На путин к родной советской земпе. Слева направо: 1) Герой Советского Союза И. Д. Папанин и П.П. Ширшов на калитаноком мостике ледокола «Ермак». 2) Tos. 3. Т. Кренкель в каюте ледокола «Ермак» читает письма, полученные с Большой Земли. 3) Герой Советского Союза И. Д. Папанин играет в шахматы с 9. Т. НКренкелем в ‘кают-компании ледокола «Ермак». На втором плане профессор Н. Н. Зубов и корреспондент «Известий» 9. Виленский. Фото ‘спецкора «Союзфото» и «Вечерней Москвы» С. ЛОСКУТОВА. ГОРЯЧИЙ ПРИВЕТ ТЕЛЕГРАММА ПАНАНИНЦЕВ — 410 за допотопные способны; неужели нельзя как-нибудь механизировать этот труд? Иван Дмитриевич всегда стреёмил. ся использовать механизацию и ра. ционализажию. Он создал на зимовке так называемую «комиссию п усовершенствованик» и был в председателем. Паланин успокоился линь Torn, когла мы сконструировали новый, гораздо. более совершенный прибор, позволявший бурить лунки быстры и без особой затраты усилий. Механической мастерской Иван» Дмитриевича на мысе Челюския многие позавидовали бы. Он — or личный слесарь и квалифицирован: ный токарь. Вечно Папанин копался в своей мастерской, что-то изобретал. Вообще его можно охаравтери. зовать Tak: человек, с которым ни. - где не пропадешь! Как-то мы возвращались с ним Ha зимовку из очередной экспедиция, Это было в июне. Снег таял. Наши Как-то мы возвращались с ним на зимовку из очередной экспедиции, Это было в июне. Сиет таял. Hama парты не были окованы железом я продвигались © большим — трудом, Папанин остановился, потер лоб 4, ни слова не говоря, принялся за ра. боту. Вижу, он берет две пустье керосиновые банки, разрезает их в полосы, находит в ‘своих бездонны’ карманах гвозди, и скоро наши око ванные нарты быстро двинулись “ вперед. Иван Дмитриевич — первоклаес. сный охотник. Трудно подечитать, сколько медведей он убил за TOI своей работы на Севере. Прекрасный друг Папанина — en жена, которую мы все ласково на: зывали «Володичка». Она провела ¢ ним не одну экопедицию, делила все трудности жизни на Севере, помо. гала ему, создавала хоронкие усло вия для работы, На мысе Челюскин «Володичка» была метеонаблюдателем. Она ordi но изучила это дело и принесла зимовщикам огромную пользу: Hama страна имеет в лице Ивана Дмитриевича Пананина замечётель: ного исследователя крайнего Севера, АЧАЛЬНИК 3 => В. П. МИЛЕШКО 3 ДВАДЦАТЬ лет существования советской власти в истории ‘исследования Арктики запечатлены навсегда десятки самых замечательпых полярных экспедиций. Имена советских ледоколов — «Красин», «Сибиряков», «Седов», «Малыгин», «Садко», — бесстрашно проникавигих в глубь арктических льдов, отврывигих новые полярные земли и стерших с теотрафических карт не одно «белое пятно», известны всему миру. Столь же прославили себя и героические советокие воздушные экопедиции в Арктике. Достойна удивления и работа, выполненная советскими полярниками при помощи менее современного, но ещё далеко не устаревшего ©п0с0ба транепорта — собачьих упряжек. Именно таким путем был исследован громадный архипелат Северной земли. Первая советская полярная станция была построена в 1328 году в устье пролива Маточкин Шар. Векоре она была развернута в магнитнометеоролотическую обсерваторию, бывшую в течение ряда лет самой северной в мире. Постройкой полярвых станций в то время ведало Гидрографическое управление, которое следующую станцию решило построить на мысе Желания (северная оконечность Новой Земли). ‚Устройство станции в такой высокой широте (мыс Желания расположен на 77 градусе северной пгироты) было тотда делом совершеняо новым. Некоторые гидрографы утверждали, что с постройкой станции не удастся справиться, и потому станцию следует построить в более южном районе Новой Земли, напрямер на Горбовых островах. В это время Институт по изучению Севера (позже преобразованный в Арктический институт) выступил со встречным планом: он указал на необходимость построить craHцию на Земле Франца-Иосифа — за 80-м градусом северной широты. Этот план правительство одобрило и отпустило средства. Вынолнение задачи было возложено на 9. Ю. Шмидта. Это была первая полярная экепедиция Отто Юльевича Шмидта (в 1929 голу). Станция была построена в кратчайцеий срок в бухте Тихой, Tye некотда зимовала экспедиция Г. Я. Седова, и 30 августа 1929 года радист новой полярной станции 9. Т. Кренкель послал отсюда перзую радиограмму. Отсюда же, из бухты Тихой, 9. Т. Кренкель несколько месяцев спустя переговаривался с радистом антарктической экспедиции Берда. Через два тода после постройки станции в бухте Тихой Гидрографическое управление построило уже давно намеченную им станцию на мысе Желания. В 1933 году в евязи с проведением 2-го Международного полярного года станцию в бухте Тихой было решено преобразовать в крупную полярную обсерваторик. Эта работа была поручена И. Д. Папанину, который справился ¢ ней блестяще. Замечательные научные работы полярной обсерватории в бухте Тихой сейчас известны всему ученому миру. бухте Тихой, под начальством Пананина, начал свою полярную практику магнитолота Е. К. Федоров. На основании произведенных Ha Земле Франца-Иосифа полевых исследований Е. К. Федоров написал свои первые научные работы. Арктический институт опубликовал их в сборниках «Arcticas (книга П — 1934 г. и книга Ш — 1935 г.). Мощный толчок к развитию сети полярных станций дала экспедиция на «Сибирякове» в 1932 году. Как известно, в результате этой экопедиции было создано Главное управление Северного морското пути, на которое товарищ Сталин возложил ваОколо жилой палатки Ha дреифующей льдине. Просушиваютваленки Папавина. Фото Я, ХАЛИПА, T РИ четверти населения дрейфующето лагеря были. моими друзьями. Я хорошо знаю по работе товарищей Папанина, ИТирпюва и Федорова, и поэтому мое участие в экспедиции по снятию со льдины герэев Северното полюса было для меня здвойне праздником. Особенно близок мне Иван Дмитриевич, с которым я провел полтора тода на ‚о молярной станции мыса Челюскин. Мы были знакомы еще раньше, но зо время зимовки я ближе узнал тов. Папанина и навсегда полюбил этого замечательного человека. На мысе Челюскин нас зимовало 32 человека. Это — 32 разных характера, и к каждому Папанин имел особый подход. Коллектив зимовщиков успешно завершил трудную работу, и этим мы обязаны тлавным образом ‘начальнику зимовки Ивану Дмитриевичу Пананину. У этого человека неиссякаемый источник энергии, при чем энергии особой, заражающей. Три десятка людей целиком отдавали себя работе; потому что сам Папанин всегда и везде был первым. Вспоминается такой случай. Мы разтружали пароход «Сибиряков». Грузы переносились на лед, а затем отвозились к берегу на вездеходах. Лед был талый. Вездеходы проваливались. Работа шла у нас крутлые сутки. Папанин, у которото было много ‘других дел, не мог ночью спокойно опать и приходил нам помотать. Он ‘носил тяжелые мешки, вытаскивал из воды вездеходы, был зачинщиком авралов, при чем делал все это с такой непринужденной веселостью, что самая тяжелая работа казалась легкой. закончила свою работу. токе атлантических вод, проникакщих в Полярный бассейн. Дрейф станции «Северный полюс» показывает, что поверхностные воды и льды движутся от Северното полюсз в сторону пгирокото прохода между Гренландией и Шшицбергеном. Паланинцы дали очень мнотое науке в исследовании режима Восточно-Гренландекого течения. Teперь мы имеем обоснованное представление о балансе льдов Северного Ледовитого окезна. Огромное значение имеют метеоролотичеокие наблюдения папанинцев. Нх работы в этом направлении подтвердили, что между Северным полюсом и входом в Гренландекое море существует оживленная циклоническая деятельность. Наблюдения над температурой воздуха, произведенные паманинцами, показали; что общее потепление, отмеченное за последние два десятилетия в северном полушарии, захватило и Центральную Арктику. Her сомнения, что замечательный опыт папанинской дрейфующей знмовки советская наука использует в ближайтее же время. В центре Афрктикн появятся новые дрейфующие станции, которые расшифруют нам белое пятно «полюса недоступности» (83 тр. 50 мин. северной широты, 160 гр. западной долготы). Эти станции окончательно раекроют метеоролоту все атмосферные процессы, связанные с «полярной шапкой» холодного воздуха, и позволят советским летчикам летать через околополюсные пространства с такой же уверенностью, как они летают по широким просторам нашей чудесной родины. 19 февраля в 17 час. Героическая четверка Проф. В. Ю. ВИЗЕ <> дание освоить в наикратчайший срок Северный морской путь. Выполнение этого задания требовало устройства большого числа новых метеорологических радностанций по всей трассе Северного морского пути как на’ побережье Mareрика, так и на островах. К началу 1937 года построение нашей сети полярных станций было в основном закончено. К этому времени мы имели 55 полярных станций, хорошо оборудованных, с испытанными кадрами полярных зимовщиков. Устройство этой сети полярных станций является одним из больших достижений советской науки, оправедливо вызвавшим восторженные отзывы в научных крутах всего мира. В ответственном и трудном деле создания сети полярных станций самое деятельное участие принял И. Д. Папанин. В 1934 году он прибыл на мыс Челюскин. В течение полумесяца Папанину удалось превратить находившуюся здесь с 1982 года рядовую метеорологическую станцию в первоклассную обсерваторию. Чтобы наладить не столь простое хозяйство этой крупной зимовки, Папанин провел здесь целый год. Вместе с ним остался зимовать и ЕВ К Федоров, выполнивиий обширные магнитные работы на Таймыроком полуострове. Через год И. Д. Папанин опять занят строительством в Арктике. На этот раз он работает на острове Рудольфа, где, несмотря на тяжелую ледовую обстановку, создает прекрасно оборудованную станцию — сейчас самую северную в мире (31 гр. 48 мин. сев. широты) с радиомаяком. Несмотря на громадное значение, которое полярные станции имеют для обеспечения навигации по Северному морскому пути, а также для службы погоды на веей территории Союза ССР, «белое пятно» в Центральной Арктике, где не было ни одной станции, не раз являлось препятствием для составления правильного прогноза погоды и надежного прогноза состояния льдов. Это пятно намозолило глаза и синоптикам и гидролотам. И вот опять в Арктике появляется И. Д. Папанин вместе с лучшими полярниками — неизменным его спутником Е. К. Федоровым, старейшим (не по годам) и заслуженным радистом Арктики 9. Т. Кренкелем талантливым молодым ученым ‹сибиряковцем» и «челюскинцем» П. П. Ширшовым. Эти четверо смельчаков строят 565-ю советокую полярную станцию на самом полюсе. Они же остаются на этой небывалой в историй исследования Арктики дрейфующей станции в течение деBATH месяцев и выполняют здесь замечательные научные работы. Значение этих работ для познания самой северной области ! налней планеты огромно. Мы имеем теперь новое, более точное представление о рельефе дна Полярного бассейна. Мы можем теперь судить о главном ноОЛЕТО Геннадий ВЛАСОВ Зимовщики забеспокоились, что нехватит топлива. Мы решили 6еречь каждую щелку. Но Иван Дмитриевич Папанин не может жить без солидных заатасов. Целыми часами он рылся в снегу и таскал домой все, что способно тореть. Начальник зимовки заразил нае этим, и все мы начали рыться, как кроты, в поисках дерева. Эта черта никогда не изменяет Ивану Дмитриевичу. Вот и на дрейфующей льдине он предусмотрел все необходимое для зимовщиков н приготовил даже такие мелочи, о которых никто не думал. Когда я сошел с «Таймыра» на лед и приблизилея К лагерю папанинцев, я сразу узнал работу Ивана Дмитриевича: на льдине у него все было в идеальвом порядке, ничего OH не забыл. Этот удивительно крепкий человек умеет не спать много ночей под ряд. Мы разтрузили на зимовке тысячу тонн груза за восемь суток вместо четырнадцати. Паланин paботал больше всех и почти не отдыхал. Он так ловко перетаскивал 60- чонки, что ему мот бы позавидовать любой профессионал-трузчик. Иван Дмитриевич особенно внимательно относится к научной работе. Едва мы закончили строительство, он мобилизовал всю зимовку для создания моей гидрологической лаборатории. Не проходило дня, чтобы тов. Папанин не интересовался ходом научной работы. Дважды он ходил со мной в экснедицию в пролив Вилькицкого и иринимал участие в гидрологических работах Вдвоем, бывало, долбим во льду лунку — тоя, то он, и так часов по шести! Однажды после такой работы вопотевптий Папанин недо вольно закричал: Работники московской — студии «Союзкинохроники» получили от папанинцев телеграмму следующего содержания: «Москва. «Кинохронике». Горячо благодарим коллектив «Союзкинохроники» за привет. Девять месяцев мы, четверо, жили на льдине, выполняя ответственное задание родины. ‘Теперь, приближаясь к родным берегам, мы особенно глубоко чувствуем величие нашей любимой страны, наитего советского народа во главе с партией Ленина— Оталина и мудрым Сталиным. Вам, призванным. запечатлевать на кинопленке великую страну социализма, мы от всего сердца желяем успешно и хорошо таботать: Горячий привет! ПАПАНИН, КРЕНКЕЛЬ, ШИРШОВ, ФЕДОРОВ», ввэз ваз «Сезерный УРМАВН» по” дошел к паковому льду. Чтобы продвигаться дальше, надо было знать ледовые условия. Нам пред-. —>— И. ЧЕРЕВИЧНЫЙ, М. КАРАБАНОВ < Поиски «\Мурм# на» ни к чему не привели. В 40—50 метрах над водой и льдом о висели облака. В 9101 трудный момеЕт было единственно правильное реше ние — найти подходящую площад ку, сесть и переждать непогоду. Лететь дальше было опасно, так как мы могли уйти далеко в CTO рону. 35 минут продолжались поиск площадки. Наконец мы нашли удоз ную льлину н благополучно сели на нее. Выключили мотор. Прикинуля свой аварийный запас. При скрох: ном расходовании его могло хватить на 15 лней. Погода была отвратительная. Зная, что в этих краях надо уметь быть терпеливыми, мы приготовились ждать. Через полчаса к самолету приблизился огромный белый мед: ведь. Спокойно озираясь, он мед’ ленно двигался на нас. «Браунинт» оказался единственным нашим оружием. Несколько выстрелов в воздух не очень испу’ гали мелведя, но он все же нехотя повернул обратно. Надвиталаеь ночь. ME penile установить дежурства и хорошо сделали, так как в 4 часа утра Е снова посетил непрошенный гость, На этот ‚раз медведь был, очевиде), настроен более рептительно. Он по дошел ‚к кабине самолета и встал на заднне лапы. Снова отогнали его Е с нетерпением сталин жлать рассвета. Утром погода исправилась. РешиTH запустить мотор и подняться 8 воздух. Энергично приступив к де лу, мы убедились, что это не так просто: мотор остыл, и надо было разогреть его. Исопорченная паяльная лампа оказалась бесполезной. 10 часов мы возились у остывшего мотора, выбились из сил и ничего He мотла сделать. На‘ друтую ночь погодз совеем восстановилась В возду*е мелькнули ракеты и лучи прожект?- ра «Мурмана». Выпустив ответные ракеты, мы успокоились, так как знали, что теперь нас легко найдут и помогут завести мотор. Снова пришло утро. Вдруг на г: ризонте показался самолет. Это ле тел Власов. Легли ка лед и обра зовали посадочный знак — букву «Т». Власов сел на льдину, и мы тут же сделали попытку вчетвером затустить наи мотор. Все труды оказались напрасными. Нисколько He поврежденный самолет был мертв. Вго могло оживить лишь тепло. Torta Власов перебросил нас на ледокол с тем, чтобы потом мы вернулись за самолетом. К величайшему сожалению, от этого пришлось отказаться. Нехватало времени, #aдо было торопиться к лагерю па“ панинцев. Огромная радость охватила Has когда четверо героев были на леде волах. стояло сделать воздушную разведку, и мы с борта ледокола начали искать подходящую льдину для самолета «П-2». Наш полет начался 15 февраля в 1 час 53 минуты дня. Мы взяля курс по направлению к Гренландии, затем вернулись для заправки самолета и снова отправились на развелку. Через 15 минут погода резко ухудитилакь. Мокрый снег облепил мапгину, низкая облачность мешала ориентироваться. Мы летели вперед, стараясь не терять из вида ледокол. Пурта усиливалась, и в течение двух минут, пока мы втглядывались вперед, сплоптная облачность закрыла корабль. Мы потеряли ето. Я хотел как можно скорее найти Черевичного и выпустил ситнальную акету. Вскоре взвилась ответная. отом еще две. Будучи уверен, что теперь место посадки Черевичного выяснено, я отправился 17 февраля в очередной полет. Он продолжался недолго. Векоре показались три точки. Одна из них оказалась самолетом «Ш-2>, а две других — летчиками. Мы сели на льдину рядом с мапгиной Черевичного. Оказывается, он не мог завести замерзший мотор. Ничего не вышло и при нашей помощи. Я предложил перебросить обоих летчиков на ледоколы с тем, чтобы потом приблизиться к этой льдине на «Таймыре» или «Мурмане» и захватить машину Черевичного. Так и пришлось сделать. В два приема мы вывезли Черевичного и Карабанова. Онерация закончилась блатополузно. Теперь прелетояло разрешить новую задачу: вывезти багаж папанинцев к ледоколам. Но прилетев к латерю, я увидел, что льдина Паланина снова разбилась и посадачной площалки больше нет. Вместо нее образовалось разводье шириной в две мили. Этого было достаточно для того, чтобы близко к лагерю подошли ледоколы. По возвращении к «Таймыру», мне пришлось перенести еще одно— последнее — испытание, За короткий срок исчез «аэродром», с которого я недавно поднялся. С больптим риском мне пришлось посадить малину на маленькую торосистую льдинку. В последнюю минуту, чтобы не оказаться в воде, я повернул самолет к одному из торосов, Caмолет был спасен. Лишь немного пострадало заценившевся крыло. Потода снова портилахсь, и кбомандовалие эконедиции репгило быетро пройти развольями к латерю. 19 февраля геронческая четверка, советских нолярников рассталась с исторической льднной, 30 мин.’ дрейфующая станция героическая четверка папанинцев была снята © дрейфующей льдины в Гренландеком море славными экипажами ледоколов «Таймыр» и «Мурман». На’ фото: самолеты «Таймыра» тотовятся итти в разФото спецкора «Союзфото» и «Вечерней Москвы» С. ЛОСКУТОВА. продукты, ракетницы, ружья и на следующий — день вылетели на поиски. Два полета не дали никаких результатов. Желая использовать улучшившуюся потоду, я предложил полететь в третий раз. Так мы и сделали. Скоро мы увидели черную точку, которая с каждой минутой увеличивалась. Дорофеев вдруг крикнул. Перед нами было большое серое пятно—льдина, напоминающая, судя по описаниям, латерь папаничцев. Вне себя от волнения я сказал своему спутнику: — Это ‘лагерь... Глазам не верилось. Наконец-то мы близко подошли вк дорогим друзьям, которых с тажим нетерпением ждет вся страна! Не было границ нашей радости. Через несколько минут мы увидели чью-то фитуру. Но мере нашего приближения она увеличивалась, и мы узнали Ивана Дмитриевича Папачина. Где садиться? Словно отвечая на наш вопрос, Паланин сделал знак рукой и указал направление ‘посадочной площадки. Мы. полетели. туда и увидели, что Папанин побежал в том же направлении. ‚ Аэродром оказался в двух вилометрах. Он был обозначен черным полотнищем и флажками. Когда мы сели на льдину, я соскочил с самоaera, a Дорофеев остался в нем, так как мотор нельзя было выключать. Огляделся.. Патанина еще не было. видно. Мне бросился в глаза торое, напоминающий по своей форме обелиок. На нем была надпизь: «Полюс». Я взобрался на этот торое н увидел еще несколько таких же ледяных обелисков © вехами, которые указывали. дороту от аэродрома к латерю. Но этой дороге изо ‘всех сил бежал Иван Дмитриевич, Я бросилея к нему навстречу. Какие это были минуты! Вот мы уже совсем близко друг от друга. Вот осталось несколько шатов. Через миновение я кренко сжимаю его в об’ятиях и целую, — Первый человек за девять месяцев!.. Я притотовил много слов, но волновался и ничего не мог сказать. Я растерялея, как ребенок, и молчал. Вдруг Иван Дмитриевич озабоченно спросил: — Как Черевичный, где он? Успокоив Паланина, я сказал, что Черевичный будет скоро найден. Когда прошло первое волнение, я радостно стал разглядывать небольпюто, полного знергин человека в вязаной шапочке, в меховой рубалшике, в унтах. Все такой же веселый, жизнерадостный. Обнявшись, мы пошли по направлению в самолету. Дорофеев торжественно вручил Ивану . Дмитриевичу посылку от «таймырцев» — мандарины и пиво. Папанин взял пакет, но тут же, вилимо, забыл о нем, хотя и продолжал держать в руках. Лишь после того, как мы, тепло распрощавитись, сделали круг по льдине и снова поравнялись © Иваном Дмитриевичем, он начал разтлядывать посылку. В этот момент самолет уже поднимался в воздух. Папанин крикнул: — Что это такое? г Подарок от «Таймыра»! И мы улетели, успев заметить выходнвшего из палатки Кренкеля, который помахал нам рукой. Через 45, минут <У-2» сел на площадке около «Мурмана». Кренкель успел ‘передать по радио о нашей встрече, и все’ участники экопедиции наперебой стали расспралти» вать, как нам посчастливилось увидеть Папанина. Кто-то недовольно заявил, что надо было взять Ивана Дмитриевича © собой. Пришлось оправдаться, сказав, что «взять» Папанина не так просто. Он должен сам захо‘теть улететь, а он, этого не хотел. Вообще Папанин заявил, что, прежде чем не будет найден Черевичный, четверка не двинетоя с места. глазах вематривались вдаль, надеясь найти подходящий «аэродром». Прошло три дня, прежде чем это удалось. 15 февраля наш «У-2» очутился на маленькой льдине. Я опробовал мотор и оторвался в шести метрах от воды. , Учебный самолет не приспособлен для полетов в сложных арктических условиях. Мы решили все же «выжать» из этой машины все возможное и во что бы то ни стало добраться в дрейфующей станцин папанинцев. Первый полет продолжалея долго и, увы, не принее ниВЕЛИКА была радость, котда Я каких результатов. Лагеря я не виGINA была радость, когда я узнал, что мне поручено в93- главить ариационную труппу на «Гаймыре», которыи отправляется к латерю героической четверки советских полярников. Сборы : продолжались недолго. 2 февраля я приехал в Мурманек и тут же начал погрузку на борт «Таймыра» трех самолетов. Ледокол отправился в путь. Начались трудовые будни нашего почетного рейса. Первые несколько дней я тщательно обдумывал предстоящие полеты kK дрейфующей льдине. Надо ли говорить, что вся авиационная труппа «Таймыра» с нетернением ждала 1020 момента, EONS ледокол подойдет ко льдам. Первый битый лед Гренландеког” моря мы встретили с огромной радостью, но для нашей цели он не тодился. Лишь 12 февраля удалось выбрать сносную площадку размером 200 на 890 метров и выгрузить налт маленький самолет «У-2». С большим пог’емом, мечтая поскорее увидеть наших отважных друзей, мы собирали самолет. Наконец, все тотово, можно лететь. Но коварство арктической потоды помепгало. Ветер сыграл ¢ нами злую шутку. Внезашно налетев, он разбил льдину, и самолет пришлось ‘немедленно фазобрать. Мы снова оказались на борту «Таймыра» и ‚дел, но подумал, что папанинцы мотли услышать шум мотора, Как быть? Решил вернуться к «Таймыру» и, не делая посадки, с воздуха. узнать с помощью условных зн ков — He было ли радиограмм ЕКренкеля. - Покружился над ледоколом. Кренкель ничего не сообщил. Тогда .# снова развернулея и ушел другим курсом. . °— Метая на высоте 100 метров, я неожиданно увидел неясный силуэт «Мурмана». Приблизилея к нему и обнаружил отличную посадочную площалку. Потола начала портиться, и я счел блаторазумным сесть на эту площалку, чтобы выждать более благоприятных условий. для дальHetero полета. Участники экспедиции на «Мурмане» немедленно окружили мёня, Особенно подробно расспраттивал 0бо, всем Черевичный, которому яетерпелось-—хотелось вылететь в разведку. Я рассказал все, что знал, и отправился в радиорубку ледокола, чтобы связаться с «Таймыром». В это время Черевичный улетел, Между тем потода все ухудшалазь, видимость етала плохой. Вечером, сноза вой самолет. когда Черевичный не вернулся, я начал беспокоиться и приготовил Вместе со штурманом Черевичного снова целыми часами, до боли В Дорофеевым мы погрузили в «-2»