Суббота, 3 декабря 1949 г., № 147 (1160). Обвинительный акт Главной Прокуратуры Народной Республики Болгарии по делу Грайче Костова и его сообщников эмиссаров югославской разведки — Перо Коробара и Перо Олиоловсного. Весь этот аппарат шпионской службы Ранковича в составе 100 «учителей». нескольких десятков «продавцов книг» в ©0- вокупности с «артистами» и «режиссерами» из Релграла и Скопле вел разведывательную и иную преступную деятельноеть в пользу Тито. Однако. как только предательство Тита было разоблачено Информапионным Бюро в известном решении о положении в Юмславской компартии. проваливииеея ютославские шпионы Коробар, Олиоловский и Милчинов, опасаясь возмездия за совершенные преступления. поспешили ретироваться и в сопровождении всей банды так называемых учителей, артистов и других «культурных деятелей» бежали в ЮтослаBHO. В преступных пелях, для борьбы против болгарского правительства в существовавший в Софии македонский национальный комитет проник югославский атент, обвиняемый по настоящему делу Вахил Ива“ новский. Ивановский, подтвердив на следствии, что правительством Нолишевского, с велома и санкции югославских руковолителей, в ноябре 1945 гола он был заслан со специальными заданиями для подрывной и разведывательной работы в Болгарии. показал: «...Передо мной была поставлена задача — опираясь на группу македонцев — приверженцев Скопле. начать Ффракционную работу в македонском национальном комитете и усилить борьбу против ПВ БЕП и его линии, распространив свое влияние на население Пиринского края. Чтобы замаскировать действительные пели моего от’езда в Болгарию. было решено инсценировать некие разногласия у меня © Колишевсним и руководителями МЕП. что я позже и сделал...» По приезде в Софию Ивановский вступил в преступный контакт е секретарем ютославското посольства Зафировским, 4 затем и с созданными последним лвумя шпионскими резилентурами во главе © Николовым и Диневым. Спрошенный 0б этом Ивановский показал” ‹...Овязавитиеь © Зафировским, я получил от него следующие инструкции: дискредитировать макелонский национальный комитет и его верхушку с тем. чтобы заменить ее сторонниками из Скопле и овладеть руководством макелонеких эмигрантских организапий. оторвав последние от влияния БЁП и поставив их на службу буржуазно-националистической политике скопленских и белгралеких руковолителей. Вонечная пель группы. которую He предстояло возглавить, по словам Зафировсного, определялась необхотимостью OTрыва Пиринского края от Болгарии и 3захвата эго Югославией. Б основу илеологической обработки населения Пиринского края был положен 1оклал на тему: «Актуальные вопросы Македонии», оделанный мною в 1946 гоу перед собранием макелонеких эмигравтов в Софии и размноженный на ротаторе. Мой доклад по существу являлея пропаганлой установок Тито на отторжение Пиринской Македонии и присоединение ее к Югославии...» Ивановский, не ограничиваясь полрывной деятельностью в македонских обществах. которые ему удалось возглавить, регулярно снабжал также Зафировсного, a затем и его преемника, первого секретаря югославского посольства Павла Момчиловича секретными материалами о важнейших решениях Политбюро и ЦЕ БА. о положении в промышленности и сельском хозяйстве Болгарии. Югославское посольство в Софии. по признанию бывшего советника ХаджиПанзова, вело развелывательную деятельность по ряду линий, но важнейшую так называемую макелонекую ‘линию возглавлял он — Халжи-Панзов. Одновременно, по требованию из Белграда, Хаджи-Панзов занялся и военным шиионажем, собирая через Динева, Христова и других агентов секретные <ведения 0 состоянии охраны болгаро-югославской границы, передвижении воинских частей. а также о положении болгарской промышленности. экепорте и импорте. В свою очередь, евязанный непосрелетвенно с Костовым обвиняемый Борис ХриCTOB, воспользовавитись своим служебным положением торгового представителя Болгарии в СССР. регулярно снабжал секретными материалами о болгаро-советеких отношениях находившетося вместе с ним в Москве советника по торговым вотрюсам югославского посольства Виктора Жиберна. Признав на следствии преступную связь с Жиберна, Хоистов показал: «...Миберна запросил у меня подробные сведения 0 товарах, вывозимых из СССР. а также о товарах, предназначенных для СССР: их ассортимент. количество. качество, пены и прочее. 0собый интересе проявил Жиберна к ценам на следующие товары: авиационный и автомобильный бензин, горючее для тракторов, машинное масло, чугун, сортовое железо, мель. хлопок, кальцинированная сода. каучук. табак, спирт, руда и свинцово-цинковые концентраты». , Обвиняемый Костов, по договоренности © Тито, поддерживал тайные сношения © Белградом через югославеких посланников Николу Кевачевича, известного ему по <овместному пребыванию в эмиграции с 1934 гола, и Обрада Цицмила, Цицмила назвал Костову Тито, а Стефанову — Кардель. Стефанов, находясь ¢ болгарской правительственной делегацией на конференции в Бледе (Югославия). в июне 1947 года имел встречу наедине с Карделем. (Окончание на 4-Й стр.) стов оказал содействие югославским атентам Лазо Колишевскому и Димитру Влахову в их националистической работе среди македонцев Болгарии. Начиная от официальных представителей македонского правительства Колишевского, которого Костов знал по совместному нахождению в 1943—1944 г.г. в заключении в Плевенской тюрьме. и Влахова, известного ему еще с 1933 года по эмиграции, и кончая советниками югославского посольства Перо Манговским и Благоем Хаджи-Панзовым, всем этим тайным и явным агентам и эмисеарам Тито, при поддержке Костова, была обеспечена возможность действовать в открытую в пользу отторжения Пиринского края и присоединения ето к Югославии. Обвиняемый Блалой Хаджи-Панзов, прибывший в декабре 1947 года на должность советника югославского посольства в Софии со специальными разведывательными заданиями из Белграла. показал: «...Векоре поеле освобождения Макелонии и Югославии руководители из Скопле и Белграда развернули широкую развелывательную и пропагандиетекую леятельноеть в Болгарии. Ее центром являлось посольство ФНРЮ в Софии. Б начале 1945 гола в Софию приехал подполковник ОЗНА Кирилл Мильовский. Его сопровождала Цвета Чальовская — сестра жены премьер-министра Македон. ской республики Колишевского. известная сотрудница ОЗНА. Первым делом, которым занялись Мильовский и Чальовская, был подбор людей. Первыми, кого они привлекли к сотрулниЧеству с югославской разведкой, являлись: Ангел Динев и Атанае Митрев. В 1946 году в югославское посольство в Софии прибыли: Пе Манговский — советник посольства. Митко Зафировский —первый секретарь посольства и Антон Колендич — советник посольства по культурным вопросам. С их приездом леятельность по македонской линии распгирилаюь. Они привлекли к сотрудничеству новых людей: Димитра Христова, братьев Боялцалиевых Илью и Георгия — в Софич и Кирилла Николова — в Неврокопе...» Обвиняемый Илья Боялцалиев, подтвердив преступную связь © Хаджи-Панзовым, показал: «...Советы Хаджи-Панзова заключались в том. что мне следовало компрометировать BEI и попрежнему выетунать в пользу присоединения Пиринской Макелоний. Необходимо также, говорил мне ХаджиПанзов, проводить работу и © македонцами — членами БЫ, убеждая их в правильноети политики Тито» Допрошенные по делу Георгий Боялца-. лиев — бывший тортовец, Димитр Христов —бывший чиновник дирекции «Экепортпродукт» и Кирилл Николов — бывший прокурор города Неврокоп. показали на следствии, что по заданию югославского посольства в Софии они вели подрывную и шпионекую деятельность в Пиринеком крае, а последние два состояли на платной службе у югославской разведки. Югославский питион Христов по этому вопросу повазал: «...да выполнение пшпионских заданий югославского посольства в Софии советник посольства Перо Манговсний выплатил мне развовременно денежное вознаграждение в размере 30 тысяч левов. а советник посольетва Хаджи-Панзов — 10 тысяч левов и 2 тысячи линар, что в переводе на болгарские деньги составляет 11 тысяч ле. вов. Ёроме того. первый секретарь югославского посольства в Болгарии офицер ОЗНА Марко Вуячич выплатил мне 20 тысяч левов..» Николов, также состоявший на содержании у югославской шлионской службы. показал: «...Веего за проведенную мною работу в пользу югославской разведки я получил денежное вознахраждение в размере 160 тысяч левов...» Обвиняемый Хаджи-Панзов и два других высших служащих югославокого — посольства в Софии Зафировский и’ Манговский, пользуясь дипломатической неприкосновенностью, нахально развернули подрывную работу против болгарского правительства в Пиринеком крае. Разложенчеекая деятельность, проводимая по инструкциям правительства Тито через ето дипломатических представителей в Болгарии, особенно усилилась поеле предоставления македонскому населению Пиринекого края культурной автономии, в связи с чем учителя из Ютославекой Македонии были приглашены для преподавания в школах края литературного македонского языка. Дружественные отношения со стороны Болгарии и мероприятия ее правительства, направленные к под’ему и расцвету национальной культуры македонского населения, аппарат Раниовича коварно и подло использовал для внедрения противоболгарской, титовской алентуры в Пиринскую Макелонию. Засланные в Пиринский край под видом «учителей» шпионы Ранновича настолько раюпоясались, что даже стали снимать в училищах портреты Димитрова ‘и заменять их портретами Тито, & также требовать, чтоб сентябрята давали ему клятву верности. «Учителя», прибывигие из Скопле, не считаясь © законами Народной Республики Болгарии, самозвално присваивали себе функции местных органов власти в селах Пиринакого края. В 1947 году в городе Горный Джумай македонский театр возглавил атент Tuto и Колишевского — Илья Милчинов, прикрывшийся ролью директора, и главного режиссера, аво вновь юткоытых македонеких книжных магазинах появились многочиеленные продавцы из Скопле, в большинстве своем — агенты УДБ. действовавшие под руководством специально заслазных МВД, чтобы создать реальную силу затовора, на которую и опереться в случае необходимости. Затем Ранкович подчеркнул, что надо ориентироваться Ha более решительные способы действия, не останавливаясь перед тем. чтобы в случае необходимости обезвредить и уничтожить силой своих противников...» На этом закончились евкеиноградекие встречи и переговоры Костова < Тито и Ранковичем. Тито выполнил просьбу, высказанную Костовым при их переговорах в Белграде. В конце 1947 год» состоялась встреча между Костовым и вновь назначёйным в Болгарию американским послом Дональдом Рийд Хийтом. Костов относительно этой встречи показывает: «..Рийд Хийт вначале официально представился мне как исполнявшему 0бязанности премьер-министра. При первом визите Рийд Хийт выразил пожелание снова встретиться со мной в недалеком будущем, ввиду необходимости обсудить некоторые интересующие нае обоих вопросы. Я дал свое согласие. Спустя несколько дней Рийд Хийт попросил принять его. Прием состоялея в моем служебном кабинете в Совете Министров. После короткого разговора отновительно впечатлений о Софии (разговор велся н& французском языке) Рийд Хийт сказал мне, что знает о моих личных дружественных отношениях с югославами, установившихся за последние два-три года, и это его весьма радует. Он высказал надежду, что я буду лоброжелателен и камериканцам. Йз сказанного я понял, что Рийд Хийт явился ко мне в результате моей договоренности с Тито, обещавшим оказать coдействие в установлении мною связи ® американцами. Американцу я ответил, что согласен выполнить его пожелание. Тогда Рийд Хийт заявил, что он не будет обременять меня излишними затруднениями и не требует отдельной связи со мной. То, о чем американцы захотят вам сообщить, сказал Рийд Хийт, будет предварительно согласовано < ютославами и передано вам через них. Рийд Хийт подчеркнул, что советы, которые я буду получать от Тито и его ближайших сотрудников, я должен воспринимать как и советы американцев и что в этом отношении между ними и Тито существует полная логовофенность...» Б январе 1948 года Ностов поставил в известность обвиняемых Павлова и Стефановао его договоренности. с Тито и Ранковичем в Евксинограде, & также о намерении Тито и остальных югославских _руководителей порвать в ближайшем будунем.е СССР. Ьроме того, Ностов сообщил Павлову и Стефанову, что югославы настаивают на том, чтобы его группа провела необходимую подготовку и у себя в стране е тем, чтобы Болгария как можно скорее пошла по тому же пути, по какому ведет Ююславию Тито. «...Я раз’яснил им смысл и значение того, что предпринимает Тито в Югославии, а также необходимость организованной работы ¢ нашей стороны, если мы хотим рассчитывать на лучшие результаты. Павлов и Стефанов, выслушав мои 0об”- яснения, каждый в отдельности, дали свое согласие На совместную со мной работу по выполнению плана, о котором было договорено ¢ Tuto. Takum образом, я и ми ближайшие сотрудники — Павлов и Стефанов — составили своего рода, центр, возглавивший вражескую работу...» Обвиняемый Павлов, подтвердив это 9бстоятельство, показал: «...Вак сЪобщил мне Костов, после его встречи с Тито в Евксиноградском дворце, Тито его уведомил о предстоящем окончательном разрыве с СССР, рекомендовал этот путь проделать и в Болгарии и чем скорее, тем лучше. Как заявил мне Костов в разговоре, имевшем место в его кабинете в ЦВ, ТиTO прямо поставил перед ним вопрос, что необходимо всеми способами добиваться овладения руководством партии и управлением государством, назначая своих надежных людей на ответственные посты. Нужно быть решительными, советовал Костову Тито, только в этом случае успех будет обеспечен, а, если понадобится, Югославия готова оказать всяческую помощь, в том числе и военную. Наряду © этим, по заявлению Ностова, Тито поставил вопрое o TOM, что надо убрать < пути Георгия Димитрова с его политикой дружбы и сотрудничества © СССР, ‘и, если понадобится, ликвидировать этого старика...» Павлов также подтвердил, что в 1948 голу Ностовым, согласно договоренности с Тито и Ранковичем, был создан в Болгарии руководящий центр заговора е его — Павлова -—— участием. Он показал: «...Пю мнению Ностова, нам необходимо оформить самостоятельные, друг от. друга независящие линии деятельности, которые бы возглавил центр е тем, чтобы поставить конечной целью подготовку захвата государственного аппарата и овладения руководством партии, имея в виду последующий отрыв Болгарии от СССР и перевод ев на рельсы англо-американского блока, единственно смособного обеспечить хозяйственный под’ем в Болгарии и установление внутри страны режима, подобного западным демократиям. Костов, Стефанов и я должны были co ставить тот центр, в фуках которого еосрелоточилиеь бы все нити заговорщической работы. Ностов далее подчеркнул решающюе значение нашего контакта с югославами, которые, по ето словам, уже имели «развязанные руки» для оказания нам эффективного содействия и обещали такое солействие. Я согласился как`© тем, что необходимо более активно вести нелегальную работу, так и с предложением Костова войти в состав центральной тройки заговора...» Обвиняемый Стефанов, как и Павлов, на следствии полностью подтвердил, чт он был уведомлен Костовым о результатах, достигнутых в переговорах с Тито в Евксинограде. ы Стефанов по этому поводу показал: «...В той же беседе Костов поставил меня в известность 0 TOM, 4TO он имел личный разговор © Тито, во время которого они рассмотрели весь круг вопросов нашей совместной работы в Болгарии. Костов проинформировал меня. что Тито вновь подтвердил их согласие с нашей общей линией работы и обещал помочь во всем, в чем только мы будем нуждаться. Тито, как заявил мне Ностов, прямо поставил вопрос, что важное значение имеет вопрос 0б устранении Георгия Димитрова. Всякая медлительность, нерешительность, непринятие мер в отношения непримиримых руководителей, сказал Koстову Тито, могут оказаться роковыми для всего дела. Вместе с тем Тито обешал Костову помошь с югославской стороны, не исключая и военной, на елучай прихода Е власти © тем, чтобы была немедленно об’явлена федерация, и рекомендовал поскорее переходить к действиям. Ностов, по его словам, принял к сведению и уKORONCTBY советы и наставления Тито...» Стефанов также признал. что и он, ©0- вместно < Павловым, принял участие в деятельности пентральной тройки антигосударственного заговора во главе с НостоBEIM. «...В октябре 1948 roma имела место встреча нас троих: Костова, меня и Павлова в кабинете у Костова. Это и была, собственно. центральная тройка заговора...» И Шичными признаниями обвиняемых, показаниями свидетелей и друтими материалами дела установлено, что . преступные группы Тито и Ностова, действуя заодно, по заранее намеченным планам и в постоянно поддерживаемом контакте, использовали дружеские чувства. питаемые болгарским ‘народом к его славянским братьям — югославским трудящимся, и популяуную идею федерации южных славян 09- ратили в средство JIA достижения своих подлых целей, чтобы лишить болгарское демократическое государство его национального суверенитета, превратить впридаток титовской Югославии и в новую колонию американского и английского империализма. Обвиняемый Костов, по договоренности е его белградлекими елиномышленниками, злоупотребляя своим служебным положением, принял зависящие от него меры, чтобы обеспечить своболное проникновение ютгославежих атентов в болгарские госуларственные учреждения. Югославскому военному атташе полнолковнику Воеславу Ристичу, а — впослелствии его преемнику — полковнику Драгогину Филипповичу был обеспечен лоступ к материалам военного Министерства и возможность устанавливать и подлерживать каждодневную связь © руководящими работниками в армии. Югославские шпионы получили доступ К охраняемым законом сведениям, составляющим государственную тайну, под преллогом необходимости изучить состояние болгарской армии для создания елиноойразной структуры и системы обучения по образцу югославской армии, с учетом-де прелетоящего образования федерации. Широкий доступ был обеспечен чиновникам югославекого посольства в Софии и в остальные болгарские учреждения, включая Государственную плановую комиссию и Главную дирекцию статистики, где они также получили возможность устанавливать пигионские связи и добывать секретные материалы. В течение двух с лишним лет, по май 1948 гола, в Министерстве внутренних дел подвизался спепиальный представитель полицейско-птпионской службы Ранковича — Иован Божевич. Официальный шпион получил доступ к наиболее секретHEIM овелениям и насаждал свою агентуру. Подтверхив на следствии это обстоятельство, Ноестов далее показал: <...Началось чуть ли не своего DOTA илолопоклонничество перед Югославией и Тито. Ото всех болгарских учреждепий и организатий посылались, одна за лрутой, телегации для изучения государственного и общественного устройства Югославии, чтобы потом копировать их у нас, а также завязывать связи в соответствующими югоолавскими организациями. Этот ярко опрелелившийся уклон в стоpony Югославии насазждалея и поопрялся с целью затушевать в глазах нашей общественности историческую роль СССР и оветской Армии в освобождении Болгарии от немецких оккупантов и в строительстве новой Болгарии. Югославия Тито выдвигалась как новый образец для подражания, более близкий к болгароким условиям и более доступный для Болгарии...» Павлов об этом показал: «...Дело дошлю до того. что мы почти официально сумели протащить ‘мнение, что болгары отстали от югославов, что последние более смело и радикально решат вопросы хозяйственного и политического переустройства страны, что мы должны учиться у них и перенимать их формы и методы работы. При этом на все лады превозносился Тито как наиболее выдающийся политический деятель на Балканах...» После провала плана образования Ффедерации, как ее замышляли Тито и Костев в ущерб коренным национальным интересам болгарского народа, на передний план была выдвинута задача отторжения Пиринекото края и присоединения ето к Юмславекой Македонии. Во исполнение договоренности © Джиласом, достигнутой в марте 1945 года, Ho(Продолжение. Начало см. «Московский комсомолец» от 1 декабря) Тите одобрил намеченные совместно с его ближайшими сотрудниками Карделем и Джиласом мероприятия, направленные к созданию «сильного государства, которое будет диктовать свою волю на Балканах и явится серьезным фактором в международной политике». \ Костов о дальнейших переговорах © Тито показывает: «...Тито рекомендовал усилить привлечение наших сторонников в Болгарии из числа руководящих лиц в партии и государственном аппарате, которые бы проволили нужную политику. Вюгда я спросил Тито © внешнеполитической ориентировке Югославии, он выразил свое пренебрежение к англичанам, которые, по его словам, уже спели свою песенку, сыграли свою роль и сейчае должны будут освободить дорогу преуспевающему американскому капитализму. Тито дал мне понять, что .ориентация югославской внешней политики принимает все более проамериканское нальравление, в отличие от прежнего проанглийского. Он советоРал и нам, болгарам, установить полезные связи с американцами. Я просил ТиTO, если возможно, оказать мне содействие в этом направлении, что он обещал сдеЛать...» Костов спросил Тито, почему он не нзправит своим посланником в Болгарию более деятельного человека на место больного и ничего не делающего Ковачевича. Тито ответил: «...Югославское правительство решило и, при первой возможности, направит в Болгарию одного из наиболее активных ero люлей в Министерстве иностранных дел — Цицмила, который работает в Венгрии и успешно проявил себя, но теперь ему уже пора выбираться оттуда. Тито рекомендовал мне Цицмила как человека, с которым я сумею без труда найти общий язык. В дальнейшем разговоре я заверил Тито, что, когда он приедет в Болгарию по случаю предстоящего подписания союзного договора или по другому какому-либо поводу, мы устроим ему такую встречу, какой он нигде до этого не видел. Эта встреча, сказал я Тито, чтобы польстить ему, ибо знал, как он палок на пышные церемонии и шумные излияния чувств, убедит вас в том, какой популярностью пользуетесь вы среди болгар. Я подчеркнул, что в этом скажется и результат проделанной нами работы...» Костов, как было обещано им в Белграде. лично принял меры, чтобы возможно более торжественно и помпезно встретить Тито, поибывшего во второй половине ноября 1947 года для заключения договора межлу (Огославиюой и’ Болгаюйей. : Костов о приезле Тито показывает: «...На протяжении всего пути от Софии до Варны, через Северную Болгарию, и от Варны до Софии. через Южную Болгарию, се липз Тито не сходила самодовольная улыбка. Он считал, что теплые чувства cobpasшегося встретить его болгарского населения относятся лично в нему, & не к югославскому народу. и чувствовал себя уже хозяином положения и в Болгарии...» Во дворпе в Евксинограле, в отведенном Тито помещении, имел место второй разговор между ним и Ностовым. «...Моя беседа с Тито на этот раз носила еше более откровенный характер. Тито сказал, что он уже решил в ближайшем будущем повернуть курс своей политики в отношении СССР, & равно и внести ясность в отношения Югославии © странами народной демократии. По уверению Тито, внутри Югославии он располагал уже достаточными силами и хорошей организацией, чтобы выполнить свой план < успехом. А Болгария отстает, что является серьезной помехой в деле осуществления последующего одновременного отрыва Балкан от СССР. Тито в резких выражениях высказал ©в08 несогласие с политикой СССР в отношении плана Маршалла. Он подчеркнул, что такие экономически, отсталые в своем развитии государства, как Югославия и Болгария, не смогут обойтись без американской помоши. Но, прежде чем оказать Такую помощь, сказал Тито, американцы ставя условием наш отрыв от СССР...» Тито далее изложил американский план, согласно которому он и действует: «...Тито подчеркнул, что американский план предусматривает увеличение антисовелеких сил не только в Югославии и в Болгарии, но и во всех других странах народной демократии и осуществление всестороннего нажима на них — экономического, политического и военного, чтобы оторвать их от СССР и добиться присоединения их к западному блоку. По словам Тито, эта работа велась не только в Болгарии и Югославии, но и в других стра: нах Восточной и Юго-Восточной Европы. Тито с апломбом заявил, что в странах народной демократии он лично пользуется достаточно высоким авторитетом, и, только опираясь на его авторитет и авторитет новой Югославии, можно будет осуществить в странах Восточной Европы политиву отрыва от СССР и сближение с С и Англией. Сами американцы, как узерял меня Тито, признают, что ляшь через него они смогут привлечь на свою сторону государства народной демократии...» Тито в холе дальнейших переговоррв потребовал от Нестова более решительных действий, чтобы‘ добиться лучших фезультатов. «...Вам и вашим людям пора готовиться Е самостоятельным действиям, указал Тито, организовать внутренние силы B Hap тии и в стране для проведения такой политики и постараться занять командные месть в государственном и партийном аппаратах, чтобы суметь нанести первый Удар, составить новое правительство и провозгласить немедленное присоединение Болгарии к Югмжлавии, расечитывая н9с16 этого и на нашу активную помощь. Мы готовы, заявил Тито, помочь вам в таком случае и вооруженными силами, но это уже будет, сказал он, помощь в рамках федерации, внутреннее дело самой федерации, и никто не сможет ее расценить как акт агрессии...» Таким образом, в результате переговоров < Тито в Евкеинограле в ноябре 1947 года была достигнута тайная договоренность о том, что преступный антигосуларственный заговор в Болгарии, созданный и возглавленный Костовым, получит поддержку вооруженными силами извне, со стороны Югославии. Костов предупредил Тито о неизбежности противодействия осуществлению политики отрыва от СССР со стороны главы правительства Димитрова. Упоминание имени Димитрова вызвало взрыв ненависти у Тито. Костов по этому поводу показывает: «...Тито не смог сдержать своей ненависти к Димитрову. «До каких пор этот старик будет стоять на моем пути», — со 3т70бой воскликнул Тито. Было очевидным, что Димитров мешал Тито, как кость, застрявшая в горле, как заноза в глазу. Я сказал Тито, что нали план заключается в том, чтобы дождаться естественного хода событий, имея в виду плохое здоровье Димитрова и его вероятную близкую смерть, которая сделает меня его заместителем в роли главного секретаря партии и прелселателя Совета Министров. Тогла передо мной и моими единомышленниками, продолжал я, откроются большие возможности для изменения состава правительства и партийного руководства, что обеспечит безболезненное присоединение Болгарии в Югославии...» В ответ Тито развил свой гнусный план ареста И физического уничтожения товарища Димитрова. «...Тито сказал, что этот план будет хорош, если Димитров умрет скоро, но так как такой гарантии нет, заявил он, вы должны быть готовыми действовать решительно, арестовать и, если понадобится, ликвидировать Димитрова, расечитывая при этом и на нашу помощь. Я возразил, что такое развитие событий будет иметь плохое отражение в партии и в народе и оттолкнет людей от нах, потому что Димитров пользуется авторитетом народного вождя, и поэтому мы стоим за наш ботгарекий вариант. Вопреки этому Тито настаивал, что мы должны воспринять политику решительных действий, иметь своих людей на всех командных высотах и располагать достаточно организованной силой, которая бы сумела парализовать в момент первого же ‘удара противников нашей политики. Когда наступит момент, сказал Тито, и вы станете преемником Димитрова, нужно суметь быстро овладеть партией и правительством и провозгласить присоединение Болгарии к Югославии. После этого будет уже легко, заверил меня Тито, и югославская помошь долелает все остальное. Тито 0с0б0 подчеркнул, что план подобного решительного способа действия является не только его планом, но что этот план согласован и одобрен американцами, которые со своей стороны обещали поддержкх. В заключение разговора Тито еще раз рекомендовал поскорее переходить в решительным действиям, ибо дело зашло далеко, и возврата назал уже нет...» Тито в последующем разговоре предложил Ностову воспринять ш повторить в Болгарии его опыт, усыпляя бдительность масе и своих противников методом двуличия, испытанным уже им — Тито — и дававшим до сих пор хорошие результаты. «...Дело у нас поведено так, заявил Тито, что отход от CCCP и его союзников будет поставлен как вопрос национальной чести и достоинства, ссылаясь на, то, что, мол, не считаются в нащчональным достоWHCTBOM ютославов, отрицают их участие в освободительной войне против немцев, вмешиваются во внутренние‘ дела страны, третируют Югославию, как неравноправного союзника ит д. Тито поленил, что, играя на националистических чувствах и не снимая пока лозунга о социализме, продолжая еще первс время славословить СССР и, вместе с тем, отворачиваясь на деле от СССР и поошряя капиталистические элементы в стране, он — Тито — использует неизбежную реакцию, которую вызовет в этой связи его повеление у СССР и стран народной демократии и в результате сумеет постепенно перевести Югославию на рельсы англо-американского блока. Но вину за это перед массами, сказал он < усмешкой, мы возложим на страны народной демократии во главе с СССР, которые якобы отказывают нам в помощи и сотрудничестве и принуждают нас искать эту помощь и сотрудничество там, где нам в них не отказывают. Что же касается тех людей внутри Ютоелавии и ютославской компартии, которые попытаются восстать против такой Hamel ориентации, добавил Тито, мы’ достаточно подготовлены, чтобы расправиться © ними самым решительным образом, но это уже булет делом рук’ Ранковича, Прощаясь со мной, Тито рекомендовал побеселовать и © Ранковичем...» Встреча Костова < Ранковичем с©остоялась в тот же вечер, во время их совмеетной прогулки по парку Евксиноградекоге дворца. «..Ранкович мне заявил, что, говоря отеровенно, он считает одной из наших слабостей то обстоятельство, что, по его данным, мы не имеем единого ‹руководства, и фабота протекает несколько партизанеки и неорганизованию. А следовало бы, подчеркнул он, подобрать небольшую группу наиболее доверенных людей и © их помошью направлять и руководить всей работой. Раннович указал также, we следует усилить свое влияние в армии и органах я де