22 ВЕ Е а ee СЛУЧАЙ В ВАГОНЕ > A. KOJIOCOB В Министерстве Иностранных Дел СССР 31 декабря 1949 года Заместитель Министра. Иностранных Лел СССР А. А. ГромыЕо принял Посланника Финляндской Республики г-на К. Сундетрема и заявил ему о том, что, по нмеющимея у советеких властей лостоверным ланным, на территории Финляндии до сих пор находится свыше 300 военных преступников из числа советских граждан, что противоречит Мирному Договору, сотлаено которому Финляндское Правительетво обязалось принять ве необходимые меры для обеспечения выдачи всех находящихся на ее территории советских граждан для суда за совершенные ими нарушения законов Союза ССР изменой или сотрудничеством с врагом во время войны. В этом чиеле нахолится также группа в 56 чел. военных преступников, совершивших наиболее тяжкие преступления против Советекого Союза. Эти лица известны Финлянлекому Нравительству. 6 настоящее время список этих лиц передается Финляндекому Правительству дополнительно, В распоряжении советеких властей имеются также сведения, что некоторых из указанных преступников финские властн снабжают подложными документами е вымышленными фамилиями, что помогает поеступникам скрываться и продолжать враждебную Советекому Союзу деятельность. Советекое Правительство хотело бы знать, почему Финаяндекое Правительетво не передает до сих пор указанных военных преступников в распоряжение советеких влаетей в напушение Мирного Договора и Советеко-Финляндекого Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи, заключенного в апреле 1948 года, согласHo которому Финляндекое Правительство ‘подтвердило свою решимость деиетвовать в (ТАСС). духе сотрудничества и дружбы. Василь ВИТКА Добрый день В полночь, С поднятой Полной чашей, Вспомним детство счастливое нашеОн несет на руках Мамлакат; Вспомним юность— Ангелина Паша Водит трактор И учит девчат; Вот и зрелость — Страда трудовая, Испытаний суровый час! Слышу; Гордо о славе Мазая Чистой сталью Звенит Донбасс; Вижу: Сердце Гастелло, Пылая, Озаряет бесемертьем нас... Перед нами открылись Карпаты, На гранитных вершинах-—орлы; Мао Цзе-дуна солдаты За Пекином, Как мы под Берлином, Вражью силу берут в «котлы... Наступает Пора Расплаты За суд Линча и кандалы! Против бойни Жестокой Новой Подымается всюду Нашей правды Бесстрашное слово, . Голос Робсона, Песня Неруды, Горе Греции, Кровь коммуниста Тольятти, Материнская нежность И братское рукопожатье... Крепнет славное наше отечество - Мира, Творчества, Дружбы семья. Стала счастьем всего человечества Наша доля— Твоя И моя. Дорогие черты, приметыСедина и морщины на лбу... Он несет Высоко Над светом Наше будущее, Нашу судьбу. Он в шинели простой походной Переходит границы без виз... УССКОГО ЕНОВА. Добрый день, Вождь народный! Добрый день, Коммунизм! Вольный перевод с бело Андрея К ПРАЗДНИК В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ НОВОСИБИРСЕ, 31. (Норо. «Правды»). Ярко торят электрические огни в сибирекой дерзвне Верх-Тула. Заканчиваются поеледние приготовления к встрече Нового года. В вечернем морозном воздухе слышны звуки баяна. Молодежь веселится на колхозных свальбах. ВБогато и радостно о’зираздновали односельчане Верх-Тулы свадьбы Михаила Егорова, Ивана Старожука и других. Молодожены — почетные люди колхоза. Михаил Егоров вместе со своей молодой женой получил на трудодни и привез домой более трех тонн хлеба. Он пригласил на свадьбу лучших друзей и знакомых. Молодой семье Ивана Старожука колхоз выделил новый, светлый, просторный дом. Дружная семья колхозников весело и в достатке встречает Новый год. В каждом доме — веселье, PalOCTh. ИТЯИ Волхозник пристально-острым ВЗГлЯдОх впивается в пухлого, затем в ето спутника, в их шляпы, пальто, кашне, — минуту думзет и, подмигнув Федоренке, произносит: — Мы ж понимаем, где чего лежит, где чего RDYTHUTCH. Помолчав несколько минут, заговорил веселым, звонким голосом: — Совсем отбился я эти дни от газет, Чего там теперь, Михал Васильич, пишут? Комбой атомной Америка больше не грозится? — Ну, так они ж знают, что у нае тоже есть атомное оружие. По всему видно, что начавшийся разговор ‘ весьма нравится Федоренко: он оживился, \ голосе помолодел: . — Бомба на бомбу, а, маоуть, и так; вони — бомбу, а мы... — Факт! подтверждает веселолицый колхозник. заталкивая ногой лукошко под лавку— Я ведь Берлин брал!.. Этих американцев, англичан еще не видно было, не слыйгно... Один на один стоим... И как вдарим— изо всей индустриализации, — закзчалась земля-небо... Совсем нежданно в беееду вступает старая молочница: — Уж так их стегали, так стегали, а все не унимаются... Сын-То мой,— он в авиацин служил, правду говорит: они, говорит, грозят нам бомбой и думают, что для нас океан — задержка. А я думаю так: если они на нас полезут, то мы им дадим по заслугам. — Факт!-— подхватывает веселолицый колхозник.—Народ наш по этой части злой. И оно.. Он поднимает над головой палец, крутит им: . — И оно, если там эти небоскребы, ну закачалась земля-небо. И в лыеому, пухлому пассажиру: — Верно. папаша? Тот, ерзнув, сердито прошептал ч7т9-то спутнику, и было очень похоже, что они хотят перейти на другую скамью. Но вагон уже полон. — Они что! — рассу дительно выговаривает Федоренко. — Англичане ли, американиы ли -—— у них пехота лырявая. Волхозник прикладывает руку к шеке и тонким, донельзя изумленным голосом восклицает: — Чехота ихняя... она та-ак сига-ает, бог ты мой. до чего ж она сига-а-ает!.. Й уже более спокойно: — Они ж веегда ловчатся чужими солдатами воевать. — А ме их взять? — ухмыляется Фехоренко. — К нам в колхоз делегации из всяких стран едут. Глядят на колхоз. на людей, на всю нашу жизнь — духом вееелатея. Och 16 — сталинський евт и правда. — Факт! — соглашается веселолицый колхозник. — Китай взять. Болгарию взять. Германию —— опять же... Этого не остановишь. Нословица-то правильно говорит: «Против ветра не подуешь». Верно, папана?! Пухлый, а за ним второй, с выпуклыми глазами, поднимаются, и елышен свригчий голос: —- Нозвольте пройти. Они пробиваются сквозь гушу пасеажиpos к тамбуруКолхозник из Подмосковья и украинекий чабан смотрят друг на друга, — и уховольствие и веселье. засветивигиеся в их Ета зах, не поддаются описанию. Заслуженный чабан из колхоза «Червоный прапор» Максим Федоренко и его етаруха третью неделю гоетят в подмосковной деревне у дочери Одарки, вышедшей замуж за электромонтера Бороздина. 96а онн — Одарка и Бороздин — служили на фровте связистами и вот поженились. Старикам давно хотелось побывать у дочери, погалядеть на внучат, да вее как-то’ было недосужно. Наконец, собрались, приехали... Сейчас Макеим Федоренко, грузноватый, могученлечий мужчина лет пятидесяти семи, сидит в вагоне электропоезда, — это он уже в четвертый раз едет осматривать МоCKBY. Перед поездкой он празднично позавтракал и теперь находится в наилучшем расположении духа. Его неодолимо тянет поговорить е пассажирами о чем-нибудь приятном, например, о том, что ему тут всё очень нравится и он пожил бы у зятя еще неделю — другую, но нельзя: предеедатель колхоза прислал две телеграммы, поторанливает © возвращеннем. Пассажиры, услышав 0б этих телеграммах, вероятно, спросили бы, неужели, мол, колхоз не может продлить отпуск такому заслуженному человеку (на груди чабана — колодка двух орденов и трех медалей). Тогда Федоренко © большим удовольствием стал бы рассказывать, какое это богатейшее хозяйство — «Червоный прапор» и какие там виноградники, теплицы, фермы и какие отары и как в колхозе все ценят и уважают его, Максима Федоренку. Вот отпустили, а теперь заскучали, затревожились: на ферме-то полторы тысячи овец и сплошь — асканнйские рамбулье, а искусней, опытвей Федоренки овчаря в колхозе покуда нет. Ёму хотелось бы рассказать и 0 зяте, дочке, внучатах, о том, какая это прекрасная семья, и как он и старуха довольны, что повилали всех. Но вагон попался малолюдный да и пассажиры — бог е ними! — несловоохотливы. Чабзн сел было против красивого, ладного парня и тонкой девушки, от которой пахло теплыми духами. По знаку. отличникз и по некоторым фразам, сказанным парнем девушке, чабан угадал, что парень этот — тракторист и, стало быть, е ним есть о чем поговорить. Однако и парень, и девушка поглядели на Федоренку удивленно: дескать, другого места в вагоне ты ке нашел, что ли... А скоро они и совсем забыли о нем, и парень зашептал на ухо подруге про какието, должно быть, сладкие вещи. Федоренко перешел на другую скамью: там дремлет молочница, возле нее сидит вторая, уже старая. Эта не дремлет, а повастоящему спит. $ Внрочем, наискосок сидят еще два пассажира и негромко беседуют о чем-то на-неизвестном языке. Кто бы такие? Один лысый и пухлый, лицо у него обиженное и говорит он таким скрипучим, гусиным голосом, будто в горло ему насыпали ржавчины, Другой, с выпуклыми светлыми глазами, заинтересованно поглядывает на Федоренку, на колодку орденов и медалей. Спустя некоторое время он, сделав вия, что хочет получше разглядеть эту колодку, принямает согнутое положение и поошрительно и даже восхищенно выговаривает: — 0!.. Вы есть стахановец социзлистического земледелия? В его натужном выговоре и медовом готосе Федоренко улавливает чужое, чуждое и фальшивое,— и ему живо, даже до слышимости. вепоманаются политические беседы и речи 00 исетупленной злобе, кознях, кром вавых замыслах американских, английских капиталистов... Помедлив немного, OH CYмрачно: кивает головой: «Хочь би, MOB, i стахановець, а 1001 яке до тдто собаче дло!..> — 0! — продолжает пассажир.— Такие высокие правительственные награды без трудной... о-очень трудной работы... дватцать часов в сутки... нет, не получишь!.. Ноздри у него раздулиеь, как у пса, почуявшего тетерева... «Бачь, ти ноздрЕ раздув, — думает @eлоренко. — Треба було б у тый пашпорт подивиться, пучеглазый!..» И говорит степенно и веско: — Зачем двадцать? Аватит И восьми. Мы работаем вольно, весело. Бак оно говорится, своя ноша не тянет. Пассажир тужитея понять, что это такое —— «Своя ноша не тянет», но так, BHIHO, H не поняв, воевлицаег. — Да! Да! Это правильно. это о-очень правильно. Но что есть лично ваша работа? Ваши... эти...— понатужившиеь, заканчивает:..— эти достишения?.. Федоренко, насупивигиеь: —- Ну, то дело закрытое... Повернувшись к окну, словно бы 03a50- ченно смотрит на заснеженные лапы Coceh, на изукрашенные резьбой дачи... А пучеглазый и пухлый залонотали что-то презрительно-сердитое, должно быть, о нем, Федоренке. От станции Пушкино до самой Москвы поезд останавливается через каждые восемь или десять минут, и вагон все гуще наполняется пассажирами. На станции Тарасовская к Федоренке подсаживается сосредоточенного вида человек с портфелем, а молочниц слегка потеснил очень веселолицый лет трилцати пяти колхозник, — в руках у нето Лукошко, & в лукошие две гусыни. Потеснил, уселся, взглянул вправо, взглянул влево, потом на человека © портфелем и обралованно улыбнулея ему: — Чего-то ты, Михал Васильич, к нам на сталинский праздник me приезжал? ГА мы. знаешь, гулко отпраздновали, го всей душой... Чего спрашиваешь?.. Вто доклад делал?.. Да вроде оеобого-то доклада и не было. А так, каждый от своего сердца говорил. Чего спраиваешь?.. Да всего было, Михал Васильич: и благодарность души и от волнения, конечно, которые поплакали. Евдокнмова Анна вышла, стала было говорить, & к горлу оно подступило. и слов-то уж нет. Повернулась к ето портрету, низко поклонилась и еше раз поклонилась. и тут все почувствовали ее чувство, поднялись, и была такая горячая минута, ну, не рассказать, Михал Васильич... В вагонах электропоезлов курить не принято, но пухлый, лысый пассажир разжег сигару, пахучий дымок засинел над головами. — Папаша! — учтиво обратился в нему веселолицый колхозник. — Здесь курить не разрешается. Пухлый словно бы и не слышит. —- Намедни тут двое курили, так пошел кондуктор, он... Федоренко касается колена колхозника и — вполголоса: — Не заводи разговора. Хто ix 3nae, AKi BOHH ЛЮДИ. И совегм тихо’ —~ Мадбудь, те... амертканьек] злидни. НОВЫЕ дом выоосли кварталы красивых жилых домов. В эти дни в квартиры новего многоэтажного дома в’езжают первые жильцы— рабочие, специалиеты и служащие завода «Большевик». Заселяется первая очередь болыного лома на Бессарабекой плошали. бригады. На слене идет пьеса «Последний поезд». Ее сюжет основан на одном из подлинных фактов героического сопротивления китайских железнолорокников во время отступления гоминдановцев. Зал е интересом слелит за ходом действия. Сначала рабочие, не желая везти отетутающих гоминдановнев, прячут малтиниста, потом, когда солдаты его находят, рабочие ложатея на рельсы перед паровозом, готовые умереть, но не пустить поезд. Наконец, машинист, обманув гоминдановцев своим мнимым согласием вести поезд, полнимается на паровоз только для Toro, чтобы спустить пар, и падает, сваленный выстре40M гоминланозекого обицера. эал, наполненный военными из гарнизона Чанша н командирами, едущими на фронт вместе с Лю Бо-ченом, внимательно и серъезно смотрит пьесу. Так же виимательно и серьезно смотрит ее силяший рядом со мной генерал, Сейчас — в очках, с большой, круглой, коротко остриженной, седеющей головой, со своим уливительно спокойным выражением лица, в черном, без всяких знаков отличия, гражданском френче —- он болыне похож на пожилого профессора университета, чем на одного из самых боевых генералов китайской Наволно-освободительней армии. Когда кончается пьеса, прощаясь. он. улыбнувшись, говорят: — Я зазтра уезжаю. horia завемнитсяоперация на юте. приезжайте в армию к нам. Нели успеета: мы тоже скоро вачнем о наступать на Чунцин. Он мягко пожимает руку п уходит вместе с женой, одетой в такой же скромный черный френч, что и он сам, постоянной спутницей его долгих военных лет. fon больших творческах успехов. Наступил 1950 год. > вых формальных задач. При всем разнообИстекли последние т Я Д. ШОСТАКОВИЧ разни творческих HE лни 1949 года. Огляхываясь назад, с тру} дивидуальностей комдом охватываешь COзнанием весе значение последних десятилетий в истории человечества, в историй нашей планеты. На протяжении жизни одного поколения свершились трандиознейшие всемирно-исторические события, открывшие светлую страницу в истории народов. Мы, еоветские люди, — счастливые люди, ибо мы живем в стране социализма, к которой обрашены взоры трудящихся веего мира, вилящих в CCCP несокрушимый оплот мира и демократии, великолепный и убежлающий пример справедливого и мудрого разрешения всех жесточайших противоречий современного общества. Мы, советские люди, — счастливые люди, ибо живем в стране величайших сталинских преобразований, в эпоху победоноеного строительства коммунизма, в эпоху’ Ленина — Сталина: Никогда, ни в какие времена, ни в какой стране строительство культуры He играло такой важной роли, как в наше’ с0- ветское время, в нашей стране. В искусству, к музыке у нас приобщились действительно самые широкие массы, в судьбах советекого музыкального творчества действительно «по-хозяйски» заинтересованы миллионы советских людей. 05 этом красноречиво свидетельствовал недавно закончивитийся пленум правления Союза советских композиторов, привлекший внимание всей нашей страны, вызвавший многочисленные, весьма активные отклики самых широких кругов слушателей. Пленум подвел итоги работы композиторов В 1949 году, за период после исторического постановления ЦЕ ВЕП(б) 06 опере «Великая дружба». Даже при неполном знакометве с произзлениями, исполченными на пленуме, с0- здалась яркая картина обновления советской музыки, основанного на тлубоком и искреннем принятии большинством композиторов реалистических методов творчества, принципов большевиетекой партийности искусства. Мы почти не слышали на пленпуме сочинений, написанных ради пустой «игры в звуки», ради решения отвлеченТБИЛИСИ, 31. (Корр. «Правды»). Вместе со всем советским народом трудящиеся Грузии добились в 1949 году нового под’ема всех отраслей народного хозяйства, дальнейшего роста культуры, науки, искусства. Брунными победами встречают новый год работники грузинской промышленности. В минувшем году они значительно превзошли среднемесячный уровень производства, запланированный на 1950 год. В два раза по сравнению с 1948 годом увеличил выпуск станков крупнейший в нозиторов и различной степени одаренности всех их об’единяет здоровое стремление отразить в полнокровных музыкальных образах темы нашей действительности, создать произведения, доступные и понятные широкому советскому слушателю. Другим отрадным явлением следует считать появление целой групны талантливых молодых композиторов, уверенно выходящих на передовую линию борьбы за искусство социалистического реализма. Наконец, нельзя He радоваться замечательным достижениям композиторов национальных pecпублик, показавших на пленуме ряд ярко талантливых прэизведений. И весе же, вспоминая о немалых достижениях советекого музыкального искусства, мы не можем с полной удовлетворенноетью. сказать: советская музыка уже достигла вернтин реалистического искусства и завоевала себе такую же любовь в народе, как музыка наших, великих композиторов-класcukos. Серьезнейшим пробелом нашей музыкальной жизни все еше являются отетавание оперного творчества, отсутствие полноценной оперы, в которой бы нашли свое высокое поэтическое воплощение наша. замечательная социалистическая действительность, образы героев нашего времени, образы борцов за коммунизм. К созданию оперы обращены устремления многих 0с0- ветских композиторов. Не приходится coмневаться в том, что и эта «крепость» вскоре будет взята. Влохновляемые гигантскими завоеваниями советекого народа в борьбе за коммунизм, воодушеваенные отеческой заботой великого гения челавечества И. В. Сталина, советекие композиторы борются за высокоидейное, опирающееся на великие траднции русской и мировой классики, подлинно народное искусство. Быть достойным великой сталинской энохи, быть достойным своето великото народа — может ли быть цель более возвышенная, более благодарная для художника. Пусть наступающий 1950 год станет годом больших творческих узпехов и дая советеких композиторов. НИ ОЕ ИЕ РТИ ПТ ПРЕ В Г * Грузии тбилисский станкостроительный завол имени Кирова. Тысячи тонн сверхиланового угля выдали на-гора шахтеры Грузни. Досрочно выполнили пятилетний план предприятия консервной промышаенноети. Колхозы республики сдали в 1949 году государству в два раза больше хлеба, чем в товоенном 1940 году, собрали невиданный ДО Этого урожай чая; винограда, цитрусовых плодов, табака. Сотни стахановцев колхозных полей, салов и плантаций удостоены в минувшем году высокого звания Героя С5- пиалистического Труда. УСПЕХИ ТРУДЯЩИХСЯ ГРУЗМИ 1 Бодее 30 тысяч квадратных метров AH лой площади заселено в Ленинском районе. Началась застройка Крещатика. Согласно генеральному плану, здесь заложены нерpure многоэтажные дома. 3-й полевой армии под командованием генераляа Чень И, по существу предопределили и успех последующей переправы через Янизы, и взятие Нанкина и Шанхая. В приказе о выдаче медалей в честь Хуайхайской операции (Хуайхайской она называется потому, что происходила в пространетве между рекой Хуайхэ и Желтым морем — по-китайски: Хай) дана слелующая оценка этой операции: «Хуайхайская онерация является небызало успешной операнией на терруториях за воротами Шанхайгуаня (Шанхайгуань — горный проход— выход из Маньчжурии в Северный Китай): В ходе операции уничтожены главные силы противника, отборные войска ero Южных фронтов и взяты живыми многие вражесвив выешне начальники... Все ‘участяики данной операции должны считать это событие событием чрезвычайно важным и славным». По хороге в Хэнъан мне удалось целый день пробыть в Сюйчжоу. Вместе с товарищем Ю Чен-лином— начальником оперативэго отдела штаба одной из армий, участвоБавших здесь в боях, мы в течение дня осматривали меета, где развертывались бон на нервом из трех основных этапов болылого Хуайхайского сражения. Здесь, в результате смелого и рентительного маневра, войскамп Лю Бо-чена была окружена группиревка из четырех гомнидановеках зрмай. Bow с окруженной группировкой продолжались лвенаднать суток. Гоминдановлы пыталиеь помочь сволм окруженным частям с воздуха. Над позем боя временами висело до ета самолетов, ени бомбили и обстреливали войска. Народноосвободительной армин и с<брасывали на нарашютах окруженной группировке боепркпасы и продовольствие. Но ни эти меры, ни попытки другнх гоминдановеких армий соединитьея с окруженными частями, ви попытки окруженных частей пробиться не дали результата, и к иеходу двенадцатого дня боев свыше ста тысяч томиндановцев ‘былю убито, равене и, главным образом, В3Ят0 в плен. Для того чтобы яспее понять, как вое это происходило, мы сошли с поезда и нешком пошли в большое село, в котором размещался штаб гоминдановской тгрупииревки и кольцо вокруг которого в течение двенадцати дней неуклонно сжималось, до момента полной капитулянии. (Продолженине следует ) ВИЕРВ, 31. (Норр. «Правды»). Б истекпем году в столице Украины построены дома общей жилой площадью более ста тысяч квадратных метров. На Пушкинской, Красноармейской, имени Карла Маркса и других улицах, где недавно были развалины, Формозы — а, вернея, по-китайски: Тайваня.— не. будет в Витае места, где бы смог приземлиться этот кочующий экс-диктатор, уже много месяцев растерянно мечущийся над катайской территорией на американских самолетах и, как ходят слухи, с японскими летчиками. Здесь, на юге, 4-я подевая армия развернула операцию по окружению и уничтожению самой крупной из остававшихея на континенте гоминдановских военных группирозок—группировки генерала Бай Пзун-ен. На запад отелода началось наступление 2-й полевой армии под командованием генерала Лю Бо-чена в направлении на последние провинции Юго-Западного Китая, еще остававшиеся в руках гоминдановнев: на Гуйчжоу, Сычуань и Юньнань. Только вчера, по дороге сюда, в Хэнъян,-— В столице провинции АХунань, городе Чанша, мне довелось присутетвовать Ha товарищеском ужине, который давали представители гарнизона Чанша генералу Лю Бо-чену, ехавшему через Чанша к своим частям, готовящимея к наступлению на Чунцин. Этот беспрерывно воюющий уже третье десятилетие, больше десяти раз раненный, много раз похороненный гоминдановской печатью и много раз воскресавитяй, генерал Лю Бо-чен — скромнейший из скромных человек, сидел на устроенном в его честь ужине так, как будто все это ‚вовее не относилось к нему, как будто он — случайно попавший сюда и старающийся остаться как можно более назаметным гоеть. Q генерале Лю Бо-чене его товарищи говорят, что сше никому никогда не удавзлось видеть его отдыхающим, а если он и оглыхает, 10, очевидно, отдыхает от одной работы, замимаясь другой. В самые трудные времена войны с японцами и гоминдановцами этот человек с наполовину потерянным зрением (в результате одного из своих многочисленных ранекий он линтился глаза) в землянках, в полуразрушенных деревенских хибарках, при свете ночника в течение многях лет ухитрялея систематически переводить в свои «свободные» чагы и минуты многочисленные советские военные книги, начиная от капитальных трудов по стратегии и тактике и кончая отдельными заинтересовавшими его статьями из журнала «Военная мыель». Как сейчас вижу: после данвого в ето честь ужина -мы сидим рядом с генералом в Чанша на концерте дивизионной агит_Сражающийся & 1. $ Константин СИМОНОВ > — Да, товарищ, я очень люблю Новый. Китай! — тоже волнуясь, ответил я ему. Вспоминается девушка, выступавшая от имени китайских рабочих на Конференции в защиту’ мира, молодая, худенькая, но сильная. Она, задорным, чуть хрипловатым, мальчишеежим голосом отчеканивая каждое слово, хмуря брови и явно сердясь при воспеминании о свонх прошлых невзгодах, говорила о том, как она в Шанхае при гоминдане видела картину «Светлый нуть», как ей понравилась эта картина ин как ей хотелось самой вот так же работать и жать, но при гоминлане это было невозможито, и тогда на стала бороться. А сейчас, в Новом Витае, рабочие могут, наконец, пойти по этому светлому пути. И потому она счастлива. И потому она хочет mapa. И потому она выступает здееь. Вепоминается многое. Но © обобенной силой именно сегодня и именно здесь, в прифронтовом городе, вспоминается ‘все, связанное с армией. ВБепоминается попутчик в поезде, идущем из Пекина в Шанхай, маленький и моложавый командир полка, крестьянин из провинции Цзянси, ушедший в народную армию нтестнадцати лет от роду и провоевавший в ней 21 год из своих 37, начав службу мальчишкой — ротным горннетом. Вепоминаетея неторопливо поднимаюцщийся по ступенькам на’ трибуну немолодой, коренаетый, очень крепкий человек с изборожленным крупными морщинами простым крестьянеким лицом, похожим на многие китайские крестьянские липа. Вепоминается, как весь зал, после первых же слов, еказанных этим человеком, поднявигиеь, стоя, десять минут аплодировал и не желал садиться. И переводчик, стараясь перекричать анлодисменты, кричал мне на ухо: — Товарищ Чжу Дэ сказал, что, прежде чем начать свою речь, он счастлив. об’явить: «Получено сообщение — Советский Союз, первый из всех государетв мира, признал Китайскую Народную республику!» Вепоминается тринадцатитысячный митинг в Шанхае, где на огромных бетонных трибунах только один цвет — зеленый цвет 7 ноября 1949 тода. Поздний вечер, дождливый и темный. Три часа назад мы приёхали в Хэнъян — большой уездный городов южной части провинции Хунань. Хэнъян — первый из чамеченных пунктов поездки, которую я, как корреспондент «Правды», совернаю Th приглашению китайских товарищей в действующие части Наролно-освободительной армии. Тород освобожден от гоминдановцев уже двадцать дней. Здесь размещается штаб ведущей военные сперации в Южном Витае 4-й полевой армии, с командующим которой т. Линь Бяо мне предстоит завтра ветреитъея. Но это-— зазтра. А пока я, OCTABIITCh один, снжу в отведенной мне маленькой вомнатке на верхнем этаже здания уездного банка, в котором теперь размещается политотдел армни, и неребираю в памяти впечатлення лолутора месяцев, проведенных в Китае, з в особенности впечатления поеледних семы лней, ушедших на дорогу от Пекина ло Хэнъяна. Бнизу, нод окном, вовинув винтовку на плечо и поблеескивая мокрым штыком, веторонляво ходит взад и вперед часовой в аме-, ряканском орезентовом плаще, навинутом поверх ватнака. По крыше и по мостовой мягко стучит бесконечный осенний южный дождь, преследующеий нас вею дорогу. Мне день за днем вспоминается вся поездка нашей советской делегации через Северный и Центральный Вятай — Харбин, Мукден, Пекин, Изинань, Нанкин, Шанхай. Вепоминаютея многолюлные ветречи и прощания, митннги в залах и нод открытым небом, днем и ночью. Вспоминается греющий душу свет тыелч дружеских газ. Вепоминаются тысячи рукопожатий, молчаливых и сильных. Так жмут руку другу люли, привыкшие держать в руках винтовпу: жмут не перед словами и не после слов. омут — вместо слов. армейских курток, где на трибунах сидят тринадцать тысяч солдат и командиров 3-й полевой армии, людей, весною форсировавних Янцзы и взявших Шанхай. И все эти тринадцать тысяч встают при имени — Сталин. при слове — Сталинград. Наконец, вспоминается 1 октября 1949 года — лень провозглашения Китайской Народной республики. Гигантекая площадь перед стеной старого пекинского дворпа, и два с половиной часа подряд идущая через эту паощадь армия китайского народа, apмия, с ног до головы вооруженная отнятым у гоминдановцев американским оружием; армия, при виде которой невольно вепуминаешь полные спокойной иронии крылатые слова вожля китайского народа Маю Цзелуна: «Вапгингтон является нашим арсеналом, а Чан Вай-ши — заведующим нашим транснортным отлелом». Кстати, о Чан Вай-ши. В день величественного парада 1 октября было несколько мгновений, когда всея площадь, вся армия, стоявшая на площади, смеялась; смеялась. неудержимо, да, собетвенно, и не собиралась удерживаться от смеха. Это было через несколько секунд после того, как загремел первый салют в чееть образования новой реслублики. Раздалея мощный зали, и вдруг вдоль рядов построенных на площади войск, сорвавшись откуда-то, понеслась смертельно иепуганная залпом собака. На миг она приостановилась, но ударил второй зали, и она помчалась дальше. С каждым новым залиом, вее сильнее поджимая хвост и отчаянно прибавляя ходу, она мчалаеь вдоль огромной площади. И вдруг, на третьем или четвертом залпе, Кто-то сказал елово, котяюе невольно Haпрапкивалоесь на язык у всех: — Чан Кай-ши! А еще через мгновение это слово уже 06- летело всю нлощадь. Армия стояла и хохотала. Хохотали трибуны. Хохотал народ, стоявший позали построенных на площади войск. А совершенно обезумевшая собака все мчалась и мчалась через площадь, вздрагивая при залпах и все больше и болыне полдавая ходу. — Спешит на Формозу! — усмехнулся стоявший рядом со мной китайский товаpum. ? И вот прошел месяц с небольшим, и, кажется, уже действительно скоро, кроме Я невольно возвращаюсь мыслями еще на несколько дней назал. По дороге из Пекина в Ханькоу есть станция и горох Сюйчжох. Район Сюйчжоу знаменит тем. что злесь в 194) году началаеь одна из крупнейших, сели не самая крупная пэ масштабам, втерапия освободительной войны, так Ba3blваемая Хтайхайская операция, В этой опезацин были тазгромлены и взяты в плен основные силы Чан Вай-ши, сосредоточенные в Центральном Китзе и прикрывавине переправы через Янцзы. Блистательные успехи, лостигнутые в этой операции 2-H полевой армией под командованием Лю Бо-чена, при содействии Вепохинается — очевидно, только что наUAB учить русский язык — немолодой человек в сицей рабочей куртке, подонедий ко мне в Тяньцзине. Глядя мне в глаза, волнуясь и © трудом, но тщательно вытоваривая руескне елова, он сиросил меня: — Товарн, скажи, ты любишь Новый