ПОЧЕМУ ОНИ НЕ УЧАТСЯ? (Письмо в редакцию) Доярки колхозз им. Тельмана Раменского района Герои Социалистического Труда комсомалки Александра Ананьева и Агриппина Маркачева заслуженно пользуются славой передовых животноводов. Перед ними открыты все дороги. Но, чтобы в дальнейшем работать еще лучше, нужно повышать свое образование, Между тем Ананьева и Маркачева окончили только 4 класca. Я, как учитель, хотел бы поднять этот вопрос на страницах газеты. Школу сельской молодежи нужно посещать всем юношам и девушкам, д Маркачева и Ананьева, как передовики колхоза. должны показывать личный пример в повышении своего обшеобразовательного уровня. В. П. КОРЕНЕВСКИИ, учитель Чулковской семилетней школы. * В суровую осень 1941 года Шура Ананьева училась во втором, а Граня Маркачева в третьем классе. Трудно было их матерям, проводившим мужей на фронт, растить малолетних детей (в семье девочки были не одни). Дети посещали школу еще два года, а затем на время покинули ее, стали помогать дома по хозяйству. Воспитанные при колхозном строе, Шура и Граня любили дружный артельный труд. Нередко они по своей охоте ходили работать в поле, помогали колхозникам Михайловской слободы сеять, полоть и убирать урожай. Кончилась война, 17-летние Шура и Граня попросились работать на животноводческне фермы, вступили в комсомол. Вскоре они стали замечательными доярками. Их труд был оценен по достоинству. Комсомолкам Атриппине Маркачевой и Александре Ананьевой присвоено звание Героя Социалистического Труда. Родина высоко ценит стахановский труд. Вместе с тем Родина требует также, чтобы каждый советский человек неустанно повышал свое мастерство, был культурным и образованным гражданином. В нашей стране широко открыты двери школ, техникумов и вузов. Вечерняя школа сельской молодежи есть и на родине молодых героинь. Четыре года ‘посещают ее 26 тружеников сельского хозяйства Михайловской слободы и’ ближайших селений. Вера Букотина, Лидия Ветушкина, Валентина Веретенцева, Anexсандр Павлов и Павел Садов работают в колхозе и одновременно заканчивают 7- летнее образование в школе сельской молодежи. А вот Маркачева и Ананьева не учатся. Это, естественно, тревожит Вячеслава Павловича Кореневского, 16 лет он воспитывает и обучает детей колхозников Михайловской слободы и других артелей. Несколько раз в личной беседе с директором и учителями Чулковской школы Маркачева и Ананьева изявляли желание учиться. Летом прошлого года они подали заявления в школу, а вот осуществить свою мечту не могли. В чем же дело? Почему книга не стала для них спутником жизни, а учеба — необходимостью? Работа на фермах трудная, кропотливая и отнимает много времени. Как-то раз Маркачева и Ананьева сказали председателю колхоза тов. Житкову: — Хотим учиться. — Что же, дело хорошее, — ответил тов. Житков. Однако практически он не помог им. А ‘сделать нужно’ было ‘немного: освободить девушек от посменной работы и тем самым предоставить им возможность продолжать образование в вечерней школе. В артели более ста молодых колхозников. Учатся же только 13 человек. В стороне от этого важного дела стоит и комсомольская организация. У секретаря комитета ВЛКСМ Александры Кашаевой — отрадные сводки. Более 30 членов ВЛКСМ являются стахановцами полей, мастерами животноводства. Тов. Кашаева — учительница, Но странно, она не может назвать ни одной фамилии комсомольца, который учится в школе сельской молодежи. Учитель Чулковской школы В, П. Кореневский поднял в своем письме в редакцию важный вопрос; почему сельская молодежь не учится? Как показывают приведенные выше факты, повинны в этом’ руководители колхоза, которые безразлично относятся к росту’молодежи. Не бъет тревогу и комсомольская организация. Увлекаясь производственными успехами отдельных молодых колхозников, секретарь организации тов. Кашаева, как, впрочем, и работники Раменского горкома комсомола, не видят серьезных пробелов в политическом и общем образовании юношей и девушек, в частности, А. Маркачевой и А, Ананьевой. u@Q положелтим пасыесов вод» Платиноприбор за дв» года ни разу слова не вымолвил. Я несколько раз просила райком разобраться ¢ cocrosнием дел, помочь нам, но вот что-то... В самом деле, почему райком ВЛЕСМ не интересуется занятиями в школе? Когда 0б этом спрашиваешь работников райкома, они отвечают, что школой занимались, привычно тянутся к папкам протоколов и раскрывают два решения бюро РЕ ВЛЕСМ. В одном из них от 29 ноября 1949 года записано: «3a систематичеекое непосещение занятий и слабую успеваемость тт. Витковской и Иволгиной 0б’явить выговор». Девушки стали аккуратнее посещать занятия. Но так было недолго. С марта они опять начали часто пропускать школу. А как реагировал нё это райком? — Мы же принимали по ним решение, — оправлывается староста труппы, инст руктор РЕ ВЛЕСМ Вера Карач. Второе решение, принятое в марте прошлого года, также посвящено слабой посещдемости. И там одному слушателю об’является выговор, другому — строгое предупреждение. Вот, собственно говоря, и все. Больше никаких мер не принималось. ‚Этн факты товорят о формальном отношении Молотовского райкома к Еомемольским активистам, занимающимся В райпартигколе. 0 каком контроле можно говорить, когда заведующая отделом пропатанды и агитации тов. Чеботарева, инструктор этого отдела тов. Коноплева ни разу не были на семинарских заня‹иях. Видимо, им неизвестно, что занятия часто проходят без всяких наглядных пособий. И руководитель семинара, например, называя названия географических пунктов, спрашивает: «Представляете себе, где это?». И при этом показывает в воздухе рукой воображаемые границы, А ведь так легко из соседнего кабинета принести ‚ географическую карту... Райкюм комсомола не волнует низкая дисциплина, слабые знания слушателей. C ними Никто He беседует, не проверяет, как товарищи занимаются, в какой помощи нуждаются. : На днях там проходили итоговые 3aнятия по географии СССР. Они выявили почти полное незнакомство некоторых слушателей с программой. Тов. Юшина долго и тщетно искала на.карте Донбасс и Кузбассе, тов. Батаев не мог рассказать о значении Сталинграда, Ветати говоря, нь этом зачетном занятии из райкома, кроме слушателя школы тов. Азрнова, также никого не было. До каких пор Молотовекий райком комсомола будет так невнимательно относиться ‘в комсомольскому отделению райпартиколы? ‘ В. — №10 хочет первым выступать? — спрашивает руководитель ‹<еминара тов. Павлов. Все молчат. — 1%. Анисимова, давайте < вас налчнем. — 1 не готовилась и отвечать не могу. ~~ Гогла тов. Козина, может быть, ответит? LO — Я не готова. — Тов. Скворцова, & вы? — Я тоже... $ Так началось очередное. занятие комсомольского отделения районной падугийной ‘школы Молотовекого района. Другие товарищи хотя и отвечали, но материал знали плохо, все время заглядывали в конспекты, книги, подсказывали друг другу. Ничего похожетю на живую, интересную беседу. За все занятие только юдин — инструктор райкома ВЛЕСМ тов. Карнов — сам вызвался отвечаль, Остальных пропагандист опрапиBag... — A To 4 MOTY поделать? — товорит тов. Павлов.—Я каждый раз готовлюсь, а они — нет. Да ведь вы и сами видите, присутствует 15 человек из 32. Сегодня еще ничего, бывает хуже. Кто же больше всех пропускает занятия, очень редко бывает на семинарах? Проематриваем журнал. Выясняется, что Владимир Шухов, секретарь комсомольской организации Мини: стерства нефтяной промышленноети CCCP и член бюро Молотовското РА ВАЛЕСМ, почти всегда отсутствует на занятиях. — Да, я, действительно, много пропускаю, Но у меня уважительные причины. Я член бюро райкома, проводить заведание своего комитета, беседовать © комсомольцами, сидеть в комитете надо? Надо. Да еще производственная работа, комиссия меня проверяла недазно, — пеоечисляет Владимир.—Но вы не беспокойTech, пожалуйста. Я ведь все зачеты сдам. «Краткий курс» У меня законелектирован весь еще < прошлого ‘года, географию тоже я помню, немного подчита... — Для чего же тогда там занималься; что дают такие занятия? Ведь это формаизм! Шухов молчит. В тот же день шло семинарское занятие и в группе второто тода обучения. Должна была разбираться очень важная и интересная тема: «Великая Отечественная война советского народа». Именно должна была... Нельзя же серьезно товорить 0 занятии, когда сидят пять девушек (из 18° по списку!) и упорно молчат или дало сбивчивые, односложные ответы. Руководителю семинара Е. С. Войтенко приходится рассказывать все самой. у — Плохо у нас с посещаемостью, плохо готовятся к занятиям. — сокрушается тов. Войтенко, — & тов. Генералов © заДм. МЕДВЕДЕВ, Герой Советского Союза (ОТРЫВКИ ИЗ НОВОЙ КНИГИ) — Да, я обратил внимание, — сказал Зиберт. — Так вот, — продолжал фон Ортель. распаляясь, — этот народ не таков. чтобы с ним можно было сладить. Помнишь, я рассказывал тебе про старика, который наклеивал листовки? Он так никого и не выдал, при пытках молчал, а, идя на виселицу, кричал большевистские лозунги. Что же делать с таким народом? У нас предпочитают повесить сто человек, а сто тысяч погнать на работы и дать им листовку Геббельса и Розенберга. Ты уж меня H3BHHH, HO BCe STH ваши теоретики и пропагандисты даром едят хлеб. Все они вместе взятые не стоят одного средней руки диверсанта. Нам не нужны ни листовки, ни эта рабочая сила. — Но она — даровая! — вставил Зиберт, — как же можно от нее отказаться! — Вот ваша беда, господа прусские помещики! — воскликнул фон Ортель. — Вы меркантильны, вам нужна нажива, и это вас губит. Да, да, если бы не гнались за выгодой, а попросту перестреляли всю эту страну и освободили ее для себя — вот тогда бы был какой-нибудь толк! — Ты, значит, предлагаешь уничтожить всех русских? — Мне не важно, кто они, русские, украинцы или французы, мы должны освободить от них Европу и поселиться здесь сами, хотя бы нас было по пятьдесят человек на каждый город! — Ты не совсем оригинален. Так считает и гауляйтер Кох. — Что ж, он совершенно прав. В это время певица, дородная, не первой молодости женщина, с лицом, в такой степени раскрашенным, что, казалось, оно загрунтовано пудрой, как холст белилами; а сверху нанесены черным новые брови, красным — губы, и только серые водянистые глаза остались на прежнем месте, — певица, обратившись ‘через весь зал к фон Ортелю, объявила, что будет петь по требованию публики. Офицеры в зале зашумели, захлопали, посыпались реплики и в конце концов певица начала «Сон гауптмана», песенку, не менее излюбленную аудиторией, чем знаменитое «Я грезил о тебе». Гауптману, о котором она пела, снились тонкие губы его Ирмы, их уютная комнатка на Бисмаркштрассе и поместье под городом Киевом, которое он, гаупман, завоевал для своих детей. — Боюсь, что Киев — это уже не актуально, — заметил по этому поводу фон Ортель. — Идут бои под Белой Церковью, а завтра... впрочем, кто знает, что будет завтра... Послушай, Пауль, у тебя, конечно, есть деньги... — Ты становишься пессимистом. дружи: ще! — сказал Зиберт, вынув и положив пачку в двести марок. — Нет, — задумчиво произнес фон Ортель, считая пальцами деньги. — Мне нельзя думать, что мы можем проиграть войну. Русские меня повесят. А впрочем, я переметнулся бы к англичанам или американцам. С моей специальностью не .пропадешь — знатоки России всегда понадобятся. — А ты причисляешь себя к знатокам России? — О, да! — Постигаешь душу народа при помощи резиновой дубинки? — Зачем же. Мне приходилось бывать в `Москве, — сказал фон Ортель, пряча деньги в карман. — В Москве? — Что ты удивляешься, я жил там два с лишним года. — Как это интересно, должно быть — Вот не сказал бы. Я жил там, как В пустыне. — Не было своих людей? в третий или четвертый раз повторяла под аккомпанемент дребезжащего пианино свой коронный номер — «Я говорил тебе», а они все сидели и, казалось, не собирались ‘скоро уходить. Впервые за долгое время они говорили, что называется, по душам. То ли давнее знакомство так привязало их другк другу, то ли обстановка — прокуренный зал казино, чужие лица, эта песенка — располагали к откровенной беседе, во всяком случае, они поведали друг другу в этот вечер все, чего никогда бы в другое время не коснулись в разговорах. Началось, как всегда в таких случаях, с какой-то пустяшной темы, потом разговор перекинулся на другую, и незаметHO они подобрались к вопросу, который обоих волновал и по которому У каждого, оказывается, давно уже было свое суждение. : — Как ты относишься ко всей этой курской истории и вообще к тому, что русские наступают? — спросил фон Ортель. Сам вопрос уже заключал в себе доверие. Упоминать о Курске, как и о Сталинграде, можно было только в разговоре с человеком, которого хорошо знаешь. — Как тебе сказать, — произнес Зиберл неопределенно. — Видишь ли, я смотрю на этот вопрос двояко. С одной стороны, У нас и на этот раз, конечно, довольно основательная причина носить траур... Но если посмотреть на дело исторически, то, согласись, поражения имеют некоторое преимущество перед победами. А именно то, что заставляют задуматься над положением вещей, тогда как победы кружат голову. Нации нужны сейчас трезвый ум и стойкий дух. И то и другое приобретается в поражениях. Именно они делают победу прочной. — Браво! — воскликнул фон Ортель. — из тебя бы вышел чудесный теоретик. Пска не поздно, покажись Альфреду Розенбергу — еще день, и он укатит в Берлин. О, он взял бы тебя к себе в помощники! н. И. КУЗНЕЦОВ — Кстати, батюшка мой был с ним когда-то довольно близок. Думаю, что и ме: ня он вспомнил бы, если бы увидал. — Hy, да вы ведьс ним земляки. Впрочем, я слушал, что Розенберг — выходец из России. Так что не ты, а скорее я ега (Продолжение. Начало см. №№55, 56и58) — Пасколько я знаю, там не очень весело. — Все же лучше, чем в этой тыловой дыре. — Отчего же ты сам не едешь? — Я еду, — сказал фон Ортель. — На фронт? — Ну, ве совсем, — Во всяком случае туда, где весело? — О, да! Так подтвердилось то, о чем Кузнецов только догадывался и в чем еше не был сам убежден. Фон Ортель готовится к от’- езду. Это совершенно-ясно и по тому, как часто стал он брать взаймы деньги, и по его собственным, хотя и довольно туманным намекам. И вот теперь он сказал об этом сам. Куда могут его посылать? На фронт? Он говорит — нет: Куда же? В дпугой город на оккупированной территории? Но тогда он не сказал бы, что там будет «веселей», чем здесь, в этой «тыловой дыре». Кузнецов терялся’ в догадках. Главное из его предположений. было основано на том, что Ортель прилично говорит порусски. Неужели же к нам, в Россию? Эта мысль не давала Кузнецову покоя. Спросить? Но он взял себе за правило самому никогда ни о чем не спрашивать. Вот и сейчас он не ‘спросил фон Ортеля, куда тот собирается, хотя он, вероятно, ответил бы. Фон Ортель ушел. Кузнецов посидел еще немного и тоже поднялся уходить. На прощание он напомHHA Лиде и Майе, что очень интересуется маршрутом фон Ортеля. Он решил отправиться к Вале. Ей могло быть известно, когда приезжает Розенберг. Впрочем, он и сам знал, когда — завтра, ‚ Все чаще и чаще, идя к Вале, он ловил себя на мысли, что выдумывает какой-то предлог, хотя никакого предлога на самом деле не было. Просто его к ней тянуло. И, признавшись себе в этом, он вдруг почувствовал, как тяжка и мучительна эта теперешняя жизнь, закованная в немецкий военный мундир, в эту броню, сковавшую его чувства и желания. Валя подтвердила, что Розенберг приезжает завтра утром. Как и следовало предположить, остановится он в особняке у Коха. Они проговорили весь вечер о предстоящей операции, и Кузнецов простился. На утро он вышел на свою очередную прогулку, но не успел сделать и нескольких шагов в направлении Немецкой улицы, как был остановлен. Фельджандармподполковник проверил у него документы, долго рассматривал их и, наконец, вернул. ’ — Мне придется просить вас, обер-лейтенант, покинуть эту улицу. Итти можете по параллельной, — сказал он, — Но мне нужно в райхскомиссариат! — Там <егодня нет приема, обер-лейтенант. Нигде нет приема. Кузненов откозырял и свернул в переулок. Спустя полчаса он снова был на Немецкой улице. Здесь он уже застал войска фельджандармерии. По обеим сторонам улицы, вытянувшись двумя длинными цепями вдоль бровки тротуара, лицом ктротуару и спинами к мостовой, на расстоянии пяти метров один от другого, стоялн солдаты фельджандармерии. Их плотная стена закрывала мостовую. Когда раздался гул сирены, солдаты обратили к тротуаBy изготовленные к стрельбе автоматы, узнецов видел, как мимо с большой ско`ростью проскочило семь или восемь автомашин. Поняв, что выполнить операцию невозможно, он вернулся к себе. Неудачными оказались и ‘все попытки подпольщиков. Валя Семенов пробыл в Ровно всего четыре дня. Когда он однажды сидел на лавочке у собора, два жандарма принялись его фотографировать. Семенов ‘рассказал o6 этом Кузнепову и тотчас был отпоав06 этом Кузнецову и тотчас был отправлен в отряд. — Не судьба! — часто говорил он потом с досадой. Зиберт и фон Ортель четвертый час сидели в казино на Немецкой улице. Уже успели смениться посетители, уже певица спитанием учащихся. Мастеров тт. Петрова, Смирнова, Барфабошкина подростки не видят в общежитии; на улице они равнодушно пройдут мимо развязно ведущего себя юноши в форме ученика ремеспенного училища, не остановят его, Если мастера тт. Михалев, Корчагин и Romaленков, в группе которого учащиеся сами изготовили токарный станок. соединяют знание дела ec педагогическим тактом, индивидуально подходят к каждому воспитаннику, то этого нельзя сказать о вышеназванных мастерах. Они относятся к воспитанию подростков формально, . как к делу сугубо служебному, не вносят в свою работу творческого начала и, естественно, не могут поэтому создать в своих группах дружный, сплоченный коллектив. Разве они не мотут, как мастер тов. Михалев, организовать экскурсию своих воспитанников в цехи завода, на соседние предприятия или провести встречу е бывшими воспитанниками училища? Bo всем этом мастерам обязана, помогать комсомольская организация, но у нее до сих пор нет контакта с мастерами, нет творческой связи. В группах часто меняются труппорги, не проводятся открытые комсомольские собрания, не обсуждаются результаты социалистического соревнования. Ремесленное училище — это дорога в большую жизнь. Здесь будущие молодые рабочие ‘усваивают основы основ производственното мастерства, здесь формируется характер завтралинего токаря, слесаря, фрезеровщика, в недалеком будущем члена большого производственного коллектива, призванного решать важные задачи. В ремесленные училища приходят подростки < разными наклонностями характера, с разными способностями. Возраст их передомный, легко восприимчивый равно как к хорошему, так и к дурному. Дать праВилЬьНое направление каждому, путевку в настоящую творческую жизнь — залача всего коллектива преподавателей и мастеров и в большой мере комсомольской отганизации ремесленного училища. Одна из — Каким образом? Ты меныпе всего поРоссии. хож на уроженца Тюмени! — Тюмень — это на Урале? — Кажется, где-то под Москвой. — Нет, на Урале. Вот. видишь, я таки знаю Россию! — Любознательность? — Скорее уж. долг профессии. — Ты назвал себя уроженцем Px Это тоже — по долгу профессии? — Ты довольно догадлив. Мы, од говорили о Сталинграде... Видишь ли =. >= довольно догадлив., гы, однако, говорили о Сталинграде... Видишь ли, Зиберт, я, правда, не теоретик, но в политике кое-что понимаю, и я тебе скажу: если бы фюрер нашел’ правильный подход к русским, эта страна лавно была бы очищена и мы жили бы здесь припеваючи. Фон Ортель вынедил рюмку ликера, налил себе следующую и продолжал: — Что значит найти правильный подход к русским? Это значит, — он поучающе ткнул пальцем в грудь собеседника, — постичь характер народа. Тебе приходилось допрашивать русского? Если да, то заметил ли ты в них одну особенность — они не просят пощады! — Это во-первых. Во-вторых, в пустыне ходишь по раскаленному песку. — Ты хочешь сказать, что тебе там обожгло пятки? — спросил Зиберт, допивая бокал. — Да, ты недалек от истины. Странный народ. Стоит навлечь на себя подозрение, как любой встречный мальчуган отведет тебя в милицию. — И, вероятно, ты не очень хорошо поработал в Москве? — Да, там мне не повезло. — Не обижайся, фон Ортель, но мне всегда как-то думалось о вашей деятельности без особого уважения. Кормят людей, как на убой, одевают, как на бал, платят, как министрам, и держат в тылу. А чем, они, в сущности, заняты? Охотятся за сопливыми комсомольцами, порют и вешают крестьян ‘и насилуют девок. А на фронте каждую минуту ставишь свою жизнь на карту — и никакого тебе почета. — Много вы все о нас знаете! — проговорил фон Ортель. В этот момент к их столу подошел средних лет человек, лысоватый, в синей гимнастерке, в брюках навыпуск. Он приближался медленно, с опаской поглядывая на обоих офицеров и не решаясь подойти близко, но в то же время желая что-то сказать. — Что, Наумов? — спросил фон Ортель по-русски. — Что пебе здесь надо? — Ничего особенного. Просто увидел вас и полошел поприветствовать, — проговорил Наумов, осклабясь. — Это очень мило с твоей стороны, — сказал фон Ортель. — Все? Ну хорошо, убирайся... (Продолжение следует) ее - Репродукторы молчат С большим интересом слушаем мы, нарофоминские текстильщицы, радиопередачи из Москвы. Но не веегда нам удается послушать музыку. научную беседу или интересные сообщения по радио. ` Местный радиоузел с 8 дж 10 часов утра отключает горолскую сеть от центральных ралиопередач. Молчат репродукторы и днем, © 13 до 17 часов. Долго не может радиоузел включить московские станции и вечером, после местного радиовещания. Через нашу газету «Московский комсомолец» мы хотим спросить начальника Нарофоминокой конторы евязи; в чем же причина. товарипг Голубев? М. КРУПИНА, Е. ШЕРШНВВА, А. БОГДАНОВА, Е. ФИЛИМОНОВА, работницы Нарофоминской прядильно-ткацкой фабрики. НА СНИМКЕ: итоговое занятие молодежного политкружка по изучению бнографии И. В. Сталина на заводе имени Л. М. Кагановича (г. Люблино). Проводит занятие мастер вагонного участка В. А. Залогин. Письма из ремесленнозо училиша . БВООГИ Честь смолоду вина стало возможным потому, что KROMCOмольская организация училиша работает очень слабо, не занимается воспитанием молодежи, очень малое влияние ‘оказывает на несоюзную молодежь. Вместо того, чтобы обсудить поведение юноши не только в его производственной группе, rye он учится, но и в других группах, сделать серьезные выводы, создать вокруг Сенина общественное мнение, вместо того, чтобы повседневно влиять на члена своего коллектива, комсомольская организация ограничиралаеь «разноезми» и «натоняями». Совершенно недопустимо, что среди комсомольцев и других производственных групи . есть ‘такие, как Сенин, Rap Иван Сапронов, который без всякого разрешения самовольно уехал задолго до майских праздников в деревню, как неаккуратный, грубый Алексей Хромов, Почему же так получается, что Сенин не только не чувствует себя одиночкой, но и находит поддержку . у воспитанников? Почему, Подобно ему, оставляет грязным свой станок учащийся Панькин, самовольно отлучаются из цеха Гогин, Ремезов, Куликов? Почему рабочие завода иной раз качают Толовами, наблюдая за развязным пареньком в Форме ученика ремесленного училища? : В училище слабо поставлена вся воспитательная работа. В большинстве случаев мастера не увязывают свои’ воспитательные мероприятия с планом работы ‘комеомольской организации и, наоборот, комсомольские активисты не чувствуют поддержки в своих начинаниях со стороны мастеров и преподавателей. Воспитанник Виктор Лебедев, выражая мнение своих товарищей, жалуется на то, что в училище молодежи живется скучно, —- Беритесь-ка за дело, Сенин, что толку слоняться по’ участку, — в который раз обращался в Ивану Сенину мастер В. П. Михалев. . — Опять что ли червячную шестерню делать? Не буду. Надоело... Сам делай. Такой весьма странный разговор между мастером и учеником-токарем ремесленного училища № 25 при Подольском механическом заводе имени М. И. Валинина происходил не раз. Мастеру уже не однажды приходилось указывать Сенину на то, что он оставлял грязным, неубранным свое рабочее место, не потрудившись подобрать металлическую стружку, насухо протереть и смазать маслом станок. Сенина вызывали на педсовет, его поведение не раз в присутствии мастеpa обсуждали на комсомольской группе. Но Сенин, несмотря на обещания. не исправлялся. Не раз мастер товорил юноше: «Береги рабочую честь смолоду». Но все оставалось попрежнему-—трубость и «ты» в разговоре с мастером, отлучен из юбщежития, неряшливый внешний вид. На Улице Сенина можно часто воетретить в схдвинутой набекрень фуражке, с рахстетнутым воротом, < паниросой в зубах... Как случилось, что в одной из лучших в ремесленнох училище производственной группе, которая в течение полутора лет удерживала нереходящее знамя, коллектив оказался беспомощным, не смог оказать чивавого влияния на @дного подростка? Ведь в группе есть немало хороших ребят, в которых можно взять пример. Грулпорг Александр Варенов, учащиеся Николай Яковлев, Александр Зиновин, Сергей Метелкин — вот кто является образцом аквуратности, вежливости, дисциплинированлости, Недопустимое поведение комсомольца, Сечто свой досуг учащиеся проводят кто как сумеет. Редко ребята бывают на просмотре новых кинофильмов, в Доме культуры, редко слушают интересные лекции, их не затащишь в спортивные секции. -— Ла Ба и чем развлекаться, — говорит Лебедев, — когда на все училище две сломанные балалайки, до сих пор никак не организуются кружки художественной самодеятельности, а в красный уголок нае пускают только по торжественным случаям; боятся, вдруг ребята растащат игры. В училище дважды за последнее время были сорваны лекции, запланированные комитетом ВЛЕСМ: «Дружба и товарищество» и «Моральный облик молодого ‹ советского человека». Намеченные в плане комитета ВЛЕСМ громкие читки газет по комнатам в общежитии проводятся нерегулярно. На витрине в общежитии обычно висят старые газеты. Решили как-то провести читалельскую конференцию по книге А. Первенцева «Честь смолоду», Но из этого также ничего не вышло. Молодой библиотекарь Н. Митенкова не связана е юными, читателями, ни разу она не удосужилась побывать в общежитии. но интересуется тем, какие книги 9собенно волнуют подростков, что бы они. хотели прочитать, обсудить, 0 чем бы хотели поспорить. У библиотекаря нет актива, на который бы он постоянно опирался в своей работе, а комитет ВЛАСМ еше ничего не сделал для того, чтобы этот зктив создать, привести в порядок помещение библиотеки, оформить тематические стенды, выставку новинок технической литературы и т. д. Большую роль в воспитании будущего молодого ‘’ рабочего играет мастер. Ho беседы, которые проводят с учащимися мастера и воспитатели, ставя целью расширить кругозор воспитанников, привить им любовь в своей профессии, не всегда достигают цели. В этом во многом повинны и мастера тт. Петров и Смирнов, которые слабо занимаются повседневным воразвертывания ‘ Комеомюльской инициативы! Аак же можно мириться е тем, что в училище нет ни одного технического кружка, что учащиеся очень мало знают о достижениях новаторов — Чутких, Корабельниковой, Ворошина и дру‘тих. А ведь очень многие воспитанники, ‚в их числе А. Ротов, В. Лебедев и другие, из’являют больное желание заниматься) в технических кружках. Огромные средетва ‘вкладывает наше государство в дело обучения новых калров для производства. Воспитанник фемесленното училища в течение двух лет находится на полном государственном обеспечении. Его бесплатно учат производетвенному мастерству, он получает бесплатно одежду, питание. Государетво заботится И оетм культурном. досуге и о его физическом воспитании. И долг каждого. воепитанника ответить на эту отеческую заботу большевистской партии и советского правительства отличной учебой, примерным поведением. Однако далеко не все учащиеся ремесленного училища № 25 до конца понимают свои обязанности перед государством, перед народом. Этого не понимают Сенин, Сапронов, Панькин и многие другие. И первая задача, новото состава комитета комсомола и всей комсомольской Opганизации — усилить свое влияние на молодежь, ‘сделать так, чтобы каждый комсомолец был в Учебе, в цехе, общежитии образцом, примером для хругих. _ Л. КАЛУГИНА. гор. Подольск. . «МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ» 20 мая 1950 г. 3 стр.