2 ИЮЛЯ 1950 г., № 183 (11655) ОЕ а Прения: по докладамакадемика К. И. Быкова и профессора А. © развитии идей И. П. Павлова Товариши! Учение Павлова о высшей нервной, деятельности вызвало крупный идейный перелом в педиатрии и оказало на нее огромное влияние. Первые исследования условных рефлексов у детей были поставлены в 1907 году, когда наука о высших нервных реакциях человека состояла исключительно_из песихологических наблюдений и скудных данных экспериментальной пенхологии. В то время физиологии коры головного мозга человека не существовало. Веледствие этого врачи и другие спепиалисты по всем вопросам, касающимся деятельности головного мозга, могли обращаться только 5 психологии. Однако допавловекая пеихология находилась полностью в руках пеихологов-идеалистов и не могла дать на эти вопросы естественно-научного-ответа, которого искали врачи, прогрессивные педагоги и люди, интересующиеся воспитанием. Только материалистическое учение И. П. Павлова об условных рефлексах, положенное в основу физиологического изучения деятельности головного мозга у детей, могло обеспечить успешную работу в этой труднейшей области исследования. Педнатры уверенно пошли по павловскому пути. Скоро было установлено, что деятельность головного мозга ребенка доступна для физиологического исследования. В педнатрической клинике тщательно изучены пищевые, оборонительные, секреторные, двигательные условные рефлексы, их образование, свойства, особенности и изменения в различные возрастные периоды. Товарипти: Мы собрались сюда не только во елаву академика И. П. Павлова. Мы — наследники дела Павлова. Это богатейшее наследство советская власть поручила нам не растратить, а увеличить, доделать то, что не успел сделать, Павлов, развить его идеи, поднять их на новую ступень, согласовать эту работу с другими потребностями нашей Родины и, таким путем, активно ВЕЛЮЧИТЬСЯ в План строительства коммуНИЗМа. Налие время дало возможность создать в медицине то; чего ей не хватало, а именно — теорию. Hama задача — взять все полезное от культуры прошлого и строить далее науку на новых основах. Эти основы дает нам маркеистеко-ленинская Философия и TOT новый мыелительный и материальный 6убстрат, который завещали нам наши ученые предки, особенно Иван Петрович Павлов. Работа по продвижению павловекого-учения в патологию нами ведется много лет. На их протяжении мы встречалиеь и встречаемся теперь с разными формами борьбы, особенно же с недопониманием. Конечно, в этом, в первую очередь, виноваты мы сами. Но нельзя забывать также и то, что наряду с созидательной частью нашей работы нам много лет приходилось вести борьбу © прошлым и именно с вирховским прошлым. На заседаниях президиума Академии мелипинских наук СССР, на страницах газет. в0 всех инетитутах и ученых обществах разных городов за последнее время вопросы о современном состоянии медицинской науки дебатировалиеь горячо и открыто. Поэтому я остановлюсь только на разъяенении возниклних недоумений и на тех ошибках, которые мы сделали в процессе работы. Начну © главного — с вопроса об инфекции. Распространен слух, что мы ее не привнаем. Мы действительно не признаем форму, в которой инфекционный процесс в настоящее время понимается. Ни скатлатина, ни корь, ни столбняк, ни бешенство не могут возникнуть вне условий, которые создает микроб, вирус или токеин. Однако при этом странно, что я заболел, а сосед мой — нет. Значит мало, чтобы был так называемый активный раздражитель. Следует, чтобы реагирующий субстрат был контактен © ним. Микроб это, конечно,— «вредность». Ho всегла`ли и везде ли? Наши опыты покззали, что один и тот же микроб или яд на одном и том же животном может оказаться тубителем или просто нейтральным «веществом», в зависимости от того, когда и куда он будет введен. г Еели относиться Е этому попросту, то окажется, что важнейшим моментом во всей нашей иселедовательской деятельности является вопрос незаболевания. Тогла ‘и остальные задачи будут решаться легче. Туберкулезная бацилла вызывает туберкулез, но не у всех. Стрептококк и стафиЛОБОЕЕ далеко не у всех дают сепсис. В экспериментах на кролике < сифилисом можно получать совершенно. неожиданные вещи. Во всех этих случаях микроб был один и тот же, изменили мы лишь организм, & изменили через нервную систему. To, что мы знаем о микробе, свидетельствует, что это неадекватный раздражитель, от Которого организм должен избавиться и избавляется при помощи всех приспособительных реакций, но’ то, что размножение мякроба в организме играет решающую роль, в этом мы не убехились. И в эксперименте и в клинике это остается для нас вопросом нерешенным. Вепомним хотя бы опыты А. А. Безредка по сибирской язве на морских свинках. Эти опыты были повторены и у нас. Достаточно было выщипать несколько волосков из кожи зараженной морской свинки или уколоть ее кожу иголкой, чтобы давно зараженное и наполненное микробами животное, бывшее здоровым до этого момента, заболело. Инфекция есть взаимодействие организма со средой, изменение одного атента сказывается вдругом. Так, повышение вирулентности микроба повлечет за собой включение новых групп животных той же породы. Наоборот, повышение резистентности животных той же породы ` сделает несущественным изменение иикроба в сторону повышения его вирулентности. Вопрос идет не о Речи печатаются по сокращенной стенограмме. ‚ Товарищи! 06 организационных ‘неполадках здесь очень ‘убедительно говорил тов. Аератян. Поэтому я позволю себе остаНоБИТЬСЯ На тех методологических пороках, которые имели место в руководстве оснозными цавловскими научными учреждениями, и, естественно, прежде всего со стороны основного руководителя—академика Орбели. Известно, что академик Орбели в своем учении об. адаптационно-трофической . рели симпатической нервной системы. по существу утверждает параллельное сосуществование анимальной. и вегетативной ‘нервной системы, что находится в явном противоречии с современными фактами морфологии и физиологии периферической и центральной нервной системы, накопленными и 060бщенными советскими ‘исследователями. Больше того, акад. Орбели утверждает. что функциональное ‘состояние самой коры голевного мозга и корковых‘ анализаторов, а следовательно, и их деятельность; находится под прямым адаптационно-трофическим влиянием ‘симпатической нервной системы. Следовательно, ‘всея сложнейшая выешая нервная деятельность по существу определяется не корой больших полушарий в соответствии с внешнеи внутрисредовыми ‘воздействиями, а вездесущей, якобы не подчиненной коре симпатической нервной системой. Вея суть учения акал. Павлова о физиологии больших полушарий мозга убеждает . нас в ведущей и организующей роли, в том числе и в проявлении адаптационно-трофических свойств коры больших полушарий головного мозга. Кора, как выеший продукт эволюционного развития, з не только Kak механическая надстройка” над остальной нервной системой, включает в себя в переработанном и измененном виде функции нижележащих отделов нервной системы, направляет и организует их деятельность в соответствии с внешнеи внутрисредовыми влияниями. Кора является наиболее могучим и реактивным органом приспособительной и активно воздействующей деятельности организма на внешнюю и внутреннюю среду. Несмотря на это, Bes сумма частных исследований по вопросам физиологии и патофизиологии симпатической нервной системы и ее связи © корой больших полушарий и корковых анализаторов проводится в многочисленных лабораториях, руководимых акад. Орбели, под углом зрения сформулированного им закона 06 адаптационно-трофической роли симпатической нервной системы. Методологической порочностью OTIHчаются исследования и ‘особенно обобщения по физиологии органов чувств. , Академик Л. А. Орбели в ряде статей, в том числе и в статье «Физиология и психология» («Физиолотический журнал СССР», т. 32, 1946 г.), характеризует задачу работ в области органов чувств, исходя из принципов психофизического параллелизма. Метол, применяемый акад. Орбели и ero coтрудниками для решения этой задачи, 60- стоит, схематически говоря, в параллельной регистрации трех показателей: велиЯвляясь одним из представителей коллектива работников, возглавляемого академиком К. М. Быковым, считаю необходимым указать на ошибочность одного термина, вошедшего ‘в статью №. М. Быкова и В. Н. Черниговского в «Физиологическом журнале» за 1947 г. и в статье В. М. Бы`кова в журнале «Врачебное дело» за 1948: г. Речь идет о термине «Третья’ еигнальная система». Это, конечно, неудачное определение и может быть истолковано как методологическая ошибка. В своей среде К. М: Быков отказался от этого ошибочного, словесно ‘неправильно построенного термина. Однако следует 06 этом публично заявить, чтобы сохранить чистоту павловских определений, не давать повода к ошибочным толковаHAM. Позвольте перейти в учебным программам и учебникам по физиологии. Пересмотр учебных программ по всем научным диециплинам был предпринят на основе ‘исторических указаний партии но идеологическим вопросам. Однако заново пересмотренные программы 1949 г. мало чем по. существу, отличаются от программ предыдущих годов. Исходные пункты, структура, материал программ .с0- хранились в прежнем состоянии. Прежде всего во всех программах по курсу Физиологии бросается в глаза старый . принции — эклектическая характеристика основных фактов, законов, систем, функций организма. Программы. сугубо объективистски излагают все гипотезы, все теории. Такое существо программ отражает игнорирование классических открытий И. П.. Павлова, имеющих принципиально новое и всеобщее отношение для всех областей физиологической науки. Работа по коренному переустройству преподавания физиологии дело, пока что еще никем и нигде не начатое. Для отечественной науки, даже в пределах формалистического изложения физиологии, отведена весьма скромная роль. В главе «Кровообращение» на протяжении 64 печатных строк имя классика физиологии кровообращения. И. П. Павлова названо один раз и то в скобах. В этих же программах после упоминания «центрального торможения» слова «открытие Сеченова» также поставлены в скобках. Почему нельзя дать категорического, в полный голос, закрепления этого открытия се, ченовским именем, когда в программах ши-! роко провозглашаются закон Пфлюгера, закон Белля-Мажанди, закон Вебера-Фехнера? Что же касается Павлова, то в этой же главе, посвященной центральной нервной «истеме, — ему выделена одна фраза: «Трофическая функция нервной системы в’ свете представления школы Павлова и ее‘значение для патофизихологии». В ходе нашей работы по развитию павловского учения в педиатрии мы встречали некоторые затруднения: больницы оказались не приспособленными для такой сложной работы. С целью наиболее плодотворного и углубленного развития павловского учения в педиатрии и недагогических науках, а также для создания высококвалифицированных кадров специалиетов желательно организовать в Ленинграле научно-исслелователь= ский институт по изучению высшей нервной деятельности ребенка. В ближайшее время необходимо. достичь решающих успехов в расширении и углублении воспитательно-педатогической работы в детских учреждениях. 0с0б0е внимание надо обратить на развитие и усовершенствование детской речи. Товарищи! Советские педиатры хорошо сознают лежащую на них ответетвенноесть. Они должны быть скромны в оценке своей работы по развитию павловского учения в педиатрии; сделано гораздо меньше, чем надо было бы сделать; многое должно измениться с открытием новых фактов. Однако я уверен, что отечественная педиатрия будет с неослабной энергией дальше развиваться на основе физиологии Павловь и законов диалектического материализма, так как только на этом пути может быть лостигнута та научная победа, которую от нас ожидает наш вождь и учитель, корифей науки, великий Сталин. видеть и то, что он видел, и нечто другое. Думаю, что это и есть развитие его дела. Когда мы только начинали дело, мы, так же как и Павлов, а затем Л. А. Орбели, считали трофическую функцию чем-то самостоятельным, присущим определенным нервным образованиям. По ходу дела выяснилось, что таких образований становится все больше и больше. Правда, не вее они равноценны: © одного нервного пункта удаетея легче обнаружить трофическую или диетрофическую функцию, с другого—труднее. Но ведь это и есть Ta специфичность реагирования, которая присуща нервной системе. Эта специфичность сказывается не только количественно, но и качественно. Стоит прибегнуть к понижению порога возбудимости данного субстрата или ‘увеличить раздражение, каж «не трофический» нервный пункт становитея «трофичееким». Тогда естественно возник вопрос: в чем же содержание лова «трофический»? И столь же естественно пришел ответ: веякзя нервная функция имеет своим следетвием на периферии изменение био-физико-химического состояния тканей и тем самым изменяет их деятельность. Это значит, что нервно-трофический акт входит во все нервные (центробежные и центроетремительные) процессы без исключения. Так создалось У нас представление о нервной трофике, и, сколько бы по этому поводу ни спорили, оно у нае пока не меняется. Поставленный здесь вопрое вообще о продолжении или развитии иселедовательского дела имеет свою иеторию в науке об обществе. Вот что говорит И. В. Сталин по этому поводу: «Может показаться, что овладеть марксистеко-ленинской теорией — значит добросовестно заучить отдельные выводы и положения, имеющиеся в произведениях Маркеа—Энгельса— Ленина, научиться вовремя цитировать их и успокоиться на этом, надеясь, что ваученные выводы й положения пригодятся для любой обетановки, на все случаи жизни. Но такой подход к марксистско-ленинской теории является совершенно неправильным. Марксистсколенинскую теорию нельзя рассматривать, как собрание догматов, как катехизис, как символ веры, а самих марксистов — как буквоедов и начетчиков» (Ераткий курс истории ВКП(б), стр. 339). На нашем пути было немало опгибок и в методологическом смыеле и по линии точности наблюдений. № числу методологических ошибок в первую очередь надо отнести введенный мною и неоднократно повторенный термин «нервная система организует болезнь». С точки зрения материалистической философии эта формулировка неверна. Любопытно, что это заметили не мы сами, а академик, Т. Д. Лысенко. В частном разговоре он указал, что такого рода укороченная формулировка лишает историю развития, ее перспектив. Чем выше организация нервной системы, тем больше шансов для нее в борьбе со средой, в том числе и с внешней вредностью. Значение этого положения для нашего исследовательского дела мы обдумаем. Но ‘и сейчае уже ясно, что оно серьезно не только в общефилософском смысле, но и в практическом. Вторая ошибка допущена мною лично, а не моим коллективом. В книге «Элементы построения теории медицины», в главе 06 истории нервной трофики я поставил имя Павлова наряду с другими. Я руководетвовался здесь формально-историческими принципами, не учитывая того, 910 каждый из участников этого направления сделал. Теперь, оценив по достоинству все материалы, можно, не колеблясь, сказать, что именно И. П. Павлов утвердил эту работу и лал перспективы в указанном направлении. Это мы уже учли`и в теории и практике нашего дела. В заключение я хочу оказать, что мы собираем лишь элементы поетроения теории медицины. Само же создание такой теории мы связываем с идеями Павлова и считаем это государетвенным делом. В условиях буржуазных стран даже сама постановка такой задачи невозможна. CO Row fe ke be td te — ay oO oe Только в условиях нашей социалистической действительности возможно боздание подлинной медицинской науки. Залогом нашего успеха в этой важной работе является руководящая теория Маркса, Энтельса, Ленина, Сталина. Речь Н. И. КРАСНОГОРСКОГО Действительный член Академии медицинских наук СССР Недиатры установили основные закономерности и правила, которым подчиняется деятельность головного мозга у детей. Однако, несмотря на имеющиеся достижения, мы не. можем сказать, что учение Павлова с должным успехом и силой развивается в педиатрии. До сих пор работа по изучению высшей нервной деятельности У детей ведется только весьма ограниченными силами в нашей лаборатории © весьма небольшим коллективом, в Институте педиатрии Академии медицинских наук CCCP под руководством Г. Н. Сперанского. Павловское учение о высшей нервной деятельности имеет столь большое научное и жизненно практическое значение, что в его разработке должны принимать участие многие клиники и детские учреждения и в первую очередь Академия педагогических наук. Учение Павлова о работе больших нолушарий головного мозга и результатах педиатрических исследований по изучению высшей нервной деятельности у детей до сих пор не нашло достаточного отражения в научной работе и в преподавании педиатрии в медицинских вузах. Вследствие этого выпускаемые врачи-педиатры не воепитываютея в направлениях павловской науки, & следовательно, не получают тех знаний, которые столь необходимы для успешного выполнения этой важной задачи. Учение Павлова должно найти свое законное место в преподавании педиатрии в медицинских и педагогических вузах. Речь академика А. Д. СПЕРАНСКОГО микробе самом по’ себе, а о том месте, где он может вступить в контакт с данным нервным рецепционным аппаратом животного. Вопрос еще и в том, какая степень раздражения при этом будет иметь место. Микроб в одном месте может оказаться индифферентным, а в том же количестве, но на другом месте — может оказаться губительНЫМ. : Считается, что рост вирулентности микроба есть угроза организму. Однако организм далеко не всегда подчиняется этой форме закономерности, а имеет свои. Эти свои закономерности подчиняют себе и микроба. Взаимодействие той и другой системы еще не было предметом специального исследования, но это очередной вопрос, на который современная патология должна обратить самое серьезное внимание. Теперь об иммунитете. Это сложный процесс, который в общем понимают, как ответ организма на вредность. Известны и более или менее изучены две формы такого. ответа, а именно фагоцитоз и реакция антигенов-антител. Их можно наблюдать на низших организмах, но они находят место и в природе высших организмов. Есть еще третья форма иммунитета, приобретенная после и свойственная лишь высшим животным. Она создавалась в процессе развития нервной системы и целиком связана с этой последней. Третья форма иммунитета связана с повышением резистентности сложного организма к разного рода адекватным и неадекватным влияниям среды. Она возникает быстро, хотя в дальнейшем осуществляется сложным цепным нервным путем. В сущности говоря, она ECT постоянная функция организма, такая же, как, скажем, кровообращение или питание. Еели бы этого не было, жизнь сложного организма вообще была бы невозможной. Число и качество раздражений, падающих на еложный организм, превышает самые смелые представления о «борьбе» с ними по линии так называемого специфического иммунитета или фатоцитоза. Новый иммунитет, приобретенный организмом в истории своего развития, дает возможности эволюционному процессу. Пока ясно лишь одно, что здесь выигрывается время. Оно используется более древними системами и закрепляется на тот или иной период жизни индивидуума. Таким образом, старые системы еще не «сняты», но дополнены новыми. Наша задача состоит в том, чтобы узнать, в каких именно отношениях они сосуществуют друг © другом. Мы против вирховианского понимания клетки, которое не имеет прошлого, не может иметь и будущего. Пытаясь создать теорию медицины, как науки на основе павловского нервизма во всех функциях организма, в том числе и в патологии, мы никогда не забывали, что по крайней мере девять десятых физиологии нервной системы созданы на изучении периферических клеток и их изменений. Полученные здесь данные затем вторично отбрасывались на экран нервной системы. Лишь токи действия и все, что на это‘в дальнейшем наслоилось, являются результатом прямых испытаний нервной системы для определения некоторых ее свойств. Более того, нервная система иннервирует периферию только потому, что периферия иннервирует нервную систему. В этой связи только и можно понять, что значит целостность, т. е. целый организм. Клетка ееть неотъемлемая составная часть организма. Но она ни в какой степени не персонифицирована. Прямой удар по ней может заставить ее заболеть или погибнуть. Значит ли это, что в сложном организме она заболевает только от прямого удара? Влияния внешней ереды на сложный организм опосрехуются через нервную систему. Эти материалы имеет не только павловская физиология, но и павловская советская патология. В зависимости от качества и силы раздражения последствия сказываются на морфологическом и функциональном состоянии тех или иных элементов уже отраженным путем. Но изменения этих элементов есть новый акт раздражения, порождающий необходимость И ВОЗМОЖНОСТЬ НОВЫХ ЗЕТИВНЫХ реакций со стороны нервной системы, спо‹обных компенсировать наличные поражеНИЯ. Повторяя опыты Павлова, нам удалось ‚Речь Н. ‚И. ТРАЩЕНАОВА „ Член-корреспондент Академии наук СССР` чины’ и характера тех’ внешних атентов, которыми производится экспериментальное разграничение органов чувств, величины и характера тех олектрофизиологичееких эффектов, которые. эти. атенты производят в нервных путях и. центральной нервной системе, и величины и характера тех субъективных. ощущений, которые при этом возникают. в.Нашем сознании. Что же удалось установить посредством такого, рода; исследований? Во-первых, было подтверждено. наблюдение ученицы И. М. Сеченова — Н. Сусловой. (1863), что слабое раздражение изменяет характер ощущений, называемых надпоротовыми раздражениями. Это явление Суслова ечитала доказательством того, что при слабом, неощущаемом раздражении . возбуждение несомненно существует, хотя и He 060- знается. Во-вторых, было установлено, что на слабые. раздражения, . не. осознаваемые испытуемым, возможно ‘образование условных рефлексов, т. е. были установлены чисто материальные ‚процессы, которым Г. В. Гершуни дал. неверные истолкования как .неошущаемых стущений. Между тем как изучение вышеописанных данных. необходимо проводить, исходя из ленинекого указания; что «оптущение завиеит от мозга, ‘нервов, сетчатки и т. д., Т.е. от определеннымобразом организованной материи. Существование материи, ‘не зависит. от ‘ощущения. Материя есть первичное. Ощущение, мысль, сознание есть высший проAvnet 060бым образом : организованной. материи. Таковы взгляды материализма в00бще и Маркса — Энгельса в частности» (В, И Ленин. «Материализм и и MOBDHтицизм». Cow, т. 14, стр. 43—44). Отсюда ясно; что. исследование того, в какой мере и при каких условиях — внешних и внутренних, процесс, возникающий в сетчатке или в клетках кортиева органа, или в осязательных рецепторах и т. ^., осознается нами, и в какой мере и при каких условиях он не осознается, является существенной задачей материалистической физиологии органов чувств. Если обратиться к общему подходу академика Орбели и его сотрудников в проблеме ощущения, то обнаруживается существенный недостаток, а именно— отсутствие четкого отмежевания академика Орбели от махистских взглядов. Эта философская невыдержанность проявляется в том, что академик Орбели и его некоторые сотрудники, в частности проф. Гершуни, не только не используют свои данные в области органов чувств для борьбы против пережитков Махизма в современной науке, но даже ищут пути «увязки» между концепциями махистов и советской „физиологией ощущения. Ярким примером этого отношения являются статья проф. Гершуни, озаглавленная «Механизм деятельности органа слуха и других рецепторов в свете современных электрофизиологических исследований», и ряд высказываний акад. Орбели об Эвальде Теринге без надлежащей критики его порочнои, махиетской методологии. Советский ученый не имеет права забывать о требовании, которое В. И. Ленин предъявлял к ученому-марксисту, требований решительной и непрестанной борьбы против идеологии НЙ приказчиков» капитализма. - Исключительно. важной. ‘задачей в. разработке павловского . научного наследия” является дальнейшее развитие учения о второй сигнальной системе, или системе речевых сигналов, как специально человеческой форме условно-рефлекторной связи с внешним миром. Открытие второй сигнальной системы является первым шагом в деле конкретного раскрытия физиологической стороны человеческого абстрактного мышления. Казалось. бы, именно это, величайшее из павловских открытий должно было стать предметом 0собого внимания советской физиологии высшей нервной деятельности. Однако в докладе на совещании. по физиологическим проблемам, посвященным дееятилетию со дня смерти И. П. Навлова; академие Орбели откровенно признал, что «вторая сигнальная: система еще не ‘взята надлежащим образом в руки и мы ‘о ней еще очень ‚мало знаем»: При порочном методолотическом отношении в учению Павлова о второй сигнальной системе не удивительно, что академик Орбели дал в своих докладах весьма путаную трактовку этой системы, пахнущую махизмом, и, следовательно, дал неудовлетворительные предложения для дальнейшей работы по ее изучению. : Из вышеприведенного видно, что неправильные методологические установки ака‚ хемика Орбели привели его к созданию противоречащих павловскому учению положений по важнейшим разделам физиологии мозга, а именно по вопросам физиологии симпатической иннервации физиологии Opтанов чуветв и по второй сигнальной системе. Наше советское общество, свободное от антагонистических противоречий, сплотившееся вокруг великой партии Ленина— Сталина в нерушимом морально-политическом единстве, приобретает могучую силу, позволяющую все более успешно подчинять себе природу, все глубже проникать в п9- знание самых интимнейших процессов пряроды организма животных и человека. В этой связи прогрессивная материалистическая физиология, созданная гениальнейшими представителями русского народа И.М. Сеченовым и И. П. Павловым, играет исключительную роль. ‘ Вот почему борьба за павловское научное наследие, за его дальнейшее успепгное развитие, за внедрение в экспериментальную и клиническую медицину составляет задачу исключительной политической важности. Эту задачу в значительной мере должна выполнить и конкретизировать для будущей деятельности настоящая сессия. Мы уверены в победе передовой материалистической павловской физиологии, руководящим началом которой является диалектико-материалистическая теория Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина. Речь доцента Э. Ш. АИРАПЕТЬЯНПЦА Институт физиологии центральной нервной системы, г. Ленинград Весьма характерной иллюстрацией этого положения служит также глава «Органы чувств». Каждому известно, что Павлов произвел подлинную революцию в учении ©б органах чувств, создав для этого важнейшего раздела физиологии строго-научный, материалистический фундамент. Бак же излагают в советских вузах эту павловскую главу физиологии? Трудно поверить, Но программы университетов только в самом конце главы позволили себе упомяНУТЬ. 0 замечательных ‚ Фворениях руеской науки в самой трудной области физиологии и психологии следующей лаконичной фразой: «Учение Павлова 0б. анализаторах». Й больше нигле ни одного слова о Павлове! Весьма выразительную позицию в этом вопросе заняли программы медицинских ву308. В главе «Физиология органов чувств». решили вообше не упоминать ни имени Павлова, ни учения 00 анализаторах. Грубые ошибки допущены также в главе программы, посвященной пищеварению. Это настолько вопиющий факт, что комментарии оказываются излишними. Суть порочности программы заключается В ТОМ, Что она по своему теоретическому ¢0- держанию, по принципу изложения оеновных законов физиологии не базируется на идеях и открытиях отечественной физиологии — высшего синтеза всей современной физиологии. Читающие курс физиологии и составляющие учебные программы все еще находятся в плену до-павловских традиций, не хотят до конца и со всеми надлежащими выводами признать революцию, сотворенную русскими исследователями в физиологии, а вместе © НеИ. И В МЕДИЦИВ®. И. Н. Павлов, Н. Е. Введенский, развившие дело, начатое И. М. Сеченовым, своими научными открытиями охватили все. без исключения разделы физиологии и, использовав, переработав достижения своих предшественников. и современников, создали от начала до конца новую физиологическую науку. ‘Вот этого и нет в программах, & отсюда исходит и все ‘воспитание наших биологов и медиков, котерое не может не вызывать действительной ` тревоги?” Сколько времени уделяетея учебной программой. чтобы излоЖить огромный ‘материал, добытый отечественной физиологией? Видят ли студенты классические опыты. Сечекова, ‚ Павлова, Введенского? Можно безошибочно сказать— или совсем не видят, или в таком объеме, что эти иллюстрации вряд ли могут создать сильное впечатление. В учебных программах не рекомендуются совершенно Сёченов, Павлов и Введенский. В продолжение пяти’ лет пребывания в <0- ветеком вузе будущему ° физиологу. врачу 50 советуют читать . Павлова! Что же предлагается студентам в качестве заменителя Павлова? На первом плане рекомендуется как лучший учебкик — учебное пособие А. Т. Гинецинского и А. В. Лебединского «Основы физиологии человека и животных». Это весьма объемистый учебник (745 стр.). Авторы приложили вее уси‚лия, чтобы не только не отойти от подражания иностранным учебникам в изложении физиологической науки, но и выразить безграничное и ничем не стесняемое низко‘поклонство перед иностранными источниками. Авторы в своем предисловии пишут, что они будут подражать учебнику швейцарского физиолога Валентина (1840 г.) и B TO же время не могут «бесстрастно перечислять отдельные факты и отдельные теории» и «будут перечислять только самых ‘крупных деятелей науки». С поразительной бесстрастностью в учебнике изгнаны эпоха великого расцвета русской физиологии и ее творцы, зато е подлинной страстью в каждом, самом маленьком параграфе с щедрыми и звучными эпитетами насажены иностранцы. Нельзя иначе, как фальшью, назвать в предисловии слова авторов о том, что учебник «пишется на языке трудов Сеченова, Павлова, и других корифеев русской наук»... У русской физиологии авторы «отобрали» самые главные и самые принципиальные открытия. В этой главе дан очерк развития учения о функциях централькой нервной системы, где русская физиология в постановке. идей «нервизма» всего-навсего оказалась представленной даровитыми учениками «мировой науки», и в частности... Кювье. Что же касается «органов чувств», то авторы, вероятно, нашли, что «язык трудов Павлова» никакого отношения к этой области физиологии не имеет. Почти нет цитат и высказываний Павлова во всем учебнике, зато обильно они даны в виде изречений, рассуждений из работ мало известных иностранцев. Авторы учебника в предисловии обещали приводить «имена только самых крупных деятелей науки», поэтому... никакого отображения не получили труды АА. Ухтомекого, В. М. Быкова, И. П. Разенкова, А. Д. Сневаяского. Таков учебник физиологии Гинецинекого и Либединского, рекомендуемый всеми учебными программами наших вузов. Такую же характеристику следует дать учебнику Е. Б. Бабского, «сумевшего» дважды переиздать и буквально заполонить им библиотеки вузов. Her нужды доказывать роль павловското учения в воспитании нашего студенчества. Мы должны со всей откровенностью заявить, что идеи Павлова и павловская физиология не только не господствуют в вузах, но принижены, а подчас и в0868 отсутствуют,