ПРАВДА
Обвинительный акт Главной прокуратуры Народной республики Болгарии
in OB
(Продолжение. Начало в «Правде»
от Т декабря)
Тито одобрил намеченные совместно с его
ближайшими сотрудниками Карделем н
Джиласом мероприятия, направленные Е с0-
зданию «сильного государства, которое будет диктовать свою волю на Балканах й
явится серьезным фактором в международной политике».
Костов о дальнейпих переговорах е Тито
показывает:
«..Тито рекомендовал усилить привлечение наптих сторонников в Болгарии из
числа руководящих лип в партии и rocyдаретвенном аппарате. которые бы проводили нужную политику.
Когда я спросил Тито о внешнеполитической ориентировке Югославии, он выразил
свое пренебрежение в англичанам, которые,
по! его словам, уже спели свою песенку,
сыграли свою роль и сейчас должны будут
освободить дорогу преуспевающему ‘американскому капитализму. Тито дал мне поHATH, что ориентация тюгослазекой внегиней политики принимает вее более проамериканское направление, в отличие от прежнего проанглийского. Он советовал и нам,
болгарам, установить полезные связи с американцами. Я просил Тито, если возможно,
оказать мне содействие в этом направления,
что он обещал сделать...»
Костов спросил Тито, почему он не направит своим посланником в Болгарию 6oлее деятельного человека на место больного
и ничего не делающего Новачевича.
Тито ответил:
«...Ютославское правительство решило
и, при первой возможности, направят в Болгарию одного из наиболее активных его
людей в Министерстве иностранных дел —
Цицмила, который работает в Венгрии и
успешно проявил себя, но теперь ему уже
пора выбираться оттуда».
Тито рекомендовал мне Цицмила как человека, с которым я сумею без труда найти
общий язык. .
В дальнейшем разговоре я заверил Тита,
что, когда он приедет в Болгарию по случаю предетоящего подписания союзного договора или по другому какому-либо поводу, мы устроим ему такую встречу, какой
он нигде до этого не видел. Эта встреча,
сказал я Тито, чтобы польетить ему, ибо
знал, как он падоБ на пышные перемония
и шумные излияния чувств, убедит вас в
том, какой популярностью пользуетесь вы
среди болгар. Я подчеркнул, что в этом CKaется и результат проделанной нами paботы...»
Костов, как было обещано им в Bearpaze,
лично принял меры, чтобы возможно более
торжественно и помпезно ветретить Тито,
прибывшего во второй половине ноября
1947 года для заключения договора между
Югославией и Болгарией.
Костов 0’ приезде Тито показывает:
«..На протяжении всего пути от София
ло Варны, через Северную Болгарию, и от
Варны до Софии, через Южную Болгарию,
в лица Тито se схолила самоловольная
улыока.
Он считал, что теплые чувства собравшегося встретить его болгарского населения
относятся лично к нему, а ве к югославскому народу, и чувствовал себя уже хозяином положения и в Болгарии...»
Во лворце в Евксинограде, в отведенном
Тито помещении, имел место второй разговор
между ним и Ностовым.
«...Моя беседа с Тито на этот раз носила
еще более откровенный характер.
Тито сказал, что он уже решил в ближойшем будущем повернуть курс своей политики в отношении СССР, а равно и внести
ясность в отношения Югославии со странаMH народной демократии.
По уверению Тито, внутри Югославии он
‘располагал уже достаточными силами и хорошей ‘организацией, чтобы выполнить свой
план с успехом. А Болгария отетает, что является серьезной помехой в деле осушествления последующего одновременного отрыва Балкан от СССР.
Тито в резких выражениях высказал свое
несогласие с политикой СОСР в отношении
нлана Маршалла. Он подчеркнул. что такие
экономически отсталые в своем развитии
государства; как Югославия и Болгария, не
смогут обойтись без американской помощи.
Но, прежде чем оказать такую помошь, скззал Тито, американцы ставят условием наш
отрыв от СССР...»
Тито далее изложил американский план,
согласно которому он и действует:
«...Тито подчеркнул, что американский
план предусматривает увеличение антисоветских сил не только в Югославии и в Болгарии, но и во всех других странах народной демократии и осуществление всесторопнего нажима на них — экономического, политического п военного, чтобы оторвать их
от СССР и добиться присоединения их Е 331-
падному блоку. По словам Тито, эта работа велась не только в Болгария и’ Югославии, но и в других странах Восточной и
Юго-Восточной Европы.
Тито с апломбом заявил, что в странах
народной лемократин он лично пользуетея
достаточно высоким авторитетом, и, только
опираясь на его авторитет и авторитет новой Югославии, можно будет осушествить в
странах Восточной Европы политику отрыва от СССР и сближения. с США и Англией.
Сами американиы. как уверял меня Тито,
признают, что лишь через него они смогут
привлечь на свою сторону государетва народной демократии...»
Тито в холе дальнейших переговоров потребовал от Ностова более решительных действий, чтобы добиться лучших результатов.
«...Вам и вашим людям пора готовиться
Е самостоятельным действиям, указал Тито,
организовать внутренние ‘силы в партий и
в стране для проведения такой политики и
постараться занять командные места в Государственном и партийном аппаратах, чтобы суметь нанести первый удар, составить
новое правительетво и провозгласить немелленное присоединение Болгарии к Югоелавии, рассчитывая после этого и на нашу
активную помощь.
Мы готовы, заявял Тито, помочь вам в
таком случае и вооруженными силами, но
это уже будет, сказал он, помоть в рамках
федерации, внутреннее дело самой exepaЦин, и никто не сможет ее расценить как
акт агрессии...»
Таким образом, в результате переговоров
БЫЛ и поставив их на службу буржуазнонационалистической политике скопленеких
ий белградеких руководителей.
«Конечная пель ‘грунпы, которую мне
предстояло возглавить, по словам Зафиревского, определялась необходимостью отрыва Пиринекого края от,Болгарии и захвата
его Югославией.
В основу идеологической обработки населения Пиринского края был положен доклад на тему: «Актуальные вопросы Македонии», еделанный мною в 1946 году перед собранием македонских эмигрантов в
Софии и размноженный на ротаторе. Мой
доклад по существу являлся пропагандой
установок Тито на отторжение Пиринской
Македонии и присоединение ее к Югославии...»
Ивановский, не ограничиваясь подрывной деятельностью в македонских обществах, которые ему удалось возглавить, регулярно снабжал также Зафировсного, а затем и его преемвика, первого секретаря
югославского посольства Павла Момчилевича секретными материалами о важнейших
решениях Политбюро и ЦЕ БЕД, о положении в промышленности и сельском хозяйстве Болгарии.
Югославское посольство в Софии, по признанию бывшего советника Хаджи-Панзова,
вело разведывательную деятельность по ряду линий, но‘важнейшую так называемую
македонскую линию возглавлял он —
Хаджи-Панзов.
Одновременно, по требованию из Белграда, Хаджи-Панзов занялся и военным птионажем, собирая через Динева, Христова и
других агентов секретные сведения о COстоянии охраны болгаро-югославекой границы, ‘передвижении воинских частей, а
также о положении болгарской промышленности, экспорте и импорте.
свою очередь, связанный непоередственно с Ностовым обвиняемый Борисе Хри=
стов, воспользовавшись своим служебным
положением торгового представителя Болгарии в СССР, регулярно снабжал секретными материалами о болгаро-советеких отношениях находившегося вместе с ним в Москве советника по торговым вопросам юго=
славского посольства Виктора Жиберна.
Признав на следствии преступную’ связь
¢ Миберна, Христов показал:
«...Жиберна запросил у меня подробные
сведения о товарах, вывозимых из СССР, а
также о товарах, предназначенных для
CCCP: их ассортимент, количество. качество, пены и прочее. Особый интересе проявил Жиберна к пенам на следуюлтие товары: авиационный и автомобильный бензин,
горючее для тракторов, машинное масло,
чугун, сортовое железо, медь, хлопок, кальцинированная сода, кзучук, табак, спирт,
рула и евиннозо-пинковые концентраты».
Обвиняемый Ностов, по договоренности е
Тито, поддерживал тайные сношения © Белградом через югославских посланников Николу Новачевича, известного ему по совместному пребыванию в эмиграции с 1934 года,
и Обрада Цицмила.
Цицмила назвал Костову Тито, з Стефа“
нову—_Кардель.
Стефанов, находясь с болгарской правительетвенной делегацией на конференции в
Бледе (Югославия), в июне 1947 года имел
встречу наедине с Нарделем.
«...Нардель рекомендовал тактику решительных и смелых действий, 0еобо подчерк=
нув, что необходимо скомпрометировать, a
в случае, если власть будет полностью с0-
средоточена в руках у Костова и его людей,
и Убрать Димитрова, как несомненного и
наиболее последовательного противника нполитики отрыва от СССР. В этом вопросе не
должно быть колебаний, да и вообще колебания и нерешительность пагубны в нашем
деле, заявил Кардель.
Во время проводов болгарской делегации
на Люблянском вокзале Кардель подошел ко
мне вместе с Цициилом и, обращаясь к
Цицмилу, сказал, что он будет в нашем распоряжении по всем вопросам, требующим
совета или разрешения в Белграде.
Кардель сказал Цицмилу, чтобы, по приезде в Софию, он явился к Костову и пред
ложил свои услуги...»
Костов, имевший неоднократные ветречи с Цицмилом, от которого получал coветы и указания из Белграла, известил 0б
этом Павлова, который показал:
«Ностов заявил, что он попрежнему продолжает связь C югославекими представителями п... регулярно встречалбя с посланником Цицмилом...»
Личную связь © Цицмилом поддерживал
и обвиняемый Стефанов. Он показал:
«...Прошло несколько месяцев, и я лично
узнал, что ведется уже активная работа в
осуществление обещанной югославскими
руководителями помощи. 06 этом мне сообщил Цицмил при моем посещений его виллы на Панорамной дороге, в марте
1948 года.
Цицмил сообщил, что в Белграде перестраивзетея работа их разведки и спешно
подбираются надежные люди в пелях переброски их лля выполнения епепиальных поручений в Болгарию.
Цицмил сказал мне, что Тито дал указзние Ранновичу поспешить с этим делом и
лично наблюдает за ходом работы по линии
разведки.
Нз мой вопрое — как развиваются отношения между Югославией и СССР, Цицмил
ответил. что «мыльный пузырь» братских
отношений между ФИРЮ п Советским ботозом скоро лолжен лопнуть...»
Как показывает Костов, Цицмил посетил
его по приезде в Болгарию в мае 1947 года,
явявшиеь с официальным визитом, ноекольBy Костов в то время замещал премьер-министра, находившегося в отпуску.
Цицмил передал Ностову, что уполномочен Тито связаться с ним и, чтобы не задерживаться на первом приеме дольше, чем
это предусмотрено протоколом, условилея об
очередной встрече.
На второй встрече Цицмил, по поручению
Тито, передал Ностову, что в Югославии уже
ведется серьезная подготовка к окончательному разрыву с СССР и облегчению перехэда ве на сторону англо-американехого
блока.
«...Достигнуты значительные результаты,
продолжал Цицмил, в деле сколачивания вокруг Тито антисоветских элементов внутри
самой Югославии. В ‘связи е этим Тито поручил мне, сказал Циимил, перелать вам,
что. необходимо усилить подготовительную
(Окончание на 4-й стр.)
по делу Тоайчо впостова и его сооб
совместно с Павловым, принял участие в
деятельности центральной тройки антигосударственного заговора во главе с Костовым.
«...В ‘октябре 1948 года имела место
встреча нас троих: Нэстова, меня п Павлова
в кабинете у Костова. Это и была, собственно, центральная тройка заговора...»
«...Рийд Хийт вначале официально представился мне как исполнявшему обязанности премьер-миниетра.
При первом визите Рийд’Хийт выразил
пожелание снова встретитьея ео мной в
недалеком будущем, ввиду необходимости
обеудить некоторые интересующие нас 0б0-
их вопросы. Я дал евое согласие.
Спустя несколько дней Рийд Хийт попросил принять его. Шонем состоялея в моем
служебном кабинете в Совете Министров.
После короткого разговора относительно
впечатлений о ‘Софии (разговор велея на
французском языке) Рийд Хийт сказал мне,
что знает о моих личных дружественных отношениях с югославами, установившихся 38
последние два-три года. и это его весьма
радует. Он высказал надежлу, что я буду
доброжелателен и в американцам.
Из сказанного я понял, что Рийд Хийт
явился ко мне в результате моей договоренности с Тито, обещавшим оказать содействие в установлении мною связи с амерпканцами.
Америкзнцу я ответил, что согласен выполнить его пожелание. Тогда Рийд Хийт
заявил, что он не будет обременять меня
излишними затруднениями и не требует отдельной связи со мной. То, о чем американцы захотят вам сообщить, сказал Рийд
Хийт, будет предварительно согласовано с
югославами и передано вам через них. Рийл
Хийт подчеркнул, что советы, которые я 6уду получать от Тито и его ближайших coтрулников, я должен воспринимать как и
советы американцев и что в этом отношении межлу ними и Тито существует полная договоренность...»
В январе 1948 года Ностов поставил в
известность обвиняемых Павлова и Стефанова 0 его договоренности с Тито и Ранковичем в Евксинограде, а также о намерении
Тито и остальных югославских руководителей порвать в ближайшем будущем е СССР.
Вроме того, Ностов сообщил Павлову п
Стефанову, что югославы настаивают на
том, чтобы его группа провела необходимую
подготовку и у себя в стране с тем. чтобы
Болгария как можно скорее пошла по тому
же пути, по какому ведет Югославию Тито.
«...Я раз’яснил им смысл и значение того, что предпринимает Тито в! Югославии, &
также необходимость организованной работы с нашей стороны, если мы хотим рёс‘считывать на лучшие результаты.
Пазлав и Стефанов, выслушав мои 0б яенения, каждый в отдельности, дали свое
сотласие на совместную со мной работу по
выполнению плана, о котором было ‘договорено с Тито. Таким образом, я и мои ближайшие сотрудники-— Павлов и Стефанов—
составили своего рола центр, возглавивший
вражескую работу...»
Обвиняемый Павлов, подтвердив это 06-
стоятельство, показал:
«...Ваю сообщил мне Костов, после его
встречи е Тито в Евксиноградеком дворце,
Тито его уведомил о предстоящем окончательном разрыве с СССР, рекомендовал этот
путь проделать и в Болгарии и чем скорее,
тем лучше.
Вак заявил мне Ностоз. в разговоре, имевшем место-в его кабинете в ЦЕ, Тито прямо поставил перед ним вопрос, что необходимо всеми способами добиватьея овладения
руководством партий и управлением `государетвом, назначая евоих надежных людей
на ответственные посты. Нужно быть решительными, советовал Ностову Тито, тольКо в этом случае успех будет обеспечен, а,
если понадобится, Югославия готова оказать
всяческую помошь, в том числе и военную.
Наряду с этим, по заявлению Костова,
Тито поставил вопрос о том, что надо убрать
с пути Георгия Димитрова с его политикой
дружбы и сотрудничества с СССР, и, если
понадобится, - ликвидировать этого старика...»
Павлов также подтвердил, что в 1948 году Костовым, согласно договоренности е Тите п Ранковичем, был создан в Болгария
руководящий центр заговора е его — Павлова — участием, Он показал: }
’ <..По мнению Ностова, нам необходимо
оформить самостоятельные, друг от друга
независящне линии деятельности, которые
бы возглавил центр е.тем, чтобы поставить
конечной пелью подготовку захвата государственного аппарата и овладения руковолством партии, имея в виду последующий
отрыв Болгарии от СССР и перевод ‘ее па
рельсы англо-американского блока. единственно способного обеспечить хозяйственный под’ем в Болгарии п установление внут
ри страны режима, подобного западным демократиям.
Костов, Стефанов и я должны были составить тот центр. в руках которого воередоточились бы Bee нити заговорщической
работы. Ностов далее подчеркнул решающее
значение нашего контакта се югославами.
которые, по его словам. уже имели «развязанные руки» для оказания нам эффективHoro содействия и’ обещали такое содействие.
Я согласился как с тем, что необхолимо
более активно вести нелегальную работу,
так и с предложением Костова войти в с0-
став центральной тройки заговора...»
Обвиняемый Стефанов, как и Павлов, на
следетвии полностью подтвердил. что. он
был уведомлен Настовым о результатах.
достигнутых в переговорах с Тито в Евкеинограде.
Стефанов по этому поводу показал:
«...В той же беседе Ностов поставил меня в известность о том, что он имел личный
разговор с Тито, во время которого они раесмотрели весь круг вопросов нашей совместной работы в Болгарии,
Костов проинформировал меня, что Тито
вновь подтвердил их согласие с нашей обшей линией работы и обещал помочь во
всем. в чем только мы будем нужлаться.
Тито, как заявил мне Ностов, прямо поставил вопрос, что важное значение имеет
вопрос 0б устранения Георгия Димитрова.
Всякая медлительность, нерешительность,
непринятие мер в отношении непримиримых
руководителей, сказал Ностову Тито, могут
оказаться роковыми для всего дела. Вместе
с тем Тито обещал Ностову помощь © югославской стороны, не исключая и военной,
на случай прихода к власти с тем, чтобы
была немедленно 00’явлена федерация, и рекомендовал поскорее переходить к действиям. Ностов, по его словам, принял к еведению и руководству советы и наставления
Тито...»
Стефанов также признал, что и он,
с Тито в Евкепнограде в ноябре 1947 года
была достигнута тайная договоренность о
том, что преступный антиговударственный
заговор в Болгарии, созданный и возглаваевный Ностовым, получит поддержку воорузженными силами извне, со стороны Югославии. -
Костов предупредил Тито о неизбежности
противодействия осуществлению политики
отрыва от СССР со, стороны главы. правительства Димитрова. Упоминание имени
Димитрова вызвало взрыв ненависти у
Тито.
Костов по этому поводу показывает:
«...Тито не смог едержать своей ненависти к Димитрову. «Ло каких пор этот craрик будет стоять на моем путя».— во злобой воскликнул Тито. Было очевидным. что
Димитров мешал Тито, как кость, застрявшая в горле, как заноза в глазу.
Я сказал Тито, что наш план заключается
в том, чтобы дождаться естественного хода
событий, имея в виду плохое здоровье Димитрова и его вероятную близкую смерть,
которая сделает меня его заместителем в
роли главного секретаря партий и председателя Совета Министров. .
Тогда передо мной и моими единомышленниками, продолжал я, откроются большие возможности для изменения состава
правительства и партийного руководства,
что обеспечит безболезненное присоединение
Болгарии к Югославии...»
В ответ Тито развил свой гнусный план
ареста и физического уничтожения товарища Димитрова.
«..Тито сказал, что этот план будет
хорош, если Димитров умрет скоро, но так
Бак такой гарантии нет, заявил он, вы должны быть готовыми действовать решительно, арестовать и, если понадобитея, ликвидировать Димитрова, рассчитывая при
этом и на нашу помошь.
Я возразил, что такое. развитие событий
будет иметь плохое отражение в партии и
в народе и оттолкнет людей от нас, потому
что Димитров пользуется авторитетом народного вождя, и поэтому мы стоим за наш
болгарский вариант.
Вопреки этому Тито настаивал, что мы
должны воспринять политику решительных
действий, иметь своих людей на всех
командных высотах и располагать достаточно организованной силой, которая бы
сумела парализовать в момент первого же
удара противников нашей политики.
Когда наступит момент, сказал Тито, и
вы станете преемником Димитрова, нужно
суметь быстро овладеть партией и правительством и провозгласить присоединение
Болгарии к Югославии. После этого будет
уже легко, заверил меня Тито, и югославская помощь доделает вее остальное.
Тито 060б0 подчеркнул, что план подобного решительного способа действия является не только его планом, но что этот плаза
согласован и одобрен американцами. которые со своей стороны обещали поддержку.
В заключение разговора Тито еще раз реБомендовал поскорее переходить к _решительным действиям, ибо. дело зашло далеко,
и возврата назад уже нет...»
Тито в последующем разговоре предложил Ностову воспринять и повторить в
Болгарии его опыт, увыпляя бдительность
масс и своих противников методом двуличия, испытанным уже им — Тито — и дававшим до сих пор хорошие результаты.
«...Дело у нае поведено так, заявил Тито,
что отход от СССР и его союзников будет
поставлен как вопрос национальной чеети п
достоинства, ссылаясь на то, что. мол, не
считаются с национальным достоинетвом
югославов, отрипают их участие в освободительной войне против немцев, вмешиваютея во внутренние дела страны, третируют Югославию, как неравноправного союзника и т. д. ]
Тито пояенил, что, играя на националистических чувствах и не снимая пока лозунга о социализме, продолжая еше первое время славословить СССР и, вместе с
тем, отворачиваясь на деле от CCCP и поощряя капиталистические элементы в стране, он-—Тито— использует неизбежную р6-
акцию, которую вызовет в этой связи его
повеление у СССР и стран наролной демократии, и в результате сумеет постепенно
перевести Югославию на рельсы англо-американского блока.
Но вину за это перед массами, сказал
он © усмешкой, мы возложим на страны
народной демократии во главе с СССР, которые якобы отказывают нам в помощи и
сотрудничестве и принуждают нае искать
эту помошь и сотрудничество там, где нам
в них не отказывают. Что же касается тех
людей внутри Югославии и югославской
компартии, которые попытаются восстать
против такой нашей ориентации, добавил
Тито, мы достаточно подготовлены. чтобы
расправиться с ними самым решизельным
образом, но это уже будет делом рук Ранковича.
Прощаясь со мной, Тито рекомендовал нобеседовать и с Ранковичем...»
Встреча Ностова с Ранковичем состоялась в тот же вечер. во время их совместной прогулки по парку Евкеиноградекого
дворпа.
«...Раннович мне заявил, что, говоря откровенно, он считает одной из наших елзбостей то обстоятельство, что, по его даяным. мы не имеем единого руководства, и
работа протекает несколько партизански и
неорганизованно. А следовало бы, нолчеркнул он, подобрать небольшую группу ваяболее доверенных людей и с их помощью направлять я руководить всей работой.
Ранкович указал также, что следуёт усилить свое влияние в армии и органах МВД,
чтобы создать реальную силу заговора, на
которую й опереться в случае необходимоети.
Затем Ранкович подчеркнул, что надо
ориентироваться ча более рептительные способы действия, не останавливаясь перед тем,
чтобы в случае необходимости обезвредить
и уничтожить силой своих противников...»
На этом закончились евксиноградекие
встречи и переговоры Нестова с Тито п РанKORMYUEM.
Тито выполнил просьбу, высказанную
Костовым при их переговорах в Белграде.
В конце 1947 года состоялась ветреча межлу Ностевым и вновь назначенным в Болгарию американским послом ` Дональдом
Рийд Хийтом.
Костов относительно этой встречи покавопросам. С их приездом деятельность по
македонской линии расширилась. Они привлекли к сотрудничеству новых людей: Димитра Христова, братьев Боялцалиевых
Илью и Георгия — в Софии и Кирилла Нинолова — в Неврокопе...»
Обвиняемый Илья Боялцалиев, подтвердив преступную. связь © Хадни-Панзовым,
показал:
«...Советы Хаджи-Панзова заключались в
том, что мне следовало компрометировать
БЕН и попрежнему выступать в пользу присоединения Пиринской Македонии.
Необходимо также, говорил мне ХаджиПанзов, проводить работу и с македонпами — членами БАП, убежлая их в правильности политики Тито...».
Допрошенные по’делу Георгий Боялцалиes —— бывший торговеп, Димитр Христов —
бывший чиновник дирекции «Экепортиродукт» и Кирилл Николов — бывший прокурор города Неврокоп показали на следствии,
что‘ по заданию югославского посольства в
Софии они вели подрывную и шпионскую
деятельность в Пиринском крае, а последние
два состояли на платной службе у югославской разведки.
Югославский питион Христов по этому
вопросу показал:
«...За выполнение шпионских заданий
югославского посольства в Софии советник
посольства Перо Манговский выплатил мне
разновременно денежное вознаграждение в
размере 30 тысяч левов, а советник посольства Хаджи-Панзов — 10 тысяч левов пн
2 тысячи динар, что в переводе на болгарские деньги составляет 11 тысяч левов.
Кроме того, первый секретарь югославского
посольства в Болгарии офицер ОЗНА Марко
Вуячич выплатил мне 920 тысяч repos...»
Пиколов, также состоявший на водержании у югославской шпионской службы, показал:
«...Веего за проведенную мною работу в
пользу югославской разведки я получил денежное вознаграждение в размере 160 тысяч левов...»
Обвиняемый Хаджи-Панзов и два других
выеших служащих югославского посольства
в Софии Зафировсний и Манговский, пользуясь дипломатической — неприкоеновенностью, нахально развернули подрывную
работу против болгарекого правительетва в
Ниринеком крае. у
Разложенческая деятельность, проводимая по инструкциям правительства Тито
через его дипломатических представителей
в Болгарии, особенно усилилась после предоставления макелонскому населению Пиринского края культурной автономии, в свя‚зи с чем учителя из Югославской Македонии были приглашены для преподавания в
школах края литературного македонского
языка.
Дружественные отношения 0 стороны
Болгарии и мероприятия ев правительства,
направленные к под’ему и расцвету национальной культуры македонского населения,
аппарат Ранковича коварно и подло использовал для внедрения противоболгарской, титовской агентуры в Пиринскую Македонию.
Засланные в Пиринекий край под видом
«учителей» шпионы Ранковича настолько
распоясалиеь. что даже стали снимать в
училищах портреты Димитрова и заменять
их портретами Тито, а также требовать,
чтоб сентябрята давали ему клятву верности.
«Учителя», прибывшие из Скопле, не
считаясь с законами Народной республики
Болгарии, самозванно присваивали себе
функции местных органов власти в селах
Пиринского края.
В 1947 году в городе Горный Джумай
македонский театр возглавил агент Тито и
Колишевского — Илья Милчинов, прикрывшийся ролью директора и главного режиссера, а во вновь открытых македонских
книжных магазинах появились многочисленные продавпы из Скопле, в большинстве
своем — агенты УДБ, действовавшие под
руководством специально засланных эмиссаров югославской разведки Перо Норобара
и Перо Олиословского.
Весь этот аппарат шпионской службы
Ранковича в составе 100 «учителей», нескольких десятков «продавцов книг» в совокупности с «артистами» и «режиссерами»
из Белграда и Скопле вел разведывательную и иную преступную деятельность в
пользу Тито..
Однако, как только предательство Тито
было разоблачено Информационным Бюро в
известном решении © положении в югославской компартии, провалившиеся югославские шпионы Коробар, Олиоловсвий и Милчинов, опасаясь возмездия за совершенные
преступления, поспешили ретироваться ив
сопровождении всей банды так называемых
учителей, артистов, и других «культурных
деятелей» бежали в Югославию.
В престунных целях, для борьбы против
болгарского правительства в существовавший в Софии македонский национальный
комитет проник югославекий згент, обвиняемый по настоящему делу Васил Ивановсний.
Иваневский, подтвердив на следствии, что
правительством Колишевсного, с ведома и
санкции югославских руководителей, в ноябре 1945 года он был заелан с0 спениальными заданиями для подрывной и разведывательной работы в Болгарии, показал:
«...Передо мной была поставлена задача — опираясь на группу македонцев —
приверженцев Скопле, начать фракционную
работу в македонском национальном комптете и усилить борьбу против OF BRU a
его линии, распространив свое влияние на
население Пиринекого края.
Чтобы замаскировать действительные пели моего от’езда в Болгарию, было решено
инспенировать ‘некие разногласия у меня с
Колишевсним и руководителями МЕП, что
я позже и сделал...»
По приезде в Софию Ивановский вступил
в преступный коетакт с секретарем югославского посольства Зафировским, а затем
и с созданными последним двумя шпионекими резидентурами во главе с Николовым и
Пинёвым. .
Спрошенный 06 этом, Ивановский показал:
«...Связавшиеь с Зафировским, я получил
от него следующие инструкции: диекредитировать македонский напионатьный комитет и его верхушку с тем, чтобы заменить
ве сторонниками из Скопле’и овладеть рувоводством мацелонских эмигрантских opraнизаций, оторвав последние of влияния
Личными признаниями обвиняемых, показаниями свидетелей и другими материалами дела установлено, что преступные
группы Тито и Костова, действуя заодно, по
заранее намеченным планам и в постоянно
подлерживаемом контакте, использовали
дружеские чувства, питаемые болгарским
народом к его славянским братьям — югославским трудящимея. и популярную идею
федерации южных славян обратили в ередство для достижения своих подлых целей,
чтобы лишить болгарекое демократическое
государетво его национального суверенитета, превратить в придаток титовской Югославии и в новую колонию Американского
и английского‘ империализма.
Обвиняемый Костов, по договоренности с
его белградскими единомышленниками, злоупотребляя своим служебным положением,
принял зависящие от него меры, чтобы обеспечить свободное проникновение югослзвских агентов в болгарские государственные
учреждения.
Югославскому военному атташе подполковнику Воеславу Ристичу, а впоследствии
его преемнику — полковнику Драготину
Филипповичу был обеспечен доступ в материалам военного Министерства и возможность устанавливать и поддерживать кажлодневную связь в руководящими работниками в армии.
Югославские пионы получили доступ к
охраняемым законом сведениям, составяяющим государственную тайну, под предлогом
необходимости изучить состояние болгарской армия для создания единообразной
структуры и системы обучения по образцу
югославской армии, с учетом-де предетоящего образования федерации.
Широкий доступ был обеспечен чиновникам югославекого посольства в Софии и в
остальные болгарекие учреждения, включая
Государственную плановую комиссию of
Главную дирекцию статистики, где они также получили возможноеть устанавливать
шпионские связи и добывать секретные материалы.
В течение двух е лишним ‘лет, по май
1948 года, в Министерстве внутренних дел
подвизалея специальный представитель полицейско-шпионской службы Ранновича —
Иован Божевич, Официальный шшион получил доступ к наиболее секретным сведениям
и насаждал свою агентуру.
Подтвердив на следствии это обстоятельство, Ностов далее показал:
«...Началось чуть ли не своего рода идолопоклонничество перед Югославией и Тито.
Ото. веех болгарских учреждений и организаций посылались, одна за другой, делегации ‘для изучения ‘государственного и обшественнего устройства Югославии, чтобы
потом копировать их у нас, а также завязывать связи с соответетвующими югославскими организапиями.
Этот. ярко определивитийся уклон в сторону Югославии насаждалея и поошрялся ©
целью затушевать в глазах нашей общественности историческую роль СССР и Coветской Армии в освобождении Болгарии от
немецких оккупантов и. в строительстве повой Болгарии.
Югославия Тито выдвигалась как новый
образец для подражания, более близкий к
болгарским условиям и более доступный для
Болгарии...» a
Павлов об этом показал:
«...Дело дошло’ до того, что мы почти
официально сумели протащить мнение, что
болгары отстали от югославов, что послелние более смело и раднкально решают вопросы хозяйственного и политического переустройства страны, что мы должны учиться у них и перенимать их формы и методы
работы. При этом на все лады превозносился Тито как’ наиболее выдающийся политический деятель на Балканах...»
После провала плана образования федерапии. как ее замышляли Тито и Костов в
ущерб коренным напиональным интересам
болгарского народа, на передний план была
выдвинута задача отторжения Пиринекого
края и присоединения его в Югославской
Македонии.
Во исполнение договоренности е Джиласом, достигнутой в марте 1945 года, Ностов оказал содействие югославеким агентам
Лазо Нолишевскому и Димитру Влахову в
их националистической работе ереди македонцев Болгарии.
Начиная от официальных представителей
македонекого правительства Нолишевеного,
которого Кастов знал по совместному нахожлению в 1943—1944 г.г. в заключении в
Плевенской тюрьме. и Влахова, известного
ему еще с 1933 года по эмиграции, и Konчая советниками югославского посольства
Перо Манговсним и Благоем Хаджи-Панзовым, всем этим тайным и явным агентам п
эмисеарам Тито, при поддержке Ностова,
была обеспечена возможность действовать
в открытую в пользу отторжения Пиринекого края и присоединения его.к Югоелавии.
Обвиняемый Благой Хаджи-Панзов, прибывший в декабре 1947 ‘года на должность
советника югославекого посольства в Софии
во специальными развелывательными заданиями из Белграда, показал:
«...Векоре после освобождения Македонии
и Югославии руководители из Скопле и
Белграда развернули широкую разведывательную и пропаганлистскую деятельность
в Болгарии. Ее центром являлось посольство ФНРЮ в Софии.
В начале 1945 года в Софию приехал
подполковник ОЗНА Кирилл Мильовений.
Его сопровождала [sera Чальовсная —
сестра жены премьер-министра Македонской
республики Нолишевсного, известная coтруднипа ОЗНА.
Первым делом, которым занялись Мильовский и Чальовская, был подбор людей.
Первыми, кого они привлекли к сотруд:
ничеству © югославской разведкой. являлись: Ангел Динев и Atanac Mutpes.
В 1946 году в югославекое посольство’ в
Софии прибыли: Перо Манговсний — советник посольства, Митко Зафировский — nepвый секретарь посольства и Антон КоленДИЧ — советник носольства по BYABTYDHHIM