д
{
	 
			`ИЛАССИКИ
О ВЕЛИКОМ
РУССКОМ ПОЭТЕ
		«Солнце нашей /поэзии за­катилось! Пушкин скончался,
скончался во цвете лет, в се­редине своего великого по­прища!.. Более говорить о сем
не имеем силы, да и не нуж­но; всякое русское сердце
знает всю цену этой невоз­вратимой потери и всякое
русское сердце будет растер­зано. Пушкин! наш поэт! на­ша радость, наша народная
слава!.. Неужели в самом де­ле нет уже у нас Пушкина? К
этой мысли нельзя привык­нуть!

29 января 2 ч. 45 м. по­полулни».
	(«Литературные прибавления к «Рус­скому нивалиду», № 5, 1537 год. Это
единственная газета. отметившая вели­кую утрату России. Редактор «Литера­турных ш.ибавлений к «Русскому ин­валиду» получил за опубликование из­вещения о смерти А. (С. Пушкина
строгое «внушение» от министра народ­ного просвещения Уварова. «Солнце по­эзии»! Помилуйте, за что такая честь?—
говорил министр. — «Пушкин скончал­ся в середине своего великого попри­ша!»... Какое эТо такое поприще!.. iH-¢
сать стишки не значит ene... UpOXO­+
дить великое поприще!», — разносил
Тедактора «просвещенный» министр. Те-:
ло Пушкина, как известно, было по}
приказу царя похоронено тайком з в.:
Михайловском, на кладбище Cesrorop­}
ского монастыря).

  

  
		Owes eRe

   

  
	УШЕИН был по преимуще­oot yy ству поэт-художник и боль­ше ничем не мог быть по своей на­туре. Он дал нам поэзию, как ис­кусство, как художество. И потому:
он навсегда останется великим, 0б-:
разцовым мастером поэзии, учителем
искусства. К особенным свойствам

ен
	«Я привезла с собой в Си­бирь Пушкина, Лермонтова,
Некрасова. Владимир Ильич
положил их окопо своей кро-“
вати, рядом с Гегелем, и пе­речитывал их по вечерам
вновь и вновь. Больше всего
пюбил он Пушкина».

=
	Н. Н. Крупская. «Восйо­минания о Ленине».
	T° Пушкина отвращение от вся­кого естественного чувства и
верного изображения обыкновенных
предметов простиралось до того, что
самую природу старались искажать
согласно извращенному вкусу обра­зованной нублики. Пушкин долго
возбуждал негодование своею сме­лостью находить поэзию не в вооб­ражаемом идеале предмета, а в са­iy Пушкина не было в России

истинных поэтов, русская пуб­лика знала поэзию только по слу­хам, из переводов ‘или по слабым

опытам, в которых искры поэзии

гасли’ в пучинах ® риторики ‘или
льдах внешней холодной отлелки.
		Мы ждем с томленьем
упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник
молодой
Минуту верного свиданья.
	Пока свободою горим,
Пока сердца для чести
живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы.
	Товарищ, верь: взойдет она,
Звезда пленительного
счастья,
Россия вспрянет ото сна,
И на обломках самовластья
Напишут наши имена!
			Любви, надежды, тихой
\) славы
Не долго ‘нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний
туман;
	Но в нас горят еще

° желанья,
Под гнетом власти роковой
Нетерпеливою душой
Отчизны внемлем
	призывавньЯя.
	 

`Пушкин дал нам первые художе-®
			   
	В ПРИМЕРЕ Пушкина мы имеем
»_— писателя, который, будучи пе­реполнен_ впечатлениями бытия,
стремился отразить их в стихе н
	: прозе с наибольшею правдивостью,
с наибольшим реализмом, чего п
: достигал с гениальным уменьем. Его
произведения — драгоценное’ свиде­г тельство умного; знающего и прав­: дивого человека о нравах, ‘обычаях,
опонятиях известной эпохи, — все

 

 
	они суть гениальные иллюстрации
к русской истории.

..«От кото бы я ни происходил —
говорит Пушкин, — образ мыслей
моих от этого никак бы не зави:
сел».

Это слова ‘человека, который
чувствовал, что лля него интересы
	всеи

нации выше интересов одного
	HHCTBS,
TOMY, что
	ства, а товорил он так по­что его личный опыт был
	MOM предмете как OH
сила его таланта,
ловить и
ную
alu

Ho
чуять,
естествен­предметов —
упоретво фантазеров,

есть.
уменье
воссоздавать
красоту
дикое

и в этом-то приближении к реализ-©

побе­.

до него поэзией. На этом был глав­НЫМ образом основан громадный

успех его первых произведений»...

Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ.  

 
	 
	 
	 
	«КОГДА МАРЕКСУ БЫЛО УЖЕ
50 ЛЕТ, ОН ПРИНЯЛСЯ ЗА
ИЗУЧЕНИЕ РУССКОГО ЯЗЫКА
И, НЕСМОТРЯ НА ТРУДНОСТИ
ЭТОГО ЯЗЫКА, ОВЛАДЕЛ ИМ
ЧЕРЕЗ КАКИХ-НИБУДЬ ШЕСТЬ
МЕСЯЦЕВ НАСТОЛЬКО, ЧТО
МОГ С УДОВОЛЬСТВИЕМ ЧИ­ТАТЬ РУССКИХ ПОЭТОВ И ПРО­ЗАИКОВ, Из КОТОРЫХ OCO­БЕННО ЦЕНИЛ ПУШКИНА, Го­ГОЛЯ И ШЕДРИНА».
	Tl. ЛАФАРГ. («Воспоми­нания © Марксе»).
	му в природе состоит величайшая
литературная заслуга Пушкина».

-..«С его времени литература во­шла в жизнь общества, стала необ­ходимой ‘принадлежностью  образо­ванного класса» *
		sates

  
			*) Это стихотворение было напи­сано А. С. Пушкиным в 1318 г.
Петр Яковлевич Чаадаев — рус­ский философ, публицист — был
близким друтом поэта. Некоторое
время примыкал к декабристам, в
1321 тоду отошел от тайного об­щества.
		 
	 
	 
	 
		ВМЕСГО ПОДПИСИ К РИСУНКУ
	Маяковский мальчиком зачиты­вался Пушкиным, знал его целыми
страницами наизусть. Имя Пушки­на осталось для’ него’ на всю жизнь
символом величайшего поэта. Пуш­кинскйе стихи запали ему в па­мять прочно. В целом ряде произ­ведений Маяковского можно их
найти в цитатах или перефрази­ровках. Маяковский как и все
большие русские поэты, не избег
могучего влияния пушкинской поз­SHH.
	Маяковский начал писать стихи с
1912 года. В это время в литерату­ре было не мало бездарных эпиго­нов и подражателей. Не тратя лиш­них творческих усилий, ловкие сти­хоплеты таскали строки откуда по­пало и-стряпали из них свои поэ­тические побрякушки, — или, как
писал Маяковский: «выкипячивали
рифмами ниликая, из любвей и со­ловьев какое-то варево». И вся эта
стряння непременно прикрывалась
именем Пушкина, верностью его
«заветам». ‘

Маяковский видел ‘и понимал
всю ничтожность этого  «варева».
Он отлично понимал, что эти лов­кие, бездарные стихотворцы ничего
общего не имеют с творчеством
Пушкина и вообще с каким бы то
ни было творчеством. Он понимал,
что именем Пушкина они пользу­ются лишь для оправдания своего
убожества и для того, чтобы им
оглушать всякого, кто вздумает ска­зать свое слово, по-новому понять
и воплотить подлинные заветы
Пушкина — создателя и учителя
русской поэзии.

В этом смысл резких полемиче­ских выпадов Маяковского тех го­дов против тех, кто, прикрываясь
именем Пушкина. хотел затормозить
рост и развитие молодой русской
поэзии.

Буржуазные «пушкинолюбы», реак­ционно толковавшие творчество ве­ликого поэта, не сразу исчезли по­сле Октябрьской революции.

С неослабевающей энергией про­должал Маяковский свою борьбу с
такого рода «пушкинолюбами», с их
реакционным пониманием задач по­эзии, с их растлевающим влиянием
на литературную молодежь.

ответ на эту борьбу Маяков­ского обвинили в неуважении Е
Пушкину и ко всем классикам. Это
было нелепое обвинение, но удобное
	для дискредитирования литератур­НОЙ „позиции Маяковского. Jingu,
бросавшие Маяковскому в липо та­кое обвинение, сами прекрасно зна­ли, что оно не соответствует деи­ствительности.

Революционный пролетариат вы­рвал Пушкина из рук буржуазных
«пушкинолюбов». Он но-евоему, по­настоящему прочитал и понял ве­ликого русского поэта. Имя Пушки­на стало знаменем подлинной вы­сокой поэзии. .

В 1924 году советская обществен­ность отметила 125-летие co дня
рождения Пушкина. В связи с этим
	Торжественная сцена эта

До глубины волнует нас.
Писатели без лишних фраз
Трудами чествуют поэта.

«В надежде славы и добра»
ТОЛСТОЙ легко несет «Петра».
Его подталкивая в пояс,
ИВАНОВ ташит «Бронепоезд».
Держа в руке билет-листоку
Любитель дальних перегонов,
Продемонстрирует ЛЕОНОВ
Дорогу на Владивосток.
Заметим кстати, что она,

Как и роман его — длинна.
Хотя, конечно, не длиною
Мы мерим качество работ.
Вот с «Полнятою целиною»
Спокойно ШОЛОХОВ идет.
ФАДЕЕВ, брат и друг тайге,
О героями успев еродниться,
Несет последние страницы
«Последнего из Удэге».

‚ Певец былых тачанок. сабель,
Запасы тем в мозгу храня,
Шагает молчаливый БАБЕЛЬ
С остатком прежнего коня.
ОЛЕША в творческой горячке
Тяжелый деклараций том —
Свой новый труд — везет’ на тачке,
Писать засядет он потом.
ПАВЛЕНКО, we боясь работы,
	днем Маяковский написал свое из­вестное стихотворение  «Юбилей­Hoes. ]

Стихотворение построено как раз­говор с Пушкиным, — вернее. как
монолог Маяковского, обрашенный
к памятнику Пушкина. Маяковский
разговаривает с Пушкиным как ©
поэтическим другом, как с челове­ком, который лучше кого бы To HH
было может понять его задушевные
мысли.

И сразу же Маяковский опровер­тает нелепую сплетню о его нелюбви
к Пушкину:

«Вот —
пустили сплетню,
тешат душу ею.
Александр Сергеич,
да не слушайте ж вы их.
Может,
a
один
действительно жалею,
Что усегодня
нету вас в живых».

Да, Маяковский любил Пушкина,
HO не такого, какого выставляли н&
показ «пушкинолюбы»:

Я пюблю вас,
но живого,
а не мумию.
Навели
хрестоматийный глянец.
Вы,
по-моему,
при жизни
думаю —
тоже бушевали.
Африканец!».

«Бойтесь пушкинистов», — пре­достерегает Маяковский Пушкина.
Эти пушкинисты — «пушкинолю­бы» — и были те люди, которые
стояли между Маяковским и Пуш­киным, заслоняли Пушкина, извра­щали ero, He давали стать близко
лицом к лицу.

Маяковский знал, что он большой
поэт. Он посмел поставить свое
имя рядом с именем Пушкина:

«После смерти
нам
стоять почти что рядом: —
Вы на П,
а я
на М».

Нашлись люди, которые сочли это
сопоставление чуть ли не нахаль­ством. Как смеет Маяковский рав­нять себя с Пушкиным! И громче
всех, конечно, нетодовали все те
же бездарные эпигоны, подражате­ли и «пушкинолюбы».

Теперь сопоставление имен Пуш­кина и Маяковского никому не ка­жется странным. Мы отлично зна­ем, что связь величайшего поэта
русекого народа Пушкина и «луч­nero,  талантливейшего поэта Ha­шей советокой эпохи» не в подра­жательстве, не в эпигонстве, a B
том, что оба они выражали в своем
творчестве, каждый, конечно, по­своему, для своего времени высо­кие устремления и великие идеи
	человечества.

0. БРИН
	Готовил отички-самолеты,

Чтобы они в кратчайший срок
Перелорхнули «На Восток».

На суше, как в’воде, героем
Шагает НОВИКОВ с ПРИБОЕМ,
За ним СЕЛЬВИНСКИЙ—бае и медь—
Hero поэт, нето медведь.

Для столь парадного момента,
Взамен роскошнейших венков,
Боченок втарого «Цемента»

Охотно жертвует ГЛАДКОВ.

Спец исторических романов,
Каких еще не зидел свет,
Покажет Пушкину ТЫНЯНОВ

Его неконченный портрет.

И, наконец, идут пииты.

Но что сказать о них. друзья?

В такой момент ругать нельзя,
Они и так уже сердиты.

Пиита УТКИНА не раз

К ответу требовал Парнас.

Не мало вынесли ударов
КИРСАНОВ. БЕЗЫМЕНСКИЙ. ЖАРОВ.
Порою критик — сам © вершок —
Стирал поэтов в порошок,

Нет. песени их еще не спеты.
Итак, да здраветвуют поэты!

Не тлеть им время, а цвести

На светлом Пушкинеком пути.
	А. АРХАНГЕЛЬСКИИ
Рис. К. ЕЛИСЕЕВА
			р - есть явление чрез­sees вычайное и, может быть,
единственное явление­русского ду­: ха. это русский человек в конеч­г ном его развитии. в каком OH, MO­* жет. быть, явится через двести лет.
В нем русская природа, русская
душа, русский язык, ‘русский ха­ражтер отразились в такой же чи­стоте, в такой очищенной . красоте.
в какой отражается ландшафт _ на
выпуклой поверхности оптическото
стекла».

Senses tease
	*

.. «Тут все: и наслаждение, и
простота, и мгновенная высокость
мысли, вдруг об’емлющая священ­ным холодом вдохновения  читате­ля. Здесь нет этого каскада крас­норечья, увлекающего только много­словием, в ‘котором каждая фраза
потому только сильна, что соединяет­ся с. другими и отлушает падени­ем всей массы, но если отделить ее,
сна становится слабою и бессиль­ною. Здесь нет красноречья, здесь
одна поэзия: никакого наружного
блеска, все просто, все прилично,
все исполнено внутреннего блеска,
который раскрывается не вдруг; все
лаконизм, каким всегла бывает чи­шире и глубже опыта дворянского
			 

иелозавниияания‹ 9 СТаЯ поэзия. Слов. немного, но они
	‚так точны, что обозначают все. В
‘каждом слове бездна пространства,
: каждое слово нео5’ятно, как поэт»...

В
	 
		 

ARSE

 

jaeeeaca:

  

ТТТ
	 

его поэзии принадлежит ее с10с00-@+.. =.
	ность развивать в людях  чуветво
изящного и чувство гуманности,
разумея под этим словом бесконеч­ное. уважение к достоинству чело­века. как человека»...
	...«И что же это за стих! Антич­ная пластика и строгая простота
сочетались в нем с обаятельной
игрой романтической ‘рифмы;. все
акустическое ботатство, вся CHITA
русского языка явилась в нем в
удивительной полноте; он нежен,
сладостен, мягок, как ропот волны.
тягуч и густ, как смола, ярок, как
молния, прозрачен и чист, как кри­сталл, душист и благовонен, как
весна, крепок и могуч, как удар
меча в руке богатыря.

В нем и обольстительная, невы­разимая прелесть и трация, в нем
сслепительный блеск и  кроткая
влажность, в нем все богатство ме’
лодии и гармонии языка и ритма.
в нем вся нета, все упоение творче­ской мечты, поэтического выраже­ния. Если бы мы хотели охаракте
ризовать стих Пушкина одним сло­вом, мы сказали бы, что это по
превосходству поэтический, художе­ственный, артистический стих, —
и этим разгадали бы тайну пафоса
всей поэзии Пушкина»...
		АОЛУГИ Пушкина перед
se Россией велики и достойны
вародной признательности.

Он дал окончательную обработку
нашему языку, который теперь, по
своему ботатетву, силе, логике и
красоте формы, признается даже
иностранными филолотами едва ли
не первым после. древнегреческого;
он отозвался типическими образца­ми, бессмертными звуками, на все
веяния русской жизни. Он первый,
наконец, водрузил могучей рукою
знамя поэзии глубоко в русскую
землю, и если пыль поднявшейся
после него битвы затемнила на вре­мя это светлое знамя — то теперь,
котда эта пыль начинает опадать,
снова засиял в вышине водружен­ный им победоносный CTAT»...
			  

‚иневининия и 0)
	А вороном . аргамаке,
Заморской шляпою покрытый,
Спеша в Тригорекое, один, —
Вольтер и Гете и Расин —

Явился Пушкин знаменитыйх.

‘”
		Я ПУШКИНА младенцем полюбил,
  ых

 
	С ним разделял и грусть, и на

слажденье,
И. первый я. его услышал пенье
ЙИ за себя богов благословил».
		ВЗГЛЯНИТЕ. как свободно
nt Это гордое чело!
Как оно в толие народной
Величаво, благородно,
Новой жизнью  распвело!».
		я