„ЭСМЕРАЛЬДА“
В КОНЦЕРТНОМ
ИСПОЛНЕНИИ
	Балет «Эсмеральда» Пуни уже
много лет не идет на сценах мос­ковских театров. Между тем эффект­но поставленные партии балета пред­ставляют исключительно богатые хо­реографические возможности для ис­полнителей И надо приветствовать
появление фрагментов из «Эсмераль­ды» в концертном игполнении артис­тами Большого театра в Зале имени
Чайковского.

Центральную партию танцует Ма­рина Семенова. Даже в трех сравни­тельно небольших отрывках из бале­та, включенных в концертную про­грамму, Семенова создала вырази­тельный хореографический образ.
	Ограниченные рамки концерта не да­ли возможности развернуться другим
его участникам — Ю. Кондратову
(Гренгуар), В. Смольцову (Фэб),
Чороховой (Флер де Лис).

Во втором отделении концерта ис­полнялея обширный балетный ди­вертисмент: адажио из «Щелкунчи­ка» (Т. Бессмертнова и В. Голубин),
«Лебедь» Сен Санса (М. Плисецкая),
«Вальс» Петунина (М. Боголюбская
и А. Руденко), «Вальс» Венявского
{М. Готлиб и А. Царман), «Рапсо­дия» Листа (Н. Капустина и Б. Бо­рисов) и др. )

Большинство танцев интересно по­ставлено и успешно исполнено’ мас­терами балета Большого театра. Но
не пора ли им подумать об обновле­нии их концертного репертуара? Из
года в год по нескольку раз можно
видеть на разных концертных пло­щадках столицы все эти номера в
исполнении все тех же артистов.

Советский балет — лучший в ми­ре. Это обязывает его мастеров к
большой и упорной работе над со­бой, над новым репертуатом.

Н. Тропинин.
	КНИЖНАЯ
ПОЛКА
	АРКАДИЙ КУЛЕШОВ. Стихи и
поэмы. Гослитиздат. 1948 г. 240 стр.
Цена 8 р. 50 к.

Книга избранных стихотворений и
поэм Аркадия Кулешова представля­ет собой итог 14-летнего творчества
одного из наиболее крупных совре­менных белорусских поэтов. Сборник
состоит из трех разделов: «В зеле­ной дуброве» (1935—1940), «Знамя
бригады» (1941—1944) и «Коммунис­ты» (1945—1948). В книгу включено
пять поэм: «Баранов Василий», «В
	зеленой дуброве», «Цимбалы», «Дом
№ 24 и <Знамя бригады».
	Телеграммы из-за границы
	В англиисвои
палате общин
	ЗАКОНОНРОЕКТ
О НАЦИОНАЛИЗАЦИИ
СТАЛЕПЛАВИЛЬНОЙ
И ЖЕЛЕЗОДЕЛАТЕЛЬНОЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ
	ЛОНДОН, 1. (ТАСС). Как пере»
дает агентство Рейтер, — английская
палата общин приняла законопроект
о национализации сталеплавильной й
железоделательной промышленности,
отвергнув 833 голосами против 203
поправку оппозиции, гребовавшую от­клонения законопроекта.

Теперь законопроект будет передан
на утверждение палаты лордов. Бу­дущее этого законопроекта, по сло­вам агентства,  апроблематично, по­скольку в палате лорлов оппозация
имеет значительное большинство. Ес­ли оппозиция отклонит законопроект,
он может стать законом, вопреки ее
желанию еше при парламенте нынеш­него созыва, благодаря парламентско­му акту об ограничении полномочий
палаты лордов. принятому правитель­ством на этот случай.

В силу законопроекта о национали“
зации сталеплавильной и железодела­тельной промышленности акции всех
фирм, перерабатывающих более 50
тыс. тонн железной руды в год или
производящих сталь в размере более
20 тыс. тонн в год, будут куплены
государством.
	МИТИНГ ПРОТЕСТА
В СТАМБУЛЕ ПРОТИВ
ДОРОГОВИЗНЫ! ЖИЗНИ
	АНКАРА, 11. (ТАСС). По сообще­нию турецкой печати, 8 мая в Стам­буле состоялся большой митинг про­теста против дороговизны жизни. Как
сообщает газета «Зафер», на митинге
присутствовало около десяти тысяч
человек. Участники митинга держали
плакаты, на которых было написано:
«Власти, откройте глаза и посмотри­те на голодную нацию, которая вас
кормит», «Правительство начало борь­бу с туберкулезом с помощью доро­говизны». Были также плакаты с ка­рикатурами. Одна из них изображала
тюремную камеру, в которой сидит
закованный в кандалы человек. На
нем надпись — «Дешевизна жизни»,
а на дверном замке стоят буквы
НРП (народно-республиканская пар­тия). Наибольшее внимание привлек
макет гроба, который несли участни­ки митинга. На нем было написано:
«Дешевизна жизни». Этот макет со­провожлали музыканты, игравшие по­хоронные мелолии.

Участники митинга послали премьз
ер-министру и председателю меджли­са телеграмму, в которой указывали
на возможность устранения  дорого­визны с помощью радикальных мер,
и требовали, чтобы те, кто не може?
этого сделать, отдали руководство в
руки самого народа.
	Отовсюду
	\ В ВАРШАВЕ состоялось торз
жественное вручение наград лауреа­там конкурса на лучшее музыкаль­ное произведение в честь 100-летия
со дня смерти великого польского
композитора Шопена. Первая премия
в сумме 250 тысяч злотых вручена
	композитору А. Пануфнику за произ-.
	ведение «Сельская симфония», вто­рая — композитору А. Малавскому
за «Симфонические вариации». Па
группе фортепианных произведений
вторая премия присуждена компози­тору Г. Бацевичовне за фортепиан­ный концерт, а третья — композита
ру Малавскому.
	ПЕРВЕНСТВО СССР
ПО ФУТБОЛУ
	ДВА
МАТЧА
	бандитизм на острове Сипилия
	ли посланы подкреплевия MOTOPHSO­ванной полиции, насчитывавшие бо­лее тысячи человек. Но 3 мая бав­да Джулиано спокойно атаковала
другую колонну полицейских в близ­лежащем местечке Карини, убив од­вого и ранив еше двоих карабине­ров.
	Во всех случаях бандитам удава­лось скрыться от преследования п0-
лиции, и ни один из них не был аре­стован. Полиция. применяя средневе­ковые методы войны, ведет теперь
«осаду» целых районов и населенных
пунктов, чтобы взять бандитов «измо­ром». Между тем Джулиано в его
банда беспрепятственно продолжают
свои преступные действия.

Неспособность полицейского аппа­рата Шельба справиться с создав­шимся положением на Сицилий вы­зывает возмущение печати и парла­ментских кругов. Сенатор-социалист
Казалеи внес в сенат резолюцию,
	требующую немедленнои отставки
министра внутренних дел  Шельба.
Аналогичная резолюция внесена 8
	палату депутатов коммунистом Бер­ТИ.
	Однако, судя по сообщениям газет,
Шельба продолжает игнорировать за­конные требования населения о борь­бе < бандитизмом на Сицилии. В ча­стности газета - «Паэзе» сообщает,
что, выступая недавно на предвыбор­ном митинге в Ористано (Сардиния),
Шельба заявил, что первой задачей
полицейских сил, находящихся в его
распоряжении, является подавление
коммунистов.
	Протесты во Франции
против намерений
освоболить Петэна
	ПАРИЖ, п. (ТАСС). Как передз­ет агентство Франс Пресс, члены ор­ганизации бывших заключенных
концлагерей в Ораниенбурге и Зак­сенгаузене опубликовали коммюнике,
в котором решительно протестуют
против «кампании за освобождение
Петэна».
	«Сокращение срока наказания I[le­тэну, — говорится в коммюнике, —
явилось бы оскорблением памяти лю­дей, погибших в лагерях, и лишило
бы всякого смысла чистку, которая и
без того проводилась неудовлетвори­тельно».
	РИМ, 11. (ТАСС). В то время как
полицейские власти заняты пресле­дованием профсоюзных — деятелей,
коммунистов и активных участников
борьбы за мир, на Сицилии вновь
усиливается бандитизм,  принимаю­щий все более открытый политиче­ский характер. Им руководит восру­женная «банда Джулиано», которая
терроризирует всю провинцию  Па­лермо. Бандит Джулиано, известный
уже в течение трех лет своими кро­вавыми преступлениями на Сицилии,
неоднократно шантажировал  прави­тельство и отдельных политических
деятелей, делал через «таинетвен­ные» каналы провокационные заяв­ления в печати и даже давал «ин­тервью» американским журналистам,
в которых содержались призывы
«включить Сицилию в состав США».
	Преступная деятельность Джулиа­но оставалась до сих пор безнаказан­вой, а он сам считался «неулови­мым» благодаря тайной, но прочной
сети сообщничества, существующей
ва самом острове и далеко за его
пределами. Все полицейские «спера­ции» против банды Джулнано систе­матически заканчивались «провалом»,
поскольку местные помещики, фео­далы — хозяева острова, нисколько
не заинтересованные в аресте банди­та, опасались, что расследование его
деятельности может повлечь за со­бой разоблачения, весьма рискован­вые, как для синпилианских баронов,
так и для многих высших правитель­ственных чиновников.
	Помимо многих других преступле­ний, банда Джулиано причастна к
расстрелу демонстрапии трудящихся
в Портелла Делла Джинестра (близ
Палермо)   мая 1947 года, органи­зованному по поручению сицилиан­ских помещиков, напуганных разма­хом борьбы батраков и беднейших
крестьян за землю. В последнее вре­мя Джулиано бросил открытый вы­зов полицейским властям, об’явив в
специальных плакатах, появившихся
на стенах домов ряда городов Сици­лии, о начале «набора» в его банцу.
В другом плакате Джулиано об’я­вил об открытии «военных действий»
своей банды против полиции и о за­прещении транзита через «зону Джу­лиано» без специальных, выланных
им пропусков.
	2 мая банда Джулиано напала на
группу карабинеров поблизости OT
казармы в Монтелепре, убив одного
и ранив двоих из них. В эту зону бы­«1ЕТ назад передовая обще­ственность России провожала в
последний путь великого русского
писателя М. Е. Салтыкова-Шедрина.
Щедрин был литературным вырази­телем той исторической эпохи, когда,
по словам Ленина, демократизм и со­циализм сливались в единое целое,
Он был революционным крестьянским
демократом. Начав свою деятельность
в конце 40-х годов прошлого века,
еще при жизни Белинского и под
благотворнейшим влиянием его мате­риалистической философии и рево­люционно - социалисти­ческих идей,  Шедрив
уже в шестидесятые го­лы вырос в крупнейше­ro писателя-сатирика,
борца против крепостни­ческого режима. Передо­вая русская литература,
говорил он, всегда «про­возглашала принципы че­ловечности и была наи­более предана интересам
родины... на ней лежит.
обязанность оберечь бу­дущее человеческой мы­сли, будущее лучших
человеческих стремле­ний...>.
	Единомышленник и со­ратник Чернышевского и
Добролюбова, Щедрин
пронес незапятнанным
знамя революционного
просветительства сквозь
труднейшие для русской
литературы десятилетия
«шестидесятые, семиде­сятые, восьмидесятые го­ды, и в этом его боль­шая историческая заслу­га. Его многочисленные
сочинения представляют
собою и правдивейшую
летопись социальной жи­зни этой эпохи и худо­жественные создания ге­ния, которые живут и
будут жить вы веках.
Глубочайшая преданность
	народу и ненависть
угнетателям сочетались

в нем с изумительной
	Образы Щедрина нарисованы с та­кой силой художественного обобще­ния, что и теперь вполне сохраняют
свою живую,  действенную силу.
Ленин, как известно, многократно об­ращался к щедринскому сатирическо­му языку и его образам, как под­спорью в борьбе с врагами больше­вистской партии и трудового народа.
Образом Иудушки Головлева он за­клеймил и кадетов и буржуазных
«социалистов» всех мастей — преда­телей дела рабочего класса. Товарищ
Сталин в речи о проекте Конститу­’ ции СССР на  Чрез­вычайн09м VIII C e3ae
Советов образом  Lile­дринского «ретивого Ha­чальника» из «Современ­ной идиллии»  пригвоз­дил к позорному столбу
‹идеологов» германского
	фашизма, намеревавитих­ся «закрыть снова
CCCP», и тем сделал
имя Шедрина — борца
	& 60-ЛЕТИЮ
CO THA СМЕРТИ
\. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
		Идея патриотизма содержит в себе
у Шедрина сознание высокого нацио­нального достоинства, подлинный де­мократизм,  классовую  непримири­мость и в то же время — дружест­венное, гуманное отношение к трудя­щимся всех рас и национальностей,
желание свободы, независимости и
пронветания для всех народов мира.
«Воспитательное значение патриотиз­Ma, — писал OH, — громадно: это
школа, в которой человек развивает­ся к восприятию идеи о челювечест­ве».

Признавая, что «здоровая традиция
всякой литературы, претендующей на
воспитательное значение, заключается
в Подготовлении почвы будущего»,
Шедрин подверг в своих произведе­ниях беспощадной критике «коман­дующие классы» современного ему
общества и все «краеугольные камни»
их существования: институт собствен­ности, самодержавный государствен­ный строй, буржуазную и предатель­скую либеральную политику, религию
и гнусную индивидуалистическую мо­раль. Такие книги, как «История од­ного города», «Благонамеренные ре­чи», «Дневник провинциала в Петер­бурге», «Господа Головлевы», «Убе­жише Монрепо», «Сказки», «Мелочи
жизни», «Пошехонская старина» и
другие, представляют собою, быть
может, самый суровый во всей миро­вой литературе приговор миру «хищ­ничества» и «хлевного ликования».

Особенно упорной и настойчивой
была борьба Шеприна с правительст­венной реакцией. Трудно назвать еще
одного писателя в литературе прош­лого века, в ком горела бы такая ис­пепеляющая ненависть к палачам ре­волюции. душителям народа, предате­лям и шпионам, как в Щедрине. Что­бы убедиться в этом, достаточно
вспомнить его «Современную идил­лию» и «Письма к тетеньке». Неред­ко Шедрин в своем обличении прибе­гал к гиперболе, художественным
преувеличениям, и делал он это впол­не сознательно, ибо ясно предвидел,
что реакционеры в своих мерзостях
могут пойти еще дальше. В наше вре­мя, спустя полстолетие, немецкие
фашисты и американские мракобесы
вполне оправдали щедринские «пре­увеличения» и предвидения.
	против реакции и мрако­бесия особенно ценимым
и популярным в совет­ской стране и в демо­кратических кругах за
ее пределами.

В своих художествен­но-сатирических — иссле­дованиях и обществен­ных обозрениях сатирик
неоднократно рисовал
картины не только рос­сийской, но и междуна­родной социально-поли­тической жизни. Много
глубокого, остроумнога
и не утратившего живо­го интереса мы найдем в
этом отношении и В
«Признаках времени», и
в <«Благонамеренных ре­чах», и в знаменитом
«Введении» к «Мелочам
жизни». Но особенно за­мечательна его книга
«За рубежом», написан­ная по непосредствен­ным впечатлениям писа­теля. Здесь перед нами
и юнкерская милитарист­ская Германия с ее за­хватнической «человеко­убийственной» политикой, и «бона­партистско-кокотскими» нравами, и
бувкуазная Французская республика
после разгрома Парижской Комму­НЫ.

В <Господах Молчалиных» Шед­рин рядом с именами российских мра­кобесов и карателей упоминает и ан­глийского канцлера и главу суда
Джеффриза, нашумевшего учиненны­ми им жестокими казнями повстан­цев. Джеффриз, — пишет автор, —
«был настолько бессовестен, что сов­сем позабыл о существовании исто­рии и ее суда. Однако история
вспомнила о нем и заклеймила его
имя неувядаемым позором». Сколь­ких джеффризов в современной нам
империалистической Англии и Амери­ке слова Шедрина пригвождают к
позорному столбу!

 

  

 
	Будучи свидетелем еще доимпериа­листического  фазиса капитализма,
Шедрин и тогда уже видел, что бур­жуазное «политиканство давит успе­хи науки и мысли и самые сущест­венные победы последних умеет об­ращать исключительно в свою поль­зу». Он писал о «мучительных» «пре­лиминариях к войне», которые произ­водят «умственное и нравственное
разложение», разоблачал упадочную,
«скудоумную», «низменную», ‹без­идейную», «порнографическую» бур­жуазную литературу, которая уже
тогда стала средством одурманива­ния масс.
	Наш народ, руководимый партией
Ленина — Сталина, ценою великих
усилий и жертв осуществил освобо­дительные идеалы лучших сынов сво­их и тем самым открыл дорогу осво­бождению всех народов от ига капи­тала.

Имя великого русского писателя
революционера-демократа Салтыкова­Шедрина, отдавшего народу свой
большой, прозорливый ум и пламен­ную душу, навсегда останется в па­MATH трулящихся, идущих к победе
коммунизма.
		способностью спроникно­=
венного и ясного ана­лиза процесса общественной жиз­ни, и это давало ему возможность не
только вскрыть противоречия мира
«хищничества» и обрушиться сокру­шительной критикой на «дирижирую­шие классы», но и утверждать свою
глубочайшую веру в грядущую побе­ду труда над капиталом. В восьмиде­сятых годах Шедрин уже был свиде­телем того, что «рядом с... всеобщим
обеднением вырастают миллионы, со­средоточенные в немногих руках». Он
настойчиво твердил, что «история не
терпит послаблений в своих пригово­pax», H B отношении «столпа» капи­тализма Разуваева заявил прямо: «те­бе, Разуваев, предстоит столповать
в такое время, когда даже и мелкоте
приходит на ум: а что, ежели этот
самый кус, который он к устам под­носит, взять да и вырвать у него? И
вырвут — не сомневайся, а тебя про­изведут в пропащие люди...».
Щедрин видел социальную жизнь
намного глубже и дальше, чем со­временные ему народнические писате­ли и теоретики. Он показал не толь­ко, как разлагается и гибнет помещи­чий класс, но и как растут капитали­стические предприятия и монополии,
как с наступлением «хищничества»
рушатся патриархальные устои дере­венской жизни и крепнет класс тру­жеников-пролетариев. Однако в про­летариате он не видел особой, веду­шей исторической силы, не выделял
его из общей массы угнетенных и
обездоленных. Лишь в конце своей
жизни он почувствовал, что «народи­лись новые подземные ключи, кото­рые кипят и клокочут, с очевидной
решимостью пробиться наружу». Но
тогда его уже покидали последние
силы. Он умер накануне новой эпохи,
когда Ленин готовился к осущест­влению великой задачи — соедине­нию марксизма с рабочим движением.
Литературная деятельность ШЩШел­рина имела своей целью разрушение
«основ» H «устоев» классового поме­щичье-буржуазного общества и осу­ществление идеалов «свободы, рав­ноправности и справедливости». В
	его произведениях воинственной и
уничтожающей сатире всегда сопут­ствует высокий и глубоко волную­щий патриотический пафос. Самое до­рогое, самое заветное для великого
писателя заключалось в слове «оте­чество», в будущности своего народа.
«Идея отечества...—писал он,—внуша­ет мысль о подвиге». «Я желал вилеть
мое отечество не столько славным,
сколько счастливым — вот сущест­венное содержание моих мечтаний на
тему с величии России... Какой венец
может быть более лучезарным, как
не тот, который соткан из лучей
счастья? какой народ может с боль­шим правом назвать себя подлинно
славным, как не тот, который сознает
себя подлинно счастливым?».
Щелрин ревностно оберегал вели­кую «идею патриотизма» от посяга­тельств «бесчисленных паразитов, на­селяющих мир». Эти паразиты, по его
словам, являются низменными кос­мополитами. «Нет опаснее человека,
— говорит Шедрин,—которому чуж­до человеческое, который равноду­шен к судьбам родной страны... ко
всему, кроме судеб пущенного им в
оборот алтына». Такими космополита­ми, опасными людьми, врагами народа
и родины были в его представлении
и всевозможные буржуа — Колупае­вы, Разуваевы, «финансисты», «кро­вопийственных дел мастера», сочини­тели проектов «ко всеобщему уяз­влению» и бесшабашные помещики—
<русские «гулящие люди» за грани­цей», люди с «потребностью самооп­левания»,  «гнусные и растленные»,
которые «ежатся и трусят» перед
«всяким иностранцем», и, наконец,
оголтелые — милитаристы-захватчики,
поработители других народов, поли­тические авантюристы. «Вот где
нужно искать действительных космо­политов: в среде Баттенбергов, Me­ренбергов и прочих штаб­и обер-офи­церов прусской армии... Слушайте!
ведь он, этот Баттенберг, так и гово­рит: «Болгария — любезное наше
отечество!» — и язык у него не за­плелся, выговаривая это слово, Оте­чество! Каким родом очутилось оно
для него в Болгарии, о которой он и
во сне не видал?».
	Вчера в Москве и Минске состояз
лись два матча на первенство CCCP,
по футболу.

На стадионе «Сталинец» ветретиа
лись московский «Локомотив» и ерз=
ванское «Динамо». Победили sana
мовцы со счетом 2:1.

Минское «Динамо» играло с рижз
ской командой «Даугава». Победили
рижане с результатом 2:1.
		«ЗА ВТОРЫМ ФРОНТОМ» В ЦЕНТРАЛЬНОМ ТЕАТРЕ КРАСНОЙ АРМИИ. НА СНИМКЕ: лейтенант Егорова

 
	РУМЯНЦЕВ, Сэм Гибсон — народный
	Л. ФЕТИСОВА, майор Марков — М. МАЙОРОВ, Антони Стаффорд — Г.
	ея ПЗ о 98 ТЫ: М 2, о -

артист РСФСР А. ХОХЛОВ, Артур Кросби — заслуженный артист РСФСР А. ХОВАНСКИЙ и Энн Кросби —
		Фото Б. ИГНАТОВИЧ,
	жаясь словами Гибсона, он сам «раз­бомбил свое счастье». Впрочем, ока­зывается, не совсем разбомбил: ко
всеобщей радости выясняется, что
немцы быстро сумели исправить по­вреждения и снова наладить произ­водство тавков. И только одного че­ловека не трогает эта каннибальская
радость: она, как лакмусовая бу­мажка, открывает Тане Егоровой —
чего добиваются в войне с Германией
Гибсов и Кросби и что скрывают
их торжественные патриотические
декларации. Как советская девушка
и лейтенант советской военной авиа­ции, она знает, как ей поступить. Ко­нечно, она всячески будет стараться
довести до сведения советского
командования о танковых заводах
Гибсона и Кросби, работающих a
врага, и будет счастлива, если ее
товарищи-бомбардировшики закончат
то, что не успел закончить Рандольф
	Крауфорд.

Так Таня становится опасвой для
благополучия семьи Кросби. Не бу­дет заводов — не будет денег, и
этого достаточно, чтобы испарился
патриотизм миссис Кросби, чтобы
умолкла джентльменская совесть мо­лодого Крауфорда, чтобы признатель­ность и благодарность Джен к сво­ей спасительнице уступили место са­мым низменным чувствам. Этот про­цесс морального падения человека
капиталистического общества, вполне
закономерный, когда он обусловлан
борьбой его за свои корыстные ма­териальные интересы, показан в
пьесе необычайно убедительно. То,
что благовоспитанная Джен Кросбн
становится союзницей бизнессемена —
гангстера Гибсона, то что илет она
на гнуснейшее предательство, зама­нивая Таню в американский концент­рационный лагерь, где ее надеются
упрятать ло конца войны, восприни­маешь, как логически неизбежный
финал той истории, о которой рас­сказал в присутствии советской де­вушки-летчика ее английский кол­лега Рандольф Крауфорд.

Но убедительно, закономерно и то,
что предательская затея эта кончает­ся крахом. Не все американцы похо­жи на Гибсона, и в американском
	концлагере у советского человева
	Среди персонажей империалистиче­ского лагеря наиболее примечатель­ная Фигура — американец Гибсон
(А. Хохлов). Перед нами — нестер­пимо развязный, наглый, Ццивичный
делец с обнаженными инстинктами
хищника, психологией авантюриста
	и повадками гангстера. Гибсов ведет
себя в доме Кросби, как хозяин,
всюду и везде подчеркивая это, из­лагая свои желания, как приказ. За

ним — могущество доллара, мошв
банков и монополий, сила империа­листических разбойников. «Я — гра­жданин мира», — цинично говорит
он, пытаясь прикрыть мнимым кос­мополитизмом свое предательство
интересов борющихся с фашизмом
народов, в том числе и народа своей
страны. А. Хохлов создает очень ко­лоритный, жизненно достоверный
портрет, в котором подымается до
больших социальных обобщений.

О. Малько в роли Джев Кросби
очень выразительно показывает нам,
какова истинная цена «благородным
идеалам» благовоспитанной англий­ской буржуазной девушки, когда за­тронуты ее эгоистические материаль­ные интересы. Вполне достоверны и
жених Джен — представитель лон­донской «золотой молодежи» Ран­дольф Крауфорд (В. Сомов), и мис­сис Кросби (А. Харламова). Мы не
раз встречали их в современной анг­лийской беллетристике под гримом
благородных и честных людей, те­перь мы увидели их без всякого
грима.

Украинский драматург Вадим Соб­ко написал интересную, талантливую
пьесу — живое свидетельство креп­нущей силы нашей драматургии, про­никнутой духом большевистской пар­тийности. На основе этой пьесы
Центральный театр Красной Армии
создал яркий патриотический спек­такль о величии души советского
человека, о его национальной горло­сти, о моральном превосходстве его
над человеком растленного империа­листического мира.
	Ал. Абрамов.
	 
	могут найтись друзья. С помошью
одного из таких друзей Тане удается
бежать из лагеря, и в финале пьесы
мы видим ее опять в доме Кросби.
Но она возвращается сюда лишь зз­тем, чтобы без церемоний и обиняков
высказать своим английским «чдрузь­ям» все то, что они заслужили,
Здесь эмоциональное напряжение
пьесы достигает своей кульминации.
Душевное благородство советской де­вушки, нравственная красота ее, мо­ральное превосходство над низмен­ными душонками гибсонов и кросби
разительны, ощутимы, наглядны.
Большое и благородное чувство гор­дости охватывает зрителя за наиг со­ветский, большевистский характер,
за высоту его морально-этических
гринципов, за непреоборимую силу
	его патриотизма.
	„за вторым фронтом“
	Спектакль Центрального театра Красной Армии
2
	ПЕКТАКЛЬ Центрального театра

Красной Армии переносит нас
на несколько лет назад. Вспомним,
как рекламировала англо-американ­ская печать открытие «второго фрон­та» в Европе. Какие газетные оды
слагались в честь «освободителей»
порабощенпой Франции, Бельгии,
Голландии, Дании! Какие трогатель­ные рассказы «струил эфир» об
узниках немецких концлагерей, кото­рым английские и американские
«томми» принесли свободу, подкреп­ленную яичным порошком и жева­тельной резинкой!

Как это было в действительности,
мы видим на сцене — в пьесе моло­дого украинского драматурга Вадима
Собко «За вторым фронтом». Немец­кий концлагерь для женщин — во­еннопленных во Франции. Грохот сни­жающихся самолетов, пулеметная
стрельба и бегство испуганной  не­мецкой охраны. Триумфальное появ­ление английских десантников И
бурная радость заключенных. А за
сим неожиданный и эффектный фи­нал: английские солдаты с автома­тами становятся на место немецких
солдат с автоматами, и английский
комендант сменяет немецкого комен­данта лагеря. В Лондоне, оказывает­ся, совсем не заинтересованы в том,
чтобы «освобожденные» слишком ско­ро получили свободу. Это хлопотно и
опасно, поясняет английский офицер,
выполняющий миссию «освободите­ля».

Он соглашается сделать исключе­ние лишь для двух обитательниц ла­геря: для своей  соотечественниицы
Джен Кросби и русской девушки
Тани Егоровой. Джен в неоплатном
долгу у Тани — та спасла ей жизнь.
«Кто убил Мари-Клер?» — вопро­шал немецкий комендант над трупом
убитой надемотршицы. Все молчали.
Молчала и Джен Кросби, не в си­лах сознаться — нехватало мужест­ва, подкашивались колени. Тут при­‘няла ее вину на себя Таня Егорова.
Таня сделала это спокойно и муже­ственно, без всякой аффектации, с
благородной скромностью советского
человека. Незадолго перед тем она
бежала из лагеря, ее поймали, ей

‘все равно угрожала смерть. Так как

же не помочь товарищу, если мо­жешь помочь, как же не вызволить
его из беды, если можешь вызво­лить, — вот что стимулировало по­ступок Тани, так поразивший н рас­трогавший Джен. И, узнав в коман­дире английского десанта своего лон­донского знакомого, Джен уговари­вает его отправить в Англию вместе
с ней и свою спасительницу: там, на
родине, она оплатит свой великий
долг Тане Егоровой. А чтобы гордая
русская девушка не осталась в ла­гере добровольно из солидарности с
обманутыми его обитательницами, ее
тоже обманывают, уверяя, что сле­дом за ней освободят и всех осталь­HBIX...

Так входят в спектакль образы
двух героинь его, в противопостав­лении которых, в поединке характе­ров и мировоззрений раскрывается
основной — и социальный и психо­логический конфликт пьесы, основная
мысль ее, основная ее идея. Смысл
советского патриотизма, несущего в
себе высокие общественные идеалы
трудящихся нашей страны, их глу­бочайшую преданность и верность
своей социалистической. Родине, и
смысл патриотизма буржуазного, при­крывающего узкоклассовые, антина­родные и антинациональные интересы
кучки буржуазных «хозяев жизни»;
моральное благородство человека на­шего мира и вся глубина морального
падения его антагонистов из капита­листического лагеря; национальная
гордость советских людей и космо­политизм заокеанских хищников, ци­нично маскирующий их растленную
	империалистическую сущность, — вот
какие тезисы выдвигает пьеса, обле­кая их в кровь и плоть сильных и
	действенных, глубоко волнующих
драматических образов.

Мы рилим Таню в Лондоне, в
	семье состоятельного англичанина мн­стера Кросби. Все очень вниматель­ны к ней, милы, заботливы, предуп­редительны. Почти  диккенсовская
идиллия носится в воздухе...
	Но вот в идиллию вмешивается
жизнь с ее неизбежными противоре­чиями. Таня вежливо, но решительно
поправляет хозяев дома, напоминая
им, что не второй фронт, а побело­носная борьба советского народа ре­шает исход войны, что масштабы
военных операций союзников ничто­жны ‘по сравнению с титаническим
размахом этой великой борьбы. Та­ню находят невоспитанной и нетак­тичной. «Волчонок показывает свои
когти», — иронизирует компаньон
мистера Кросби американец Гибсон.
Вскоре он меняет иронию на другое
оружие: Таня становится опасной.
Она слишком многое узнает о том,
что скрывается за официальным пат­риотизмом Гибсона и Кросби.
	Оба они оказываются совладель­цами крупных машиностроительных
заводов на Рейне, в Германии. До
сих пор им удавалось уберечь заво­ды от действнй союзной бомбарлиро­вочной авиации. Гибсон заплатил
двести тысяч долларов за то, чтобы
ее командование категорически за­претило бомбить городок, где распо­ложены ‘упомянутые заводы. Но все
испортил случай: жених Джен, анг­лийский летчик Рандольф Kpaydopa,
как-то пролетая над этим городком
с полным грузом бомб, неожиданно
обнаружил, что заводы выпускают
танки, а город превращен немцами в
танковый арсенал. Полагая, что
командование ошиблось,  Крауфорд
сбросил бомбы и вернулся на базу
с чувством победителя. Но здесь его
не только не поблагодарили за про­явленные инициативу и рвение, но
отстранили от полетов и списали в
береговую авиацию.
	Все это он рассказывает в доме
Кросби, не подозревая, что, Bbipa­В режиссерском решении спектак­ля (постановка Д. Тункель) и деко­ративном его оформлении (художник
А. Тышлер) театр всячески стремил­ся подчеркнуть реалистичность ха­рактеров и сюжетных конфликтов
пьесы. Особенно удачно решены кар­тины двух концлагерей — немецкого
и американского. Тема внешнего
сходства здесь как бы раскрывает
другую тему — внутреннего едино­образия методов террора и угнетения
	как у немецких фашистов, так и у
американской долларократии.
Реалистическая ясность и  стро­гость рисунка отличают большинство
	сценических образов спектакля.
Л. Фетисовой удалось показать Та­ню Егорову не только доблестной и
мужественной советской патриоткой,
но и обаятельной женщиной с ясным
умом и благородным серднем. Порт­per, любовно написанный драматур­гом, получил яркое сценическое вы­ражение. Артистка почувствовала и
	сумела передать тлавное — мораль­ную силу Тани, национальную гор­дость ее, любовь к своему отечеству

и народу.

Тема национального достоинства,
национальной гордости человека,
представляющего за рубежами свою
великую социалистическую державу,
	убедительно разработана и в образе
советского майора Маркова в испол­нении М. Майорова.
	Ответственный редактор
Г. А. МЕЩЕРЯКОВ,