70 ско BCHKH—A ПЛАС ...Техника -— зто ему техника, a HO нам. ..Очки дает е толстым стеклом, чтобы не выбило глаз — стекло дорогое. Человеколюбивый. Это он потому, что при тонком стекле глаз выбивает и за чего надо платить. & на толстом только параHHA остаются, глаз от них портится все равно года через два, но платить не приходится. ...На еду 15 минут. Ешь у станка ‘всухомятку. Ему бы кодексе законов о труде с обязательной отдельной столовой. ...Расчет-—без всяких выходных. A членам союза и вовсе работы не дают. Библиотеки нет. Только кино, и TO в нем показывают картины только про то, как быстрее работать. ...Думаете, у нас несчастных случаев нет? Есть. Только про них никогда HO пишут, » раненых и убитых вывозят на обычной форловской малпине, a He на краснокрестной... В четыре часа я смотрел у фордовских ворот выходящую смену, — люди валились в трамваи и тут же засыпали, 0бессилев. Rar ест рабочий? Плохо ест рабочий. Многих не видел, но те, кого видел, даже хорошо зарабатывающие, в пятналцатиминутный перерыв успевают сглодать У станка или перед заводской стеной на улице свой сухой завтрак. Бодекс законов о труде © обязательным помещением для еды пока на Соединенные Штаты не распространился. ae Мой coTopapum по осмотру — старый фордовский рабочий, бросивший работу через два года из-за туберкулеза, видел завод целиком тоже в первый раз. Говорит со злостью: «Это они парадную показывают, вот я бы вае повел в кузницы на Ривер, где половина работает в огне, а другая в грязи и воде». Вечером мне говорили форловны-рабкоры коммунистической чикатской газеты «Дейли Воркер»: — Плохо. Очень плохо. Плевательниц нет. Форд не ставит, говорит: «Мне не надо, чтобы вы плевались, — мне нало, чтобы было чисто, & если плеваться — нало вам покупать плевательницы саMUM». ИЕ [СТ ряды на помощь какому-то правительCTBY, прогоняемому венецуэльским народом; недвусмьюленно намекали Англии, что в случае неуплаты долгов может затрещать хлебная Канада; того же желали французам, и перед конференцией об уплате французского долга то посылали своих летчиков в Марокко на помошь французам, то вдруг становились марокканцелюбцами и из гуманных соображений отзывали летчиков обратно. В переводе на русский: гони монету— получишь летчиков. Что Америка и С.-А.СЛИ. одно и то же — знали все. Кулидж только оформил это дельце в одном из последних кекретов. назвав себя и только себя американцами. Напрасен протестующий рев многих десятков республик и лаже других Соединенных Штатов (налример. Соединенные штаты Мексики), образующих Америку. Вогда говорят «Америка», воображению представляются Нью-Йорк, американские лядюшки, мустанги, Кулидж и т. п принадлежности Северо-Американских Соединенных Штатов. Странно, но верно. Странно — потому. что Америк целых три: Северная, Центральная и Южная. С.-А.С.Ш. не занимают даже sew Северную — а вот поди ж ты! —voTo6paли, присвоили и вместили. название всех Америк. Е Верно потому. что право называть еебя Америкой Соединенные Штаты взяли силой. дредноутами и холларами. нагоняя страх на соседние республики и колонии. Только за одно мое короткое трехмесячное пребывание американцы погромыхивали железным кулаком перед носом мексиканиев по поводу мексиканского проекта национализации своих же’ неот’- емлемых земельных недр: посылали ©тг Американская нация. 0 ней больше, чем о какой-нибуль другой, можно сказать словами одного из первых революционных плакатов: «Американцы бывают разные, которые пролетарские, & которые буржуазные». Сынки чикагских миллионеров убивают детей (дело Лоеба и компании) из любопытства, суд находит их ненормальными, сохраняет их драгоценную жизнь, и «ненормальные» живут заведующими тюрем[ебоскреб разбольшущий лом в Нью-Йорке, взгляни насквозь на зданье на то. Увидишь — старейшие норки да каморки — совсем дооктябрьский Елец аль Конотоп. Первый — ювелиры, караул бессменный, замок зацепился ставням о бровь. В сером \ герои кино, полисмены, лягут собаками за чужое добро. Третий — спят бюро-конторы. Ест промокашки рабий пот, Чтоб мир не зайыл, хозяин который, на вывесках золотом «Вильям Шпрот». Пятый. у Подсчитав приданые сорочки, мисс перезрелая в мечте о женихах, вздымая грудью ажурные строчки, почесывает . пышных подмышек меха. Седьмой. Над очагом домашним высясь, силы сберегши ‘ спортом смолоду, —щ Ну, Владимир Владимирович, как вам нравится Америка?.. — Эх. скучно тут У вас... Har . мине нравится Америка?.. здесь тоскливо, а У нас весело; тут все дышит умиранием, тленом, а У нас бурлит жизнь. у нас под’ем. До чего тут только не додумались? До искусетвевного грома. Тем не менее, прислушайтесь, и вы услышите мертвую тишину. Стольво электрической энергии для освещения, что солнце не может се ним конкурировать, & все же темно. Такой творчеекий Язык, © тысячами могучих газет и журналов, а все же косноязычный, не красноречивый Рокфеллебы. Морганы — вся Европа у них в долгу! тресты над трестами, и `— такая бедность! Мне кажется. что, идя тут е вами по богатейшей улице на свете, с высокими домами, дворцами, отелями и магазинами и массами людей. я блуждаю по развалинам, и меня гнетет тоска. Почему я этого не чувствую в Москве?.. Ответ простой. Там кипит энергия всего трудящегося народа — коллектива. Каждый новый камень каждая новая доска есть результат цепеустремленной коллективной инициативы. — Тут нет энергии, только одна сутолока сбитой с толку массы угнетенных людей, которых кто-то гонит, как Стадо, то в подземку, то из подземки, то на воздушную железную дорогу, то ¢ воздушной железной дороги. В“е грандиозно, головокружительно. Вся жизнь — «Луна-Парк», карусели. аэроплан. привязанный цепью 5 столбу. любовная аллея, которая холжна повести в рай, речка, которую наполпяют насосами. И все это для того, чтобы заморочить людям толовы, выпотрошить их карманы. не дать возможности людям мыслить и проявлять инициативу. Так и дома. и на фабрике, и в увеселительных местах. Радости отмерены аршином, печаль отмерена аршином. Даже хеТорождение — профессия... Разве это своfora? Bui помните мою «Мистерию Буфф»? — Кому бублик. & кому дырка от 6y5- лика — это и есть демократическая республика... Наши сто пятьлесят миллионов, — вот кто строит настоящий индустриализм, механизирует жизнь... ..У нае все насыщено ломкой старья, етремлением к новому. & здесь поганенъвая «мораль», сентиментальная мазня, 11а этой спранице печатаются отрывки из книги очерков «Мое открытие Америки» и стихов, написанных В. Маяковским под впечатлением поездки в Соединенные Штаты в 1925 году. На странице использованы также его газетные интервью. . Фотомонтаж Н. КУЗНЕНОВОЙ. вашу доблесть, законы, вкус. Посылаю к чертям свинячим все доллары всех держав. Мне бы кончить жизнь в штанах, в которых начал, ничего за век свой не стяжав... ...Мысль сменяют слова, а слова — дела, и глядишь с небоскребов города, раскачав, в мостовые вбивают тела — Бендерлипов, Рокфеллеров, Фордов. Но пока доллар всех поэм родовей, Обирая, лапя, хапая, выступает, порфирой надев Бродвей?, капитал — его препохабие. : Риверсайд — богатая часть города. › Бродвей — улица Нью-Иорка. a ии ra A aren ных библиотек, восхищая сотюремников изящными философскими сочинениями. ..Американцем называет себя белый, который даже еврея считает чернокожим, негру не подает руки; увидев негра с белой женщиной, негра револьвером гонит домой; сам безнаказанно насилует негритянеких девочек, а негра, приблизившегося к белой женщине, судит судом Линча, т. е. обрывает ему руки, ноги и живого жарит на костре... po. з [DOS/VE3E своей законной миссис, `’узнав об измене, кровавит морду. Тридцатый. Акционеры сидят увлечены, делят миллиарды, жадны и озабочены. Прибыль треста «изготовленье ветчины из лучшей дохлой чикагской собачины». Сороковой. У спальни опереточной дивы. В скважину замочную, сосредоточив прыть, чтоб Кулидж дал развод, детективы мужа должны в кровати накрыть. - Свободный художник, } рисующий задочки, дремлет в девяностом, думает одно: как бы ухажнуть за хозяйской дочкой — да так, чтоб хозяину всучить полотно. А с крыши стаял скатертный снег. Лишь ест в ресторанной выси большие крохи . уборщик негр, а маленькие крошки — крысы. Я смотрю, ‚ и злость меня берет на укрывшихся за каменный фасад. Я стремился за 7000 верст вперед, а приехал на 7 лет назад. как будто из глухой провинции, из средневековья. Kak может такая «мораль» сочетаться е высшим достижением индустрии, с радио?.. — Такая гигантская техника, образец инлустриализма, и такая духовная отсталость. чорт возьми! Просто злость берет... Порядочный гражланин волчья банда бесполых старух проститутку — в смолу и в перья, и опять ‚в смолу и в пух. А хозяин в отеле Плаза, через рюмку и с богом сблизясь, закатил в поднебесье глазки— «Сенк”’юЗ за хороший бизнес!» Успокойтесь, вне опасения ваша трезвость, Если глаз твой врага не видит, пыл твой выпили нэп и торг, если ты отвык ненавидеть, — нриезжай сюда, в Нью-Йорк. Чтобы, в мили улиц опутан, в боли игл фонарных ежей, ты прошел бы со мной лилипутом ‘у подножия их этажей. Видишь — вон выгребают мусор — на об’едках с детьми проняньчиться, чтоб в авто, обгоняя «бусы», ко дворцам неслись бриллиантщицы. Загляни в окошки в эти — здесь наряд им вышили княжий. Только сталью глушит элевейтор хрип и кашель чахотки портняжей. А хозяин — липкий студень — с мордой, вспухшей на радость чирю, у работницы щупает груди: «Кто понравится, — удочерю! Двести дам (если сотни мало), грусть сгоню навсегда с очей! Будет жизнь твоя — Куни-Айланд?, луна-парк . в миллиард свечей». Уведет — а назавтра зверья, Bb Америка жиреет. Люди с двумя миллиончиками долларов считаются небогатыми начинающими юношами. Деньги взаймы даются всем — даже римскому папе, покупающему дворец напротив, лабы любопытные не затлялывали в его палские окна. Эти деньги берутся отовсюду, даже из тощего кошелька американских рабочих. Банки ведут бешеную агитацию за рабочие вклалы. В современной «цивилизованной» Америке, говорит Маяковский, «Пушкина... не пустили бы ни в одну «порядочную» гостиницу и гостиную Нью-Йорка. Ведь у Пушкина были курчавые волосы и негритянская синева под ногтями». Маяковский был убежден, что настанут лучшие времена, когда негритянский народ обретет свободную и счастливую жизнь. «Подогретые техасскими кострами, негры — достаточно сухой порох для взрывов революции». «Когда закачаются так называемые весы истории, многое будет зависеть от того, на какую чашку положат 12 миллионов негров 24 миллиона своих увееистых рук». Гневно заклеймил Маяковский внешнюю политику США, которую они осуществляли с помошью «силы, дредноутов и долларов». Как и внутренняя политика, она служит интересам капитала. Поэт разоблачил «цивилизованные» приемы американских политиков, в которых нетрудно узнать прямых и непосредственных предшественников правителей современной Америки. Точно обрашаясь к нам, советским людям нынешних дней; Маяковский в очерках «Мое открытие Америки» писал: «Может статься, что Соединенные Пигаты... станут последними вооруженными защитниками безнадежного буржуазного дела...». Как злободневно звучат эти слова в наше время, когда США тщетно собираются установить свое мировое господство в наше время, когда все дороги ведут к коммунизму. к № * Вдали от любимой Родины особенно острым было у Маяковского чувство любви к советской стране, чувство -преданности делу коммунизма. Знакомство с буржуазными странами, поездки за границу наполняли сердце поэта гордостью за свою социалистическую Родину. Он видел воочию превосходство советского строя над строем буржуазного Запада и Америки. О патриотизме советского человека он с огромной силой сказал. на весь мир в незабываемых строках «Стихов о советском паспорте»: Читайте, завидуйте, я — гражданин Советского, Союза. В. РУЖНИКОВ. нравственность, барабаны «армий спасения» вашу в мир трубят добродетель. Бог на вас не разукоризнится: с вас и маме их — на платок и ему дети, соберет для ризницы божий мёнаджер, поп Платон. Клоб* полиций на вас не свалится. Чтобы ты добрел, как кулич, смотрит сквозь холёные пальцы на тебя демократ Кулйдж. И елозя по небьим сводам стражем ханжества, центов и сала, пялит руку ваша свобода - над тюрьмою Элис-Айланл. eo ew Бусы — автобусы. Куни-Айланд — Луна-парк. Сенк’ю — благодарю. то — палка полипейск (Из стихотворения) Горы злобы аж ноги гнут. Даже шея вспухает зобом. Лезет в рот, в глаза и внутрь. Оседая, влезает злоба. Весь в огне. Стою на Риверсайде!. Сбоку фордами штурмуют мрака форт. Небоскребы локти скручивают сзади, впереди . американский флот. Я смеюсь над их атакою тройною, Пики Картеры мою не доглядели визу. Я полпред стиха — ия с моей страною вашим штатишкам бросаю вызов. Если кроха протухла, плеснится, выбрось весь прогнивший кус. Сплюнул я, не длоев и месяца, Эти вклады создают постепенно убеждение, что надо заботиться о процентах, 3 не о работе. Америка станет только финанеовой ростовщической страной. Бывшие рабочие. имеющие еще неоплаченный рассрочный автомобиль и микроскопический домик, политый потом до того. что неуливительно, что он вырос и на второй этаж. — этим бывшим может казаться, что их задача — следить, как бы не пропали их папекие леньги. Может статься, что Соединенные Штаты сообща станут последними вооруженными защитниками безнадежного буржуазного дела... Цель моих очерков-—заставить в предчувствии далекой борьбы изучать слабые сильные стороны Америки... Христофор Коломб (Отрывон) Года прошли. В старикашипуна смельчал Атлантический, гордый смолоду. С бортов «Мажестиков» любая шпана плюет в твою седоусую морду. Коломб! твое пропало наследство! В вонючих трюмах твои потомки с машинным адом . в горящем соседстве лежат, под щеку подложивши котомки. А сверху, в цветах первоклассных розеток, катаясь пузом от танцев до пьянки, в уюте читален, KHHO и клозетов катаются донны, синьоры и янки. Ты балда, Коломб, — скажу по чести. Что касается меня, то я бы лично, я б Америку закрыл, слегка почистил, а потом опятн открыл — вторично. Глазами советского человека годня по приказу Свои” хозяев © оз стрита фабрикует дикую ложь и клевету на Советский Союз и возглавляемый им лагерь мира и демократии. С огромной политической остротой великий советский поэт обнажил в своих стихах всю глубину и непримиримость солагерь мира и демократии. С огромной политической остротой великий советский поэт обнажил в своих стихах всю глубину и непримиримость социальных противоречий американской жизHH. Здесь жизнь была одним — беззаботная, другим — голодный протяжный вой. Поэт отчетливо видел, что нет единой «процветающей» Америки, какой ее порой старались ияобразить угодливые буржуазные писаки. И, обличая американскую реакцию, беспошадно клеймя Америку «долларовых воротил», Маяковский всюду в своих стихах и очерках с горячей симпатией и любовью говорит об Америке трудящихся масс, о демократической Америке. ‚ Поэт твердо верит, что именно этой Америке, миллионам простых американцев принадлежит будущее. Рассказал Маяковский и 06 американской молодежи. Она не знает настоящей молодости. Ядом наживы и корысти стараются пропитать ее психологию с ранних лет. Уменье «делать бизнес» прививают американцу в семье, в школе, в местах общественных увеселений. Мамаша грудь ребенку дала. Ребенок, с каплями из носу, Сосет как будто не грудь, а доллар — занят серьезным бизнесом. Подлинный труд здесь не в почете. У молодежи воспитывают презренье ко всякой деятельности, которая не способна «растить доллар». В США, кичащихся своей «демократией», негра не считают за человека. «Стопроцентный» американец «...негру не подает руки». общили о скандальной истории. Обнаружилось, что у одного пойманного за темные дела крупного торговца-оптовика состояло на службе 240 полицейских. Для американского буржуа-обывателя «бог — доллар, доллар — отец, доллар — дух Святой». «Если даже косвенным давлением долларов можно победить должность, славу, бессмертие, — пишет поэт в очерках, — то, непосредственно положив деньги на бочку, купишь все». а В стихах и очерках об Америке Маяковский беспощадно обнажил всю подноготную буржуазной американской культуры, которая. служит хищническим интересам капитала. Буржуазия использует науку и культуру для того, чтобы затемнить сознание трудящихся, сделать недоступными пониманию простых людей истинные причины нищеты, безработины, войн, которые несет капитализм народным массам. Все достижения в области науки, культуры, техники империализм использует не для улучшения условий работы и жизни народных масс, а для усиления гнета и эксплоатации, для подготовки новых империалистических войн. Рука об руку с наукой верно служит денежному мешку и буржуазное американское искусство. Маяковский очень точно определил его, назвав «непереваренной эклектической пошлостью», рассчитанной на плохие вкусы и низменные инстинкты. Маяковский дал убийственную характеристику американской прессе: «Газеты созданы трестами? тресты, воротилы трестов запролались рекламодателям, владельцам универсальных магазинов. Газеты в целом проданы так прочно и дорого, что американская пресса считается неподкупной. Нет денег, которые могли бы перекупить уже запроданного журналиста. А если тебе цена такая. что другие дают больше, — докажи, и сам хозяин’ набавит». Эта характеристика без всяких оговорок может быть отнесена к современной американской буржуазной печати, которая сеЛетом 1925 года Маяковский совершил самую длительную из своих заграничных поездок — через Испанию в Мексику и Соединенные Штаты Америки. В результа: те поездки он написал цикл американских стихов и книгу очерков «Мое открытие Америки». В лице Маяковского прогрессивные люди Америки восторженно приветствовали молодую советскую страну, советскую культуру, великую русскую революцию. Выступления поэта в Нью-Йорке, Чикаго, Детройте, Кливленде, Питтсбурге проходили с огромным успехом. Находясь в Западной Европе и США, поэт взглянул на мир капитализма глазами свободного советского человека, гражданина Советского Союза. И его оценка капиталистического мира прозвучала беспощадно и справедливо: Будьте вы прокляты прогнившие королевства и демократы, Со свбими подмоченными «фратерните» и «эгалитез! Подлинными хозяевами «заокеанской демократии» являются финансовые тузы и промышленные магнаты — заправилы Уолл-стрита «Наивные люди, — писал псэт в книге очерков, — желая посмотреть столицу Соединенных Штатов, едут в Вашингтон. Люди искушенные едут на крохотную уличку Нью-Йорка — Вол-стрит, улицу банков, улицу, фактически правящую страной». Превознося свои порядки, государственный строй, законы, избирательную систему, как самые свободные и совершенные в мире, американны и в прошлом быйи не прочь экспортировать свою «демократию» метко названную — Маяковским «стражем ханжества, центов и сала», В другие страны. родажность царит во всей американской жизни Во время пребывания Маяковского в США американские газеты со-