LEN была котда-то Москва для старого московского обывателя с Поварской или Пречистенки? «Боже мой, — восклицал он, —вы ели блины у Мартьяныча? А храм Христа-спасителя’ видели? А Иверскую? А на вербном базаре были? Нет? Да вы, голуба, еще не знаете, что такое Москва». Для такого москвича город кончалея где-то за кольцом «Б». Дальше шла глушь, окраина, заставы, места, пугавшие одними своими названиями. Варгунихина тора, Коровий вал, Сукино болото, Марьнна роща. Помню, как-то на рождестве, после окончания традиционного тгимназического бала, двое из наших учеников обратились к директору с просьбой разрешить им переночевать в классе. «Мы живем в Марьиной роще, — нояснили они, — ночь, темно, боимся итти>. Просьба была чудовищным нарушением строжайших гимназических правил. Но директор неожиданно сотласилея. «Бедные дети, да, да, Марьина роща, — это ужасно». Вся эта московская глухомань — и старушка ‘` Иверская, и пузатый храмище на берегу Москва-реки, и зловонные дворы Охотного ряда — исчезла, не оставив в натних сердпах даже. воспоминаний. Год за годом уходили нз жизни горбатые улички, корявые мостовые, поделеповатые домики, пустыри, свалки. 0 такой Москве могли сожалеть лишь доживающие свой век салопницы да ‘бывшие генералы, ныне открывающие двери парижских ночных кабаков. Когда Куприн уехал в Москву, в белоэмигрантсеком болоте Парижа поднялся вой и визг. Кое-кто завидовал писателю, повторяя, как чеховские сестры, с мечтательной грустью: «В Москву, 8B Москву»... Зинаида Гиппиус, этот литературный жандарм эмиграции, поспешила отрызнуться. Нечему, мол, завидорать. От прежней Москвы, мол, ничего не осталось. Большевики, мол, всю ее перегородили и перекорежили, так что родимые места. и У3- нать-то нельзя. CKOMY переменяy—y › плоНОВА. Le Москве отдают тся друг раг. труда и наук, для нае Да, большевики действительно перегородили, перестроили старую, торбатую, уродливую Москву. Винаиде Гиппиус есть что жалеть: она не узнала бы своих «родимых мест» —ни Сукина болота, ни Хитрова рынка, ни Марьиной рощи. Да и кто из тех, которые знали Москву такой, какой она была лет 20 назад, узнал бы ее в облике нынешней советской столицы! Как часто люди, возвращающиеся в Москву после многолетнего отсутствия, не узнают так хорошо знакомого им города. Иностранцы, знавшие Москву до революции, поражаются тому, что они видят теперь. Они видели в жизни более широкие улицы, более высокие дома, более оживленное движение, Ho TO, ITO OHH наблюдают сейчас в новой Москве, удивляет их бесконечно. Человек, помнивший конку на Садовой, не может не удивляться троллейбусам. Ведь мы, москвичи, в сущности не видим по-настоящему тех грандиозных перемен, которые буквально каждый день происходят на знакомых нам улицах. Мы уже привыкли к ним, принимаем их как должное, как будничную деталь нашего ежедневного бытия. Давно ли еще метро поражал нас необычностью передвижения, красотой своих подземных станций, новизной эскавенской улице проезжает трамваи. Маленькие дачки с палисадничками сменились тигантскими жилыми домами. Деревня Фили слилась с тородом, превратилась в крупный промынгленный район новой советской Москвы. Как изменилось понятие — московская окраина! Лет двадцать назад вы знали: где-то за Камер-Коллежоким валом, за заставами, тяну: лись 1106се — Можайское, Владимирское, Серпуховское, Рогожское, простирались пыльные, поросигие крапивой пустыри, огороды, свалки. Сейчас на этих свалках, на пустырях, на болоте выросли новые городские районы. Там, где был зловонный пустырь с гнуснейшим названием Сукино болото, протянулись широкие асфальтированные проспекты завода «Шарикоподшипник». Вы видите ровные линии высоких блатоустроенных домов, широкие тротуары, цветники. Вы начинаете понимать, что слово «окраина» уже утратило свое смысловое значение. Трамваи, автобусы и троллейбусы в любой момент перебросят вас туда, куда лет 20 назад вас ни за какие. деньги не повез бы извозчик. Помню, в детстве мы с отцом пробирались на Симоновку. Извозчик солрал по тем временам баснословную сумму. Мы тащились должно быть часа полтора. Трудно даже представить себе теперь это «‹удовольствие»: искалеченная булыжная мостовая, кривые, грязные улицы, по бокам которых ежились одноэтажные, вросшие в землю хибарки, покосившиеся фонари, уличные мальчишки, с гиком бегущие за вами, — извозчик в этих районах был не столь частым зрелищем — весь этот пейзаж старой московской скраины вспоминается сейчас как один из жутких кошмаров прошлото. Пусть те, кто помнит старую Симоновку, побывают сейчас в Ленинской слободе, в крупнейшем московском промышленном районе, выроснем на развалинах старых симоновских хибарок. Пусть побывают в новой Дантауэровке, Усачевке, в поселке имени 1905 года, во всех этих новых кварталах новой Москвы, — и слово «окраина» окончательно потеряет свой смыел. Окраин в Москве больше нет, они исчезли, преобразились, как преобразился весь 0облик великой столицы страны социализма. Москва преображается, растет, хорошеет буквально у нас на глазах. Если вы уедете из нее сегодня и /Bepwerec, скажем, через два-три ‘года, вы испытаете волнующее чувство человека, увидевшего незнакомый сказочный город. Вообразите, что эти два три года уже пропили, что вы вернулись, что вы уже бродите по знакомым вам улицам. Вот вы спускаетесь от Красной площади к Москва-реке. Вы идете по новому Москворецкому мосту, под’- ездные пути которого начинаются у храма-музея Василия Блаженното. Внизу под оэстакадами тянется асфальтовая лента набережной. Одним пролетом высоко над рекой красавец-мост перекидывается с берега на берет, протятиваясь до Балчуга и почти соединяясь с новым Чутунным мостом через канал. Вы ие узнаете и старого Крымского моста, Устьинского, Каменного, Краснохолмского, — все они преобразились, удлинились, выросли, чудесно изменив знакомый вам профиль реки. У пристаней вы увидите большие волжские пароходы. Они пришли из Калинина, свободно пройдя под мостами — ведь Москва-река уже давно стала полноправной частью великой водной магистрали Мова — Волта. Бы садитесь в метро, вы едете по новой, незнакомой вам трассе к поселку «Сокол», возвращаетесь назад, пересаживаетесь, не выходя на улицу, в новый поезд, везущий вас к Курскому вокзалу, и дальше к стадиону им. Сталина в Измайловском парке. Этот парк станет частью гитантокого паркового кольца — широкого зеленого пояса вокруг преображенной Москвы. И так в один прекрасный день вы сможете в полной степени увидеть, ощутить, окинуть любовным взором хозяина сказочно изменившийся облик Москвы, Большой Москвы, города, созданного тением Сталина. ровали. А калужские и брянские мужики — строители собора — работали, надрывались, пухли с голоду, мерли от цынги и «живота». Деньги разворовывали, собирали новые. Снова разворовывали. И снова собирали. Конца не было жадности градоначальников и архиереев и терпению жертвователей. Конец положила революция. Обворованный Александр Невский так и не дождался «чести». А революция получила в наследство недоделанный кирничный футляр. Теперь ero разбирают. На его место станет огромный Дом радио. Вот, пожалуй, и вся новая Миусская площадь. Дети, вузы, химия, радио. Так в этом крошечном кусочке Москвы отразилось налше сетодня. За отромными окнами институтов и общежитий, в молодом парке — прекрасная, счастливая советская молодежь, дети и внуки тех калужских и брянских мучевиков, которые строили собор, дети и внуки «рабочих, народных толп и проч. Студенты, ученые, — лаборанты, NIKOIbHHRH — счастливые era страны социализма. Ал. ТЕРЕХОВ <> и калечила ноги. На тысячи метров, всюду тянется перед вами блестящий асфальт, гладкий и сверкающий, как. крышка рояля. 8а Крестовскими башнями вы увидите новый мост, гигантский путепровод длиною почти в километр, соединяющий 1-0 Мещанскую с Ярославским шоссе. А как изменилея пейзаж старой Калужокой улицы! Вы спекте, где через несколько лет вырястут грандиозные здания Академни наук, десятки новых научных институтов и лаблзаторий. Возьмите такси, поезжайте куданибудь на край города, за заставы (каким смешным и нелепым анахронизмом звучит сейчас это почти забытое слово!), в пугавигую когда-то москвича окраинную — московскую тлушь. Котда-то у застав oa не узнаете ce B этом широком = торчали желтые кордегардии, и нолосатые шлагбаумы пропускали возы с мебелью выезжавших на дачи, москвичен. Ехали на дачу в Петровский парк, в Сокольники, на Фили. Как странно слышать сейчас a. звания круннейших московских районов как пригородных дачных местностей. Когда-то в Филях по дере-. венской улнце бродили свиньи, per бятишки играли в ламту или в «чижика». Сейчас по бывшей Tepe: - ‹ ГОРО ИНДУСТРИИ За годы революции Москва стала мощным центром мапганостроения, станкостроения, электротехники, химии и авиостроения. В столице выросли оснащенные передовой техникой новые заводыгиганты. Крупнейший в стране автомобильный завод им. Сталина выпускает ежедневно свыше 9290 трузовых машин, осваивает производство легковых комфортабельных машин «8ИС191». На бывшем Сукином болоте вырос тигант—подитипниковый завод им. Л. М. Катановича. Построены завод «Фрезер» им. Калинина, станкозавод им. Орджоникидзе, завод «Калибр», велосипедный завод, завод счетных мантин, завод «Станкоконструкция», завод «Станколит», завод «Стекломалиина», 1-й часовой завод им. Кирова, завод теплоизмерительных приборов, группа электротехнических заводов, прожекторный завод им. Кагановича” и мнотие другие предприятия. Реконструированы до ‘неузнаваемости Электрокомбинат им. Куйбыmena, завод «Динамо» им. Кирова, металлургический завод «Серп и молот», станкостроительные заводы «Красный пролетарий», «Самоточка». На реконструированной Б. Валужской улице. Фото А. ГАРАНИНА. a За ними 4 стены домов, как на каждой площади. Эта каменная рамка площади не совсем обычна. Одна сторона ее — огромное нарядное здание Высшей школы пропатандистов и 9-этажные корпуса общежития школы. Вторая сторона — Химико-технологический институт им. Менделеева. Третья сторона — Всесоюзный коммунистический с.-х. университет им. Я. М. Свердлова. Все красивые, величественные здания. А четвертая стена — забор, 3-38 него вылезает кверху огромное неуклюжее здание — руины © окнами-дырами, без крыши, с торчашими, как занозы, балками. Это все, что осталось здесь от прошлато. Недостроенный собор «в честь» Александра Невского. ~ Александр Невский был зачислен попами в «святые». В честь «святых» строили храмы. На постройку собирали дёньги А деньги, как давно сказано попами, не пахнут. На строительство миусского собору были собраны отромные суммы. Суммы эти разворовывали и градоначальник, и архиерей, и члены гоФТодской управы; воровали пристава, архитекторы, подрядчики — все воНа месте трушоб старой Москвы вырастают новые прекрасные здания. На фото: внизу — вросший в землю. домик на Хавской улице в старой Москве; вверху — новый благоустроенный дом с разбитым вокруг него сквериком, выросший на том же месте. ao МОСКВА В ПИФРАХ Асфальтовая гладь Сотни улиц и площадей одеты сейчас в асфальт. В 1931 году было покрыто асфальтом 422.096 кв. метров, в 1932 году — 671.100 кв. метров, в 1933 и 1934 годах — $00 тыс. кв. метров, в 1935, 1986 и 13387 годах — более 3 млн. кв. метров. Для производства асфальта в Москве сооружено 3` больших завода. Растет рождаемость В первом квартале 1936 тода в Москве ‘родилось 13.246 детей; за тот же квартал 1937 roma родилось 37.682 ребенка. К 1 января 1937 toma в Москве было 240 яеслей на 14.408 детей. К концу этого года в Москве будет построено 66 новых детских яслей, 101 детский сад и 1 молочных кухНИ. `В Москве больше чем в два раза увеличивается сеть родильных Домов. Во всех родильных домах столицы к концу года будет 5216 коек. 294 школьных здания построено в Москве только за последние три года. В московских школах сейчас обучается свыше 550 тысяч детей. В этом году 70 процентов учацихся Москвы занимаются в школьных зданиях, выстроенных за годы революции. Но сведениям «Отатистического ежегодника г. Москвы за 1911—1913 гт.>», в 1918 г. B MOсковских школах обучалось 116.286 детей. Метро, троллейбус, автобус мая 1935 года было открыто движение поездов московского метрополитена имени Л. М. Кагановича. В этом тоду будет сдана в эксплоатанию вторая очередь метро. Общее протяжение линий метропо‚литена, являющегося самым лутшим, самым удобным видом городского транспорта, достигнет почти 27 километров. Уже ведется подготовка к строительству третьей очереди метро. С скончанием ее общее. протяжение линий метро превысит 40 километров. Первые 2 троллейбуса появились на улицах столицы в 1933 году. Сейчас в Москве свыше 200 троллейбусов. Возросло и количество автобусов. Их сейчас в столице 738. 565 такси курсирует по Москве. Повые улицы и площади образуются в Москве по сталинокому генеральному плану реконструкции столицы. Кривоколенные переулки, нелепо преграждавнтие, движение, тупики и «ворота» сменяются широкими, просторными магистралями. На фото: внизу — у вверху — везд на Ирасную плоФото Л. СМИРНО ИЙверских ворот в старой Москве; щаль после сноса Иверских ворот. В. ЛЕБЕДЕВ-КУ МАЧ ЦВЕТИ, МОСЕВА И в песнях ace сердце Завод, и колхоз, и аул. При слове Москва улыбается друг И мрачным становится separ. Москва — это знамя Всемирного мира рычаг. Звени, наша песня, весенним ручьем, Лети соповьем в синеву. Греми, наша песня, — мы нынче поем Про нашу родную Москву! Ты ленинский образ для нас сохранила, Ты сталинским делом и духом жива, ызети, наша слава, Расти, наша сила, — Советская наша Москва! Мы любим горячее сердце страны, И наша любовь — горяча, Она бережет у кремлевской стены Бессмертный покой Ильича. Свидетель великих событий и встреч, Москва и растет и цветет, Ну, как не любить нам и как не беречь Советской державы оплот, Ты ленинский образ для нас сохранила, Ты сталинским делом и духом жива, Цвети, наша спава, Расти, наша сипа, — Советская наша Москва! _ С красной столице народы поют, Поют Сулейман и Джамбул, БИОГРАФИЯ _ одной ПЛОЩАЛИ Ты ленинский образ пля Hac T а „ topos. Мы радовались, как дети, ы сталинским делом и ДУХОМ стая Ha скользящие вниз ступежива; wow “Rawanr iartt Ааа bf гала ча ®пивса, Цвети, наша слава, Расти, наша сила, — Советская наша Москва! В минуты веселья и в час боевой В суровых и дальних краях Мы связаны сердцем с пюбимой Москвой, Она нас ведет, как маяк. Москва, ты живешь в пролетарских сердцах Любовью народной сильна. Как лозунг и знамя, на всех языках К борьбе призывает она. Ты ленинский образ для нас сохранила, Ты сталинским делом и духом жива, Цвети, наша слава, Расти, наша сипа, — Советская наша Москва! ни. Теперь мы входим в метро, не удивляясь, как в трамвай. Мы едем на троллейбусах, не думая о том, как, в сущности, они изменили облик Москвы. Мы ходим по набережным, окидывая привычным взором их гранитную облицовку. А. ведь несколько лет назад даже в центре и Москва-река и Яуза походили на канавы с уродливыми беретами. Теперь же их гранитный наряд тянется больше чем на 36 километров. Пытались ли вы взглянуть на Москву глазами человека, не видавшеro ее много лет? Пройдитесь по повому Садовому кольцу, по 1-й Мещанской, по улице Горького. Исчезли убогие палисаднички, приземистые одноэтажные домики, пузатые купеческие церкви, исчезли нелепое здание Этрастного монастыря, булыжная мостовая, которая еще несколько лет назад оскорбляла глаз когда-то здесь «Катапткина деревня», о которой надолго сохранилась лакейская песня: В Каталикину деревню Поеду я гулять, 3» барышней прелестной Я буду там страдать... «Где же та улица, где же тот дом?» — песня, которую распевали парни в «Юности Максима», которая пелась и на этой площади, — сегодня звучит особенно убедительно. В самом деле, где же те улицы, где те дома? 3a 20 лет Миусская площадь с прилегающими улицами ле просто изменилась. Она — друА числилось в «Каташкиной деревнех «дворов 54 и кабаков 8». Позже у «Миюзской заставы» понастроили дома солидные, казенные. Это были: полицейский дом, замок для преступников и церковь Иоаннавоина, каковая «сломана была за малоприходством до 1812 года и упразднена». Ня месте бывшего Ивана-воина разместился грязный рынок. А вокруг этого миусского великолепия селились люди. площадь с прилпающими уоавцаеме не просто изменилась. Она — другая. Точно вынесли старую пло: щадь куда-то з& ворота столицы, как из квартиры вытаскивают разваливииийся комод, а на место ее внесли другую площадь, совсем новую. Тот же клочок московской земли; а на этом клочке, как в капле воды отражается солнце, отразились жизнь, быт, богатство, культура нашей советской Москвы, всей нашей прекрасной, счастливой роОднажо история «Каташкиной дедины. ревни› — Миус знала и славные Москва! Наша Москва — родная, страницы. Миусская площаль счивеликая, из «большой деревни» выВАЗА: ана талась «неблагополучной по реворосшая за 20 лет в столицу COMMaлюции». В апреле 1916 г. «отделелистического государства, создавние по охранению общественной шая заводы-гиганты, мировые Haбезопасности и порядка», как стыд: учные институты, невиданные Ha ливо называли себя филиалы земном шаре детские учреждения, охранки, уведомляло господина школы, театры, взрастившая мироMOCKOBCROTO “pyOepHatopa, что <«sapeBRIX ученых, героев-летчикое, тысяла