RG
A) W

 
			 
	   

а.

НИ
	 
	5 канун празаника.
	востях назиего зодчества, 0 том, что в но­BOM году еще больше будут украшены и бла­гоустроены наша столица и вся наша зем­Ля, — и ради этого свободно и смело может
работать молодая творческая мыель зав­трашних архитекторов.

А у остальных студентов впереди, сразу
же после встречи в 1947 годом — экзаме­нациюнная сессия, неизбежные волнения,
тревоги... И все-таки им весело сегодня:
ведь завтра — Новый год!

...Темнеет. Ярче светятся окна, уличные
фонари, круглые глаза автомобилей.

`...Вак всегда, в напряженной работе идут
часы на заводе имени Сталина. Здесь новый
год начался, в сущности, уже три дня тому
назад: 29 декабря завод выполнил свой про­изводственный план. ЗИС’у и его молодежи
есть чем помянуть минувший 1946 год, он
ознаменован многими памятными,  значи­тельными событиями. ?
	Двадцать. два молодых рабочих без от­рыва от производства окончили среднюю
школу, получили аттестат зрелости — и все
двадцать. два пошли учиться: дальше, в ву­ЗЫ: В Энергетический институт, в Нефтя­ной, в Институт востоковедения, B ABTO-:
Mexamayeckmil uHcTuTyT. Yantes newad ap­мия молодых автозаводцев —— 7.000 чело­век: в вузах, в ФЗ0, в школах рабочей мо­лолежи,

Молодой рабочий Николай Соболин при­шел на ЗИС в начале войны шестнадцати­летним парнишкой, прямо со школьной ска­Мьи: он ничего тогда не знал, ничего не
умел. Теперь он владеет специальностью,
для которой нужны поистине золотые руки:
он работает в отделении точной механики,
делает приборы, позволяющие производить
измерения с точностью до одной сотой мил­лиметра. И Соболин не только сам овладел
этой сложной профессией—е неиесякаемым
терпением и упорством он обучил двух сво­их сверстников этому ‘мастерству: Ни­колая Мосина и Константина Кожемякина.

По плану 1946 года бригаде Николая Со­болина надо было всего выпустить. приборов
на 243 тысячи рублей, а изготовлено боль­ше чем на 333 тысячи. На 90 тысяч сверх­плановой продукции — таков итог минув­шего тода у Николая Соболина и его това­рищей. А впереди? Внереди смелые планы,
	новые достижения. В наступающем голу!
	юнопги хотят приступить в выпуску мери­тельных инструментов «Штихмас». Прежде
они таких приборов не делали — значит,
снова надо осваивать незнакомое сложное
искусство, думать, изобретать.

Таковы итоги, таковы планы.
	Вот они, взятые наугад, семья и шШко­ла, вуз и завод, каких много на нашей зем­ле. Всюду своя жизнь, чуждая скуки, уено­коенности и застоя, содержательная и твор­ческая. Всюду думают, ищут, находят и
снова идут вперед. Ибо когда с каждым днем

`узнаешь‘ и делаешь больше и ‘лучше — то­тда только в живешь жизнью полной, OCMEI­сленной и радостной.

Новый год — одна из любимейших дат
нашего календаря. Это — давняя, многими
‘веками освященная традиция. В этот день,
как на горном пути, на крутом под’еме, ог­‚лядываешься назад—что пройдено, что сде­`лано? И пытливо вематриваенься в буду­щее, стафаяеь угадать: что же несет наету­пающий год? Какие еще трудные, крутые
переходы предстоит одолеть, на какие вер­`пины подняться, чтобы еще пвире распах­`нулся впереди привольный простор, чтобы
свежий ветер грядущего охватил тревожным
	 

 

 

 
 

Первое, что замечаешь сегодня, выйдя на
Улицу: все спешат. Торопливо проходит не­молодая женщина, бережно прислонив к
нлечу маленькую пушистую елочку. Проно­сится легковой «ЗИС» — и на крыше ко­лышется целый ворох темных колючих
ветвей. И еще, еще елки, то косматые, то
туго связанные, спеленутые в узкий души­стый сверток — их несут на руках, прово­зят на ступеньках трамвая, они повеюду...
они героини дня — потому что день, ко­нечно, необычный: канун Нового года.

предвкушении праздника особенно
оживлены ребята. Их очень много сегодня
на улицах: еще бы. ведь позади пекольная
четверть, волнения из-за последней кон­трольной, и, наконец, начались каникулы,
десять свободных дней — великое богатство,
которым уже сейчас начинаешь наслаж­даться.

Отовсюду с афиш, с плакатов ухмыляет­ся добродушный дед-Мороз: елка в Колон­ном зале, в концертном зале им. Чайковеко­го, елки в клубах, в школах, почти в каж­дом доме, в каждой квартире, и ребята, го­‘TOBE к любой радостной неожиданности,
нетерпеливо ждут вечера:

Ждет вечера и Надя Величкина. Ей семь
лет, и минувшей осенью в ее жизни про­изошло большое событие: она пошла в шко­‘лу. И еще одну большую радость принес ей
1946 год — на-днях вернулея домой ee
отец. До сих пор она виделась с ним очень
мало — е 1939 года он был в армии, лишь
изредка заезжал домой на день, на два. И
вот впервые после семи лет разлуки семья
снова вместе, Иван Николаевич Величкин
ушел на фронт лейтенантом — теперь он
майор; он начал воевать под Москвой и
кончил в Польше. И теперь он снова рабо­‘тает в Московском автодорожном институте,
который когда-то окончил: он ведает здесь
производственной ` практикой студентов и
одновременно готовится в аспирантуру.
Мать Нади Галина Алекелндровна-—тоже
инженер-автодорожник. Работая, она не
переставала учиться и теперь сдает канди­датский минимум, ‘готовясь получить зва­ние кандидата технических наук. Такова
эта семья, где все учатея и все в новом,
наступающем году хотят знать и уметь
больше, чем в минувшем,
Неподалеку от громадного коричневого
дома на Сретенском бульваре, тде живет
Надя Величкина, помещается женокая пико­ла № 275. Тут сейчас подводят самые по­следние итоги. А это нелегко: ведь не в
одних только двойках и пятерках дело.
колько разных характеров, подчас yrao­ватых, колючих, сколько стремлений, пла­нов!.. Зоя Расильевна Хомякова, руково­дительница УПТ класса «А»,  дописывает
свой отчет. Провели «неделю книги»... уст­роили выставку новых книг, создали собот­венную библиотеку в классе. Ввели в
традицию литературные пятницы — и
школьницы уже сделали интересные до­клады о Леонардо да Винчи, о Глинко... В
классе 16 комсомолок — хорошее, надеж­ное ядро, нз них можно положиться в лю­бом новом, серьезном доле. «Работы пред­стоит много, — заканчивает Зоя Васильев­Ha, — HO, мне кажется, класс вступил на
правильный ПУТЬ».

А в школьном зале на почетном месте
стоит большая ярко украшенная елка, и
на рояле. играют заразительно-быстрый
март. Сюда по очереди, строем ветупают
класс за’ классом,

Не так беззаботно встречают Новый год
тЫ Еще надо дослушать последние
` лекция, сдать последние зачеты. В Архи­Алеша проснулея внезатно. Комната вы­глядела как-то необычно, хотя все было на
своих местах: книжный шкаф, медвежья
шкура на полу, темноволосая голова Ники­ты ив подушке, поставленной углом, как
сугроб, Оглядевитиеь, Алеша понял, что этот
необычный свет идет из приоткрытой двери
столовой. Там было тихо. Только потрески­вали в печке дрова, и громадная тень отца
колебалась на стене. Он работал за столом.

Мамы Алеша не видел, но знал, что она
дома. Он чувствовал это по какому-то еле
слышному шелесту, по спокойствию в позе
оща. Алеша лежал притихнув, наслаждаясь
ощущением тепла, которое исходило от жел­таго луча света, полный того радостного
ожидания, Какое веегда бывает накануне
праздника. Наверное, сегодня они будут ук­рашать елку.
	— Так-так,— скззал отец и со стуком  
	положил На с10д лупу.

Видимо, они говорили о чем-то еще тогда,
когха Алеша спал и отец не мог оторваться
от работы. Теперь он встал, тень на стене
тоже поднялась. Щелкнула дверца шкафа —
отец прятал свои камни. Алеша хорошо зкал
этот шкаф. Там лежали лучшие находки
отца, гордость геолога: зеленоватые, словно
посыпанные ‘сахаром, апнатиты . и. углова­тые куски’ голубых нефелинов — камней,
ради которых. в горах за Полярным Кругом
родился и вырос их город.

— Так ты говоришь: дерзит? — снова за­творил отец. ,

— Да — голос у матери был огорчен­ный.— И знаешь, как-то небрежно и нехо­роню дерзит.

У Алении сразу кровь прилила к щекам.
Как это он сказал сегодня маме?’—«Мне не
до твоих дров, У меня география, все реки
будут спрашивать».., И 3a географию трой­RY принес, а дров так и не наколол.

— Это возраст такой, -— снова услышал
он голос отца.—У пеецов называетея—недо­пвсок... Это пройдет, Маша. Я тоже такой
был, честное слово. ,

Недоиёсок! Алеша обиделся на отца. То­же — придумал.

— Валуешь ты их, Маша, — продолжал
отеп.— Они дерзят, а ты вот костюмы гла­дишь, не спишь. Подумаешь, женихи ка­nae.

— Аты на завтра все купил? — невоз­мутимо спросила мама.

— Купил. Да, ты шампанского велела,
ая не достал. Говорят, завтра на станции
будет. С’езжу,— сердито, но послушно ека­зал отеи. И прибавил:

— Вот ты даже не слушаелть, я тебе де­ло говорю, а ты про подарки.

Алеша сел в кровати, чтобы получше
слышать, но они молчали. ‚

Интересно, что купил отец? Для Никиты
подарок, наверное, лучше, ведь ему не толь­№0 к елке — ему завтра шестнадцать лет.
(частливец этот Никита... Мало того, что
родился под Новый год, — ведь это тоже не
всякому удается — он еще первый маль­чик, который родился в. городе — первенец
торода. Его так еще в детском саду звали.
Алеша спросил как-то маму: «A я — BTO­рой мальчик в городе?» Она даже рассмея­лась: «Куда там! За год полный горох маль­чишек набрался, и откуда только взялись!»
	— Я знаю, что надо построже,— вино­качалаюь,
	другое приближающееся движение. Чей-то
голос крикнул: «С дороги! », и Алеша, узнав
этот голос, инстинктивно, и сразу же рас­сердившиеь на себя за это, крикнул:

— Папа!

Запрокинутая назад натянутыми вожжа­ми морда лошади ¢ длинными белыми ресни­цами замерла над ним. Алеша сразу узнал
ее. Это была Метелица — гордость конной
базы города, маленькая, белая, как снег.
  Она остановилась, потому что натянутые
` вожжи велели ей остановиться, но вся она
  еще была—движение:. копыта ее переступа­ли, ноздри дышали порывисто, как на бегу.
‚Отец приподнялся в санях, громадный, запо­рошенный снегом.
— Ты откуда взялея? — спросил он не­доуменно.
Алеша пробормотал что-то невнятное. Он
совсем растерялся.
— Ну, лезь, дома разберемся,
Алеша молча снял лыжи, сунул их в Ca­ни и сел рядом с отцом.
— Or меня попало, так матери надо
праздник портить? Тоже, нашел время для
‚ прогулок!
  По тону отца было слышно, что он очень
огорчен.

` Алеша молчал. Отец чуть-чуть отпустил
  вожжи. Метелица, нетерпеливо переступив

ногами, нагнула голову и пошла.

Пустое, запорошенное снегом поле стре­мительно откатывалось назад. Где-то очень­очень далеко свистнул поезд.

— Шюодрог? — крикнул отец, стараясь

 
	Недостроенный светлый дом промелькнул
мимо них. Начиналея город. Длинная вере­ница больших и маленьких домов тянулась
к темной полосе гор, в которых светилаюъ
цепочка рудничных отней. Снег, лежащий
по самые окна, был ярко освещен. Хотя бы­ло еще рано, ребята не утерпели и во мно­гих домах уже зажгли елки.

Подле тропки, ведущей к их дому, Ме­телица остановилась.
		который приелонил к кастрюле. «Ему все
можно», — опять зло подумал Алеша.

— Ты бы дров наколол,— сказал отец.

Он смотрел на Алешу исподлобья, натя­гивая длинный меховой сапог. После ране­ния нога у него не сгибалась. Ему, видимо,
было больно, и он морщился.

Алеша демонстративно отодвинул тарел­ку и, нарочно не одевшись, вышел на двор.
Он возвращалея из сарая, когда на пороге
показался отец.

— Чего раздетый бегаешь, давно не бо­лел? — спросил он.— Вы дурака валяете,
4 мать потом волнуется и ночей не спит.

Алеша остановился, подбородком придер­живая верхнее полено. Он нарочно взял так
много дров, чтобы выло потяжедее.

— Рели будет воспаление легких, — от­ветил он, — можете положить в больницу.

Oren pennies:

— Разговариваешь! Вот уложу под Но­вый год спать, тогда узнаешь. Распустился...
	ea EES EEE

Эн прошел мимо Алеши и, прихрамывая.  
	отал спускаться по тропинке, которая вела
на улицу. Их дом стоял на пригорке.
Алеша начал. колоть дрова, раздраженно
	эсаживая колун в полено. Мимо него, Ha­ходу затягивая платок, пробежала мать.

—  Поди поешь сначала, картошка сты­нет,— крикнула она и, как девочка, на но­гах с’ехала по тронинке, догоняя отца.

Алеша завтракал один. Теперь он уже
	твердо знал, что уйдет, В школе он покажет­ся, чтобы дольше не хватились, а с послед­него урока уйдет. Он вынул из ранца при­готовленные с вечера книжки и уложил ту­ха хлеб, консервы, копилку, смену белья.

Теперь всё... Лвери из спальни и дег­ской в столовую были открыты. Было очень
тихо, пусто и просторно. Сейчае он возьмет
карточку Наташи — своей мамы, она висит
в спальне. Но карточки там не было. Алеша
не заметил, когда ее сняли. Проходя мимо
елки, он задел за нижнюю веткт, и елка за­зазвенела. тускло пюблескивая
		Москва! Вот она, прекрасная, заветная сто-.
лица; раскинулась. неред нами линиями ши­^
роких магистралей, в движении машин и в
нескончаемом людском потоке.

Москва! Отсюда берет свое начало ши“
рокая дорога, по которой пойдут они—юные
воспитанники пятого ремесленного училища.

О Москве, об учебе, о большой своей
жизни рассказали. в письмах на родину Се­рафим Мурзов, Николай Петров и Юряй
Зуев.

Хорошо прошел первый год учебы, насту­пил второй, новый, 1947 год!

Фото Г. КАПУСТАаАНСКОГО.  
	Павел АНТОКОЛЬСКИЙ
	В ДВЕНАДЦАТЬ
	Год миновавший, работяга,
Борец за Уголь и металл,

У государственного стяга

В последний раз на вахту стал,
	Ну что ж, старин, пора прощаться!
Печаль осилим как-нибудь

И дорогого домочадца

Проводим честно в дальний путь. _
	Ведь и с надеждой и с опаской,
Обласкан выюжною зимой,
За стрелками на башне Спасской
Уже следит Сорок Седьмой,
	Уже он ищет ручку двери,
Уже вошел на огонек,

И сразу требует доверья
Тот неизвестный паренек.
	По как он молод, как он молод!
Как лихо штурмом взял крыльцо;
Каной сибирский лютый холод
Румянит милое лицо!
	В какой глухой периферии
Лесные сназни он собрал, =
На сутки третьи иль вторые

Перевалив через Упал?
	В мечтах он видел гор вершины,
Протуберанцы солнц и звезд,
Чертеж летательной машины

За сотни лет, за тыщи верст..
	Он бредил Маякозским ночью
И с Циолковсним спорил днем.
Весь пятилетний план возчью
Как булто воплотился в нем.
	Мы шире дверь ему откроем,
Когда пробьет двенадцать раз,

И с нашим будущим героем
Слружимся: без красивых фраз

И сгозоримся непременно,

Как в годы бури фронтовой.
Пора к столу, тозарищ Смена!
За твой рассвет! За полдень твой!
	За утре яростной учебы,

За день рекордного труда,

За славу прошлого! — Еще бы!
За счастье будущего! — Да!
		< $

земотря на решение Генеральной Аесам­блен, He оставляющее никакой неясности в
Бопросе о том, в рамках какого органа-06’-
единенных Наций должен быть учрежден
международный контроль, предетавитель
Соединенных Штатов Америки вносит на
рассмотрение атомной компесии предложе­ние, которое противоречит решению  Гене­ральной Ассамблеи. Я не думаю, что есть
необходимость говорить пространно о том,
что выводы и рекомендации атомной комис­сии по данному вопросу не должны нахо­диться в противоречии с решением Tenc­ральной Ассамблеи от 14 декабря, а дол­жны полностью соответствовать этому ре
шению. ;
	В предложениях представителя Соехинен­вых Штатов Америки имеются также про­тиворечия с принципами организации 06°
единенных Наций.

С одной стороны, эти предложения пред=
‘усматривают учреждение, на основе особого
договора, «международной власти» с широ­Кими полномочиями по контролю над.атом­вой энергией. Однако этой «международной
власти» не предоставляется реальных в03-
можностей для осуществления таких полно­мочий. С другой стороны, этими предложе­ниями колеблется основа эффективной дея­тельности Совета Безопасности, несуткего
главную ответственность за поддержание мо­ждународного мира, поскольку в этих пред­ложениях предусматривается, что ие дол­жен применяться принцип единогласия пяти
великих держав (принцин «вето») при _рез
шений вопроса о санкциях в случаях уста­новления несоблюдения договора, не товоря
уже о том, что указанные предложения в
этом отношении противотечат Уставу орга­низации 0б’единенных Наций.

Вопрос о санкциях в связи с осуществле­нием международного контроля над атомной
энергией может решаться только в соответ­ствии с Уставом организации (06’елиненных
	(Окончание на 4-й стр.).
		«АВМОСМОЛЬСКАЯ ПРАВДА»
[ января 1947 г. 3 стр,
	Рис. И. ГРИНШТЕЙНА,
— Тани домой, — и отец отдал Алете
	BaTO заговорила мать.-— И < тобой надо по­бусами и золотой канителью. С тихим шо­две большие бутылки. — Смотри, не раз­Лекции, сдать последние зачеты. В Архи­свежий ветер грядущего охватил тревожным
строже и с мальчишками, все вы у меня   рохом ему под ноги упала какая-то игруш­бей, —крикнул он вслед, увидев, как Алеша,   Тектурном институте в последние дни ми­!и радостным предчувствием еще небывалой
пзбаловалиеь... Только ведь я не умею стро­ка. Это была очень старая елочная игруш­неловко взяв лыжи нодмышки и в обе руки ‚ нувнего года 64 выпускника защитили   невизны? В этот особенный новогодний час
	пристальным взглядом измеряет свою судь­бу и отдельный человек и целый народ.
Позади у нашего народа — восстанов­ленные заводы и фабрики, воскресающие,
встающие из пепла и развалин войны села
и города. Впереди — упорный, суровый и
радостный труд созидания. Новый тод—
как каждый год для налией страны-етрои­‚ тельницы — несет с собою новые деяния,  
	неустанное творчество, новые велезнодо­ры магистрали, нефтяные вышки, но­р заводы, шахты, дома и новые замыслы,

новые надежды. > TATLUEUUN
	свои дипломные проекты. Все эти проекты
очень разные, и одни только их названия
	пзбаловались... Только ведь я не умею стро­0 Тюблю я вас веех очень.
	‚ ка — крошечное гнездо с желтыми птен­по бутылке, стал карабкаться в гору.
	Вое окна их дома были освещены, но елку
	Алеша спустил ноги с кровати. Сейчас он   цами, сделанное из ваты. Сколько Алеша по­р Mowe orrl woud reke ora urnvinea reerta parera Fa
	пойдет в столовую и скажет: «Мама, ты
проети...»

— А сним особено не могу, — продол­Bila Mats.— Понимаешь, не могу. Ведь он
№е-таки сирота. Как вспомню Наташу и
как она мне это сказала: «Береги мальчика,
пусть будет счастливым»... Помнишь? Пом­вишь, как мы сюда приехали, вое вчетвером
Жили в палатке? А ту ночь, помнить, когда.
прибежали и сказали, что. Колю засыпало?.
Натана платок на голову накинула, бежит
к обвалу... А как ес оттуда вели? Вся в ене­у, руки ледяные и молчит... Й мальчик
маленький такой родился. Она потом всего
{ве недели жила.

Алеша вдруг почувствовал, ках у него
озябли ноги, и поджал их под себя. Его вро­вать скрипнула.

Послышались мягкие шаги отца.

— Ты сним завтра будешь говорить? —
спросил он, прикрывая дверь.

Что ответила мать, Алеша не слышал.

Теперь свет в их комнате, которую до сих
пор звали детской, был такой, как воегда:
сумеречный. серый. Стало тихо. Алеша ус­лышал, как за окном позвякивает цепью
ручная волчица Томка. Он подошел к окну.
Томка сидела на голубом снегу — черная,
острыми ушами, очень маленькая и оди­нокая,

Холодно там... Как это он хотел сказать?
«Мама, простн...» Его мать звали Наташей и
отец погиб под обвалом! Значит, его отец —
Николай Тимченко. Геолог. Герой. Он хо­рошо помнил лицо отца. Его портреты висят
в Школе и в городском клубе. Алеша попы­талея вопомнить лицо матери. Он часто ви­Дел е6 карточку, но тах ни разу и не всмо­трелея как следует. Он сирота, приемыиг.
А Никита-— родной. Вот почему мама пожя­довалась отцу на мего, на Алешу. И в вос­Кресенье в кино не взяли-—за двойку по ал­тобре. И в магазин его посылают. На поч­т7— его... Только и слышишь: «Никита
етарше, у Никиты уроки трудные». А у не­№ — легкие?

Утром, когда Алеша вышел в столовую,
там уже стояла высокая разукраненная ел­ка и пахло хвоей. Снова горел свет и мать
накрывала на стол.

— Завтракать, мальчишки, — позвала
она п побежала на кухню: подгорало моло­ко. Мама сидела спокойно только по вече­рам. С утра она бегала: начала по дому,
потом к сараю, колодцу, потом в школу вмс­те с ними — она была учительница.

Отец сидел за письменным столом, скло­Нившиеь над тотрадью, & Никита с 03800-
ченным видом стоял подле него. Алеша по­косилея на них. Конечно, будешь отличеи­Ком, ссти помогают готовить уроки! Алеша,
громыхнув стулом, сел за стол.

— Не дается тебе, брат, литература. Bee
He 10,— coKpyMenHo TOBOPHA отец, пыхтя
трубкой.

— Поди, помоги матери,— обернулся он
& Алеше, — Чего сидишь, как в тостях?.

«Попрекает... -— подумал Алеша, напра­вляясь в кухню. — И правда, в гостях»...

Он принес самовар в уселся за стол. Ни­Кита уже ел, не отрывая глаз от учебникл,
	Roce себя, эта игрушка всегда висела на  еще не зажигали. Это происходило торже­говорят 0 многом: «Дом отдыха под Мо­‘елке. И каждый Новый год, даже тогда, ко­ственно. веегла в одно время. и мальчиков   СКВой», «Вокзал в Воронеже», «Курзал в
		гла Алепга был совсем маленьким, она была   так же, каки тогда. когда они были совсем   Симеизе»... Это и труд восстановления,
	IIH него воспоминанием детства. Б кухне  маленькими, на это время запирали в дет­Исцеление последних ран и развалин; и ра­Дверь была приоткрыта, и на Алешу
	‘доеть первого возвращенного отдыха, в03-
рождающегося богатства. И на новый, 1947
тод намечены не менее значительные. раз­нообразные темы дипломных работ: «Хлебо­‘ комбинат» и «Паровозостроительный за­por», «Жилой дом на улице Горького» и
«Небоскреб в Москве» — это еще и еще
‘свидетельствует о безтраничных возмож­стоял холодный запах самоварного дыма,   екои.
	приторевотего молока, вчерашней еды. Cero­бежал уже до окраины города. одесь стоял   на скатерти приборы. контролю над атомнои энергией, на во­применялоя при наказаний нарушителей
петостоенный лом. Сквозь окна в противо­— Ты где пропадал? — оглянулея он наз   Ром обсуждался проект доклада Совету Безо­условий договора. Выступивший в прениях.
	Алеша с удивлением увидел, что
	представитель СОХР А. А. Громыко заявил,
	Никита   TeTOM комиссии на основе предложении   что необходимо исправить этот и другие
	недостатки доклада для того, чтобы он со­ответствовал условиям Устава и резолюции
Генеральной Ассамблеи о сокращении во­оружений.
		в котором светло зимой и который уже весь   подозрительные. Это’ было странно. Алеша   энергией. етот доктад рекоменау ст thse
построен. Он не мог представить себе,   еще никогда не видел, чтобы Никита ила­все0б’емлющей международной системы
или perm, mate гопота. Сколько Алеша   кал. Алеша с облегчением снял тяжелый ра­Контроля над атомной энергией, согласно
	Раздел, вызвав­помнил себя, всегда вокруг него стучали   нец и спрятал его за сундук. Было очень договору или конвенции.
молотки, гудели землечерпалки, громозди­тепло. ry
	— Мальчики, идите в детскую! — крик­та мать. Она вышла из спальни. преоб­лись горы бревен. кирпичеи, корыта с из­вестью. Его лом был первым на улиде, ее   нула мать.
	началом. И учиться Алеша начал в малень­разившаяся, в черном блестящем платье, и
кой бревенчатой школе, а второй класс уже   сказала с таинственным, счастливым вы­заканчивал в новой, с широкими окнами.   ражением, так же, как говорила и двенад­Теперь он поступит в ремесленное училище,   цать, и десять, и пять лет тому назад:
	— Подите на минуточку, сейчас что-то
будет. Ну!-—Она махнула рукой и нечаянно
уронила платок. Алеша с удивлением уви­дел, как Никита каким-то совершенно но­вым, бережным и взрослым движением под­нял этот платок и подал его матери, Дверь
в столовую закрылась. Мальчики сидели в
темной детской. Послышались шюпот отца,
звяканье елочных укралиений. В наступив­шей тишине Алеша услышал какой-то но­вый. непривычный звук. Это... тикали
часы?

—= Тебе что, часы подарили? — спросил
он, стараясь заглупгить в себе вновь нахлы­нувшую зависть.

Никита подвинулея к нему поближе.

— Алешка, слушай, я сегодня узнал
очень важную вещь. дто — часы моего от­па, Николая Тимченко. Вот... У меня
были еще мама и пала... Ну, Наташа и Ко­ля, знаешь?” Tak вот, я—их сын. Их кар­точки теперь у меня, —и он показал две
фотографии над своей кроватью и взял Але­пгу за руку своей большой горячей рукой.—
Й моя мама, Наташа, велела мне 06 этом
сказать, когда мне минет шестнадцать
лет, и подарить часы отца.

— Мальчики, готово!-—Дверь в столовую
пгироко распахнулась. Тонкая, ¢ легкими
волосами, освещенная сзади колеблющимся
светом слочных свечей на пороте стдяла

мать.
— Мама зовет. —= сказал Никита и потя­пул Алешу за руку.
ya Aacuty py Елена УСПЕНСКАЯ.
	получит форму и будет жить совершенно Ca~
мостоятельно.

Город кончился. Перед `Алешей лежало бе­лое, холодное, насквозь пронизываемое вет­ром пространство, за ним была станция, за
ней — люлный большой Ленинград. В низ­ком сером небе висели бледные крупные
звезды. Сейчае, в декабре, они были еще
видны и днем, но ночью делались гораздо
ярче. С января они исчезали на все более
долгое время, все отчетливее делалась раз­ница между днем и ночью, все розовее ста­новились расеветы. Солнце еще не появля­лось, но отеветы от него, горячего, плыву­wero где-то 3& горами, окрашивали белые
склоны в бледные перламутровые цвета.
Свет, тепло, пробуждение гор — все это
было еше впереди. До этого были долгие
северные, похожие на сумерки, дни. Но
Алеша не боялся их и любил. Любил в этих
сумерках бежать на лыжах в Школу и по­том возвращаться домой, к теплому голу­бому окну... Этого никогда больше не будет.

Где-то очень далеко раздались стук и
свист такой тихий, что, казалось, это сви­стит человек, а не паровоз. Алеша остано­вился, чтобы велушаться. Что-то темное
преградило ему дорогу. Мимо него прошел
олень, за ним другой, третий... Олени шли
неспеша, далеко и плавно выбрасывая впе­ред мохнатые ноги, покачивая головами, та­ша за собой длинные нарты. Олени прошли,
а Алеша все стоял, и Поднятый ими снег
зыбкой стеной крутился перед ним. Он хо­тел вслушаться, но стук поезда заглушало
	дня мама с утра не топила, она придет из  сразу пахнуло теплом и праздничным 3a­магазина и будет печь пироги к вечеру.   пахом горячего теста. Мама выглянула из
	с000й   кухни ему наветречу.
	Алеша вышел, плотно закрыв 3a
		— Я так и думала. что тебя папа е 05 -
	Томка рвалась и выла ему вслед. Алеша   бой взял. Достали? — и она взяла у него из
	прикрепил лыжи, оттолкнулея обеими пал­рук холодные тяжелые бутылки.
	Она говорила спокойно, но Алеша видел,
	ками и, не оглядываясь, побежал. Томкин
	РОЙ И зваяаканье пепи слышалиюеь ему 8В66  что она чем-то взволнована. На плите за­глуше и глуше.
	шипело, и мама кинулась туда, на ходу п9-
ставив бутылки на стол. Томка по случаю
		 

 

ЗАСЕДАНИЕ КОМИССИИ ПО
	НАД
		ший спор, представлял собой рекоменда­ЦИЮ 0 ТОМ, чтобы принции единогласия не
применялея пои наказании нарушителей
	Алеша решил итти не на вокзал. где мо­праздника была допущена в дом ‚И лежала,
но было встретить знакомых, а на е0сед­вытянув перед торячим пламенем плиты
	узкое темное тело. В столовой Никита на­нюю станцию, за девятнадцать километров,
и там сесть на ленинградский поезд. Он до­бежал уже до окраины города. Здесь стоял
недостроенный дом. Сквозь окна в противо­положной стене падал лунный свет, прони­зывая дом насквозь. Казалось, что OH 9с­вещен. Теперь Алеша’ будет жить в городе,
	и там сесть на ленинградский поезд. Он до­крывал на стол. Он озабоченно расставлял.
	кабря состоялось заседание Комисени по
контролю над атомной энергией, на кото­ром обсуждался проект доклада Совету Безо­‹ паскости, подготовленный рабочим коми­тетом комиссии на основе предложений
США по вопросу о контроле над атомной
энергией. Этот доклах рекомендует создание
3с60б’емлющей  междунаролной системы

  НЬЫЮ-ИОРА, 30 декабря (ТАСС). 30 де­Заяеление А.
	Постановление Генеральной Аесамолеи от   залрещению атомного оружия и других
14 лекабря о «принципах, определяющих   основных видов вооружений, пригодных для
всеобщее регулирование и сокращение во­массового уничтожения, и по установлению
оружений», признало необходимым, чтобы   международной вистемы контроля над атом­(Совет Безопасности незамедлительно при­ной энергией и другими а видами
ступил к формулированию практических   вооружений.
	Предложения представителя Соединенных
	мероприятий по всеобщему регулированию
	и сокращению вооружений. Тем же реше­Штатов от 5 декабря, выработанные еще
	решения Генеральной
	нием Ассамблеи признано в качестве неот­до декабрьского
	ложной пели запрещение и из’ятие из на­Ассамблеи, не влюлне соответелВуют этому
	Это видно уже из следующего: в
	ционального вооружения атомного оэружия   решению.
	и всех других основных видов вооружения,   то время как этими предложениями преду­пригодных для массового уничтожения.
	оматривается учреждение международного
	_В соответствии с этим атомная комис­контроля над атомной энергией «в рамках
сия должна положить в основу своей ра­организации 0б’единенных Наций», репге­боты указанное решение Абсамолеи.
	нием Генеральной Ассамблеи от 14. лекабря
	Этим решением Ассамолеи предусмотрено,   международная система контроля над атом­что Совет Безопасности должен ускорить   ной энергией предусмотрена «в рамках (о­рассмотрение тех вопросов, которые ука­зета Безопасности». Это создает противорэ­заны в разделе пятом резолюции Ассамблеи   Чие между ‘` указанными предложениями
от 94 января 1946 года 0б учреждении   представителя Соединенных Штатов Амери­комиссии по контролю над атомной энер­ки.и декабрьским решением Генеральной
гией а также, что Совет Безопасности дол­Ассамблеи и требует исправления.
	Решение об учреждении междунаротного
	жен ускорить «рассмотрение проекта кон­венции или конвенций по созданию меж­дународной системы контроля и инспекции,
причем эти конвенции будут включать за­прещение атомного и всех других основных
вихов оружия, применимых в настоящее
время и в будущем для массового уничто­жения, и контроль над атомной энергией
в 0об’еме, необходимом для обеспечения ее

контроля в рамках Совета Безопасности,
как и в целом резолюция Генеральной Ас­самблеи от 14 декабря, было принято еди­ноглаено. Ни одна из 54 делегаций, прини­мавших участпе в работе Ассамблеи, не воз­ражала против этого правильного решения.
Да это и понятно. Международный контроль
над атомной энергией может быть эффек­ТИВНЫм ТОЛЬКО В ТОМ случае, если он будет
	облющимся   ИСПользования только в мирных целях».
	Из решения Ассамблеи о необходимости учрежден в системе того органа 0б’единен­ускорить рассмотрение упомянутых. вопро­ных Наций, на который возложена основная
	сов слелует, что атомная комиссия должна   задача по поддержанию международного ми­обеспечить незамедлительное представление   ра и безопасности, то-есть в системе Совета  
(Совету Кезопасности своих предложений по   Безопасности. .