ЛАВЫ. этого города, и смешно звучит ныне данное императором своему любимому маршалу Heo громкий титул «князя московского»... Скоротечна кровавая слава завоевателей и преходяща память тех, кто тщился покорять чужие земли и ‘подчинять себе их народы. Бесчестье стало’ уделом «маленького капрала», вообразившего себя властелином мира. И только от щедрости русской дозволено стоять у ручья Стонец камню, воздвигнутому здесь в свое время французами, с меланхоличной надписью на границе: «Мертвым о великой аЁмии». Но еще горше позор тех человекоподобных, что в шинелях мышиного и лягушачьего цвета пришли поздней осенью 1941 года сюда, влекомые жаждой убийств и грабежей и надеждой на праздный, хмельной, обжорный быт на новом жизненном пространстве, Недолго были они вот в этих селениях, названия которых дороги каждому русскому человеку, но ‚и за короткий срок своего пребыва‚ния здесь прославили себя гунны нашего века такими деяниями, которые вечным позором легли на их Пруссию. — Незванные пришельцы зверски убивали попавших в их руки раненых красноармейцев, изощряпись в стрельбе по памятникам героям, жгли крестьянские избы в Бородине и Горках, глумились над иконами в Колоцком и Спасо-Бородинском монастырях и, наконец, напрягая свою немецкую фантазию, дошли до нпохабной идейки устройства колбасной мастерской в Бородинском музее. Красноармейская да партизанская пу* ля, однако, быстро прикончила житие этих фантазеров, а удавная петля впоследствии стала уделом берлинских ‘горлапанов, кричавших о покорении Москвы и о своей власти над всем миром. ...Лирическая тишина первых дней УССКОЙ С И. РЯБОВ 2 рапортовал ему Воронцов, — исчезла, HO не с поля боя, а на поле боя». Не защишенных никакими к ми фортификациями, крушилий пехотинны Воронцова и Неверовекого громаду неприятельской армии, стоя на ногах под губительным огнем гаубиц и мортир, отбив семь атак пехоты и конницы. «И кдятву верности сдержали мы в Бородинский бой», — этими словами поэта, высеченными на одном из памятников на месте сражения, говорят своим потомкам 3aщитники той пяди русской земли, которая называлась Семеновскими или Багратионовыми флещами. Здесь упал с коня, сраженный вражеским сна‚рядом, любимец солдат храбрейший князь Петр Багратион, руководивший отражением восьмой атаки на низкую земляную насыпь, уже разметенную ‘шквалом артиллерийского огия и залитую кровью ее защитников. В кипящем аду боя, ощетинясь штыками, уходили в полном порядке, подчинясь приказу командира, уцелевшие солдаты для того, чтобы за -семеновским оврагом снова встать той живой человеческой стеной, о которую разбилась в щепки прославленная мощь дотоле «непобедимой армии». Кутузов видел героев курганной батареи Раевского, принявшей на себя последние отчаянные удары ‘выдохшейся, истекшей кровью, осатаневшей армии Бонапарта. «На девяти европейских языках раздавались крики: уроженцы. Иллирии, дети Неаполя и немцы дрались с подмосковною Русью, с уроженцами Сибири... Пушки лопались от чрезвычайного разгорячения, зарядные ящики вспыхивали страшными взрывами! Это было ‚ видел защитников Шеварредута. На невысокий холм ом поле сыпадся град расядер, к нему устремлялись рранцузов, баварцев и сакетели на своих конях лихие ты «неаполитанского коровстав насмерть. сдерживали рага защитники редута, и й штыками капитан. Можакушевлял рядовых бойцов служения отечеству. в видел защитников CeMeфлешей. «Моя дивизия, — Бородина, и слава ее переплетается со славой легендарных дивизий Воронцова и Неверовского. И если 135 лет тому назад довелось Наполеону, хотя бы на миг, пережить тшщеславное чувство завоевателя, пришедиего в московские стены, то Гитлеру, пошедшему по его стопам, совсем не пришлось видеть нашей столицы. Уже давно заросла травой и кустарником старая Смоленская дорога, по которой шел на Москву Наполеон и которая вскорости стала свидетельницей его позорного бегства из Картина В. ЗЕРЕЩАГИНА, до недели сентября. Земля слержала свой обеты — богатый урожай убран с полей. Первым неделям сентября суждено ^ было стать памятным временем ратюй страды на русских полях и дуМосквы + тах, и кровавой росой обагрялись эти Великого поля и луга в годы давно минувшие поднявщи: ив нелавние годы. В какую бы стоБлагороди рону ни взглянуть от Москвы, увиЛИ одним дишь умственным взором места браГеРойзма. ни, места, названия которых записаВеРнувше: ны кровью на страницах летописи наPOMHOM шего отечества. Встанешь дицом на СРажении юг — там Куликово поле. На запад Мейцы в обернешься — увидишь поле БороЛЮ, Н.по: дика. 8 сентября 1380 года на поле . Куликовом обильно пролилась русГРанита, ская кровь, как жертва за Москву. 7 сентября 1812 года на поле БороГОСенью 1 линском была принесена русским наЧИЩали родом очистительная жертва на алЛЕТ ZO тарь его древнего города. А в осенСКАМЬЕ в ние дни 1941 года этог город чут‘фельдмар ким ухом своим слышал с болью в ВОД® «би ше, как содрогалась вдали — под. Бородино рниговом, Брянском, ° Ржевем и _ Когда Вязьмой — советская земля, подПОЛКоВНИ зегшаяся вражескому нашествню, ШИЙ На, равного которому не было в ее мноПОдСКака товековой истории. щимся о Откуда бы ни двигался враг, — АТ. © 1 московские заставы были пелью его похода, и всем завоевателям Mefeщились золотые главы Кремля. Их видел в своих сновидениях смуглолицый, узкоглазый монгол, шедшиай в глубины азиатских степей; они волновали воображение маленького, бледнолицего корсиканца в парижком дворце, о них на берлинских. площадях распинался долговязый субект с маниакальным блеском в зрачках и с бессвязной бредовой речью. Все эти люди из бездны бредили менем Москвы, ее свет волновал их, ®е спокойная и величавая сила каза1ась загадочной, как загадочной казалась вся страна, вся Россия, народ русский, давший удивительный пример труда и созидания. «Феноменом необыкновенным» казался Западу этот народ, гений которого с удивительHol силой проявился в строительстве могучего национального государства к сильной национальной культуры, вызывая ревнивую подозрительность соседей, желтую зависть их и непреодолимое желание наложить цепи на северного колосса. Москва была олицетворением русской мощи и силы. Покорить Москву означало сломить эту мошаь и COкрушить силу народа, избравшего тород центром своей государственности, своей культуры. центром духовного бытия. Каждый из завоевателей вилел в Москве пель своего нашествия на Россию и на народ ее. ВБ сентябрьский день наша мысль летит за московские заставы, к тем полям и гечным долинам, что стали ареной битв за Москву. Уже изменнлся облик равнины в междуречьи Дона и Непрядвы. Там, где была степь, заросшая ковылем и полынью, теперь видим тучные пажити, принадлежащие колхозным селениям. Поле Куликово оказалось в зоне района, раснветшего в годы социалиического строительства. — Пемцы, пришедшие в эти места по следам амая, ожидали ‘увидеть соломенную, деревянную страну, но е© страхом узрели новую, стальную Россию. С пожелтевших страниц старых летописей возникает перед нами былой образ Куликова поля. «Всюду’ была пустыня, не было видно ни городов, WH сел..». 9 сентября эта пустыня стала шумным местом битвы между войсками московского князя Дмитрия и полчищами татарского хата Мамая. Началась кровавая сеча, сыгравшая огромную роль в вели ком деле освобождения Вуси oT Ta таро-монгольского ига. Сняв с себя великокняжеское одеяние и облачивиись в одежду просто-` го ратника, бился московский КНЯЗЬ Дмитрий в ‘первых рядах своих войнов и тяжело раненым был найден на поле к исходу боя. Московский боярин Михаил доложил герою кровавый итог великого дня Мамаева побоища: «А погибло, государь, у нае дружины, побитой от безбожного царя Мамая, двести пятьдесят тысяч, а 0сталось у нас только пятьдесят, тысяч, татар же погибло четыреста тысяч, и лежали трупы мертвые на сорок верст по обе стороны». Имя Дмитрия Донского было упоmn Ps 5 У Те ’\мянуто товарищем Сталиным в Исто? рической речи Москвы на Красной площади. Образ великого предка вдохновлял воинов, поднявщихся на оборону столицы. Благородные традиции прошлого были одним из источников массового героизма советских людей. И в ‚развернувщемся осенью 1941 года на огромном пространстве . многодневном сражении за Москву шли красноармейцы в атаки и по Куликову . полю, и, поеполям. вокруг Бородина. Курган < памятником из розового гранита, увенчанный бронзовой фигуосенью 1341 года красноармейцы защищали курган, где за сто тридцать лет до них сидел на. деревянной скамье великий старен в. мундире фельдмарщала русской армии, руководя «битвой народов» пол селом Когда на исходе зи. народов» под селом ‚ исходе дня Т сентября Вольцоген, немец, состоявщий на, жалованье. у русского цагя, ь месту ставки и срываюстраха голосом стал ‘лепеажении. Ффельямаршал He тать о поражении, фельдмаршал не стал слушать вестника, ибо не поражением, а победой русских была битва в долине реки Колочи. Победа была одержана Кутузовым и его армией не только над Наполеоном, но и над русским императором, этим плешивым щеголем и врагом труда, # как ‘называл его Пушкин, ‘над русским императором, преклонявшимся и перед французами, и. перед немцами, и перед.их воинской школой. Бородинская битва — яркое свидетельство военного гения русского народа, выраженного в действиях его замечательных полководцев. Бородинская битва — яркое свидетельство патриотизма русского народа, сказавшегося в беспримерной стойкости солдат, их верности воинскому долгу, их великолепному презрению к смерти. Одев по древнему обычаю накануне ‘боя белые рубахи, уроженцы — московских, тверских, владимирских, смоленских, калужеких деревень, украинских сел, донских и уральских станиц встали на позицию протяжением в пять верст и грудью своей заслонили Москву. Огонь сотен орудий обрушился на эту позицию, лавина пёхоты и кавалерии ринулась на земляные валы, наспех сооруженные на ‘поле’ между‘ деревеньками Шевардино и Семеновской. Армия, штурмовавшая позицию русских, бы-. ла окружена ореолом непобедимой. Она прошла с триумфом. половину Европы, видела египетские пирамиды, и теперь ее вождь соблазнял своих гренадеров перспективами завоевания бескрайних просторов России и вторжения в сказочно богатую Индию. Уже при жизни стоустая молва нарекла Наполеона величайшим полководнем всех времен, н шумная воинская елава сопутствовала человеку, приведшему свою сильную, вымуштрованную, искусную армию на берег дотоле не известной ему речки в глубине России. Эта речка стала для Наполеона таким же роком, каким для Цезаря был Рубикон. В долине Колочи похоронена великая слава великого завоевателя, и бородинское солнце затмило солнце всех побед, которые были одержаны им. «Неприятель отражен на всех пунктах», — продиктовал русский полководец ‘вечером 7 сентября свой отчет об итогах битвы. Перед взором престарелого: фельдмаршала, неустанно следившего за ходом сражения и мудро руководившего всеми событиями’ исторического дня, решавшего судьбу России, стоял образ русского воина, этого богатыря, защищавшего землю Родины. Полководец и солдат стоили друг друга. Они верили друг другу. Они понимали друг друга. на сорок исколотый штыками капитан ров воодушевлял рядовых Кутузо ото В. БОБРОВА. Москва. В‘езд на Ленинградское шоссе. ЕГОДНЯ ночью, москвич, Hakaнуне зеликого праздника ты с бой нежностью и любовью буособой нежностью и любовью будешь всматриваться в облик. своего города. Пройдешь ли ты тихим переулком на улицу Горького, спустишься ли вниз по Красной площади к гранитным набережным Москвы-реки, или где-нибудь на окраине `остановишься перед домиком с колоннадой в стиле ампир, город откроется перед тобой, как книга, полная чудесных замыслов и великих свершений. О твоих прадедах, дедах, отцах, современниках говорит эта книга, неотдедимая от судеб народа. «Минувшее проходит предо мною...». Оно оживает сегодня не праву в ореоле восьмивековой славы, в жизни и деяниях наших великих сограждан. В этих древних камнях, создавших нетленную красоту Кремля, в лепных карнизах старинных особняков, в могучей бронзе памятников, в бессмертных именах, запечатленных в названиях улиц. О подвигах, о доблести, о славе поет сегодня наша столица. О москвиосквичи искры возгорится пламя», — писал поэт. Много лет спустя слова эти стали эпиграфом ленинской «Искры». Искра тлела, зажигая сердца москвичей. На Воробьевых горах Огагев и Герцен «ввиду всей Москвы» дают клятву пожертвовать жизнью, если этого потребует революция. Как выстрел в ночи, по выражению Герцена, звучит в Москве «Филоссфическое письмо» Чаадаева. Лекции Грановского превращаются в политические демонстрации. Москвичи-студенты создают революционные кружки, зачитываются «Колоколом». А. затем перед парским судом выходит простой русский рабочий, московский ткач Петр Алексеев. «Подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда, и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах» — говорит он судьям. Ленин впоследствии назовет эти слова «великим пророчеством русского рабочего-революционера»- Москва становится городом геволюции. Он совсем близок нам, этот город, — многие москвичи, вероятно, помнят его неповторимо прекрасный облик. «Москва — это сердце России — должна стать и становится сердцем всенародного восстания»; — гласит воззвание Московского комитета РСДРП в памятные дни 1905 года. Сегодня теплый вечерний ветер может быть донесет ло нас шопот улиц и переулков, вспоминающих славные дни. Давно исчезли следы пуль на стенах домов Красной Прес‘ви, но еше живы старые москвичи, участники боев, увидевшие над Москвой ту зарю новой жизни. за кото+ рую шли на смерть в 1905 году. «Toварищ, верь: взойдет она, заря пленительного счастья», — мечтал поэт. Мечту его осуществили потомки — рабочие московских окраин. Рассвет отныне нерушимой свободы загорается над Москвой в дни Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года. И древний Кремль — сердце столицы — становится символом мощи революционного народа, отныне связанный навеки с именами двух великих зодчих народного счастья — с именем Ленина, с именем Сталина. Ты заглянул в прошлое, москвич, ты знаешь настоящее, ты видишь будущее. Ты видел, как за тридцать советских лет выросла и похорошела Москва — источник советской национальной гордости. Ты знаешь город восьми академий, центр передовой общественной мысли, науки, искусства, культурного и технического прогресса. Ты знаешь и москвичей, созидавших его, умножавших его бессмертную славу. Ты видел их в борьбе за будущее в годы сталинских пятилеток, ты видел их в смертельной схватке с врагом у стен любимого города. Ты помнишь танки на улицах Москвы, слепые дома, колонны ополченцев, уходивших в Подмосковные дали, ночное небо в зареве пожаров и воздушных боев. Ты видел московское небо и в огнях радостных салютов, когда все москвичи с именем Сталина на устах поздравляли друг друга с великой Победой. Ты знаешь, как знает весь советский народ, весь мир, все человечество, что Москва — это Сталин. Сталин и Москва — эти два имени неотделимы одно от другого. «Песнями прославлена, всем сердцам близка — светлый город Сталина — Красная Москва...» — поет Джамбул. Так и старый казахский акын стал москвичом, навсегда отдав свое серлие Москве, родной для каждого советского человека. Ты — счастливец, москвич! Ты живешь в сталинской Москве, столице нашего могучего многонационального государства, сплотившей все его народы в единую братскую семью. Ты видишь прекрасные контуры будущего, созидаемого гением Сталина. Ты ‘видишь профиль Москвы завтрашней, Москвы коммунистической — города, равного которому по красоте и величию нет и не будет ни в одной стране мира. Миллионы москвичей, миллионы советских людей — и ты в их числе, солдат великой трудовой сталинской армии, — созидают, возвеличевают и прославляют его, этот чудесный город, девятый век которого будет золотым веком коммунизАл. АБРАМОВ vs дами — они ожили в ратных делах потомков. «Умремте ж под Москвой, как наши братья умирали... »—сколько раз за восемь столетий слышала эти слова окровавленная земля Подмосковья! М тот, кто насмерть стоял под Москвой в грозные дни 1941 года — рязанец ли, пскович или саратовец, — навсегда остался верным сыном Москвы, любимым сыном народа. Что защищали они? Свободу, честь, разум, неугасимый светоч передовых идей — все, что было исстари начертано на знаменах Москвы. Ее сыны с достоинством показали миру, что «может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов российская земля рождать». На путях мирового прогресса они часто были зачинателями, новаторами, Колумбами передовой науки. Все, что укрепляло, обогащало, двигало вперед Московское государство, рождалось в Москве. Здесь на литейном дворе москвич Андрей Чохов отливал первые русские пушки. Его современник, другой москвич, Иван Федоров подарил народу замечательное искусство книгопенатания. Столетием позже в Москве была открыта первая в мире «Школа математических и навигационных наук» и первым преподавателем в ней был москвич Леонтий Магницкий, автор первого русского учебвика арифметики. Здесь же, в Москве, Сильвестр Медведев, прозванный «отцом русской библиографии», основал первое в стране высшее учебное заведение — Славяногреко-латинскую академию, м первым ее знаменитым питомцем был москвич Постников, получивший в Италии степень доктора медицинских наук. А позже в стенах академии начал свое восхождение к вершинам науки гениальный русский поэт и ученый Михаил Ломоносов. Помор по рождению, ставший подлинным сыном Москвы, он вписал в ее историю чудесную главу о рождении русской науки. «Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом», — писал о Ломоносове другой гениальный москвич Александр Пушкин. Сегодня центр передовой науки и культуры мира, город восьми академий с особой любовью и благоговением произносит имя первого русского академика. Он был действительно первым из плеяды русских научных гениев, отдавших все — и взлет мысли, и пламень дерзания, и пылкость любви — родной Москве, родной науке. родному нероду. Ибо Москва — наука — народ были для них понятиями нераздельными и едиными. Судьбы лучших людей Московского университета, жизнь Герцена. и Огарева, Белинского и Лермонтова, Грановского и Тимирязева убеждают нас в этом: Историк Ключевский, химик Морковников, астроном Бредихин, физик Столетов, биолог Тимирязев — все это имена, не отделимые от вечной славы Москвы, как и от славы русской науки. Пушкин и Москва — это целая эпоха в русской литературе. От Новикова-и Радищева до’ Горького и Маяковского ее двигали зперед люди, которых мы ‘любовно и гордо зовем москвичами. «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось». Если бы этих строк не написал Пушкин, их могли бы написать и Грибоедов, и Белинский, и Лермонтов, и Гоголь, н Толстой, и Горький. И разве Маяковский, писавший, что Москва белокаменная и камнекрасная «всегда была мне мила и прекрасна», не вложил в эти строки ту же горячую любовь к Москве, какая жила в сердце. великого’ Пушкина. Москва — самое имя это сияло в nee IEE TIE EEE , НЫ в im ee pac warmer nea русской осени стоит над полями, CHIMOATHCh H ЕАО и прерывается она лишь размеренным рукопашный кнпел. Повсеместно. о о по омаю 3eMШтык и кулак работали неутомимо, иззубренные палаши ломались в куски, пули сновали по воздуху и пронизывали насквозь!.. Поле усеялось растерзанными трупами. И над этим полем смерти и крови, затянутым педеною разноцветного дыма, опламечялись красным огнем волканов и ревели по стонущим окрестностям громадные батареи..». Так рисует картину боя один из его участников. Кутузов видел, что под селом Бородино французская армия расшиблась об армию русскую. Увидел это и его противник. Холод смерти проник в душу Наполеона, об езжавшего вечером поле сражения. `«Прямым следствием Бородинского сражения было... бегство Наполеона из Москвы... погибель 509-тысячного нашествия и погибель наполеоновской Франции, на которую’ в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего духом противника» («Война и мир» Л. Н. Толстого). Как бессменные часовые, стоят на холмах, по берегам речек и на лесных опушках гранитные и мраморные памятники дивизиям и полкам, участвовавшим в великой битве за Москву. И как памятники новой, еще более величественной битвы за ту же Москву, видим мы на том же Бородинском поле укрепления, на которых остановились осенью 1941 года солдаты Советской Армии, MOCKOBские ополченцы. «Приехал Бородинское поле защищать». Как много сказано в этой простой, спокойной и уверенной записи в книге посетителей Бородинского музея, оставленной командиром дивизии полковником Полосухиным, записи, которая чудесным образом перекликается своим стилем ео старыми записками участников Бородинского боя в прошлом столетии! И снова была сдержана клятва верности Родине. Пять суток дралась дивизия Полосухина в районе гулом трактора. Это поднимают землю под новый урожай и на Куликовом поле и на Бородинском. Священна земля этих полей, — пропитанная кровью героев. Трудна и славна 800-летняя иетория Москвы — кровью написаны многие страницы ее. И, отмечая ныне всенародным торжеством славную дату, мы обращаем свой взор к полям битв за Москву, и сердце наше полно чувством благоговейного уважения и сыновней благодарности к героям, павшим на этих полях во имя Москвы нашей. День рождения Москвы оО > в столице страны — “ торжества. Сияют огни в Моссовете. Глядит именинницей наша Москва. Ей munyao восемь столетий. Веками Москва собирала страHY, Веками врагов отражала. Потомкам напомнит войну не одну Названье старинного вала. Навеки: разбила Москва, как скала, Надменную мощь Бонапарта. И здесь, под столицею, бита была Захватчика нового карта. Старинные книги писались в Москве. В Москве и печатать их стали. За тонкость искусства в лю‘бом мастерстве Московских людей почитали. Мы вспомнить должны на сво} ем торжестве, Чем град наш славен и ценен. Мы помним, что Пушкин рэдился в Москве, Что жил в этом городе Ленин. Мы помним, как в снежные дни декабря, Вагоны свалив и ограды, Восстав против власти тиранацаря, Воздвигла Москва баррикады. Забрезжила в небе свободы заря, И вот через долгие годы Под грохот орудий, в огне . Октября Явилось нам солнце свободы. Столица науки, столица труда Раздвинула стены и своды. `Бегут в подземельях Москвы поезда, Подходят к Москве пароходы. Где тесный заводик дымил в небеса И жались лачуги окраин, — Огромных заводов растут корпуса, Советский народ — им хозяин. Мы вправе гордиться Москвою своей, Столицей старинной и юной, Где самый священный для нас мавзолей Встает всенародной трибуной. Мы`вираве. гордиться МоскMot anges ‚гордиться Москвою своей, В ней сербще-горячее бьется Великого’ друга отцов и де/ те Coserénot страны аа, С. Маршак. В них — источник нашей неиссякаемой гордости, многовековая истгория нашей столицы. От первого москвича, положившего’ первый брус первой кремлевской стены, до наших славных современников они созидали, укрепляли и умножали немеркнущую славу нащей великой Родины, несли светоч ее передовых идей во все уголки мира, жили и умирали во имя ее чудесного будущего. Не все из ннх родились и выросли в Москве, HO, связав с неи свою жизнь, свои лучшие помыслы, деяния; дерзания, мечты, они вошли в нашу память, как наши сограждане, как москвичи. Они строили Москву, создавали ее неповторимый архитектурный aHсамбль. Гениальный русский мастер Федор Савельев, по прозвищу Конь, строят Белую стену Кремля, восхишавшую иностранцев изумительным сочетанием монументальности, простоты и изящества. Два других мастера — Барма и Постник создают чудо архитектурного искусства — храм Василия Блажепного. Мы не знаем точно, откуда родом эти чудесные русские самородки. Для нас они — москвичи. Такие же москвичи, как и их собратья, камень за камнем возводившие чудный город. О чем поют древние камни Москвы? О вечной славе, о грозном величии, о красоте нетускнеющей и бессмертной. Она живет перед нами, наполняя ‘сердце гордостью за Русь, за Москву, за наших давних сограждан — и в суровых стенах Кремля, и в пленительных творениях. гениальных зодчих Баженова и Казакова, и в созданиях крепостных художников з залах Осланкинского дворца. Любовь к великому городу, любовь глубокая и неугасимая, вознесшая его над миром, как светоч свободы и разума, покоряет нас в том, что живо и будет жить вечно,— в полотнах Третьяковской галлереи, в чудесных созданиях Репина, Сурикова, Васнецова, Серова. Москва, москвичи Для каждого из нас эти слова звучат вдохновенной музыкой славы, величия, гордости, Это, — песня о тех, кто строит Москву, кто умножал ее славу, кто защищал ее от врагов, ободряя coратников: «Ребята, не Москва ль за нами!», От Юрия Долгорукого. °до Ивана Калиты собирали москвичи соседние. города и земли под славные стяги Москвы. Ее свободу, честь и достоинство отстоял на поле Куликовом московский князь Дмитрий. Сегодня ночью, прогуливаясь по озаренному огнями городу, остановись, москвич, у. памятника на Красной площади. Горячие русские сердца пламенеют в холодном металле, Серлца москвичей! Таков для нас воевода Пожарский, громивший здесь, на московских улицах, врага, посягнувшего на землю священного города. Таперед защитниками HOBCKHA ким стал для нас и славный граждаистсрии нашей страны немеркнувшим нин отечества нижегородец Минин, ополченцы которого решили’ исход великого боя. Москвич для нае и Кутузов, подлинный сын Москвы, сохранившей о нем память навеки. За горлую славу Москвы, за честь и величие народа русского дрались его солдаты, уничтожившие наполеоновскую армию, перед которой трепетал мир. Их подвиги не померкли с гостеточем свободы и справедливости. От декабристов, воспитанных Московским = университетом, до прохоровских ткачей, павших Ha баррикадах 1905 года, MOCKBHчи ‘прошли славный путь борьбы за счастье народа. С горящими глазами читали они пушкинское «Послание декабристам» и волнующий ответ поэта-декабриста Одоевского. «Из = MRO SOS IRENE ODEO PO LOR pa EEG Е ерa г