8 ИЮЛЯ 1950 г.; № 189 (11661) Ti 4 РАВДА Научная сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР ам анал, сымова-м просо, Мваноза-Смолененого о развитии идей 1, 0. павлола лексах, а потом мелким шрифтом приводит и учение Павлова. Критикуя каждое из 0сновных положений учения Павлова, он не замечает, что попадает в противоречие © самим ©0б0ю и ему приходится прибегать в недостаточно обоснованным и натянутым теориям для их объяснения. Например, механизм образования усхловной связи, для которого у Павлова имеется точная формулировка, Беритов пытается объяснить новым своим законом — законом сопряженной иррадиации возбуждения, т. е. таким законом, который сам еще недостаточно воспринят и обоснован. Беритов резко выступает и против другого. основного положения учения Павлова— против торможения в коре. Беритов в настоящее время признает явление торможения в коре вообще. Но торможение в тех случаях, где это допускает Павлов, Беритов отрицает. : Здесь также Беритов пытается объяснить явление торможения необоснованной теорией «обратной связи» возбуждения. Этой ‘же самой «теорией» объясняет наступление сна у животных. Таким. образом, Беритов опровергает фактически подтвержденную теорию сна Павлова, который считал, что сон и внутреннее торможение — один и тот же процесс. Предложенный Беритовым закон сопряженной иррадиации возбуждения, понятие поступательной и обратной связи и их взаимная связь не только не вносят обещанной автором большей ясности в те явления, которые были изучены Павловым, 40, наоборот, усложняют их понимание. Нужно сказать, что такие выступления против учения Навлова затуманивают все положения этого учения и вместе с тем дезориентируют молодых ученых, начинающих работать в этой области, и отвлекают от настоящего метода исследований. › ческий соматический процесс через центральную нервную систему. Нами установлено также положительное влияние длительного сна на повышенную психо-эмоциональную резктивность больных. Длительный сон вызывает глубокую перэстройку больного организма. Метод длительного сна в настоящее время получил широкое распространение в лечении разнообразных заболеваний в целом ряде клиник и больниц Москвы, Ленинграда и других городов’ Советского Союза. Установление перебрального патогенеза соматического заболевания и устранение болезни под влиянием лечебного воздействия на мозг позволяет нам выдвинуть глубокую биологическую закономерность, определяющую, что именно в головном мозгу соередоточены механизмы, обеспечивающие ‘здоровье и противодействующие болезни. Эта большая закономерноеть, основанная на воззрениях И. П. Павлова, не учитывается ни патофизиологами, ни клиницистами, а между тем она определяет характер профилактических и лечебных мероприятий. Все изложенное выше доказывает громадное значение учения И. П. Павлова и его школы не только в установлении кортикального пизтогенеза соматических заболеваний, но и их подлинной патогенетической терапии. И если окинуть взором исторические пути медицины, то нельзя не отметить глубокого контраста между вирховским направлением и тем направлением в медицине, которое развивается на основе гениального учения Павлова. Там — неподвижная морфологическая статика, здесь, у Павлова, — вее многообразие жизни в ее динамике; во взаимосвязи человека и среды, во всем объеме деятельности человека. И еели вирховекая медицина уходит безвозвратно в прошлое, то учение Павлова все более и более распгиряет свое влияние на все отрасли медицины. ` Намечая план дальнейших задач медицины на основе павловского учения, надо укадзать, что должна быть перестроена прежде всего патофизиология и все ее отделы на основе глубокого учета роли церебральных факторов в патогенезе болезней, на основе признания центральной, координирующей и регулирующей роли коры головного мозга. Это же касается и основной дисциплины медицины — учения о внутренних болезнях. Глубоко должны быть использованы и расширены новые пути терапии на основа учения Павлова о роли торможения. Б докладе проф. Иванова-Смоленекого говорилось о нарушениях высшей нервной деятельности под влиянием бактерийных токсинов. В связи с этим не следует забывать 0’ возможности непосредственной иммунизации центральной нервной системы, которая, К сожалению, до сих пор не реализована в клинике указанных заболеваний. Можно рассчитывать, что умелое’ сочетание специфической терапии © неспецифическими методами лечения, например, охранительным торможением < помошью длительного сна, позволит достигнуть новых успехов в лечении заболеваний центральной нервной системы. Иммунологическая перестройка организма в течение инфекционного процесса и в результате вакцинации совершается при посредстве нервной системы. KR такого рода представлениям о механизме иммунологических реакций мы должны притти на 0сновании учения Павлова, а также работ В. М. Быкова, А. Д. Сперанского и их сотрудников. Приходится удивляться, как мог А. М. Безредка, игнорируя высказывания своего учителя И. И. Мечникова и работы школы Павлова, предложить теорию так называемого местного тканевого иммунитета? Не ясно ли, что эта идея могла возникнуть лишь под влиянием клеточной патологии Вирхова. и В свое время в лаборатории А. Д. Спенервных: связей данного участка ткани. Путем неспецифических раздражений вегетативной нервной системы нам удалось. повысить уровень специфических иммунтел. Известно, что как фагопитарная, так и гуморальная зашитная реакция могут. быть вызваны условным раздражителем. Из результатов этих опытов HS были слеланы надлежащие выводы: И только после работ В. М. Быкова и его сотрудников, которые показали, что кора больших полушарий мозга регулирует деятельность всех внутренних органов, стало совершенно очевидно, что лаборатория иммуногенеза, представленная элементами ретикуло-эндотелиальной системы, не составляет исключения из общей закономерности организма и управляется нервной системой, выешим ее’ разделом—корой больших полушарий. Поэтому в настоящее время мы никак не можем принять гуморальную теорию нам управлять этим процессом. Тем самых открываютея новые пути для исследовалчй и новые возможности для стимулирования иммунологических реакций через нервную систему, через кору больших полушарий. Рефлекторная теория уже теперь объясняет нам основные закономерности развития прививочного ‘иммунитета, который в первую очередь определяется иммунологической реактивностью организма. Мы в этом могли убедиться путем многолетних наблюдений за развитием иммунитета после профилактических Прививоьв. Основная проблема иммунологии — про‘блема реактивности организма и ее роли как в патогенезе инфекций, так и в имиунитете к ним, найдет разрешение лишь в результате дальнейшего комплексного ее изучения физиофогами, микробиологами, иммунологами, биохимиками и клиницистами на основе гениального учения Павлова. и имени И. П. Павлова иммунитета ни в Том виде, в каком прелдложил ее Эрлих, ни в новой редакции Паулинга, так как оба они пытаются свести биологическую проблему иммунитета к законэмерностям только химического порядка. В своих представлениях о механизме иммуногенеза мы исходим из рефлекторной теории Павлова. Проблема образования антител сводится к вопросу о синтезе иммунных глобулинов (определенных фракций белков плазмы крови), который, как и весь обмен в организме, подчиняется нейрогуморальной, как мы слышали в докладе К. М. Быкова, кортикальной регуляции. В основе иммуногенеза лежит рефлекторный механизм. Антигенное раздражение кладет начало развитию защитной реакции организма. Советская физиология интерорецепторов дает нам ключ к пониманию рефлекторного механизма продукции антител, а исследования в этом направлении позволят Институт эволюционной физиологии и патологии высшей нервнои деятельност Было бы . неправильным утверждать, чо после смерти Павлова ничего не слелано. Советская физиология вообше, и в частности каждый институт, имеет ряд достижений. Однако задача сегодняшнего дня говорить не 00 этих достижениях, а вокрыть до конца наши недостатки ¢ TEM, чтобы ликвидировать их, чтобы создать яеный, отчетливый план дальнейшей, значительно более плодотворной работы. Академик Л. А. Орбели в выступлении, которого мы, его ученики, ждали © большим волнением, ‘не нашел в себе сил объективно отнестись к существующему положению дела и не ответил на критику его методологических ошибок, на критику постановки руководимой им научной работы, Задача нашего коллектива—глубоко продумать все критические указания по адресу академика Орбели и его школы и побыстрее исправить ошибки. Научный городок в Колтушах был создан Советским правительством еще при жизни Павлова не только в знак признания его гения, но и как один из рычагов дальнейшей творческой работы в области физиологии. Еели распенивать работу института по внешним формальным признакам, то все 05- стоит благополучно. Однако оказывается, что в лаборатории биологии насекомых изучаютея инстинкты 06 и жуков-скарабеев без всякой связи с работами на животных. В лаборатории генетики высшей нервной деятельности, где изучается вопрое © наслеловании и изменчивости тех или иных признаков нервной системы, почти ничего ие слелано. : ‘были продолжены исследования на 00езьянах, однако они фактически кончились в 1940 году и до сих пор не возобновлены, хотя и существовала все эти годы лаборатория приматов в лице доклора биологических наук Вапура.` - Мы надеялись, что проф. Майоров и Бирман скажут о своей работе по изучению второй сигнальной системы. Но, к сожалению, в их речах мы этого не услышали. В отделе эволюпионной физиологий имеется несколько лабораторий, работа которых не связана или мало связана © вопросами физиологии высшей нервной деятельности. Например, лаборатория эволюционной фармакологии в лице ее заведующеro проф. Цобкало пока никакой связи с физиологией высшей нервной деятельности не имеет. ‚ В отделе есть и такие лаборатории, существование которых ничем не оправдано. Например, лаборатория возрастной физиологии (заведующий Л. Г. Лейбсон), в которой в течение 12 лет изучаетея содержание сахара в крови куриных ‘эмбрионов. До недавнего времени существовала лаборатория, в которой изучали внутреннюю Ceкрецию слюнных желез. . Наличие случайных тем, не связанных друг с другом, объясняется безидейной организацией работы. Темы включались в план не потому, что требовалось в кратчайший срок выяенить тот или другой вопрос, а потому, что тот или иной сотрудник владеет определенным методом исслелования и проявляет личный интерес к какому-либо вопросу. Речь проф. К. С. АБУЛАДЗЕ. Институт экспериментальной медицины, г. Ленинград мином «индивидуальный рефлекс». a Tepмин «безусловный рефлекс» — термином «основной рефлекс». Введение этих. новых обозначений для тех же самых рефлексов является лишним и ничего, кроме путаницы, не приносит. Беритов на этом не останавливается. В своей книге «Индивидуально пПриобретенная деятельность центральной нервной системы» 1932 г. он говорит: «Первая попытка к созданию основных. закономерностей индивидуальной деятельности на оенове общепризнанных законов нервной деятельности была произведена мною». «Поэтому я считаю, что попытка, произведенная в данной монографии чисто физиологического изложения индивидуальной деятельности, должна быть признана исходным моментом в процессе создания настоящего физиологического учения о сложно-нервной индивидуальной деятельности человека и животных». Приведенные цитаты из книги Беритова показывают, что автор совершенно недвусмыесленно приоритет в физиологическом изучении высшей нервной деятельности оставляет за собой. Но мысль о необходимости физиологического изучения высшей нервной деятельности была высказана Павловым на десять лет раньше. у Вот слова Беритова в отношении учения Павлова: «Для объяснения кажлого сложного явления создается специальное гипотетическое предетавление о нервных процессах». «Несмотря на это, подходя к ним критически, не трудно усмотреть в них искусствевность, глубокие противоречия и полное расхождение с общеизвестными законами нервной деятельности». Лоеле этого Беритов в своей книге подробно разбирает так называемое свое учение об индивидуально приобретенных pedРечь’ проф. Ф. А. АНДРЕЕВА. Институт общей экспериментальной патологии Академии` медицинских наук СССР В отношении сложного церебрального генеза внутренних и вообще соматических заболеваний исключительно важное значение приобретают указания И. П. Павлова о соотношении коры и подкорковых областей мозга. Последние, как известно, ближайшим образом связаны с внутренними процесезми. Эти указания И. П. Павлова положены нами в основу схемы функциональной структуры внутрицеребральных нарушений, вызывающих соматические (внутренние) заболевания; сущность ее сводится в нарушению нормальных корково-подкорковых соотношений; ‘именно, к ослаблению, истощению кортикальных координирующих процессов и расторможению подкорковых отделов мозга, что приводит к функциональным, а затем и органическим заболеваниям. Установление влияния головного мозга ва внутренние органы и процессы освещает и другой важный вопрос — о связи болезней со всей динамикой жизни организма, на что указывал И. П. Павлов. Таким образом, разрешение вопросов патогенеза должно быть связано с учетом веего жизненного процесса, предшествующего болезни. Способность клеток головного мозга хранить следы самых отдаленных по. врзмени воздействий определяет вею сложность Патогенеза заболеваний, осложняет задачи терапии и вызывает необходимость глубокой перестройки организма. Мы не касаемся других сторон патогенеза соматических заболеваний и подчеркнули лишь основные моменты, связанные с учснием И. П. Павлова и его школы. Мы здесь особенно’ подчеркиваем значение учения Павлова о роли сна, как охранительного и ‘восстановительного торможения. Длительный сон при терапии внутренних заболеваний впервые предложен и разработан мною в 1943 г. С тех пор и по настоящее время длительный еон был применен нами при язвенной, гипертонической _ болезнях, каузалгиях и фантомных болях, нейродермитах, некоторых формах бронхиальной аетмы и гипертиреозов и др. заболеваний. Веего подверглось сонной терапии свыше 150 больных. Учет. отдаленных результатов лечения прослежен на протяжении до семи лет. Лечебный эффект длительного CHa 3Haчительно превосходит обычные методы тераПИИ И, как показывает учет отдаленных результатов, в большинстве случаев дает стойкое выздоровление. Новым в этом методе терапии является воздействие на патологиРечь проф. А. В. ПОНОМАРЕВА Военно-Морская медицинская академия или TORCHHY из крови в мозг, мы споесобствуем заболеванию подопытных животных. Этот прием теперь положен в основу экепериментального воспроизведения некоторых инфекций, которые другими способами заражения не удавалось получить у лабораторных животных. Даже иммунизированные животные, устойчивые к громадным количествам вируса или токсина при подкожном или внутривенном введении, погибают от сравнительно небольшой дозы, когда она поступает непосредственно в район центральной нервной системы. В связи с этим мы испытали далее прямое действие на центральную нервную cHстему антигенов и антител. Оказалось, что первные центры утрачивают эту чуветвительность к вирусам и 1 хеинам в результате их иммунизации. _ Необходимо, однако, отметить, что эти исследования являются лишь первым этапом в реализации цитированного выше указания Павлова. До сих пор остается много неясного в механизме действия микробных токсинов на нервную систему. Павлов писал о специфическом характере раздражимости периферических окончаний центростремитенъных нервных волокон. Его идеи о трофической функции нервов нашли себе дальчьйшее развитие в работах А. Д. Сперанского. Исследования школы № М. Быкова по изучению интерорецепторов наметили новые пути в разрешении этой сложной проблемы. рвНия по лонЛал И.П. Павлов, начав методом условных рефлексов ‘изучение высшей нервной деятельности, или, как он ее называл, физиологии больших полушарий головного мозга, предупреждал: «Нельзя закрывать глаза на то, что прикосновение истинного, послеловательного естествознания к последней грани жизни не обойдется без крупных недоразумений и противодействия со стороны тех, которые издавна и привычно эту область явлений природы обсуждали < другой точки зрения и только эту точку зрения признавали единственно-законной в данном случае». Недоразумения, о которых говорил когдато Павлов, и даже активная борьба против учения Павлова имеют место и до’ настоящего времени. Один из ярых реакционеров в науке зарубежных страп, Шеррингтон, прямо заявил, что ум не имеет отношения в мозгу. Заявление это не нуждается в разборе, оно является выражением неприкрытого дуализма. Но более чем странно, когда У исследователей высшей нервной деятельности в нашей страче, на родине учения 906 условных рефлексах, возникают сомнения относительно единственной возможности изучения этого предмета плодотворным естественно-научным методом условных. рефлек«ов. Совершенно исключительную оппозицию в отношении учения Павлова занимает акад. И. С. Беритов. Более чем 20 лет он ведет борьбу против учения И. П. Павлова, одновременно пропагандируя свое мировоззрение среди воспитанников-учеников, что можно. было видеть по выступлению на этой сессии профессора Дзидзишвили. И. С. Беритов подвергает критике почти все положения учения Павлова о высшей нервной деятельности. Многие понятия он «читает неверными или недостаточными, некоторые совсем отрицает. Термин Павлова «условный рефлекс» Беритов заменил терТениальное учение Павлова 0 выешей нервной деятельности не только создало новую эпоху в физиологии, но и глубоко перестраивает основы патологии и медицины; Это учение Павлова впервые в истории науки дало возможность осветить: физиологию, патологию и реальную жизнь целостного организма, а не только его соматические функции, или, как говорит Павлов, приобрести для могучей власти физиологического исследования вместо половинчатого весь нераздельно животный организм. Предшествующая Павлову. эпоха медицины, в особенности зарубежной, в основе своей была связана с дуалистическим философским мировоззрением, разделявшим и противопоставлявшим два начала: психическое и соматическое (телесное) — мировоззрением, глубоко чуждым методологии ‘диалектического материализма. Существенным дефектом прежней, & чзстью теперенгней медицины было узко соматическое направление общей (внутренней) медицины. Как ни парадоксально, но медицина, самая близкая к человеку наука, была далека от человека и его жизни. Все многообразное и яркое проявление жизни человека не находило себе выражения в непедвижных схемах вирховеких соматических построений. Учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности развиваетея учениками и последователями Павлова, хотя некоторые из них отклонились от павловского направления. Эти отклонения широко освещены в ряде критических выступлений на сесени. Большой заслугой акад. А. Д. Сперансвого является установление ведущей ‘porn нервной системы в развитии и течении з4- болеваний. Исследования акад. К. М. Быкова по методу условных рефлексов Павлова, дают веестороннее обоснование кортико-висцеральных взаимосвязей, охватывающих весь организм и все его системы. Важнейшее значение для вопросов патологии имеют «экспериментальные неврозы». Впервые полученные в лаборатории Павлова, эти неврозы приобрели для медицины исключительное значение после того, как было установлено влияние указанных невротических состояний на нарушение соматич6ских процессов и трофику тканей, В этих неврозах И. П. Павловым в сущноети впервые лано экспериментальное воспроизвеление психогении соматических заболеваний. Учение И. П. Павлова, к сожалению, далеко еше не нашло надлежащего развигия в инфекционной патологии и иммунологии. В.наследие от И. П. Павлова мы получили то характерное для нашей физиологии направление, которое известно под названием нервизма. Его основным положением является утверждение ведущей роли нервной системы в физиологических и патологических процессах. Большая заслуга академика Сперансжого.—которая отмечалаеь здесь наряду с критикой отдельных его формулировок,—заключается в развитии им идей И.П. Павлова в патологии, в частности, в инфекционной патологии. Он и его сотрудники показали значение нервной системы в патогенезе различных инфекций. Патогенное действие микроорганизмов в первую очередь проявляется на нервной системе ввиду ее высокой чувствительности к вирусам и токсинам. В свое время мы могли убедиться в этом путем экспериментов с бепенством, столбняком, дифтерией, дизентерией, туберкулезом и другими инфекциями. И. П. Павлов давно уже подчеркнул «необхолимость систематического изучения изолированного влияния веществ на центральную нервную систему». И вот наши опыты с непосредетвенным введением патогенных микроорганизмов или их токсинов в район центральной нервной системы показали, что в этих условиях восприимчивость животных резко повышается. Открывая доступ вирусу Речи печатаются по сокращенной стенограмме. отметил тов. Болохов в своем выступлении, не все благополучно. Мы не привлекли талантливую молодежь из тысяч оканчивающих вузы потому, что должности были заняты бесперепективными работниками. Серьезные недостатки культивировались в институте потому, что деловая большевистская принципиальная критика была очень редким явлением. В этом виновен не только директор института акад. Орбели, но и мы, сотрудники института, в частности Волохов, Алексанян, Майоров, Воронин, Бирман, Чистович и другие товарищи, много лет работающие в институте. Я это говорю не для того, чтобы защитить директора и опорочить коллектив, а для того. чтобы наш коллектив острее почувствовал настоящее положение дела и необходимость исправить справедливо 0078 денные наши. ошибки. Еще один маленький вопрос относительно зоопеихологии. И. П. Павлов страстно боролся против этой науки, 8 эта, с позволения сказать, наука, называемая в наше время сравнительной пеихологией, эволюционной поихологией и т. д., существует и преподается в вузах, внося путаницу в головы молодежи. Это — эклектика, котрая вначале говорит об учении Павлова, а затем излагает. не называя имен, взгляды Келлера, Клопереда и т. п. врамов истинного объективного учения Павлова © поведении животных. . Дело чести советских физиологов — учение Павлова целиком и полностью поставить на службу трудового народа, строя: mero коммунизм. Остались невыясненными многие ‚ вопро сы, относящиеся к патологии высшей. нервной деятельности. Осталась неизвестной физиологическая природа состояний больптих полушарий во время скрытого периода развивающегося невроза, когда нарушения высшей нервной деятельности возникают некоторое время спустя после применения вызвавших их болезнетворных воздействий; Не выяснены причины, почему в одних случаях при перенапряжении нервного процесса получается нарушение корковой деятельности только в том пункте, который подвергается болезнетворному воздействию, а в других случаях это нарушение оказывается общим для всей коры больших полу шарий. Не проведен дальнейший анализ некотрых патологических состояний. Не выясне но, в чем заключается различие физиолог: ческой природы между теми гипнотическиии состояниями, которые бывают при здоровой высшей нервной деятельности, и теми гипнотическими состояниями, которые бывают при ее болезненном состоянии. Мы должны сосредоточить наши усилия на том, чтобы энергичной, вдумчивой и тщательной работой заполнить те пробелы в нашей науке, в которых мы сами BHHOваты. Все вопросы, поставленные Иваном Петровичем Павловым, являются конкретной программой для наших дальнейших иеследований. 1. А. Орбели, достижения же других наших советских физиологов либо обходились; либо излагались очень схематично. От слушателей за время пребывания в академии не требовали знания трудов Сеченова и Павлова. И. И. Павлов в нашей академии добился преподавания физиологии не только на втором курсе, но и на последнем. Такой порядок преподавания был закреплен учебных планом, но в последние годы кафедра не всегда пользовалась этой возможностью. Все эти недостатки, каки другие, на которых я не имел возможности останавливаться, могли появиться и так долго давать себя знать потому, что в практике научной работы коллектива нашей кафедры не было настоящей критики и самокритики, не 0бепечивалась свобода критики и борьба мне ний. В нашей среде еще существует атмосфера некритического и слепого преклонения перед авторитетом научного руководи: теля, что наносит вред в первую ovepeld самому руководителю. THakO это ни в какой мере не снимает ответственности с Hac, членов научноо коллектива, в том числе и с меня, за недо статки и промахи в работе академии и 00: бенно нашей кафедры. Научная работа ‘должна подвергнуться глубокому методологическому просмотру: Бак ясно теперь, что одной из существе ных причин, породивших эти недостатки, является отсутствие глубокого творческого овладения методом диалектического материализма. Научный коллектив нашей кафедры способен и готов осуществить перестройку в научной и педагогической работе. Решения этой сессии помогут нам сделать это. сделано. а MY-THVO BOM PUY, После смерти И. П. Павлова в Волтушах С: подготовкой кадров У нас также, как Тольхо дальнейшая разработка учения о душевных заболеваниях на основе применения павловекой физиологии может привести к созданию глубоко научной, опирающейся на тверлые материалистические оеновы нашей отечественной психиатрии. Почти по веем разделам физиологии Павлов высказал замечательные мысли. дал оригинальные направления исследований. Веем известно, какое огромное значение придавал Иван Петрович изучению высшей нервной деятельности. Работы по изучению высшей нервной деятельности, изучение сложнейших взаимоотношений высших OTделов центральной нервной системы с внешней средой представляют собой основное направление разработки павловских идей. Они требуют максимального расширения возможностей для работы. Мы все высоко ценим замечательные работы К. М. Быкова и ем <сотрудников о взаимоотношениях между корой и внутренними органами. Но это, конечно, одно из боковых ответвлений основного направления павловских изыеканий. Конечно, сделано очень много ценного, но сейчас будет полезнее остановиться на нетостатках. За последние голы жизни И. П. Павлов четко поставил рял вопросов для дальнеишей разработки, большинство из которых к настоящему времени остались неразработанными. Среди неразработанных вопросов есть и глубоко принципиальные и более частные. но все они очень важные. Разработка вопроса о различных случаях Хорошо известно, что истоки павловского нервизма берут начало от периода плодотворного научного сотрудничества Павлова с выдающимся русским врачом С. . Боткиным. Известно также, что работе в Военно-медицинской академии отдали многие годы своего научного творчества Пирогов, Сеченов, Боткин-и Павлов. Они внесли в научную и лечебную пражтику Военно-медицинской академии’ новые, передовые методы исследования и клинического мышления. Они создали новое направление в физиологии и медицине. Однако следует отметить поразительный факт, что в академии, где десятки лет работали корифеи нантей отечественной науки, до чрезвычайности скудны в наше время дела в развитии пПавловской физиологии. Думаю, что это является результатом неправильного руководства в последние годы научной работой в академии со стороны академика Л. А. Орбели. ’ Одной из самых существенных причин, породивших неудовлетворительное состояние дела внедрения идей Павлова в медицинскую практику в нашей академии, явилось то’ обстоятельство, что кафедра физиологии, кафедра Сеченова и Павлова, сама неудовлетворительно развивала учение Павлова. В сожалению, начальник кафедры проф. Лебединский, который в последние десять лет был фактическим руководителем кафедры, выступавший на этой трибуне, обошел эти вопросы, не дал анализа недостатков работы кафедры. Между тем. ответетвенность за неуловлетворительное состояние Речь проф. В. К. ФЕДОРОБА Институт экспериментальной медицины, г. Ленинград замаскирования прямой зависимости величины эффекта от физической силы условных раздражителей пошла по неправильному пути. А. И. Макаричев, наблюдая один из частных случаев замаскирования «закона силы», под его впечатлением без достаточно критической оценки своих данных пришел к отрицанию этого важного закона, на котором Иван Петрович построил так много ценного — гипнотические фазы, концепцию о запредельном торможении и многое другое. П. В. Анохин во вступительной статье к своему последнему сборнику пишет, что якобы Павлов под конец перестал различать формы торможения и признавал лишь 0бщую физико-химическую основу для всех видов торможения. На самом деле до последних дней своей жизни И. П. Павлов четко различал выделенные им формы торможения. В этом нетрудно убедиться, перелистав «Павловекие среды» до конца. Мало того. на одном из заседаний он описал еще ряд случаев торможения, которые он затруднялся отнести к каким-либо известным нам формам торможения и считал необходимым иеследовать их в будущем. Эти исследования до сих пор не проведены. Я должен сказать, что вообще научная концепция Анохина, обстоятельно изложенная им в прошлом году в его последнем сборнике, настолько далеко уводит нае от павловского учения, что оказывается несовместимой с утверждением П. К. Анохина о том. что якобы он остался продолжателем идей Павлова. Речь А. Н. ЧЕРКАШИНА Боенно-медицинская академия им. С. М. Кирова Сейчас, когда мы все желаем сделать поворот в развитии наследия Павлова, когда мы все желаем поставить его учение на службу нашему народу, нельзя уйти от глубокого анализа причин нашей недостаточной работы в этом направлении, нельзя окрывать недочеты. Больше, чем когдалибо, это может пагубно сказаться на деле, которому мы сейчас обязаны отдать все свои силы, все старание. Можно ли считать удовлетворительным такое положение, когда на кафедре физиологии в последние 20 лет появилось веего пять работ по вопросам высшей нервной деятельности? Та критика, которая здесь давалась научной работе лабораторий, которыми руководит академик 1. А. Орбели, в значительной своей части справедлива и по отношению К научной работе нашего коллектива. Далее я хочу сказать несколько слов 0 преподавании физиологии. Для постановки настоящего преподавания у нас имеются богатейшие возможности, какие едва ли существуют на других кафедрах физиологии. Тем более досадно. и непроетительно, что в лекциях по физиологии у нае плохо постзвлены демонстрации опытов. И. П. Павлов был выдающимся преподавателем. Он любил дело преподавания, глубоко продумывая каждую деталь своей лекторской работы. Между опытом и слушателем, как любил говорить он, не доляхно быть посредника. С чуветвом сожаления следует сказать, что в последние годы, особенно в лекциях проф. Кравчинского, на нашей кафедре этот павловский стиль был забыт. Но мало этого. В лекциях часто излагались по преимуществу успехи школы ранского мы могли ловазать, что «местный дел на кафедре несет наряду с академиком тканевой иммунитет» можно воспроизвести Л. А. Орбели и его ближайший помощник у животных лишь при условии сохранения проф. А. В. Лебединский.