13 ФЕВРАЛЯ 1347 г., № 43 (10434) Изучая политический опыт поелевоенного, периода, нельзя не обратить внимания на те экспансионистские тенденции, KOTOрые с чрезвычайным упорством проводят в своей политике вот уже год — два влиятельные реакционные круги англо-саксонских стран, поскольку эти тенденции направлены против сувереОбщеизвестно, что реакционные круги англо-саксонских стран делали неоднократные попытки вмешиваться во внутренние дела демократических тесударетв Восточной Европы, освобожденных Советекой Армией от ига немецко-фашистоких захватчиков. 0б’ектами этого. нажима оказалиеь не только бывшие страны-сателлиты Германии, как, например, Румыния н Болгария, но и такие союзные страны, как Польша и ЮгоСлавия. В ряде случаев рвение англо-американских реакционных кругов к вмешательству во внутренние дела государств Восточной Европы оказывалось настолько напориетым, что приводило к открытому дипломатическому нажиму со стороны Лондона и Взшингтона. Так, в частности, имели место попытки диктовать этим государствам условия парламентских выборов, навязать им англо-американский надзор над проведением выборов. Например. в английской и американокой нотах от 19 августа 1946 года Польше указывалось, какие польские партии должны иметь право участвовать в предстоящих выборах, а в английской ноте пред’являлось требование, чтобы польское правительство представило для просмотра английскому правительству текст нового избирательного закона Польши. Разумеется, такие претензии на установление англоамериканской опеки над суверенными государствами” Восточной Европы не могли быть обоснованы никакими ссылками на международные соглашения. Дело дошло до применения весьма редко встречающихся в истории дипломатии приемов: так, в качестве средства политического нажима на польское правительство был использован золотой запас польского госухаретва, находящийся на хранении в Антлни и задерживаемый там английскими властями без всякого законного основания. Как известно, после долгих проволочек между Англией и Польшей было достигнуто соглашение о возвращении Польше части вв золота, но впоследствии © английской стороны последовало заявление, что Англия не ратифицирует этого соглаления до тех nop, пока в Польше не будут организованы такие выборы, которые английское правительство изволит признать «невоспрепятвованными...» Над территорией Югославии лаже англопретендентах на. Жду обеими странами. Франция обязалась развивать производство предметов, соответствующих английским потребностям, но Англия не согласилась предоставить французам лицензии удовлетворительного для них размера на ввоз в Англию традиционных статей французского экспорта. Оценивая это соглашение, газета «Юманите» нз без основания выеказывала мнение, что оло снова ставит вопрос 0 независимости Франции, так как обязывает Францию 1сорганизовать свое ‘производство, но не для своих нужд, а для нужд своих кредиторов. «Все происходит так, — писала газета, — как будто антло-змериканцы X0- тели бы превратить Францию во второстепенную державу в составе некоей коалипии». — На первый взгляд не совсем понятно, чем, собственно, Англия может теперь так крепко держать Францию на буксире. У Америки есть доллары и хлеб, а какой же экономический козырь имеется у Англии? У Англии в руках рурский уголь. Ot снабжения рурским ‘углем зависит восстановление ‘французской промьшиленности н всего народного хозяйства. До войны Франция импортировала 25 миллионов тонн германского угля в год. В 1946 тоду французское правительство потребовало половину этого количества, или 1 миллион тонн в месяц, но получило оно в начале года 200 тысяч тонн, а в марте англичане уменьшили. и это количество до 126 тысяч тонн в месяц. Англо-французекие переговоры по вопросу 06 угольных поставках, состоявшиеся в Эссене, ни к чему не привели. Изза острого недостатка угля французская промышленность, особенно металлургия и все металлообрабатывающиие отрасли, находится в критическом состоянии. В конде 1946 тода дело дошло до того, что французекое правительство вынуждено было в целях экономии угля сократить на 25 п09- центов пассажирокое движение на железных дорогах, сократить также освещение в общественных и торговых помешениях, 1эдачу газа для домашних нужд и даже закрыть на несколько дней предприятия, не пользующиеся преимущественным положением. Это — настоящий угольный голод. На такой же голодный утольный паек посадила Англия своей германской политякой Бельгию и Голландию. А так как олновременно Соединенные Штаты своими жесткими мерами по ограничению змериканских продовольственных поставок, в Европу держат многие европейские народы на голодном пайке в буквальном смысле этого слова, то нельзя освободиться от виечатления, что такое жесткое отношение англо-саксонских стран к народам континентальной Европы диктуется политическим расчетом, исходящим (из того, что голодные страны уступчивее сытых... Если Франция подвергается столь бесцеремонному обращению, то нетрудно себе прёдетавить; как обращаются с малыми странами Западной Европы. Возьмем для примера Данию. Вогла эта страна освободилась от германской оккупации, она столкнулась с острой нехваткой‘ промышленного сырья, горючего и кормов для скота. Используя это состояние Дании, Англия навязала ей исключительно «оригинальные» условия торговли. Согласно этим условиям, Дания обязана продавать Англии ovдавляюшую часть своей сельскохозяйственНаступление на’ экономическую независимость континентальных стран Западной Европы сопровождается неотстунным давлением на их внешнюю и внутреннюю политику. В этой связи делаются неуетанные попытки вовлечь европейские страны в различного рода блоки во главе с Англиal а возможно, и под верховной эгидой Английский план создания запалното блока в самом начале вызвал большую настороженность со стороны Франции и друпих государетв континентальной Европы. Ни одна птица не захотела попасться в расставленные сети. Откуда у них такая подозрительность? — удивлялись умнейшие политики в Лондоне. Бывший министр иностранных дел Антони Иден с парламентской трибуны всячески уверял, будто антлийский план западного блока является, мол, таким же миролюбивым, как п договоры о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве, заключенные между Советским Союзом и ем соседями. Ему не поверили. Чочему?` Во-первых, слишком уж очевидно бы30, что английские империалисты, с таким рвением старающиеся сколотить особый блок западно-европейских государств, хотели направить его против Восточной Европы и, в частности, против Советекого Союза. Между тем народы Западной Европы не склонны дать вовлечь себя в подебную империалистическую затею. Во-вторых, народы континентальной Езропы сравнительно быстро разглядели другую, тщательно сокрытую тайну английского плана: они догалались, что в нем кроется опасная ловушка для их независимости и суверенитета. Вак сумели они разгадать эту тайну? В этом им, несомненно, помог практический опыт, приучивший их к известной прозорливости. Уже испытывая последствия экономического нажима со стороны Англии.и Америки, Французы и другие народы Западной Европы смогли дотадаться, на каком голодном режиме в отношении политической свободы. им пришлось бы жить в стенах английекого «западного блока». К тому же мнотие органы антло-американской печати откровенно писали, что, например, предоставление американского займа Франции нахануне выборов во французекое Учредитель-Hoe собрание было связано с определенными политическими соображениями. По евидетельству газеты «Нью-Йорк тайме» (29 мая 1946 г.). некоторые высокопоставленные лица в Америке выражали уверенность, что заем поможет сохранить-в Париже «умеренное правительство». Английское же атентство Рейтер выболтало (28 мая 1946 Г.) т0 соглашение о прелоставлении займа ной экспортной продукции по твердым ценам, не покрывающим и издержек производства, между тем как на товары, которые Дания вынуждена покупать в Англии, цены не установлены. Таким образом; была создана двойная система цен. ‘Понятно, что английские капиталисты’ немедля стали все больше и больше повышать цены на продаваемые `датчанам товары. Этот произвол продолжается и по’ сей день. Общее недовольство датчан выразила, например, газета «Информапон» слевами: «У среднего датчанина создается впачатление, что в наших экономических отношениях с Англией нас обирают, как липкУ». Добиваясь ‘изменения . несправедливых условий торговли © Антлией, представители Дании указывают, что датчане могли бы заключить более выгодные сделки с любой другой страной. Англичанам это хоропю известно, но они знают также, что у Дании уже нет полной свободы: действия. Лвойная система цен в течение короткого времени привела к большой валютной задолженности Дании англичанам. В момент ocвобождения Дания имела в Англии даже некоторый валютный запас, а сейчае она имеет валютную задолженность около 1 миллиарда датских крон. Этот <валютный г9рб», как его называет датская печать, невыносимо давит на датский нарол. Но лондонские коммерсанты довольны. Англичане, писала датская газета «Напюнальтиленде», $с злорадством смотрели на рост нашего долга, чтобы таким образом поставить нае в зависимость ot Anranny. По требованию Англии в Лондоне недавНо обсуждали широкий план датекой экономической политики, предусматривающей обязательство Дании все более увеличивать свой экспорт в Англию и принимать меры К уменьшению внутреннего потребления. С полным основанием датская газета «Ланд ог фольк» выражала возмущение по поводу того, чта карлинальные планы экономической политики Дании пред’являютея англичанам ранее, чем датская общественность узнает 0 них. Другие страны Запалной Европы также’ оказались под сильным давлением антглоамериканского капитала. Голландия, ввиду тесного переплетения английского монополистического. капитала с голландским (нефтяной концерн «Ройял деч шелл» и до.), уже связана-по рукам и ногам. Английский капитал захватывает все новые важные поэзиции и в норвежекой экономике, причем он ведет себя настолько требовательно, что, например, британоко-канадевий алюминиевый. трест выступил с возражением против программы норвежекого парламента по расширению металлопромышленности страНЫ. Понятно, что еще более бесцеремонно проводится подчинение экономики Италии интересам. британского и американского капитала. Правда, это проводится под флагом «водействия восстановлению Италии». 0днако хорошо известно, что англо-американское «содействие» носит там такой характер, что оно не дает демократической Италии ни жить, ни умереть. Этим излюбленным методом, очевидно, кое-кто расечитывает и там создать максимальные гарантии неизменной уступчивости и послушания опекаемой страны. , Франции рассчитано на то, чтобы усилить в связи с предстоящими выборами влияние тех партий, «которые стремятся к более тесному сотрудничеству с западными державами, начиная от социалистов и кончая крайне правыми...» Понятно, что подобные расчеты иностранцев оказывать нужное им влияние на внутриполитическое положение во Франции не могли ‘не показаться унизительными для французов с высокоразвитым национальным самесознанием. Ведь эти французы привыкли считать, — и вполне законно продолжают считать,— что какие бы ни были у них осложнения во внутренних деЛах, все равно это их дела, с которыми они ами справятся без всякого постороннего вмешательства. Французский народ не нуЖжхается в опеке и поэтому не любит, когда иностранцы навязываются ему в опеRY HHI. Кроме того, французы вряд ли забыли один весьма одиозный случай, относящийся к 1940 году. В момент величайшего национального бедствия Франции, Konya немецко-фашистские орды уже начали свое вторжение в страну, Черчилль пытался навязать Франции неслыханное предложение ‘стать... частью одного государства вместе с Великобританией.. Осуществление этого предложения означало бы полный отказ Франции от своего государственного суверенитета. Черчиллю, ‚естественно, не удалось вырвать У французов согласие. Даже перед лицом смертельной опасности со сторены немцев ни один честный француз не проявлял такого малодушия, чтобы согласиться на ликвидацию суверенного. франЦузского государства. Но неудивительно, если память о коварном предложении Черчилля ‘не исчезла - бесследно из сознамия французского народа. : Бельгийский народ также хорошо `помнит вуешательство англичан во внутренние дела Бельгии осенью 1944 года, в 10 время, когда немецкие захватчики уже были изгнаны из страны. Английские военные власти разоружили тогда бельгийское народное движение сопротивления, герончески. боровтнееся против немецких оккуантов: Англичане упорно поллерживали вернувитееся из понтона уеакционное правительетво Ньерло, ‘многие ‘представители которого, оставшиеся в Бельгии, четыре года сотрудничали © немпами. Жандариы бельгийской полицейской бригады, сформирюванной в. Англии и подчинявшейся ачтлийскому командованию, в ноябре 1944 т. стреляли: в Брюсселе в участников массовой демонстрации, требовавшей отставки Пьер10 H создания демократического правительства. После этого англичане еше в течение двух © ЛАШНИМ месяцев сохранили Ньерл) у власти против воли бельгийского народа. Но то, что им удалось в Греции, не вышло в Бельгии. Развернуловь настолько сильное движение протеста, что в феврале 1945 года правительство Пьерло, которому и: парламент не оказал поддержки, вынуждено было уйти в отставку. Понятно, что урок этих событий отнюдь не склоняет бельгийский народ легковерно устремиться в блок, возглавляемый Англией. Голландский народ имеет также определенный практический опыт, показывающий, в каком направлении идут дела етраны, уже завязшей одной нотой в той почве, которая предназначена для строительетва «запалного блока». Вот пример: весною 1946 г. образование нового правительства Голландии, судя по откровенным сообшениям голландокой печати, происходило в следующем порядке. Формирование кабинета было поручено д-ру Беелу, которого многие голландцы считают ховеренным лицом антло-голландекого треста «Филипе». Он наметил в достаточной мере резкционный состав кабинета, включив в список кандидатов в министры, конечно, и представителя англо-готландекого треста «Ройял печ шелл». После окончания переговоров о coставе правительства д-р Беел с группой на‘меченных кандидатов в министры исчез из столицы Голландии, Газеты сперва терялись в догадках, куда исчезли почти готовые министры. Но вскоре секрет раскрылся: они уехали в Лондон. Правда, после возвращения д-ра Беела и других Голландское телеграфное агентство сообщило, что переговоры в Лондоне «носили информапионный характер» и что «Беел не имел официальных встреч е английскими представителями». Тем не менее стало известпо, что во время консультации в Лондоне англичане отвергли одного кандидата, а других санкционировали. На пост министра колоний притилось найти друтого человека: Только после этого в столице Голландии произошло официальное назначение состава нового правительства. 1. Иден в походе Сами английские инициаторы плана западного блока вынуждены были еще осенью 1945 гола признать, что народы континентальной Европы не хотят отказаться от суверенитета своих государетв.. 06 этом не без горечи говорил главный эксперт британекого империализма по вопросам внешней политики г-н Иден в уже упоминавшейся парламентской речи (22 ноября 1945 г.), в которой он пыталея придать безобидный характер английскому нлану западного блока. Бездоказательно утверЖждая, что старые концепции суверенитета ныне становятея «все более абсурдными», он продолжал Tax: «Однако нет никакого емысла заниматься самообманом. Все еще верно, что национальное чувство попрежнему так же сильно, kak и раньше, и то тут, то там оно и укрепляется в результате нового усложняющего фактора. — различия конценций форм правления но различного представления о том, что означают такие понятия, как свобода и дзмократия. Итак, несмотря на некоторый сдвиг, мир не готов отказаться от старых концепций суверенитета или изменить их». . Илен сознательно завузлировал свой мысли, прибегнув к рассуждениям о «старых концепциях» и «различных предетав‚лениях». Но если удалить эту словесную вуаль, то получается довольно вразумительное 0б’яснение причин, в силу которых «мир» не готов отказаться от суверенитета: это происходит потому, что национальное чувство у народов сильно, даже сильнее, чем было раньше, ибо оно еще укренилось в результате возникшего нового фактора — сильного стремления народных масс к свободе, подлинной демократия и к тажим конституционным формам правления, которые отвечают их коренным интересам. Это — правильное об’яснение, хотя и не исчерпывающее. Но какой практический вывод делает Иден из этих своих 0б’яснений? Прогрессивный, демократический политик сделал бы вполне естественный вывод: так как сохранение государственного суверенитета в современных условиях Европы отвечает стремлениям народных масс к подлинной демократии, свободе` и прогрессивным конституционным преобразованиям, то надо решительно отвертгать империалистические планы, предусматривающие лишение народов суверенитета. Иден же делает совсем противопотожный вывод. «Мы должны, — заявил он, — лишить национализм его жала», т. е. вырвать корни национальных чувств у народов с тем; чтобы они’ безвольно отказались от суверенитета. Разумеется, Иден не мог с парламентской трибуны открыто указать, каким государствам адресовано его требование ‘отказаться от суверенитета. Но он нашел подхолящий дипломатический выход, направив свое требование формально во все адреса. Он заявил: «Мы все должны отказаться от наших нынешних представлений о суверенитете». ‘Почему «мы все» должны это сделать? В ответ на этот вопрос Иден выдвинул самый, по его мнению, веский аргумент: атомную бомбу. Илдену и в голову не приходит, что слетует вырвать «жало» у атомной бомбы. Нет. бомба ему нужна. Конечно, опытный английский парламентарий не допустил такой оплошности, чтобы прямо угрожать американской атомной бомбой тем народам, которые не желают отказаться от суверенитета. Иден только заявил, что если народы теперь, после открытия атомной энергии, не сумеют «в политическом OTHOшений достигнуть уровня науки» (т. е. покорности атомной дипломатии); то «мы будем. разорваны в куски...» Читая это место в знаменитой речи Идена, мне трулно избавиться от такой случайной мысли, что если бы легендарный Робин Гуд (древний. атаман улалых британских разбойников) был знаком ес этикетом современной английской дипломатии, on Mor бы, приступая к очередному разбою, заявить свои жертвам: «Лэди и джентльмены! Ситуация довольно пикантна. — MLE BoC ДОЛОНЫ отАдзаться от своих драгонитета стран европейского континента. Ряд фактов, имевших и имеющих место в послевознной Европе, проливает свет на характер этих тенденций и на соответствующие планы феакционных кругов, нахотящиеся в резком противоречии е жизненными интересами свободолюбивых народов Европы. _ американские военные самолеты включились в «дипломатическую службу» запугивзння населения. Однако и этот метод постоянного нарушения территорпальной неприкосновенностн малого государства (члена’организащии 06`единенных наций!) привел лишь к тому, что храбрый югославский народ еще теснее сплотился вокруг своего национального правительства. Все эти попытки вмешательства извне во внутренние дела Польши, Югославии, Румынии, Болгарии, Албании были, очевидно, расечитаны не только на оказание непосредственного давления на демократические правительства этих стран, но и на подкрепление реакционной оппозиции, действовавшей в интересах иностранных империалистических кругов, в ущерб национальным интересам своих стран. Однако демократические правительства не дали себя запугать. Широчайшие народные массы стали стеною за свои правительства. На всех выборах и всенародных голосованиях, состоявшихся в последние годы в этих странах, демократический лагерь, отстаивавший независимость и суверенитет своих государств, одержал внушительную победу. Поскольку в американской и английской реакционной печати все еще продолжается кампания за подчинение государств Воеточной Европы внешнему давлению, у поверхностного наблюдателя может создаться впечатление, будто государетва Восточной Европы являются предметом совершенно исключительного влечения реакционных кругов антло-саксонских стран. В лействительности дело обстопт не так. Экономическому и политическому давлению подвергаются в той или иной форме не только государства Восточной Европы, но и Западной Европы. Правда, формы и методы этого давлення на отдельные страны Западной Европы носят до поры до времени не столь вызывающий характер, как те приемы высокого давления, с помощью которых тщетно пытались сломить самостоятельную волю демократических народов Восточной Европы. Однако это обстоятельство отнюдь не означает, что самостоятельность западно-европейских государств ‘находится в меньшей опасности. Напротив, опасность прорыва всегда больше там, где сопротивляемюсть давлению меньше. 1. Посягательства на суверенитет восточно-европейских государств ` Это правительство первым делом 00 яви“ ло, что из 70 тысяч фашистов, находащих= ся в Голландии под арестом, 45 тысяч 6будут выпущены еще до начала зимы. И в этом отношении оно сдержало слово. В стране начался разгул реакции. Лая разгона антифашистоких демонстраций трудя> щихся правительство применяет оружие. В области внешней политики бросается В глаза особая согласованность голландекой политики с английской. Это относится не только к вопросам, касающимся Индонезии. Например, на Нарижекой мирной конференции привлекало общее внимание то обетоятельство, что атаку на решения, согласованные в Совете министров иностранных дел, нередко начинал представитель Голландии, после чего выступал представитель Англии с поддержкой «голландекой инициативы»... Было бы, одпако, поспешным приходить & выводу, будто голландский народ перестал дорожить своим государственным cy~ веренитетом. Нет, он не меньше других народов дорожит этим неопенимым благом. Он только в данный момент не в соетояHEH достаточно эффективно заптиптать его от постоянных посягательств 09 единенного аогло-голтандокого капитала. А разве другим народам Западной Европы теперь легко отстаивать свой rocyдарственный суверенитет? Датекому нароXY это, например, ‘очень трудно. Но трудности и опасности, возникшие в этом отношении перед многими государствадеи коя= тинентальной Европы, приучили в 10 же время в зоркости соответствующие народы. И если резкщионные круги в этих государетвах проявляют тотовноеть HTH навстречу роковым планам чужеземных империалистов, тем самым подрывая внутреннюю сопротивляемость своих стран, то, с другой стороны, основные массы народа— рабочие, крестьяне, трудовая интеллигенция всюду решительнее, чем когдалибо раньше, стоят за свободу и незавиеиУость своей родины. против суверенитета ценностей... Начинайте выкладывать на стол!» Для болышей убедительности он мог бы еще прибавить: «Иначе вам придется отказаться от ваших старых преда ставлений о продолжительности человечесвой жизни...» Многие честные люди в нынешней Европе готовы скорее отказаться даже от жизни, нежели от свободы и суверенитета своего отечества. И разве англичане меньше других дорожат. своим суверенитетом? Ёто поверит, что английский народ теперь cu`бирается выбросить свой государственный суверенитет, как старую рубашку? Никто этому не поверит. Правда, видные консервативные политаки MOTYT относиться в этому вопросу иначе, чем английский народ. Но когда эти тоспода, добиваясь сотласня других стран на ликвидацию их суверенитежа, обещают пожертвовать и суверенитетом Англии, то позвольте им не поверить. Во время войны, когда америванокие газеты намекнули на то, что сохранение Британской империи несовместимо с принципами Атлантической хартии, Черчилль с искренним возмущением ответил им: «Я не собираюсь председательствовать пои лнквидации Британской империи». Неужели он теперь собирается председательствовать при ликвидации суверенитета Великобри= Tanna и Британской империи? Бульте уверены: ‘и не думает. Иден также не думает брать на себя такую функцию. И просто Из понятной осторожности он не досказал, чем он хочет заменить мешающий ачглийсим планам суверенитет народов. Он тольKO высказал категорическое веление: «На= ции должны принять господство зажона!» Чьего закона? — осталось недосказанным. Английская же печать раз’яснила, что Иден в данном елучае имел в виду созлание «сверхнационального правительства» или «международной организации, которая будет осуществлять свою власть’ над. странами» («Ньюс кроникл»). Иден сам не скрывал, что его не устраивает уже сушествующая международная организация 06’единенных наций в том виде, как онз была создана на конференции в Сан-Франциско. Это понятно, потому что в ее уставе прямо сказано: «Организация основана на принципе суверенного равенства всех ее членов». Особенно огорчает Идена принцип единотласия великих держав — постоянных членов Совета безопасности (право вето). На этот принцип, как известно, нападалот и многие другие резкционеры, но очень характерно, © какой стороны Иден атакует его. Он заявил: «Ничто не показало е большей ясно= стью, какую власть имеет над нами национализм, нежели ` решение Санфранцисской конференции сохранить право вето». Смысл этой фразы был бы непонятен, ести бы мы не помнили, как Илен до этото (в той же речи) об’яенил, что именно сильное национальное чувство мешает друтим народам принять предложение англичан и отказаться от своего суверенитета. Значит, желание народов сохранить свой суверени< тет Илен называет здесь «национализмом». Тогда и ясен смысл его критики: право вето было установлено по воле свободолюби< вых наций, как гарантия сохранения неприкосновенности суверенитета каждого госуларетва в рамках ортанизащии 0б’единенных наций. А Иден видит в этом порочноеть принципа единогласия великих держав, ибо любая попытка антло-ваксонских держав добиться решения Copera безопасности о нарушении суверенитета какого-либо государства, хотя бы одного из самых малых, заранее обречена на провал. Даже в том случае, если большинство членов Совета безопасности было бы готовя голосовать за такое решение, оно бы не про010, так как Советский Союз может воспользоваться правом вето. И Франция так= Же может воспользоваться правом вето. По налшему мнению, такой порядок, в сов ременных условиях совериенно’ необхотим, Но Ихена, конечно, этот порядок не устраи= вает. Ему нужна международная организ зация без суверенитета народов. Ему нуз жен верховный орган без права вето от дельных его членов. Только такая органи“ (Окончание ка 0-й стр.). европейских государств 2. Наступление на экономическую самостоятельность «на равных условиях». Но всем известно, что исход конкурентной борьбы, ведущейся между разными группами капитала на равных условиях, решается величиной напитала той или другой группы. Поэтому едва ли подлежит сомнению, какой капитал, змериканский или франпузсокий, имеет все шансы раздавить своего конкурента наз свободном французеком рынке. Французское правительство приняло Я подписало, далее, следующие сформулированные в суровом американском стиле условия: «b) Франция вполне определенно порывает с ее довоенной политикой затииты французских производителей путем установления импортных квот» (т. е. количественных ограничений импорта). «©) Французское правительство снова повторяет, что оно отказывается от процедуры выравнивания пен, которую оно было вынуждено использовать... с целью облегчения экспорта». Кроме того, французокое правительство согласилось се американским требованием относительно «возврата к частным каналам торговли». Оно покорно заявило: «Французекое правительство уже вернуло частным каналам большую долю импортной торговли Франции и ее колоний и будет продолжать ограничивать з3- купочные операции правительства В иностранных государствах». Отдавая таким образом внешнюю торговлю Франции на произвол бесконтрольной частнокапиталистической конкуренции, французское государство все в большей мере лишается возможности вообще регулировать, планировать и налравлять экономику своей страны. Это, разумеется, затрудняет не только назревшую задачу национализа‘ции французских трестов и концернов, нэ и всякую успешную плановую политику по восстановлению и реконструкции экономики Франции. Даже интересы обороны страты, которые в современных условиях тесно сзязаны © обеспечением надлежащего состояния и развития многих важнейших отраслей промышленности, остаются незащищенными от капризов никем не регулируемой международной конкуренции, или, — что еще хуже, — попадают в зависимость от воли мировых чемпионов этой конкуренции, способных пускать в оборот наиболее увесистые денежные мешки. Стало быть, Франция дорого заплатила за американские кредиты, тем более, что она взяла на себя обязательство затратить изрядную лолю этих кредитов на закупку. не нужных ей излишков американских воCHHLIX материалов, оцененных американцами в шесть раз выше реальной стоимости, которую они имеют по подсчетам французских экспертов. Нелешево обходятся Франции также ее торговые отношения и © Англией. За первые 9 месяцев 1946 года ее импорт из Англии больше чем в два раза превысил ее экспорт в Англию, вследствие чего Франция вынуждена была расходовать свои золотые и ралютные запасы. Й если в ловоенный период Франция сбывала в Англию много тотовых изделий своей промышленности, то теперь она сбывает в основном продовольственные продукты и ценные виды сырья. Заключенное в ноябре 1946 года англофранцузское экономическое соглашение ма10 пэменило эти торговые отношения Me} Американты, ‘как известно, разработали широкие планы создания «мировой торговой и валютной спетемы», а именно такой ’ системы, с помощью которой мопный американский капитал мог бы стать полным хозяином в области международной торговли и постепенно захватить в своп руки контроль над экономикой большинства других стран. Основное содержание этих планов изложено в предложениях, подготовленных Соединенными Штатами к созываемой ими международной конференции по вопросам торговли. Многие из европейских стран, разоренные войной и ограбленные немецкими оккупантами, сильно нуждаются в кредитах для покупки продовольствия, сырья, для восстановления своего производственного зппарата и транспорта. Американские банки и тресты, бептено нажившиеся на военных заказах, имеют избыток свободных денежных капиталов. Они стремятся воспользоваться стесненным положением европейских стран, чтобы с помощью кредитных соглашений заставить их согласиться открыть широко ворота для американских товаров и предоставить все возможности амеГиканокому калиталу приобретать в этих странах предприятия, которые его интересуют. В первую очередь американцы требуют устранения или существенного енижения таможенных пошлин И всех других торговых барьеров, воздвигнутых европейкими государствами для защиты национальной экономики от сверхсильной иностранной конкуренции. Так теперь «Америка открывает Европу». В прошлом веке, в то время, когла Англия на известный период времени опереди78 в промышленном развитии весе другие страны, ни одна страна, не исключая и Coединенных Шталов, не`была в состоянии обеспечить самостоятельное развитие своей юмышленности без защиты ее таможен-_ ным барьером от конкуренции английских товаров. В настоящее время американский монополистический капитализм с его гитантеки возроешими производственными мощностями и с его притязаниями на чеограниченные внешние рынки, несомненно, представляет собой для частных предприятнй других стран еще более превосходящего по силе конкурента, чем английский -капитализм в старое время. Оставить теперь промышленность стран европейского континента без государственной защиты, в частности, без покровительственных пошлин, означало бы просто предоставить американскому монополистическому капиталу (отчасти и английскому) неограниченные возможности для завоевания господствуюMero положения на рынках этих стран, а судьбу их собственного производства подчинить воле чужеземных капиталистов. Несмотря на такие незавидные перспективы, правительство Франции уже дало в мен на американские кредиты свое согласие «по всем важным пунктам» на предложения Соединенных Штатов, . разработанные для международной конференции по вопросам торговли. Подписывая франко-американское финансовое соглашение от 28 мая 1946 года, Франция дала ocobo свое принципиальное согласие на заключение специального соглашения о «существенном снижении таможенных пошлин и хругих торговых барьеров». Правла, в том же документе вначале декларируется стремление к открытию мировых рынков западно -европейиских стран 5. Илан «западного блока» и европейские государства