716 121 (1 1228). ’ Ч МАЯ 1949 г.. BEA’ steer ГТРА ‘Anexeeh CVPKOB = MOCHA человечестеа ростором Нал сушей земной, над соленым Морей, отражающих глубь небосвода, Проходит весна первомайским дозором Дорогами сорок девятого года. Завешены тучами эти дороги, Багровыми зорями рдеют рассветы. Колючими искрами острой тревоги Пронизана вся атмосфера планет Дорогами творчества, дружбы и славы .. Весна появляется гостьей желанной На улицах Праги, Софии, Варшавы, В домах Бух ареста, Пешта, Гираны. ршение мечты напротив. Этот завод сейчас уже перекрыл свою довоенную мошность. Он встал из руин еще более красивым. В Бряневих лесах, где сотни километров земли были превращены фашистами в «мертвую зону», где после освобождения иной раз на целый сельсовет не оставалось ни одной избы, мы проехали десятки километров и не увидели ни одной землянки. Новые деревни широкими улицами тянулись вдоль дороги но мёстам, представлявшим сплошные ножарита. Они были выстроены с учетом того нового, что принес в. колхозную жизнь социалиетический строй; с богатыми колхозными службами, с уютными сельскими клубами; с помещениями магазинов. Молодые ещё дома, бревна которых сверкали янтарными каплями емолы, были построены © террасами, с балкончиками, с большими окнами, просторные и красивые. На полях, которые еще недавно были затянуты красноватым бурьяном, люди собирали рекордные, невиданные в этих краях урожаи. Один из старейших русских городов — Калинин, - разрушенный и сожженный оккупантами, сейчас поднимается из руин еще более красивым. Он отстраивается с подлинно социалистическим размахом. В этом поистине чудесном послевоенном возрождении нашей страны со веей. силой сказались упоретво и самоотверженность советских людей, их духовная мощь и творческое социалистическое трудолюбие. Солдат Сталинграда, задремав в тихую минуту в мерзлом окопе, видел во ене победу, видел, как он работает, строит, пашет, сеет. Победив фашизм, советские люди © ухвоенным жаром взялись за осуществление этой своей мечты и, охваченные пафосом строительства и восстановления, в короткие сроки оставили позади все свои довоенные трудовые лостижения. Социалистический труд в любой отрасли нашего хозяйства требует теперь от труженика не только напряжения физических сил. Он требует работы ума, смекалки, настоящего творчеетва. И так же, как колхозные села, сожженные оккупантами, вставая на углях пожарищ, изменяют свое лицо на новый, социалистический лад, и в новом их облике стирается противоположность между городом и деревней, таки во вдохновенном труде рабочих нашей бурно растущей промышленности и крестьян нашего расцветающего социалистичеекого сельского хозяйства’ всё больше и больше ликвидируется грань между трудом физическим и трудом уметвенным. Мне посчастливилось видеть в Ленинграде, как токарь Брейвин поднисывал договор на социалистическое соревнование с научным работником института инженером Савиным, и слышать, как они оба на равных празах обсуждали сложную проблему увеличения скоростей резания на токарных станках 0с0б0й мощности. Токарь и инженер вместе, помогая друг другу, решали труднейшую проблему. В рабочем клубе московского завода «Серп и молот» я слушал лекции новаторовсталеваров. В зале среди публики сидели инженеры, технологи, металлурги © других заводов, научные сотрудники Института етали. -бня `носылали“ лекторам `запиеки; выясняя интересбвавшие их детали HOBшеств, примененных сталеварами. Они подробно записывали слова лекторов себе в блокнот, В книжке «На путях & коммунизму», написанной председателем одного из украинских колхозов Фёдором Дубковецким, x0poпю рассказывается 0 том, как рядовые сельские труженики поднялись в своих познаниях до уровня агрономов и зоотехников. Ученые, работающие нал разретением важнейших проблем сельского хозяйства, обращаются к ним теперь за советом, за опытом. Именно это участие миллионов советсках тружеников в историческом трудовом творчестве позволило нашему правительству уже на четвертом голу по окончании самой гигантской из войн, какие только когда-либо потрясали земной шар. принять сталинский план переделки природы, не имевший себе равных в истории человечества ни по масштабам, ни по великим и дерзновенным идеям. План еще недавно принят, но уже по всей стране тазвернуты грандиозные работы по его осуществлению. Корда в день 1 Мая задумываешься нах великими достижениями советской страны и вспоминаешь разговор, который произошел между солдатами в одном из блиндажей Сталинграда, в разгар исторической битвы, наглядно убеждаентьея в том, как наша социалистическая действительность опережает порой мечты советских людей. Хочется знать, где они сейчас, эти люди, мечтавшие в короткий перерыв между атаками о. счастье послевоенного труда, о созидании. Я ничего не знаю об их судьбе, но я верю, что моряку удалось раскурить свою трубку об одно из пожарищ поверженного Берлина, что пожилой усач, вернувшись в колхоз, отстроил свой дом ещё более просторным и краеивым, чем мечтал до войны, что болыьшеглазая женщина Маша нашла в строящемся Сталинграде свое потерянное счастье, что синеглазый политрук, с юношеским пушком на обветренных щеках, окончил войну боевым офицером и сейчас совершенствует свои знания В одной из военных академий, а может быть, демобилизовался и трудитея с тем же большевистеким вдохновением, с каким воевал в Сталинграде. , Во все времена между мечтой п действятельностью всегда лежала непроходимая пропасть. В нашей советской стране этой пропасти нет. Больше того, наша социали‘стическая действительность в великую `‘сталинскую эпоху опережает самые смеIbIC Планы, воплощает самые дерзвие мечты. Просмотр нового художественно-довументального фильма «Сталинградекая битва» воскресил у меня в памяти полузабытый эпизод, происшедший в те великие дни в Сталинграде, в блиндаже, под который был приспособлен обширный подвал обрушенного и сторевшего дома, стоявшего на крутоярье над самой Волгой. Это было накануне 25-й годовщины Coветского государства. Под непрерывный гул артиллерии, не затихавший ни днем, ни ночью, под вой авиационных бомб, под шелест снарядов и мяуванье мин, проносившихся над головами, в окопах, вырытых в сухой глине волжекого берега, в каменных норах под руинами домов, на рубежах обороны, пересекавших иехи разрушенных заволов, wa судах Волжекой флотилии — везде, по всему фронту защитники волжекой твердыни подписывали письмо-клятву товарищу Сталину. В тесном, холодном подвале, о котором идет речь, было место, куда в минуты затишья бойцы, подменившиеь на передовой, забегали подремать часок — другой, куда в ожидании ночной переправы сносили раненых. В углу, за белым пологом из простыней, была перевязочная. У выхода в ‘траншею кипел ослепительно сверкавший никелем «титан», и женщина неопределенных лет из сталинградеких жительниц, которую все здесь звали Машей, поддерживала в нём огонь обломками мебели и наполняла кипятком солдатские котелки и фляги, а также эмалированные тазы работников медсанбата, перевязывавших и обрабатывавитих за занавеской свежеприбывших раненых. Е В этом подвале Ha поваленном на 005 пианино сидел высокий и стройный политрук с исхудавшим, но все еще не потерявшим детской припухлости лицом, нежный пушок которого золотился сквозь пороховую гарь. Он держал в руке текст гисьма-клятвы и, вдохновенно сверкая синими глазами, хриплым, простуженным голосом читал его бойцам, заходившим сюда с передовой. Подвал освещала шахтерская карбидная лампочка, стоявшая на полу. —- «Иеред нашими боевыми знаменами, перед всей Советской страной мы клянемся, что не посрамим славы русского оружия, будем биться до последней возможности», — читал он, и треск ружейной перестрелки, гулко разхававшийся в Каменных сводах, точно подчеркивал благоговейную тингину, стоявшую в подвале. Слушали бойцы, только что пришедшие с передовой, — обростие, черные, в прожженных, выпачканных в известке шинелях, © автоматами, которые они даже на отдыхе привыкли не выпускать из рук, с гранатами, торчавшими из кармана или болтавшимися на поясе. Слушали раненые, лежавшие на носилках и старавигиеся в этот момент не ‘стонать. Слушал пожилой врач с зеленым от усталости лицом, вышедший из-за занавеса в своем окровавленном халате. Слушала женщина Маша. застывшая у сверкающего «титана». —- «Под Вашим руководством отцы наптя победили в парипынской битве, под Вашим руководством победим мы и теперь в великой битве под Оталинградом!:.» Хриплый от простуды юношеский голос политрука заполнял собой весь блиндаж. Воины застыли в молчании. Как только политрук закончил чтение, все присутетвующие по очереди склонялись к полированной крышке опрокинутого пианино и подписывали письмо, подписывали, старательно выводя свои фамилии, точно желая помочь великому адресату легче разобрать подписи под клятвой. Ствинув со лба очки, подписался и старый врач. Подписалась девушкасанинетруктор. Последней к политруку роко полошла женщина, которую все звали Mammen. — Может быть, разрешите и мне? — спросила она и, точно обосновывая свою претензию, заявила: —=У меня муж’ солдат и два брата ушли в ополчение... Я жила в этом доме и не уехала за Волгу, стараюсь помогать вам чем могу. — Подписывайтесь, гражданка, — разрешил политрук, и такая радость осветила лицо женщины, что стало ясно: годами она еще совсем молода. И вот тут-то у листков, вкривь и вкось покрытых подниеями защитников волжской твердыни, подо влиянием этой торжественной клятвы, только что данной‘ великому вождю, произошел разговор, о котором мне хочется рассказать сейчае, шесть < лишним лет спустя, в день нашего радостного майского пгаздника. —- С чистой душой подписал, знаю, слово выполним, — сказал высокий сутулый еолдат.—Жмет, сильно жмет немец, третий день головы не дает поднять. а вее-таки, видать, выдыхаетея. Треску много. а все без ума. Сколько тонн металла на наши окопы опрокинул, а ни одного кирпича за две неделя не взял. Как стояли, так и стоим. Нае уж не слвинешь — баста! : — Вот-вот выдохнелся, это мы тоже приметили, шумит, свирепетвует, со веех стран дивизии нагнал. Вого только не натащил, а не выходит и не выйдет! Наш народ, товарищи. победить нельзя, а мы се вами еще в Германии будем. я, ребята, се войны не вернусь, если вот эту трубку о какое-нибудь берлинское пожарище не раскурю, — сказал, по-украински произноея слова, коренастый крепыш в армейской шинели и в матросской бескозырке, лихо налвинутой ва ухо: Под шинелью у него полосатилась матросекая тельняшка. Во рту он держал трубку. — 0х, далеко, далеко, морячок, итти придется, сколько земли под ним, на самолете и то через сутки He пролетишь, — В соответствии с Указом Ирези Борис ПОЛЕВОЙ. ф$фФхо вздохнул пожилой солдат и поправил ГУстые русые усы, закрывавшие ему рот. Влруг, весь точно осветившиеь, он вепомнил: — А я, ребята, два года тому назад 06 эту пору двух дочек замуж как раз перед праздником выдал; одну — за тракториста, другую, младшую, — за своего колхозника, за знатного бригадира... Ох, и жили мы до войны! Вот была жизнь, ребята, я себе новый дом строить было Haчал, пятистенный, с терраской, — усач махнул рукой, — сколько мне теперь OTсюда до дома-то немца гнать! — А вы He горюйте, не горюйте— вмешалась в разговор большеглазая женшина.—У меня в этом вот доме в первый же их налет в авгуете веё сгорело — и квартира, и пожитки. Будем живы, будет советская власть и всё будет — и квартира, и дом, и счастливая жизнь. — Я разве горюю? — усмехнулся усач.— Когда города горят, об избе плакать нечего. Я о другом. Ведь как бы мы жили, если бы не они, проклятые. Вот трудно нам, трудно здесь, а я все мечтаю. Как мы их с нашей земли спихнем ла расколотим, как я за мирное дело примусь. Вот верите ли, ребята, иней раз, стомившись, задремлешь на передовой и CHUTCA: TO TH C топором сруб рубишь, то в земле котлован копаешь, то ты возле трактора в поле. Вот, полагаю, разобъем их, з& дело возьмемел, за десять, за пятнадцать лет все, что от войны пострадало, зачиним, залатаем и виеред пойдем. — Пятнадцать, землячок, многовато, Раньше надо, — сказал моряк. — Больно уж работы много. Ведь это же сила, сколько он сжег да взорвал, разве чудом каким все поднимешь. — А разве мало чудес сделал советский народ? — вмешался в разговор молоденький политрук.— Разве это не чудо, что вот мы тут на Волге все силы фашизма остановили и перемалываем? А мне вот думается, разобъем мы врага, Европу освободим, и, как пересохшая степь после грозового дождя, воскреснет и расцветет наша земля: и города поднимутея из руин, лучше, чем раньше были, и села встанут после - пожара просторней и краше, и заводы поднимутся из руин еще мощнее, и таких мы, товарищи, поеле войны дел наделаем, что думать о них — дух занимается. И будет все это, обязательно будет, раз у нас есть большевистская партия и товарищ Сталин... Мы слушали этот разговор без удивления, зная, что сейчас, под влиянием торжественного слова, только что данного вожлю, раскрываются сердца и души советских людей, олетых в солдалекие шинели, что они говорят сейчас о том, что обычно носят в себе советский человек, воспитанный большевистской партией и в часы труднейших испытаний остающийся самим собой. Он тверхо верит в победу и не теряет перспективы. Эта любовь к своей Родине, эта вера в непобедимость своей армии, в мудрость гениальной стратегии великого Сталина, в немеркнуший свет большевизма дала нашим воинам возможность победить и у Сталинграда, и под Москвой. и у стен Ленинграда, и в етепях под Ворсунь-Шевченковским. Она принесла нам победу в невиданном единоборетве ео всеми силами фашизма, она позволила вам разбить гигантекие армии Гитлера и освоболить народы Европы. В труднейишие дни войны советские люди мечтали не только о победе, но и о великих делах, которые предстоит им свершать уже в мирные годы. Эти мечты о радостном поелевоенном труде заражали их мужеством и отвагой в бою, бодрили их в минуты усталости, лхавали им энергию в героических настунлениях. Лав песню полякам и знамя французам, Омыв над Карпатами ясную просинь, Взлетает весна над Советским Союзом — всех человеческих весевн. Над родиной Здесь солнцем увенчан купол небесный. Здесь ветер струитея дыханием свежим. Здесь молодо сть мира шагает за песней Елце молчалив заготовленный порох, Елце от безделья скучают солдаты, Но в джунглях Нью-Йорка, в банкирских конторах Стучат арифмометры, как автоматы. рвуды» аронов. Подстать пулеметам стучат «унде В конторах стальных королей и б ‚ На бирже бесчестья министры-иуды Цинично торгуют судьбой миллионов. Пока президенты в дыму лицемерья ты Стараютея спрятать упрямые Mak Скрипят в министерствах наемные перья, Скрепляя порукой разбойничьи пакты... Чем тучи над хмурой Атлантикой ниже, Тем ярче пылать первомайским знаменам. Весна «Марсельезой» бушует в ПН Давая равненье рабочим колонна Весна по разбуженным улицам Рима Ведет пролетариев сомкнутым строем И в сумрачном Лондоне, неукротима, ` Взвивает листки первомайские ро „Весну отменить держиморды не вправе. Она. президентов всесильных сильнее. ЕЙ люди клянутся в Малайе, на Яве, `Ей верен Вьетнам и верны Пиренеи. Она проникает, запреты сметая, На Граммос, к бойцам партизанекого рая. AO CT ib Веене салютуют герои Китая, К победе оружием путь пробивая. ` ХЛевятую симфонию, свое величайшее творение, Бетховен завершил Гимном радости. Он написал величественный, ликующийсхор на совершенно не подходящие слова Шиллера о радости, которая «слетает к нам с небес». Но радость никогда не слетала Е людям © небес. Это — старая и обанкротившаяея ложь. То чувство, которое люди называли небесной радостью, было очень ограниченным, убогим и жалким чувством, похожим на ярко раскрашенные, мертвые, бумажные цветы. В этой «радости» не было веселья. Подлинная радость рождается на земле, ереди простых людей. Она неразлучна с весельем. Это — новое чувство, какого не знало и не могло знать человечество за вее минувшие тысячелетия. Действительная радость возникла только вместе с 0освобожлдением народов от гнетущей неволи. Она предчувствовалась в борьбе рабочего класса за социализм. Она возникла на советской земле, у советекого народа. ‚ Радость — это могучее, единое и в то же время сложное чувство. Мы испытываем его ‘© особой силой сегодня, в день нашего Первого мая, когда радостью полны улицы и плошади наших городов, когда звенит над праздничными колоннами веселый, жизнерадостный смех, котда торжественный марш еменяется веселыми танцами и улыбаются все глаза, светлы все липа, когда все молоды, все влюблены в весну природы, в весну человечества. И наверно, улыбался Н. Г. Чернышевский, когда 86 лет назад, сидя за решетками в сыром каземате царской. тюрьмы, он писал о радости и веселье народа, провидя и предсказывая наше время, победу социализма, приход коммунизма: «Нет, теперь еще не знают, что такое настоящее веселье, потому что ‘еще нет такой жизни, какая нужна для него, и нет таких людей. Только такие люди могут вполне веселиться и знать весь восторг наслажденья! Как они цветут здоровьем и силою, как стройны и грациозны они, как энергичны и выразительны их черты!» Этими словами Чернышевского можно и сейчас описать наш первомайский паради замечательное зрелище колонн Физкультур-. ной молодежи. По вешним полям и морским побережьям. На юг и на с Раскинулись евер долины и рощи вдаль без конца и без края, Звенящая песнями Красная плошадь Пылает, как Факел, знаменами Мая. Вплетая подснежники в косы девчатам — Веселым ткачихам прославленной Пресни, Весна подарила улыбку солдатам, Взмахнула над площадью крыльями песни, Примкнула в К студентам, колонне к стахановцам юным, к героям недавних похолов, Весну-комсомолку с высокой трибуны Приветил великий Учитель народов. Гремите, оркестры, все громче, все шире: Весна человечества в наших колоннах. Мы — армия мира. Нас — множества в мире; боем, стальных, непреклонных. dil Испытанных ем. Шумит ва ветру наше красное знамя. Бессмертна в Вилны наши веках наша правда святая. звезды в далеком Вьетнаме, В Париже, на Ганге, в долинах Битая. агает весна Разливом зна по проестору земному, мен горизонт обнимая. Звенит ее песня, подобная грому: Мир-миру! Да здравствует Первое мая: не в меньшей степени, чем завоевывает мыель. Мы готовим побегу коммунизма. И нам надо дать, и мы уже можем дать его конкретные образы. 0, это уж не смоковница над своей хижиной, не келья под елью! Это идет-гудет зеленый шум, весенний шум по всей советской земле, радуя миллионы людей величием и красотой. Это’ всенародная’ радость творчества, мичуринское вдохновение, охватившее народы, помноженное на большевистскую силу. Мы возвращаемся снова в великому русскому мыеслителю, великому русскому мечтателю. В тесной тюремной камере воображение Чернышевского раздвигало стены, вырывалось на простор русских равнин, побеждало время и пространство. Он видел пред собой русских людей, ведущих наступление на пески, на’ пустыню, ставящих преграду жгучим ветрам, орошающих земли, превращающих бесплодные места в плодородные. нивы, ‘в тучные пастбища, в сады. Таким. он видел коммунизм, и он мысленно беседовал с будущими людьми, с коммунистами, с нами: — «Но нет, прежде я хочу же знать, Как это сделалось? «Что?» — То, что бесплодная пустыня ‘обратилась в плодороднейшую землю...» Как это сделалось? Да что ж тут мудреного? Ведь это сделалось не в один год, и не в десять лет... С северовостока, от берегов большой реки, с северозапада, от прибрежья большого моря, — у НИХ так много таких сильных машин, —Возили глину, она связывала песок, проводили каналы, устраивали орошение, явилась зелень, явилось и больше влаги в воздухе; шли вперед шаг за шагом, по нескольку верст, иногла по одной верете в год, как и теперь все илут больше на юг, что ж тут особенного? Они только стали умны, стали обрашать на пользу себе громадное количество сил и средств, которые прежде тратили без пользы или прямо во вред себе». Чернышевский лишь в одном ошибся. Он не мог предвидеть, какой технической мопью будет обладать наше общество. Мы идем вперед скорее, чем он. думал. И мы идем не одни. С нами, перенимая наш опыт, идут страны народной демократии. 9свободившиеь от капитализма, их народы начинают понимать радость социалистического. творчества. Они. создают новых людей, новую красоту жизни. Они с каждым днем становятся сильнее и успешно отбурасывают, уничтожают все, что становится помехой на их пути, Д. ЗАСЛАВСКИЙ 000. чертами и качествами, каких никогда в массв прежде не бывало и каких с каждым годом становится все больше и больше. Мы с гордостью, с радостью творчества показываем миру этих людей. Вогда партия вырастила Стаханова, его имя облетело. весь земной шар. Оно вошло. в словари на всех языках. Имя проетого . русского рабочего стало международным наименованием трудового творчества и таланта. Оно стало 0б0- значать новую эпоху в истории труда, воплотило одну из важнейших идей социализма в живой образ человека. Теперь таких имен сотни и тысячи. Их нельзя перечислить. Но их и нельзя смешать воедино. Новаторы производства, науки, техники не копируют друг друга, не просто повторяют. Это не икра человеческая, в какую капитализм пытается превратить рабочий класс, отрицая за ним право на творчество, обрекая его на роль автоматов. С0- ветские новаторы — все разные. У каждого своя, индивидуальная личность. Каждый создает свое новое, каждый сознает, переживает процесс творчества © его трудностями, успехами и неудачами, взлетами мысли и падениями — и сладость победы, радость творчеетва. И из этого вырастает общая, всенародная радость, которая рвется наруЖу, бьет ключом — и торжествует на первомайском нашем празднике. Силушка по жилушкам переливается, — товорил любовно о своих легендарных богатырях русский народ, великий ценитель силы и красоты. *“ Но русский поэт-демократ, знавший силу и красоту народную, знавший и горе народное, печальник русского крестьянства, вносил горькие ноты в свою хвалу силе и врасоте родной страны: Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и могучая, Ты и бессильная, Матушка-Русь! Но мы, советские люди, никогда не были беспочвенными мечтателями, никогда не строили воздушных замков. В том и счастливая особенность нашего строя, что лучшие человеческие мечты облекаются в кочкретные планы государства, а планы быстро претворяются в жизнь. Всего четыре года назад победное знамя нашей страны развернулось: над куполом горящего рейхсTara, a знамена и штандарты разбитых фапнтистоких армий упали в прах на брусчатку Красной площади. Четыре года назад, возвращаясь из дальних походов, ветераны войны, проезжая по областям, находивиимся. под оккупацией, видели сквозь двери теплушек сотни и сотни километров забурьяненных полей, руины городов, уничтоженные пожарами села. И сердца воинов, возвращавшихся домой, сжимались, и думаJOCh—CKOADKO же десятилетий труда понадобится для того, чтобы вдохнуть жизнь в эти развалины, чтобы снова занвели эти поля и поднялись над ними сожженные колхозные села. Усатый солдат там, в Сталинграде, в короткую паузу между двумя атаками, мечтал, что на это уйдет десять — пятнадцать лет. И эта мечта казалась тогда дерзкой. Но советские люли всегда перевыполняют собственные планы и обгоняют собственную мечту. За эти четыре года они возродили и неузнаваемо изменили землю, искалеченную и выжженную фашистекими оккупантами. В Ленинграде, в этом городе-герое, служившем в течение многих и многих месяцев мишенью ожесточеннейших бомбардировок фашистской артиллерии и авиации, приезжему человеку уже трудно заметить слелы боев. Я был там на огромном заводе, который долго был ареной жесточайших битв. Наша передовая шла там по линии сборочного цеха, противник сидел в цехах Указ Президиума Верховного Совета СССР © ПРИСВОЕНИИ ЗВАНИЯ ГЕРОЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА ЗВЕНЬЕВОМУ КОПХОЗЭЗА «НАКОТНЕ» ЕЛГАВСКОГО УЕЗДА ЛАТВИЙСКОЙ ССР ЧИКСТЕ А. D. диума Верховного ‚ Председатель Президиума культур в размере полной потребности для весеннего сева 1949 года присвоить звание Героя Соцналистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» Чиксте Артуру Эдуардовичу — звеньевому колхоза «Накотне» Елгавского уезда, получившему урожай ржи 30,3 центнера с гектара на площади 12 гектаров. Берховного Совета. СССР Н. ШВЕРНИК, Эти слова Некрасова привел в 1951 году товарищ Сталин, указывая советскому народу путь для уничтожения навсегда этого исконного противоречия между силой народа и бессилием старого общественного. строя. Оно и было уничтожено в процессе творческого и вдохновенного социалистического труда. Вапиталистический мир всеми средствами, дубъем и рублем, хотел вернуть Русь в временам убожества и бессилия, Не вышло. Создана несокрушимая советская Русь — ведущее звено в стальной цепи советских республик. Мошь измерена в Отечественной войне. Изобилие создается в грандиозных послевоенных трудах преобразования всего хозяйства и природы. Радость социализма —— чувство сложное. Есть в нем торжество победителей, счастье строителей нового общества, вера в будущее; ‘неистощимый оптимизм. Кеть в нем радость творчества. Эта радость была знакома прежнему чеповечеству как чувство личное, глубоко индивидуальное. По библейскому преданию, бог, создав в шесть дней небо и землю, растения, животных и человека, приговаривал: Хорошо! — и был очень доволен собой. Это была примитивная радость легендарного творчества, отразившая в художественном образе довольство одиночки-демиурга, творца-ремесленника. В действительности мир был «создан» уж не так хорошо. Понадобились тысячелетние труды, чтобы его исправить. При этом хищнические классы непрестанно разрушали то, что создавали люди труда. Были гениальные художники резца, кисти. зодчества, механики. Завершив свой труд, они испытывали личную радость творчества. Они говорили: хорошо! — и отдавали свое произведение на суд людей, на суд потометва. Все боялись быть непонятыми, неоцененными, забытыми. Почти все они были одиноки. Горечь отравой вливалась -в‘их радость. Такова поныне судьба творца в’ капиталистическом обществе. Он не знает народа, и народ не знает его. Монсполисты капитала решают его судьбу. Они создают гарем науки и техники из способных ученых. Новатор может получить доллары, много долларов,— чистая и светлая радость творчества нелоступна для него. В Впервые на земле сопиализм создал чистую радость коллективного, народного творчества. Советский народ творит новое, коммунистическое общество, творит новую жизнь, нового человека. Он создает новую, небывалую красоту на земле. Сопиализм не только наука. Они искусство, создающее величайшие художественные ценности. Паотия Ленина-—Сталина— гевиальный ваятель человечества. На первомайский смотр советский народ выносит свон ежегодные достижения. 97 не только новые заводы. оснащенные самой совершенной техникой, замечательные машины, станки, приборы. Это не только неисчерпаемые чудеса досрочного выполнения сталинекой пятилетки, чудеса показателей сопиалистического соревнования. Это прежде всего люди, HOBLIF “AH, о НОБЫМИ Враги беснуются. Они теряют голову, 60- знавая превосходетво сил социализма над силами капитализма в Европе, в Азии. Они пытаются запугать мирные народы, сколачивают военные блоки, Не стоит много говорить о них в наш праздничный день. Как бы ни фореили они дутой своей силой, какие бы ни строили воинственные рожи, — они. обречены. Вапитализм из’еден трещинами, коих не залатать никакими планами и доктринами. Мы славим жизнь, они ее проклинают. На нашей улине праздник народов, на их улице — похороны надежд и иллюзий. Они еще твердят о «демократии»... Наша демократия вышла сегодня на улицы, 10 народ-суверен, ему принадлежат земля и города, он спокоен, и его дети беспечно играют на улицах украшенного знаменами города. А в Англии — «демократия»!!! — отряды полиции и войск перегородили все улицы, народ не «меет собраться, женшины в иснуге прячут своих детей. В США — «демократия»!!! — под охраной жандармерии сульй, слуги капитала судят прогрессивно мыслящих людей. Нас не пугают крики поджигателей войны. Мы помним стихи Некрасова, которые нравились Ленину, — о поэте-демократе: Он ловит звуки сдобренья Не в сладком ропоте хвалы, А в ликих криках озлобленья. Пусть кричат враги! Озлобленье — знак их бессилия. Конгресс сторонников мира дал им хорошего пинка.-—— они отозвались воем, мы отметили попадание конгресса в больное Человек труда всегда любил изменять природу и украшать живой зеленью евой быт. В далекие времена человек. питался мечтой 0 смоковнице, под которой он проводит в личном труде жизнь и мирно заканчивает ее, никому более не нужный. Это был ограниченный идеал маленького человека, взрашенный культом частной собственности. В этом была для своего времени и крохотная красота. Поныне в капиталистических странах миллионы 0бездоленных людей лелеют в своем сердце эту мечту, потерявшую и силу и красоту, невозможную и безнадежную. Капитализм. стоняет с земли мелких собетвенников, уничтожает их садики, обрекает на вечный страх перед безработицей и голодом. Гниюший кавитализм не любит природу. Он истребляет леса, обрекает земли на истощение и эрозию, создает пустыни. В стране социализма мы любим живую природу, зелень листвы, прелесть пве`лов.— любим больше, чем когда-либо любило и могло любить закрепощенное человечество. Мы хотим, чтобы веюду, в 1ородах и селах, были сады. Мы хотим большего: чтобы вся наша страна стала цветущей нивой и прекрасным садом. Ибо только такая природа достойна нового человека, которотго создает великий творец-художник— наша партия. В, советской стране не просто любят приpoly. ее любят по-мичуринеки. Ee изменяют, улучшают, украшают. В великом сталинском плане преобразования природы есть не только глубочайшая народнохозяйственная идея. Есть и волнуюMad красота, вдохновенная поэтичноеть. Грандиозный ‘план пленяет воображение Людоед Вэннон сказал: «Мы должны енарядить солдат других стран, и пусть они посылают на гибель свою мололежь вместо того, чтобы мы посылали свою». Нам не ветречалось более ясное и более выразительное по краткости изложение основной задачи Северо-атлантического пакта. В нашей радости социалистического творчества заключено величайшее презрение к его врагам. Мы не преуменьшаем их силу. Мы знаем свою силу. совета СССР от 24 апреля 1946 года за получение высокого урожая ржи при выполнении колхозом обязательных поставок и контрактации по всем видам сельскохозяйственной продукции, натуроплаты за работу МТС в 1948 году и обеспеченности семенами всех Москва, Кремль. 30 апреля 1949 г. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН.