Вторник, 24 августа 1948 г;; № 103 (959): MOCTLOBCILON ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА НАШЕЙ СТРАНЕ, достигшей невиданного расцвета ‘культуры, творческий труд стал достоянием широких масс. Стахановцы, колхозники, студенты, служащие отдают свой досуг искусству. Стихи, очерки, рассказы, повести пишут в нашей ‘стране люди всех возрастов и профессий. Наша жизнь, наша советская действительность вдохновляют на творчество десятки-тысяч юношей и девушек. Эта литературная страница составлена в основном из стихов и рассказов, присланных в редакцию. Их авторы — молодые люди, работающие на предприятиях, в колхозах, занимающиеся в инстиВюгда детворе Снятся тихие сны, Когда Ha дворе Темно, Когда любопытной девчонкой Сирень Заглядывает в окно; Когда качается в небе звезда, Держаться устав к утру, И катится вдруг, Не оставив следа, В заросший осокой пруд; Когда поезда покидают перрон, Взметая песок у шпал, Когда инженер ‹ чертежным пером Почувствует, что устал; Когда бурлит под винтом вода, Сигнал поднимает людей, Тогда рождается новый день. Простой, беспокойный день. И каждый от этого дня Идет Хорюших вестей и дел: Улова — рыбак, Погоды — пилот, Тяжелых кистей — винодел. А где-то на самом краю’ земли, Где небо сошлось © водой, В секрете своем От жилья вдали Лежит солдат молодой. Играет вода У замшелых камней. Проснулась тайга, звеня... И помнит он твердо, Что первым в стране Кречет рождение дня; К. ВАНШЕНКИН. Солдатский ремень Он туго меня облегал на войне, Гранаты висели на этом ремне, Фонарь, освещавший дорогу во мгле, Подсумок, лопата“и фляга в чехле. До блеска начищена мною всегда На пряжке ременной сияла звезда: С войны возвращаясь в родную страну, Решил я: как память, ремень сохраню. Так думалось мне. Только вышло не так: Я вновь очутился в разгаре атак. За проч®ой, продымленной кожей ремня Торчат молоток и топор у меня, И новым сияньем — сияньем труда На пряжке горит фронтовая звезда. ХФ МИХАЙЛОВ. КОНКУРС НА ЛУЧШИЙ РАССКАЗ, СТИХОТВОРЕНИЕ, ПЕСНЮ Редакция газеты «Московский комсомолец» об’являет конкурс на лучший рассказ, стихотворение, песню, посвященные 30-летию Ленинско-Сталинского комсомола. Рассказы, стихи, песни, присланные на кочкурс (до 20 октября 1948 г.), должны быть написаны на одну из следующих тем: история ВЛКСМ, комсомол в боях за Родину, трудовые подвиги комсомольцев, учеба и досуг комсомольцев. Размер рассказа не должен превышать 10—12 страниц на машинке, размер стихотворения — 100 строк. Лучшие рассказы, стихи, несни, присланные на конкурс, будут премированы. ‘ Из огромных ворот электровозного депо тянуло прохладой. Депо было почти пусто, лишь на крайнем правом пути стоял темносиний, похожий на крупного жука электровоз, недавно выпущенный фирмой и проходивший испытания. Из высоковольтной камеры доносилось приглушенное, иногда прерывающееся пение. Майк, молодой негр, работающий в камере, сегодня был в хорошем настроении. Он старательно протирал намасленной тряпкой оранжевые медные контакторы 4 шины трансформатора, сверкающие глазиСованной поверхностью изоляторы. Сейчас все эти высоковольтные аппараты безобидны, но когда потечет по ним невидимый ток... Майк быстро отдернул руку и продолжал немудреную работу. — Эй, черномазый! — раздался чей-то суховатый голос. — Стараешься? — Добрый день, мистер Дэвис! — удивленно произнес Майк, увидев директора депо, гладко выбритого обрюзгшего мУужчину. — Да, стараюсь, мистер Дэвис. — Чтобы ни одной пылинки He осталось. А то у меня разговор короток. Он не договорил и направился к кабине машиниста. Опытный электровоз новой Серии директор депо решил повести сам, и старый Мак-Дир послушно уступил ему место у контроллера, сев сбоку. Негр провел рукой по: курчавым волосам. каждым днем он проникался все большим уважением к этой умной и сильной машине, к людям, ее создавшим, к великим чудесам электрической энергии. — Электричество сильнее всего, — Чатс говорил ему машинист-ирландец, мнотозначительно поднимая указательный Пален. Майку хотелось научиться разбираться тутах. При разном уровне поэтического мастерства У них много общего: они стоят на пороге литературной деятельности. В их произведениях выражена горячая любовь к нашей великой социалистической Родине, мудрой партии Ленина—Сталина. Эти стихи и рассказы — свидетельство богатой одаренности советской молодежи, ее разносторонних духовных интересов. Начинающие поэты стремятся отразить. в своем творчестве мысли и чувства своего поколения. Отдельные недостатки произведений молодых авторов искупаются искренностью чувства, актуальностью взятых тем. Редакция знакомит сегодня своих читателей с творчеством начинающих поэтов и прозаиков. была страна озарена... Вернулся в свой колхоз сибирский видавший виды старшина, Он стал по-новому трудиться — хозяин мира и полей, обильный урожай пшеницы собрал с бригадою своей. И стал героем он двукратно и на груди его цветут: одна Звезда за подвиг ратный, другая — за колхозный труд. А. BAJICGHCK HA. Машина — Не наглядеться! Он сердцем ее создал. Мечта бессонного детства Точно отлита в металл..: Опять ожиданье. И снова Тревога последних минут. Машина к полету готова. Сейчас сигнал подадут. Кажется, Все знакомо. И только дата Не та... Над зеленью аэродрома Сверкнула его мечта. Заветные чувства В стихах звучат не только мотивы сегодняшнего дня. Юноши и девушки гордятся героической историей Ленинско-Сталинского комсомола. Недаром Н. Поваренкин посвящает целый цикл стихов славной странице в истории ВЛКСМ — строительству города юности — Комсомольска-на-Амуре. В биографии Н. Поваренкина есть харак® терная для всех авторов стихов черта. Он — участник строительства. В Комсомольске-наАмуре, куда он прибыл по путевке Московской организации ВЛКСМ, Поваренкин проработал 15 лет. В каждой строке его стихов чувствуется богатый духовный мир, активное отношение к действительности. Мы этот город полюбили Еще в проектах, чертежах, Едва лишь зазвенели пилы На приамурских берегах. Пускай бураны жгли нас часто, Мы не пугались злой зимы, — Вставал наш город коренастый, Широкоплечий, как и мы. Где бы ни находился советский человека на далеких стройках, в южных степях или в открытом море — всюду ему виден свет кремлевских звезд, слышен бой кремлевских курантов. И самые взволнованные слова, самые высокие помыслы обращены к Моск: вет и работает великий Сталин. Молодые москвичи гордятся своим вечно юным, из года в год все краше расцветаюцим городом, < любовью говорят они © `талинском плане реконстоукпии Москвы, щим городом, с любовью говорят они ® сталинском плане реконструкции Москвы, преобразующем лик древней русской столицы. Говоря о любимом городе, А. Кочергин Нашей Москвы теперь не узнать == Выпрямилась, похорошела, Кругом сверкает асфальта гладь, План претворяем в дело! Есть чувства, которыми человек не может не поделиться с другими — не только с близкими, но и с незнакомыми людьми. Любовь к Отчизне, к советскому народу, к великому Сталину — эти святые чувства переполняют сердца молодых людей, становятся песней, облекаются в стихотворные строки. риближение знаменательной даты — 30-летия Ленинско-Сталинского комсомола вызывает у юношей и девушек новый прилив горячего патриотизма, гордости за свою страну, чувства благодарности за счастливую юность. В редакцию ежедневно приходят письма со стихами читателей — рабочих, студентов, педагогов, колхозников, учащихся. Все они пишут о том, что переполняет их сердце — о своей жизни, своих мечтах и планах. Молодые люди пишут © своих сверстниках, о себе. Герой чх стихотворений Скорей умрет, но ни за что на свете Он не отдаст нигде и никогда В боях рожденную Республику Советов, Свое отечество свободного труда! В этих патриотических строках, принадлежащих К. Кривошеину, выражена горячая любовь к социалистической Отчизне, Жизнь и помыслы советского молодого человека неразрывно связаны с Родиной, с народом. Все чаяния молодых людей, их мечты и стремления принадлежат Отчизне. Ей посвящено большинство стихов, о ней сложены самые задушевные строки, Во всем частица нашего труда — В огромных домнах и в зерне пшеницы, И в новом поезде, и в новых городах — Во всем, во всем, чем Родина гордится. Такими глубоко прочувствованными словами говорит студент Юрий Каменецкий. Большинство авторов пишет о людях, пришедших к труду после военной страды; страстная вера в замечательный завтрашний день страны и молодого поколения вложена в строки того же стихотворения Юрия Каменецкого: Нам по плечу невиданный размах. Ведет нас вождь испытанный и зоркий, Солдаты мы — мы в боевых рядах На фронте трудовом в окопных гимнаетерках. С гордостью за свое поколение восклицает в своих стихах Анатолий Григорьев: Мы растем поколеньем упорным, Поколеньем, готовым к труду и борьбе. Лев Барышев в стихотворении «Сталинград» тоже рассказывает о людях, прошедших школу войны, отстаивавших Родину с оружием в руках и вернувшихся к мирному труду. Шаги бессмертных сталинских солдат Слышны сейчас на стройках всей Отчизны. О победителях — людях советского склада, чье беспримерное мужество спасло человечество от фашистского варварства, пишут А. Чистов, К. Кривошеин, А. Харчев, В. Заломаев, Р. Шкундин. В стихах авторы рассказывают о своей деятельности, о своих планах. В каждой строке сквозит новое отношение к труду — отношение строителей коммунизма; для которых труд стал потребностью, источником вдохновения. С чувством законной гордости говорят авторы о возникающих, как в сказке, новых домах, заводах, шахтах. А. Григорьев пишет о московском метро: Пусть мчатся в зев туннелей поезда... Здесь камень был, Здесь пенилась вода, Здесь люди шли На землю в наступленье! Он создан нама Прочно, навсегда, Как вечный памятник Упорного труда... По бурьяну, по дорожной пыли Долго землемеры здесь ходили. Вычисляли, перьями скрипели, В окуляры светлые глядели. А под вечер в полусвете слабом Здесь явились шумные прорабы. Долго совещались, говорили, Самокрутки длинные курили. И на утро, отложив треноги, прессору. Стиснув челюсти, еще крепче прижался к двери. Прошло несколько минут, а может быть, час, полтора. Одеревенела затектая нога. Он попытался освободить ее, перенести тяжесть тела на другую. Рука его скользнула по двери, он с облегчением повернулся, но тут электровоз с силой толкнуло. Майка отбросило от двери. Беспомощно взмахнув рукой, он попытался ‘удержать равновесие. Новый толчок сбил его с ног. Падая, он задел рукой два контакта. Нечеловеческая боль обожгла кисть руки. Майк громко вскрикнул, помертвев от ужаса. Запахло паленым мясом, и негр рухнул на резиновый коврик, тяжестью тела оторвав дымящиеся пальцы. — Сэр!--закричал машинист, схватив директора за плечи. — Вы за- перли в камере человека! а Остановите электровоз! — Ну, ты! Если негритенок сам остался там, это его же вина... Но Мак-Дир, не слушая его, бросился к тормозу. Через несколько секунд электровоз остаHOBHACH. Обзор стихов из редакционной почты Б кочевой полосе И у поезда нету стоянки. Нам навстречу летят Поезда, поезда, поезда. Мы в «Голодной степи». Очень редки в пути полустанки. Не грохочут мосты Й не плавает в реках звезда. А в вагоне не спят Загорелые люди. Й со мной говорит Беспокойный таджик-инженер: Что прольетея река, Что в песках гидростанция будет, Что сады расцветут На какой-то особый манер. Будет выстроен город В огнях электрических молний, И ппеницей земля Разольется до горной межи, Что вот тут, 3% окошком, Заплещутся желтые волны, Что подсчитано ве — Посмотрите эго чертежи! Мы смотрели в окошки. За ними стучали колеса. И гуденьем турбин ` Грохотал нарастающий гуд. Это встречный летел. И неслись позади паровоза Трактора на платформах, Kak будто на полном ходу. Й малины в чехлах, Словно сотни тяжелых орудий, — Это шел нам навстречу Готовый к работе завод. Загудел паровоз. И в приветственном утреннем гуде Показалось, что это Он первую смену зовет. М. ФОФАНОВА. Золотое зерно Перекатывалось эхо От раскатов грозовых, Будто по небу проехал Многотонный грузовик. А на том, что в самом деле Шел под тучей грозовой, Невеселые сидели Бригадир и звеньевой. Й один другого дразнит: «Где твой зонт? — сейчас польет!». Собирались, как на праздник, А попали в переплет! Приуныли хлеборобы: Небо все черным черно, А в машине — высшей пробы Чистым золотом — зерно. Не прикрыть брезентом рваным Дорогую эту кладь. «Видно, брат, придется ванну Нам с тобою принимать». ` Всю одежду в ход пустили От рубашек до ремней: Затянули, закрепили, Сами — сверху: так верней! «Ну, шофер, ведь мы в ответе! Нам, приятель, не впервой Обгонять упрямый ветер, Принимать с погодой бой». «Нажимай!» — В кабине жарко. Прибавляет парень газ. Дождь отстал, и яркой аркой В небе радуга зажглась. Поворот. Еще направо. Останавливают «ЗИС». «Принимай! Зерно — на славу, Хоть и вид наш неказист». Путь обратный. Ночь искрится. И бушует над страной Дождь пшеницы, дождь пшеницы Золотистый, проливной, Две славы Он был героем переправы, отважный молодой солдат: он первым плыл на берег правый, к спине приладив автомат. Стрелки тирольские, прищурясь, его ловили на прицел, Проплыл солдат сквозь смерть и бурю, на зло врагам остался цел. И Золотой Звездой по праву, своей Отчизной и Вождем за штурм ночной и переправу был смелый воин награжден. `Сыновней славой богатырской им [ИИ Упрямый и сероглазый, Влюбленный в чужой полет, Хотел научиться сразу, Думал, Что все поймет. Ноа все же модель самолета Не рассчитал творец — Острая радость взлета, И щепки в траве... Конец. Тогда он засел за нормы, За правила и расчет, И четкие буквы формул Сплелись в сплошной хоровод. Глаза у него блестели, Когда по ночам, В тиши, Вычерчивал он модели, Ломая карандаши. Он понял, Что выбор труден. Не праздник — Дорога его. Что только в упрямстве буден Рождается мастерство. Как любили мы с тобою Бронзой мускулов похвастать, Как водили к водопою Табуны коней гривастых, Как однажды между балок Мы блуждали трое суток, Как стреляли из централок В сонных плавнях диких уток. Помнишь сборы в вечных спорах, Море, лагерь, сон в палатках? Помнимь, помнишь эту пору — Детство в тренерских перчатках? Как зимой по Краснодару Шли дожди дождям вдогонку, Как влюбились МЫ на пару Советскому человеку чужды бесплодная созерцательность, любование природой. Он любит стремительное течение рек, густую тень лесов, раздолье золотых полей, но знает, что в его силах сделать природу еще прекраснее, заставить ее работать на человека. Это творческое, «хозяйское» восприятие природы находит свое отражение в стихах многих авторов. Тема природы в них неразрывно связана с темой преобразующзго ее труда. Набирайся могучих сил, Созревай красавица-рожь, Чтоб во все элеваторы бил Золотой ароматный дождь, — пишет Василий Заломаев. Стихи, поступающие в редакцию, — это богатый фактический материал, это — черты биографии молодого поколения. В большинстве юноши и девушки просят посоветовать им,+ как лучше писать, помочь в исправлении ошибок. А их немало. Многие авторы сочиняют стихи, следуя за известными образцами, не всегда им удается найти яркие, убедительные слова, свежую поэтическую интонацию, Большинство произведений еще несовершенны с точки зрения поэтической формы. Авторам их еще нужно учиться поэтическому мастерству, овладевать культурным наследством. В своих стихах молодые поэты выражают заветные чувства: любовь к великому Сталину, к своей Родине, гордость за свое поколение — поколение побелителей, НЕЦКИИ, Р. ЕВГЕНЬЕВ. Столб с дощечкой врыли у дороги. Нанисали самое простое: «Здесь участок Леспромстроя». Он стоит на пятом километре. Под дождем и теплым ветром. Каменщики ловко и влюбленно Здесь поставят гордые колонны. Будет надпись в радужной расцветке: «Детище четвертой пятилетки». С. БУГОРКОВ. неторопливо идущего навстречу директора. Поровнявшись с негром, тот брезгливо по» морщился. — Как, ты еще здесь, черномазый? Кровь закипела у негра. Он хотел ударить, избить этого преступника. Но от резкого движения обоженная рука больно заныла. Превозмогая боль, Майк стиснул зубы и посмотрел вокруг себя. Он увидел сколо рельса чугунный обломок тормозной колодки, поднял его и, пошатываясь, тяжело дыша, пошел прямо на Дэвиса. Тот остановился, и, сдвинув узкие брови, процедил: — Ну, ты... На электрический стул захотел, черная обезьяна. Они смотрели друг другу в глаза. Дэвис, вытянув шею, прснизывал Майка гипнотизирующим взглядом дрессировщика. Взгляд Майка был ненавидящим. Со стороны города послышался глухой шум, приближался вечерний поезд. — Нет, е меня хватит вашего электричества, господин директор! Довольно! — Майк почтв прокричал последние слова и бросился на согнувшуюся фигуру Дэвиса. Нагруженные антрацитом гондолы проносились мимо него, обдавая разгоряченное борьбой тело порывами ветра; мелкие кусочки угля, сорвавшиеся с платформы, больво били в лицо. Он увидел, как из депо бежали к нему Айра, Джорж и другие белые рабочие и негры. — Молодец, Майк! — донеслось до него. Словно новые силы придал этот возглас юноше, и после яростной жестокой схватки он толкнул Дэвиса под гремящие колеса, едва успев прыгнуть в сторону. Загрохотали последние вагоны состава. Майк, как бы размышляя, медленно отступил па шаг. Потом согнулся, прыгвул и повис, ухватившись за металлический борт платформы. Еще раз рявкнул тифон, и темный поезд, пройдя станционные пути, стал уменьшаться, светлеть, пока не растаял в наступивших сразу сумерках. Б. РЯБИКИН. ДПРУЖБА В белобрысую девчонку? Мы ушли, не долюбили, В край далекий с ветром новым. Видно, немцы ‚ не забыли Нашу юность под Ростовом... Мы терять друзей устали, Жестко спали, скупо жили. Но еще упруже стали Струны наших сухожилий. Над костром электросварки Сгрудил сумрак силуэты, Мы вернулись светом ярким Будоражить сны планеты! Он прислонился к двери, уцепившись пальцами за еле заметные выступы. Лишь бы не упасть на эти, ставшие смертоносными, клеммы. р Было слышно четкое пощелкивание контакторов, они как бы выбивали ритм какого-то бешеного, судорожного танца; электровоз набирал скорость. Несколько раз оглушительно рявкнул тифон. Потом электровоз остановился, лязгнула автосцепка. Толчки, сопровождаемые коротким звуком тифона, стали повторяться чаще. Майк понял, что электровоз собирает’ состав. Громадным напряжением воли он держался за дверь, ногтями впившись в крошечные прорези шурупов. Необычайно четко и ясно работал мозг... ..О, какой же вверь, этот Дэвис! Майк ненавидел его, как может ненавидеть осужденный своего палача. Он уже не умолял его выпустить, нет. Только бы продержаться, не упасть... Включился компрессор, шумя, как плохо смазанная швейная машина. Майк 3aметил, что у него стучат зубы в такт комшумом захлопнулась. Майк инстинктивно отпрянул от реостата. Что-то щелжнуло и, позвякивая рессорами, электровоз тронулся. Все это произошло в несколько секунд. На лбу негра выступили капельки холодного пота. В наступившей полутьме они казались сиреневыми на черной коже... Заперт?! Как же это попучилось? Что делать? Майк осторожно, на четвереньках. стал передвигаться по узкому коридорчику, дрожащими пальпами нащупывая полосы резинового ковра. Это было нелегко, так как электровоз все время качался и вздрагивал. Майк несколько раз останавливался, а, когда сбоку или сзади раздавалось Гющелкивание и вспышки голубоватого света на мгновение освезщали камеру, он дюйм за дюймом к двери. Захрустели Hom колесами выходные стрелки. Электровоз сильно качнулся в сторону. Майк припал всем телом к спасительной резине. Она была очень узка, эта лента с полустертыми пупырышками, но юноша медленно передвигался по ней, сстанавливаясь и замирая при резких толчках. Сначала пальцы, потом локти, так. Подтянуть туловище, колени не сгибать, так. Еше несколько раз, так. Майк добрался до двери. Стал стучахь, царапать ногтями, силился поднять дверь. Умолял выпустить. Он кричал очень громко. неужели никто его не слышит?.. — Мистер Дэвис! — испуганно проговорил Мак-Дир. — Мне кажется, что клого закричал... Дэвис посмотрел на рабочего злым ВЗГЛЯДОМ: — В твои годы, старик, вредно пить много виски. Особенно для машиниста... Ты понимаешь меня? — Что вы, мистер... — .Возьми-ка протри лучше пульт. ..У негра перехватило дыхание. Сознательно запереть человека в этом тесном пространстве, где каждый кусочек меди не= онависть во всех сложных схемах и чертежах, самому водить поезда. Найдутся друзья, хорошие парни, белые. Они помогут ему. И весельчак Джорж и Айра, первоклассный обмотчик, и Мак-Дир. В депо много белых рабочих, которые сочувствуют неграм, считают их тоже за равных... Майк зажмурился. ..Гудят недовольными шмелями моторы, со свистом бьют песчинки в стекла, кланяются столбы и подмигивают светофоры. А поезд летит вперед и вперед. Нажмешь тифон и напугаешь птиц грозным, пронзительным звуком. Они будут лететь рядом, стараясь не отсгать, но куда им... Спуск, под’ем, притормози, здесь ремонтируют путь. Откинешь дверцу и крикнешь неграм-ремонтникам: «Хэлло, о-кэй!». Десяток улыбок промелькнет в ответ, поезд все быстрее проглатывает сверкающую слаль колеи. Хорошо!.. Неправ этот ирландец. Человек сильнее электричества. Он повелевает им. Майк вдруг мотнул головой, точно стряхивая дремоту, и нахмурил брови. Лицо его стало печальным. Нет, это очень страшно и трудно для негра в Америке. Юноша прислонился к стенке. Аккуратно сложил тряпку. Задумался. Вспомнил ролные необозримые пастбища, по которым можно итти и итти, вдыхая полной грудью чистый воздух, итти до самых Великих озер. Оставались непротертыми лишь пластины реостата, и Майк, сменив тряпку, нагнулся над резервуаром... — Ну, поехали! — сказал Дэвис. — Простите, сэр, — заметил Мак-Дир, — в камере работают... — Негр давно убрался оттуда, — проговорил Дэвис и нажал кнопку. ”Дверь высоковольтной камеры вдруг с не < ..На следующий день YY Майк был уволен. Он —— нарушил инструкцию, заявили ему в конторе. Инструкцию, запрещающую работать в высоковольтной камере под напряжением. Майк пытался рассказать, как это все случилось, но клерк Молча показал ему пальцем на дверь. Как в полусне, получил Майк увольнительный бланк и 3 доллара. «Зачем же сделал это директор? Он хотел убить меня? За что? Ведь я неплохо работал, старался. Может, за то, что я негр?..». Спотыкаясь о шпалы, Майк медленно уходил с территории деп. Он увидел вдруг