ПРАВДА Т ИЮЛЯ 1950 г., № 182 (11654) СССР Научная сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук Прения по докладам академика К. М. Быкова и профессора А. Г. Иванова-Смоленского Павлова Исследования И. П. Павлова по кровообращению на протяжении многих лет не привлекали того широкого внимания, как его работы в области пищеварения и высшей нервной деятельности. Развитием ихей И. П. Павлова в этой областн занимался ограниченный круг специалистов. Хотя работы И. И. Павлова по физиологии Бровообращения были выполнены им в конце прошлого столетия, они до сих пор способствуют развитию учения о деятельности сердечно-сосудистой системы при физиологических и патологических состояниях. Значение учения Павлова в области физиологии кровообращения нельзя ограничивать только тем периодом исследований, когда И. П. Павлов непосредственно изучал на собаках нервную регуляцию Бровяного давления и исследовал действие на сердце ‘центробежных нервов. Товарищи! Как указывал Сергей Иванович Вавилов в своем вступительном слове, общий тон работы нашей сессии должен быть сугубо деловой. Основная наша залача заключается в том, что мы должны в плане суровой дольшевистской критики и самокритики проемотреть весь пройденный нами путь по развитню богатейшего научного наследия нашего учителя академика И. П. Павлова. моилизовать все наше внимание на выявление неполадок, недочетов в нашей работе, вскрыть причины этих неполадок, чтобы в ближайшем будущем их устранить, чтобы учиться на допущенных нами многочиеленных ошибках и слелать дальнейшую работу более плодотворной. К этому обязывает нае долг перед Родиной. перед советским народом. Бесспорно, что у учеников и послелователей Павлова имеются значительные шактические и теоретические достижения 2 разRATHH его гениального материалистического учения по физпологни. Тем не менее мы должны с горечью констатировать, что фактические и теоретические результаты нашей работы по развитию учения И. П. Павлова далеко не соответствуют тем исключительно благоприятным условиям, которые для этой цели заботливо были созданы партней и правительством. В этой связи и в порядке дополнения заслушанных нами основных докладов я постараюсь поделиться своими соображениями о недостатках нашей работы по развитию учения И. П. Павлова 0 выешей нервной деятельности, причинах этих недостатков и путях устранения их. Слелует прежде всего отметить, что развитие учения Павлова о высшей нервной деятельности илет не планомерно, не елиным фронтом, а хаотично, лоскутными, разрозненными фрагментами. Этот недлостаток. наличие которого едва ли кто будет оспаривать, существенно усугубляется тем, что мы отстаем как раз в разработке таких проблем и вопросов высшей нервной леятельности, которые относятся к наиболее важным и актуальным как в теоретическом, так и практическом отношении. Ё важным недостаткам нашей работы относятся также почти полное отсутствие крупных и высокоилейных теоретических обобщений в маспитабе всей проблемы в -целом, а также крайне неудовлетворительная борьба с реакционными, яженаучными антипавловскими течениями в зарубежной науке и с их отражениями в отдельных, частных звеньях нантей науки. Совершено бесспорно, что И. П. Навловым были открыты и детально изучены почти все основные закономерности нормальной выешей нервной деятельности у выеших животных, главным образом у собак. Однако было бы ошибочко думать. что больше He существует невыявленных закоЕомерностей работы больших полушарий, равно как и думать, что выявленные и изученные Павловым закономерности ее нуждаются в дальнейшей углубленной разработке. развитии, детализации. Всякому, кто знаком с основным фактическим содержанием и теоретическими положениями учения Й. П. Павлова о высшей нервной леятельгости. очевилно. что некоторые из этих закономерностей, в частности закономерности замыкания условных связей, закономерноеть образования условных рефлексов высшего порядка, закономеркость развития условного. т. е. внутреннего торможения H охранительного торможения, и некоторые другие, имеют очень много темных, еще не выясненных сторон и должны быть предметом систематических исследований. Своими ценнейшими фактическими данными и глубокими WO существу диалектическими теоретическими положениями о специализации и локализации функний в коре больших полушарий Павлов нанес сокрушительный удар по противоречивым метафизическим представлениям по этому вопросу, т. е. представлениям о статической локализации неизменно специализированных функций в коре и о функциональной равнозначности всей корковой массы. 0днако нейрохирургия и нейрогиетология в настоящему времени накопили громадный фактический материал, который не целиком На научной сессии Академии наук СССР ий Академии медицинских наук СССР, посвященной проблемам физиологического учения И. П. Павлова, продолжаются прения по докладам академика В. М. Быкова и профессора А. Г. Иванова-Смоленекого, Выступивший на вечернем заседании 29 июня профессор А. Г. Гинецинский посвятил свою речь оправданию того направления, которого придерживался физиологический институт имени И, П. Павлова, возглавляемый академиком 1. А. Орбели. Говоря о прошлых заслугах школы Орбели, профессор Гинецинский не упомянул 06 отрыве тематики этого института (заместителем директора которого он. является) от павловского направления. Отсутствие самокритики в ‚выступлении профессора Гинецинского отметил тов. 9. Ш. Айранетьянц. Он подверг также резкой критике учебные программы и учебники по физиологии для университетов и медицинских институтов. Павловскому направлению в клинической мелинине посвятил свое выступление действительный член Академии медицинеких наук СССР А. Л. Мясников. Он отметил, что идея великого ученого о соединении физиологического эксперимента с клиникой, о союзе медицины и физиологии еще мало претворяется в жизнь. Между тем применение на практике павловского учения о высшей нервной деятельности дает ключ к изысканию новых лейственных средств борьбы с гипертонической болезнью, язвой желудка и рядом других заболеваний. Затем выступил действительный член м aw наук PC®DCP фактическими ; Чем же обусловлены эти недостатки, это наше отставание? С моей точки зрения, главная причина этого отставания сволится к недостаткам организационного характера — к поречным принципам организации научной работы. в порочному стилю работы. Говоря 0 недостатках организационного порядка в данном случае; я имею в виду прежде всего чрезмерное и коайне вредное совместительство ведущей группы научных наследников Павлова на протяжении многих лет работы, увлечение гигантоманией при организации соответствующих научно-исслеховательских институтов и лабораторий, а затем недостаточное привлечение птироких слоев советских физиологов к развитию учения Павлова о высшей нервной деятельности. Чрезмерное совместительство служебного порядка (руководящая работа в 4—5 учреждениях, к тому же зачастую очень крупного масштаба и пестрой структуры), а также крайняя занятость другими делами (работа в различных президиумах, бюро, правлениях, комитетах, редакциях и т. п.) поглошает львиную долю времени, энергии и внимания ведущей группы научных васледнивов Павлова и в конечном итоге отрывает их от углубленной научной работы, от научно-твооческого труда у самого «станка» науки. Ренць Э. А АСРАТЯНА Член-корреспондент Академии наук СССР Ттармонирует CO старыми фавтизесвьами данными лабораторий Павлова и че во всех отношениях поддается удовлетворительному освещению с позиций его динамической л0- кализационной теории в существующем ее виде. Необходимость дальнейшей экспериментальной и теоретической разработки этой теории совершенно очевидна. Межлу тем у нас фактически ничего не делается для дальнейшего развития этой теории Павлова. Общеизвестно, что непосредственным связующим звеном в гениальном учении И. П. Павлова е теорией и практикой медипины были его классические работы по эвкспериментальной патологии и терапии высшей нервной деятельности. Настоятельная необходимость дальнейшего углубленного и всестороннего изучения этой во всех отношениях актуальной и важной проблемы совершенно очевидна. Слелует сказать, что Павлов и сам неоднократно указывал на такую необходимость в отношении изучения болезненных состояний больших полушарий, вызванных органическими повреждениями их структуры. Бесспорно, что в круг таких исследований должны быть включены болезненные состояния больших полушарий, обусловленные ядовитыми вещеетвами бактериального происхождения, а также мощными химическими и физическими болезнетворными факторами. у глубленная, многосторонняя и систематическая разработка этой проблемы с выраженной целевой установкой на практику здравоохранения советского нароха должна быть олной из самых важных и неотложных задач физиологов и прежде всего учеников и последователей И. П. Павлова. И все же до сих пор в этом направлении у нас проводится работа в чрезвычайно ограниченных размерах. В полной гармонии © основными принципами советского творческого дарвинизма находятся не только фактические данные и теоретические установки Павлова © решающей роли внешней среды и условий воспитания в формировании высшей нервной деятельности, но и его воззрения на возможность наследственного ззкрепления индивидузльно приобретенных рефлексов и передачи их потомству, т. е. на возможноеть превращения условных рефлексов в безусловные. Известно, что Павлов отказался от некоторых относящихея к этому вопросу фактов, полученных его сотрудником Стухенцовым при неполноценных в методическом отношении экспериментах на белых мышах. Противники мичуринской биологии спекулируют этим фактом, «забывая». что великий ученый отказался лишь от сомнительных данных порочных экспериментов, но на всю свою жизнь осталея верен упомянутому выше своему прогрессивному научному пранципу. Целеустремленное эксперименк тальное исследование этой важной и актузльной проблемы должно было быть олной из неотложных задач наших специалистов по физиологии высшей нервной хеятельности. Но и эта проблема фактически был» предана забвению. Несколько слов o работе П. В. Анохина. Когда ¢ отдельными антипавловскими измышлениями выступают в нашей печати Штерн. Ефимов. Бернштейн и подобные им липа, не знающие ни буквы, ни духа учения Павлова. это не так хосално, как смешно. Когда с антипавловскими концепциями выступает такой знающий и опытный физиолог. как И. С. Бериташвили, который, правда. не является учеником и последователем Павлова, то это уже досадно. Но когда ученик Павлова П. В. Акохин под маской верности своему учителю систематически и неотступно стремится ревизовать его учение с гнилых позиций лжеваучных идеалистических «теорий» резкционных буржуазных ученых, — то это по меньшей мере возмутительно. , Я возвращаюсь к прерванной теме. Разумеется, перечисленными выше недостатками далеко не замыкается круг всех недочетов, а значит, далеко не полно характеризуетея наше отставание в экспериментальной и теоретической разработке жемчужины научного наследия Павлова, его гениального материалистического учения 9 высшей нервной деятельности. ДНЕВНИК СЕССИИ Б. М; Теплов, который отметил, что советская психология до сих пор не решила задач, поставленных перед ней павловским учением. Установилось мнение, что психологам вообще не обязательно знать учение Павлова. На утреннем заседании 30 июня прения открыл действительный член Академии медицинских наук СССР П. С. Купалов Ответив на сделанные в его адрее серьезные критические замечания, П. С. Бупалов обошел главные недостатки своей работы и признал неудачной лишь применявшуюся им терминологию («укороченные рефлексы»). Он не раскрыл сущности ошибок своих иселелований. Затем елово было предоставлено акалемику Л. А. Орбели. Участников сессии не могло удовлетворить его несамокритичное выступление. Вместо развернутого анализа своих ошибок в выполнении доверенного ему ответственного дела руководства всей работой по развитию павловекого учения академик Л. А. Орбели слишком много места улелил обзору своих работ за последние 14 лет. Признавая важность учения И. П. Павлова о высшей нервной деятельности и необходимость развития его великих илей, академик Орбели не дал ответа на критику, содержащуюся в докладах №. М. Быкова и А. Г Иванова-Смоленекого. Действительный член Академии медицинеких наук СССР Л. Н. Федоров подверг резкой критике выступление Л. А. Орбели. Он заявил. что выступление академика Орбели нельзя признать удовлетворитель© развитии идей И. торы из внешнего мира. Б больнгинетве случаев сердечно-сосудистая система служила только индикатором на Те или иные прэцессы, изучавшиеся в коре головного мозга. Ho и эти наблюдения были уже положительным явлением на фоне значительного безразличия к решению физиологических проблем кровообращения в норме и патологии. ° В этом нзправлении прежде всего выступает ведущая роль коры головного мозга, функциональное состояние которой определяет не только поведение животного, но и регулирует деятельность сердца и кровеносных соеудов. В жизни человека нарушения равновесия между возбудительными и тормозными процессами в коре головного мозга могут в ряде случаев вести к временным или фиксированным расстройствам кровообращения. Изучение влияния коры головного мозга на серлечно-сосудистую систему составляет одну из существенных сторен в деятельности ‘физиолога и патофизиолога. С другой стороны, необходимо изучать проявления высшей нервной деятельности у человека при серденно-сосудистых расстройствах. Плодотворные идеи И. П. Цавлова 06 аналитическом и синтетическом расемотрении физиологических процессов в организме человека и животных не всегда находили отклик у экспериментаторов, и еще в настоящее время недооценка этих идей отражается на методологии при проведении опытов на животных. И. П. Павлов, лавая характеристику типов нервной системы у собак, тем сахым указал экспериментаторам на необходимость не только ставить опыты на животных, в условиях естественного существования их я считаться с биологическими особенностями различных животных, но и в пределах каждого вида животного учитывать состояние нервной спетемы. При изучении вопросовкровообращения мы должны итти по тому пути, который намечен И. П. Павловым — взаимодействие частей организма внутри его и взаимодействие организма как целого с внешней срзой. (Апловисментыь). Речь проф. А. И. СМИРНОВА Институт питания, г. Москва 3a рубежом ученые не привыкли к широким систематическим обобщениям в области физиологии. OH главным образом накопляют и систематизируют полученные факты, чтобы потом предложить теорию «для общего пользования». Так было с учением о вегетативной нервной системе, которое вылвигало положение о независимости ее от центров соматической нервной системы. Это учение содержало в себе много важных фактов. Вместе с тем оно было реакционзым, так как надолго отолвичуло вопросе о влиянии коры головного мозга на нервную систему, регулирующую деятельность сердечно-сосудистой системы и других внутренпих органов. Только в нашей советской стране впервые был ноставлен вопрос о рассмотрении организма человека н животных в неразрывной связи © внешней срелой и об изучении условий, которые могут изменять действие на физиологические системы тех или иных адэкватных раздражителей. В этом направлении шли исследования и выводы Сеченова, Павлова, Введенского, утвердившие в физиологической науке взаимопроникновенность анализа и синтеза. Учение И. П. Павлова о нервной регуляции в сердечно-сосудистой системе не разрабатывалось так широко и систематически, Бак это происходило по вопросам нищеварения и изучения высшей нервной деятельности. Изучение шло в отдельных лабораторнях и очень часто не встречало большой заннтересованноети в широких кругах физиологов. о чем можно было судить по докладам на съездах физиологов и по выступлениям в научных обществах. Благодаря этому обстоятельству было трудно продвинуть обобщения из полученных экспериментов в клинику серлечно-сосудиетых расстройств. Нужно сказать, что Академия медицинских наук тоже неглубоко интересовалась продвижением вопросов физиологии кровообращения, выдвинутых Иваном Петровичем Павловым. Расигирение идей И. Ц. Цавлова о влиянии высшей нервной деятельности Ha функции внутренних органов, естественно, привлекло внимание исследователей к реакциям сердечно-сосудистой системы на фак$ Речь проф. Д. А. БИРЮКОВА Институт экспериментальной мединнны, г. Ленинград Некоторые особенно рьяные последователи Штерн пе останавливаются даже перед прямыми клеветническими выпадами по адресу И. П. Навлова. Зто ‘в. первую очередь нало отнести к упоминавшемуся выше Ефимову. Неизвестно из каких побуждений приводя в своей вредной книге («Возрастная физиология», 1948 г.. стр. 228) довольно обстоятельную цитату из писаний А. Бергсона п даже подчеркивая, что он является философом-идеалистом, Ефимов далее заявляет, что он поражен тем, что взгляды Бергсона и Павлова полностью совпадают. Важно полчеркнуть, что Ефимов простодушно проболталея 06 антипавловских нстроениях, настойчиво культивировавиихся в так называемой школе Штерн, в первую очередь ею самой. Нэ она ли на одном из совещаний заявила, что павлозское учение сэбя исчерпало? Не она ли рекомендовала подтянуть его к «высотам» зарубежной Фязнологии? Tle чем WHBIM, RIK илеолэгич?- ской тивезеией. этого назвать нельзя. Штерн и ее ученики. игнорируя роль среды для формирования функций вобще, в том числе и социальной среды для Функций человека, бнологизировали человека, следуя в этом отношении американским реакпионным ученым, в частности Лебу. Оценивая все изложенное выше, мы должны признать, что Штерн, находясь в плену механистической, идеалистической буржуазной методологии Ферворна — Вирх05а. не смогла научно, прогрессивно исслеховать вылвлгаемые ею проблемы. Лишенные правильной методологической основы, ез попытки исследований приводили ез в антинаучным рзакционным выволам. Ближайшее окружение Штеря (Касеиль, Шатенштейн. Узолес. Росин, Цейтлин). подхалимствуя, искусственно раздувало ee мнимый научный авторитет. На деле же оказалось ясным, что Штерн, являясь лжеученым, лишь засоряла в течение ряда лет советскую науку своими назойливо многочиеленными выступлениями и высказываниями. После того, как И. ff. Навловым и его сотрудниками было разработано учение о высшей нервной деятельности, многие вопросы физиологии и патологии кровообращения получили новое освещение и наметились широкие пути для дальнейших исследований по установлению взаимосвязи коры головного мозга и органов кровообращения. В настоящее время все больше и больше вскрывается биохимическая природа действия нервов на сердце. В этом направлении производятся болыние работы физиологами, фармакологами и биохимиками, которые дали много интересного, особенно в отношении понимания действия на сердце ацетилхолина. Весьма важно, конечно, знать механизм действия медиаторов на сердечно-сосудистую систему. Но гораздо существеннее понимать роль нервной системы в’ регуляции химических процессов в тканях. Учение о медиаторах есть только частный вопрос. неразрывно связанный с мошной системой морфологических нервных образований, при посредетве которых могут появляться медиаторы и устанавливаться связь организма с внешним миром, Наследство И. И. Навлова в области кровообращения, к сожалению, до сего времени не использовано в должной мере в физиолоРИН И КЛИНИК. Основоположниками западноевропейской физиологии в ХХ веке были немецкие ученые Иоганнес Мюллер и Макс Ферворн. Илейное сходство учений Вирхова и Ферворна так близко, что даже формулировки отдельных положений у них полностью совпадают. Механистическая идеалистическая методология ферворнианства неминуемо привела к вознякновению и догматизации в развивающейся на основе ее физиологии основных положений ферворно-вирховской физиолотии, в число которых входят аналитизи, кондиционализм, отрицание качественного своеобразия в деятельности органов и организма, антиэволюционизм в изучении, отрицание значения влияний внешней среды, биологизация проблемы изучения Функций человека. Понятно каждому, что павловское учение ‘по его методологии ‘и содержанию явилось ‘непримиримой антитезой Фферворнианству. Несмотря на это, мы были свидетелями ‘многолетней, прямой и энергичной попытки развития основных положений ферворновской физиологии в противовес павловскому учению. Доказывают это многочисленные печатные выступления Штерн, ee воспитанников и последователей. `` Одним из основных положений павловского учения является идея о синтетической физиологии. В полном противоречии с этим решала вопросы Штерн. Устанавливая «закономерности» функций так называемого гемато-энцефаличеекого барьера, Штерн ‘пришла к выводу, что они являются вееобшими для любых систем, органов в оргаНИЗМ6. Когла Штерн попыталась векрыть формы регуляторных функций организма, она подошла к этому методологически также непраВИЛЬНО, Насколько далеки были Штерн и ее последователи от понимания элементарных основ развития и линамики функции, видно из того, что, манипулируя с фаршем, получземым ими после обработки органа в мясорубке, они пытались говорить об изучении ими различных стадий возбуждения и торможения активности и покоя (Вассиль, Толматская, Маргулие, Урьева. Беркович и другие). Исхоля из ложных методологических установок, Штерн и ее последователи заняли идеалистическую позицию в оценке самой регулирующей функции барьера. Это проявлялось в телеологической трактовке функций барьера, который, по мнению авторов, производил отбор веществ, солержащихся в крови. Отрицая боткинско-павловский нервизм, Штерн и ее последователи игнорировали или замалчивали работы Павлова и его школы, уже давно ставшие классическими (теория ена, неврозов и другие). Ефимов умудрился написать и отпечатать с помошью наивных издателей бронпору о сне и сновидениях, не найдя на протяжении 32 странип хотя бы охной строчкл для И. П. Павлова. Бассиль, выступая на УП Всесоюзном съезде физиологов с рассуждениями о хроническом методе наблюдения за кровяным давлением, не нашел вужным вопомнить об И. И, Павлове, который, как известно. первый поставил и разрешил этот вопрос еще в девяностых годах прошлого столетия. Не чем иным, как попыткой опорочить и игнорировать гениальный павловский метод хронических наблюдений, создавший эпоху в физиологии и экспериментальной биологий, следует назвать заявление Штерн о том. что «во всех физиологических эксперйментах мы фактически нарушаем `физиологию. созтаем патологию». Сказанное относится прежде всего к старейшему ученику Павлова — Л. А. Орбели, который довел этот порочный стиль работы до крайних пределов. В значительной мере это относится также и к другому крупному ученику Павлова — К. М. Быкову. Весколько в меньшей мере это относится к большинетву из нас — учеников Павлова. Что же следует предпринять для коренного улучшения положения дел с развитием наследия Павлова, в частности его учения о высшей нервной деятельности? Для этого нужны бесспорно мероприятия разного характера и масштаба. Но, с моей точки зрения, нужны прежде всего мероприятия прганизационного порядка, способные основательно разгрузить основных (и не только основных) научных наследников Павлова от всякого рода других дел и сильно приблизить их к непосредственному научнотворческому процессу по дальнейшему развитию павловского научного наследия. Далее следовало бы придать делу дальнейшего развития научного наследия Павлова, в частности его -ученею о высшей нервной деятельности, более массовый характер путем приобщения к этому делу вовых научно-исследовательских учреждений и кафедр высших учебных заведений, путем включения в это дело широких вругов наших физиологов. Следует также найти эффективные opганизационные формы для координации рзботы по развитию научного наследия Павлова, в частности для планомерного развития его учения о высшей нервной деятельности. Следует широко распахнуть, двери для здоровой плодотворной большевистской критики и самокритики, чтобы очистить наши физиологические учреждения от аракчеевской атмосферы. Проблема выешей нервной деятельности имеет прямое отношение к карликальному философскому вопросу — отношения материи и психики. Учение Павлова имеет громадное значение для марксистеко-ленинской философии. Все это обязывает нае — учеников и последователей Павлова — решительно покончить с существующим благолушием по отношению к своей илеологической полготовке, неустанно работать над повышением своего идейно-политического уровня. нал глубоким освоением той науки, знание которой великий Сталин считает обязательным для советских людей любой спеЦИальности. Наконец, нам, ученикам и последователям Павлова, пор& серъезно взяться за овладение совершеннейшим стилем его научно-творческой работы, за овладение высокой культурой его творческого трула. И тогда нам будет обеспечен полный успех в выполнении поставленной перел нами партией и правительством важнейшей задачи — развития научного наследия великого Павлова. (Аплодисменты). Профессор В. Н. Черниговский в своем выетуплении отметил ошибочность взтлядов академика А. Д. Сперанского, игяорирующего роль коры головного мозга в патологическом процессе. Он говорил также 0 TOM, Что в своих работах академик Орбели и его школа нелооценили ведущей роли коры больших полушарий в регулировании вогетативных функций. Нрофессор А. А. Зубков подчеркнул. что в нашей физиологической науке, в том чиеле и среди некоторых учеников Павлова, еоздались самостийные «школы и школки», которые, под видом разработки навловского наследия и пользуяеь своим ведущим положением в советекой физиологии, пратаскивали чуждые павловскому духу коннепЦИИ. Профессор В. (. Русинов говорил © связи учения И. П. Павлова с работой отнога из крупнейших русских физиологов — Н. Е Введенского. Тов. А. А. Волохов признал правильной критику Института эволюннонной фязиологии и патологии высшей нервной леятельности им. И. П. Павлова, святая ©йязанность которого продолжать начатые здесь великим физиологом исследования. А. А. Волохов выеказал свое несогласие 6 выступлением академика Л. А. Орбели. На вечернем заселании выступили М. Г. Дурмишьян, А. А. Вишневский, А, И, Карамян, А. В. Плетнев, А. Т. Худорожева, М. В. Черноруцкий, И. А. Булыгин, П. Ф. Зтродовекий, 0. В. Аничков, П. П. ЛасточСеготня сессия пролдолжит евою работу. ческая энергия органов чувств» может быть понятна как. спосойноеть данного. репептора произволить необходимый для раздражения ‹ нервного окончания полный сдвиг только за счет энергии определенного вила внешних воздействий», В качестве вывода из этого должно признать, что «специфическая энергия» есть факт, не подлежащий сомнению. Задачей является лишь обоснование условий, в Корых она проявляется. Вак очевилно. это полностью COOTBETствует утверждениям Ферворна. что пресловутый закон специфической энергии является законом. всеобщим для всей живой материи. . Трактовка е ферворновских позиций .38- кона «все или. ничего» чрезвычайно распространена в нашей литературе. Некритиче?кое освещение этого «закона» можно встретить, в частности. во всех наших учебниках по физиологии. несмотря на то, что покойный академик А. А. Ухтомский неолнокоатно показывал в своих выступлениях метафизическую сущность этого закона и критиковал ферворновские установки, приводящие к этому. В упомянутой уже выше книге Ифимова автор ведет виталистические рассуждения о «резервной силе серлца». Нередко встречается переоценка значения какого-либо признака деятельного состояния органа, например, колебаний электрического потенциала (Ефимов, Зарубашвили и другие). Неправильно методологически отожлествляя проявление процесса с его сущностью, отрывая, с другой стороны, психические явления от их субстрата, авторы дают простор для возникновения метафизических и мистических толкований о принципиальной возможноети передачи мыслей на расстояние. Достаточно напомнить, чтобы подтвердить это, сравнительно недавние выступления в печати по этому поводу Васильева. Турлыгина и других. эти настроения совсем не так уж редко проявляются и в наши лни у ряда методологически неустойчивых лин. ‘Указывая на эти недостатки нашей физиологической литературы, приходится высказать сожаление по поводу того, что выходящие в свет в самые последние дни книги также не свободны от подобных дефектов. Бозьму для примера только что появившуюся монографию Н. В. Голикова «Физиологическая лабильность и ее изменения при основных нервных процессах» (Ленинград, 1950 r.). голтелый космополитизм, политичесвая беспринципность и низкопоклонство перед зарубежными лжеавторитетами, насаждаемые Штерн, способствовали тому, что Штерн и ее последователи полностью игнорировали критику их ошибок ео стороны советской научной общественности. Все это являетея лишней иллюстрацией к тем мыслям, которые выеказывает наш тениальный вождь Й. В. Сталин о значении критики для развития научных доктрин, о вреде кастовости и аракчеевского режима в науке. Именно кастовость и аракчеевщина, созданные Штерн при поддерж: ко ряда ее воспитапников, наиболее типично характеризуют Штерн и ее так называемое учение. Надо учитывать, что опибки, возниклгие велелетвие недостаточноети методологических установок исследователей, подходящих к построению теоретических выволов под углом зрения ферворновекой физиологии. имеют также место и ереди отдельных наших физиологов. Это относится не только к последователям лженаучных итерновеких выступлений. Наряду с большими сводками, содержащими ряд таких ошибочных положений (например. «Общая физиология» Рубинштейна). широко имеют хождение в физиологической литературе многие понятия и определения, толкуемые обычно © ферворновских позиций. ь Излагая. и ВБ тому же в очень сочувственных тонах, взгляды Лазарева, Рубинштейн писал: «Так называемая «специфиКазалось бы, что именно в такой книге читатель имел оскование встретить развернутую прикциниальную критику основных положений ферворнианства. Однако никакого удовлетворения этим запросам книга Н. В, Голикова не дает. Богатая фактами, она бедра методологией. Сопоставление и даже временами сближение Ферворна, Ухтомского, Фултона или необоснованный пиэтет к Шерринттону может лишь дезориентировать читателя и во рсяком случае не вооружает его на борьбу с враждебной нам идеологией англо-американской буржуазной науки. Б преодолению этих и подобных ошибок и заблуждений у советских физиологов имеются все условия. Основными задачами для нас являются: настойчивое овладение марксистеко-ленинской методологией и разработка физиологических проблем в свете прогрессивных традиций отечественной физиологии Сеченова, Павлова, Бведенского. Надо твердо усвоить, что дальнейшая беззаботноеть относительно нашей большеBHCTCKOH теории и методологии нетерпима. Академии педагогических