Г” 95 января 1939 г.» № 12 (532)
		Е. И. Тиме — баронесса Штраль
	QAHOMD CHET AK Sify  
	Жизнь спектакля — большая и интерес­ная Тема. Всестороннее обсуждение ве,
	глубокий анализ причин преждевременно­т0 увядания спектакля имеют совершенно
	исключительное значение для советского
театрального искусства. Вот почему  сле­дует всячески приветствовать инициативу
	режиссерской секции ВТО, ортанизовав­шей этот диспут.

Вечер начался вступительным словом
	Ю. А. Завадского. Главную причину «уми­рания» спектакля Ю. А. Завадский видит
втом, что актеры порой «работают на до­ходчивость» и стремятся подчинить испол­нение реакции зрителей, меняющейся не­сколько раз в течение спектакля. Роль
при этом бледнеет, теряет свою эмоцио­нальность. Перемещая внутренние задачи
роли, искажая ее первоначальный рисунок
и вырабатывая штамп, актер становится
виновником распада композиции постанов­ки, Профилактика этого заболевания — в
самом процессе подготовки спектакля.
Если в самом начале работы над ролью
в актере зажглась искра живого человс­ческого чувства, — такая роль никогда, не
состарится, и спектакль будет живым, яр­ким полноценным. .
	К сожалению, только к концу’ своего вы­стулления Ю. А. Завадский, поставил
очень интересный и важный вопрос о том,
что следует заботиться не только 0 CO­хранении жизни спектакля, HO и о ето
росте, совершеёнствовании. Эту большую и
интересную тему, едва намеченную Ю. А.
Завадским, не подхватил и не развил ни
один из участников диспута.  

Длительная жизнь спектакля, по мне­нию С. Г. Бирман, возможна лишь при
условии сохранения законов «творческого
уатеринства». Важно, в каких творческих
условиях зарождаются образы: если в 0с­ве их построения лежит жизненная
правля не может быть и речи о старении
	смерти постановки.
Одну из причин быстрого «заштамповы­вания» спектакля А. Jt. Попов видит в
тои ч7т0 актеры обычно учитывают
	только одну реакцию — смеха в зритель­HOM зале, не обращая внимания на’ дру­ще реакции: тишину, затаенное дыхание,
даже отсутствие кашля в осеннее про­студное время. Штамп в спектакле появ­ляется довольно быстро, актеры «уславли­аются» в интонации, жесте и движении,
	В общих словах — (это, примерно, все
, что было сказано на -диспуте,

Рёчи ораторов были или очень общи
или содержали известные, давно всем
	a ИЕН

10, что было ска
Рёчи ораторов @
или содержали т
знакомые истины,
Бюро режиссерс
№0, ничего не сдел
пут прошел на
уровне. И естеств
		Бюро режиссерской секции ВТО, види*

м0; ничего не сделало для того, чтобы дис­пут прошел на высоком теоретическом
уровне. И естественно поэтому, что диспут,
состоявшийся в Доме актера, ничем He
отличался от многих пресных, ничего не
дающих ни уму, ни сердцу обсуждений,
уже прошедитих в этом году.

Я ШВАРЦ
	Кола вхолишв в Новую большую и

етлую мастерскую А. М. Герасимова,
‚ Меположенную ‘на тихой улице Левитана,
\ идить не только полотно, над которым
1 сейчас работает художник, но и ранее ис­юалненные произведения, развешенные 00
’ (енам мастерекой,

Tyr a Дока зимой», и излюблен­ЧЫе хухжником «Цветущие сады», и кра­чные «Цветы», Художник много’ работал
и работает над отображением национально­№ русского пейзажа.
	В домашнем «музее» — мастерской Ге­раснуова — много работ последних лет,
9 большие этюды его известных картив
«Терон Первой Конной» и’ «Заседание С9-
та при Наркомтяленоме». Далее пеокон“
Ченное полотно «Встреча  папаниниев ©
Тукородителями партии и правительства в
реуде» и ряд других работ последнего
Времени,

Roria смотришь на все эти вещи, ис­полненные в разные периоды почти 30-
аетней художественной деятельности, 009-
‘аётся в глаза любовь Герасимова ко в6е”
KY сочному, красочному, сильному и жиз­Eeparoctuomy,

Эта особенность творчества характерна
He TORO для последних, но и для доре­волюционных лет деятельности художника.

0 работах дореволюционного периода
ощущаешь не только оптимизм, но и Ka­ИСКУССТВО,
	Третье рождение «Маскарада»
	Снова подымаются и опускаются зна­менитые головинские полотна, снова’ —
«Маскарад», к которому вернулся Веево­лод Мейерхольх Ленинградский театр
храмы им. Пушкина в третий раз пока­зал гениальную трагедию Лермонтова, не­известно почему: забытую нашими’ тват­paw,

а
	На знаменитом Головинском холсте —
	карты и маски. 3а ним — зеленый стол,
игроки.
	«Тут, тут сквозь душу переходит.
Страстей и ощущений тьма».
	а эти бури страстей и ощущений по­любил карты Афбенин. Здесь, за зеленым
столом, сжитал он свою молодость, испы­тывал свои силы, свою дерзость. Сегодня
он пришел к Казарину только как гость,
но вскоре он придет сюда снова как иг­рок.
	Мы привыкли определять свое отноше­ние к герою спектакля как можно ско­рее и точнее. Но: вот прошли два, три

акта, а отношение к Арбенину все еще
не. определилось.
	Цервое, может быть, что мы можем ска­зать 006 Арбенине 0 всей  определен­ностью, — это сильный человек. За rpo­мадную силу полюбил его и сделал своим
героем Лермонтов — как Шекспир своего
безобразно Ричарда ПШ.
	Но дрбенин растратил свою силу по­пусту — в жестоком эгоизме, в игре
людьми, чувствами, собой. Достойный сын
своего века, Арбенин ставил HH BO что
настоящую любовь, — хоть и знал ей це­ну; губил человеческие жизни, — хоть и
чувствовал все человеческое; губил само­го себя, свои нерастраченные духовные
богатства, — хоть и любил себя сверх
‚меры. Молодость Арбенина — это раз­врат, игра и преступления.

И вот пришла исцелительница — лю­бовь.

«..Мир прекрасный

Моим глазам открылся не напрасно

И я воскрес для жизни и лобра»
	Но любовь — ченадежное и Часто
предательское средство исцеления. И Ар­бенину, который столько грешил против
любви, все время кажется, что именно
она-то его и накажет. Он ждет от Нины,
которую любит мучительной, слишком на­сыщенной любовью игрока, поставившего
«ва-банк», этого злого мщения — изме­НЫ. .
	Сюжет развивается стремительно, и в
первом же акте круг, очерченный а0бе­нинским браслетом (Арбенин — Нина —
Звезлич -— Арбенин), в сущности, замк­нулея. Арбенин мог бы уже здесь метить
Нине... Но Лермонтов строит композицию
‘своёй трагедии иначе. Каждый режиссер,
ставящий «Маскарад», обязан обратить
внимание на эту особенность лермонтов­ской композиции. Задача драматурга —
‘оказать неизбежность трагического для
Арбенина и Нины финала. Случайность
— история © потерянным и найденным
браслетои — должна остаться позади.
	Арбенин не попытался разузнать, ка­ким образом браслет, подаренный им Ни­не, попал к Звездичу. Он не подумал о
том, ‘что едва ли Эвездич, которого он
только что спас от гибели, стал бы ци­нично хвастать браслетом жены, который
Арбенин должен тотчас же узнать (и
узнает). Он не стремится распутать этот
не очень запутанный узел.
	Раз испытав мучительное ощущение
при мысли 0б измене Нины, Арбенин уже
ни за что не хочет с ним расстаться. Он
ни за что не откажется от этой острой
чувственной пытки. Эдесь — глубоко спря­танное зерно актерской и режиссерской
	трактовки образа.
Пробравшись к Звездичу, Арбенин за­стает у него баронессу Шятраль. Это —
одна из самых удивительных сцен в
«Маскараде».  Арбенин и не подумал о
том, что, может быть, здесь-то и кроется
разгадка истории с браслетом. Он не стал
слушать баронессу и убежал. Баронесса
бросает ему вдогонку слова, которые 96`-
яеняют историю © браслетом и доказывают
невиновность Нины, но Арбенин не слу­шает, не хочет слушать баронессу.

Он слалострастно наслаждается своим
торем. Темные силы CHOBa поднялись C0
a луши Арбенина, и с восторгом от­чаяния on бросается к  Вазарину, в
	‚ Игру.
«Я ваш! Былого нет и тени».
	Когда у Казарина появляется Звездич,
Арбенин тродолжает самоистязание: —
	«Я не хотел бы, чтоб жена моя
Вам приглянулась».
Evy мало и этого дуэта. Ему нало,
	oan А

чтобы все сльмпали историю 0 жене, из­«естество», которов стремится сбросить с
менившей мужу. Тасуя карты, он нето­себя оковы, надетые на чего «предисто­рюпливо, отчеканивая каждое слово, то­рией человечества». Пушкин  паслеловал
	BOPHT.
«Я расскажу вам анекдот...»
Kecroxno опозорив Звездича и отравив

Нину, Арбенин продолжает терзать само­го себя, Он не спрашивает, он требует,

он умоляет умирающую Нину:

«...товори скорее:
Я был обманут...»
	Арбенина опьяняет сладость и горечь
	этих смешавигихея слов —— жена, изме­на.

«Нина. Евгений — я жена твоя.
	Арбенин. Да! Знаю, знаю!»
Юрьев вкладывает в эту реплику всю
горечь ‘самоистязания.
	Теперь самое тяжелое для Арбенина —
допустить мысль о невиновности Нины.
Он содрогается от ужаса, когда вгляды­вается в лицо умирающей жены и ви­дит:

«.лвсё черты спокойны, не видать

В них ни раскаянья, ни угрызений».
	Он не допустил мыели 9 том, что брас­лет Нины мог достаться Звездичу слу­чайно; он He захотел слушать баронес­{су Штраль; ему, привыкшему смотреть
на жизнь, как на непрестанный маска­pa, обязательно нужно думать, что на
Нине — маска. Вот так же Казарин ня
за что не поверит его горю после смерти
Нины*
	«Да полно, брат, личину ты сними,
Не опускай так важно взоры.
Все эта хоропю с людьми,

Для публики, — & мы с тобой
актеры».
	«Масказал» — это очеловеченный
«Демон», В Арбенине Лермонтов еще раз
воплотил свою излюбленную тему о тра­гически тгибпущей и тубящей друтих си­ле, о сильном человеке, который нахо­дится в трагическом конфликте с жизнью.
Он сделал добро Звездичу, полюбил Ни­ну. Но Звездич опозорил его, а Нина
принесла самое тяжелое несчастье. Тогда
он погубил и Звездича и Нину. Арбени­ну не вырваться из круга своих траги­ческих переживаний, не спастись. Неиз­вестный пришел из его прошлого, чтобы
метить от имени всех, погубленных Ар­бениным.
	Нелегко было разобраться в своих чув­ствах к Арбенину ‹амому  Лермонтову,
нелегко сделать это и тому, кто смотрит
его страстную, бесконечно сложную и глу­бокую трагедию сегодня. Лермонтов отдал
Арбенину часть своей души и тосковал о
бесцельно гибнущей силе. Может быть
так же любил и казнил Ричарда Шекс­пир? И в Ричарде бушует и томится тро­мадная сила. Он ставит перед собой труд­нейшие барьеры, чтобы снова и снова ис­пытать свою мускулатуру. Ради чего же
хругого затеял он необычайное любовное
об`яснение с леди Анной, которую, ко­нечно, не любит? Дьявольекая игра с
Анной и кровавые битвы — вот все, чем
он может развлечься.
	Шекспир тосковал по бесцельно  рас­траченным силам своего Ричарда, каки
сам Ричарл. Что-то враждебное самому
«естеству» человеческому танли в себе
ушелитие эпохи: 06 этом одной строкой
	говорит умирающая Дездемона своему
влюбленному убийце:
«Смерть за любовь — противна
естеству».
	Эту же строку можно пюставить эпи­PERT аодовечества». пушкин наследовал
тему Шекспира так же, как. Лермонтов
наследовал тему Пушкина. Пушкин писал
о людях, преступно ‘и бесплодно расходу­ющих силу своего ума и таланта, про­живших жизнь зря. Таков Герман, таков
Онегин. Но Пушкин был бы скучным мо­ралистом, если бы он ограничивалея су­ровым притовором этим людям. Он тоско­вал 0б их судьбах, он любил в них ки­пучую, хоть и бесплолную силу.
	«...Я рожден
	с душой, кипучею, как лава»
— говорит лермонтовский Арбенин. 910й
лаве суждено было излиться в пустоту.
	Чермонтов приговаривает ‘Арбенина за
все его злодеяния не к смерти, не к само­убийству, а к жизни — бесплодной и

бесцельной. Таков финал арбенинской тра­гедии.  
	В зале горит свет. Просцениум. уходит
двумя изогнутыми лестницами в партер.
Белые колонки портала повторяются в 06-
рамлении ‘лож; золото и пурпур опоясы­вают зрительный зал и сцену. Сцена cpa­стается с ложами, партером, всем теат­ром, всем старым Петербургом. Этот спек­такль выглядит сейчас, как монументаль­ный, классически строгий памятник ста­рому Петербургу, ушедшей эпохе, в кото­рой так мучительно жил и трагически по­гиб Шермонтов.

5:
	Поэтичны его интермедии © бесшумно
движущимися масками, с неожиданно воз­никающими на просцениуме золотыми из­городями. Даже плач Нины, доносящийся
(3-за сцены, — это музыкальная фраза.
Поэтична фигура Арбенина в черном фра­ке среди хоровода пестро. разодетых масок,
поэтичен даже Ширих — мелкий бее пе­тербургових балов и маскарадов, волоча­щийся в конце танцующей  кавалькады.
Герои спектакля о больших и сильных
страстях — большие и сильные люди.
Таков Арбенин —— Юрьев, Казарин —
Гайларов. Неизвестный — Малютин.
	Здесь, впрочем, мы делаем оговорку. Ак­терокое исполнение спектакля вызывает
многие дискуссии.
	Ю. М: Юрьев, крупнейший представи­тель  александринского, = каратыгинского
классицизма, придает своей роли действи­тельно трагедийный масштаб. Широкий
романтический жест — вот его излюблен­ная краска, ето актерское призвание. Од­нако трагедия «Маскарада» —— это траге­дия души Арбенина, это борьба заключен­ных в Арбенине страстей. Арбенин носит
в самом себе источник своих страданий,
он сам губит себя, — а не Яго, не He­известный. Для того, чтобы полностью
раскрыть глубокий лермантовский замы­cet, актер должен обнажить` душу своего
героя. Ю. М. Юрьев этого не делает и,
быть может, не хочет лелать, он заботит­ся прежде всего 0б очень красочной вие­шней характеристике образа. Страсти Ар­бенина бушуют в траницах строгой клас­сической формы. Только в Финале спек“
такля — в сцене сумасшествия Арбени­на— Юрьев по-настоящему потрясает.
	Лучшее место в игре Тиме (баронесса
Штраль) — первый ‘акт, сцена маскара­(о временем можно будет точно уста­новить все различия трех редакций мей­ерхольдовского  «Маскарада» — 1917,
1933 и 1938 тг, Сейчас важно устано­вить лишь основную тенденцию режисее­ра. «Очеловечивание» образов спектакля

— вот, пожалуй, наиболее точное опре­леление этой тенденции,
	В прежних редакциях появлениям Не­известного сопутствовал 060бый лейтм­тив, навевавший колорит таинственности.
Однако в драме Лермонтова нет ничего та­кого, что давало бы основание трактовать
образ Неизвестного, как некую инферналь­ную силу. В новой редакции «Маскарада»
эти музыкальные куски убраны. Режиссер
отказываетея от всего, что создавало в
спектакле  «блоковско-кузьминское»  на­строение, чужеродное лермонтовской дра­ме.
	Это не значит, что режиссер придал
спектаклю черты чрезмерной исторической
я бытовой детализации. Нет, в мейерхоль­довском, как и в лермонтовеком «Маска­раде», нет ничего общего с теми’ маска­радами, которые устраивались в доме Эн­гельгардта на Невском. Режиссер остался
верен поэтическому замыслу Лермонтова и
лишь снял 0 стектакля налет модер­низма.
	Поэтичность — BOT главная стилисти­ческая черта спектакля. Мейерхольд все­гда терпел поражения, когда обращался к
«театру-ирозе» («Окно в деревню» п
прочее). ‘Его стихия — «театр-пюэзия».
Поэзия спектакля — в его легком и плав­ном ритме, в его музыкальности и живо­писности. Головин и Глазунов — это сце­ническое воплощение лермонтовского сти­ха. Как в стихах, в этом спектакле нель­зя ни пропустить слова, ни вставить,
нельзя остамовить его движение. Crpam­но подумать, что актеры могут заговорить
BiInvr прозой. А звель обычно, котла смо­тришь <тихотворный спектакль, хочется,
	Ю. М. Юрьев — Арбенин
	ла. Ee диалог с. князем овездичем окутано-——————
	ПРОБЛЕМА
PHCYEK A
	Велики требования в советскому рисун­ку. Между тем качество наших графиче­ских работ еще недостаточно высоко. Ри­сунку до сих пор не уделялось необхо­димого внимания,

Сейчас художники © жадностью приня­лись за освоение техники рисунка, ето
основных частей. Многие начали с эле­ментарных вещей — штудируют анато­мию, перспективу; другие взялись за 06-
новательное изучение первоклассных ри­сунков Кипренского, Репина, Сурикова,
русских иллюстраторов ХХ столетия;
серьезно занялись эстампом (литографией,
офортом, ксилографией).

Составляя план работ графическото сек­тора, мы ставим себе задачу — помочь
художникам овладеть техникой рисунка
и создать яркие произведения.

Мы открываем специальную студию ри­сунка. В МОССХ будут обсуждаться ра­боты молодых графиков (П. Кузьмичева,
Дехтерева, Варнавицкой и др.). Состоятся
встречи молодежи с крупнейшими масте­рами старшего поколения,

Регистрация, проведенная МОССХ, дала
возможность нам всем ближе познакомить­ся друг с другом. Сектор должен будет
растить свой актив, помогать графикам, не
состоящим членами творческого союза.

Наш сектор начал практиковать посыл­ку отдельных художников и целых групп
в творческие командировки.

Мы проведем обсуждение выставок
крупнейших мастеров, устроим встречи
трафиков с писателями, созовем совеща­ние, посвященное ‘советскому плажату. Бу*
дут прочитаны доклады о путях советской
графики, о технике H художественных
возможностях акварели, офорта и лито­графии, о деревянной гравюре, гравюре
на линолеуме и т. д. Цикл докладов по­свящается художественному наследию.

Кроме тото, в плане работ нашего гра­фического сектора — проведение конкурсов
на лучший политический плакат, творче­ская помощь художникам, работающим в
издательствах (в частности при издатель­стве «Искуество» предполатается органи­зация студии для плакатистов), обсужде­ние выставки иллюстраций -к «Анне Ка­-рениной», заказанных Толстовским музеем.

До сих пор почти не было выставок,
посвященных творчеству отдельных гра­фиков, Мы предполагаем регулярно зна­комить широкую общественность © рабо­тами отдельных мастеров. В выставочном
зале Всекохудожника будут устроены пер­сональные выставки М. С. Родионова,
Д. А. Шмаринова, В. Соколова, А. М. Ка­невокого. Лучшие графики привлекаются
к участию в выставке, посвященной Крас­ной Армии и Военяо-Морскому Флоту (от­кроется 23 февраля в ЦДКА), Междуна­родному женскому дню (выставка 8 мар­та), советскому плакату, газетной кари­катуре

Председатель графического сектора
МОССХ А. КАНЕВСКИЙ
	основания отмечала, 119  терахимов He
всегда умел сочетать в портрете правди­вую материальную характеристику с чер­тами психологии, с показом внутреннего
мира изображаемого человека
	Последние портретные работы, особенно
ОТЛИЧНЫЙ монументальный портрет
товарищей Сталина и Ворошилова, говорят
© большом творческом росте Герасимова 3&
последние годы. Портрет доктора Саркизо­ва-Серазини свидетельствует о том. что ма­стер сделал большой шат вперед в уменье
передать психологию человека, его внут­ренний мир, его настроения.

В настоящее время Герасимов  продол­жает работать. над портретом балерины
0. В. Лепешинокой, изображенной во весь
рост и как бы готовящейся к исполнению
танца. Портрет отличается изяществом и
	интересными деталями,

Герасимов ни на один день не прекра­щает серьезной работы по усовершенетво­ванию мастерства. Вся мастерская худож»
ника заполнена набросками и этюдами.

В мастерской: находятся три на первый
взтляд одинаковых этюда — картины, изо­бражающие букеты. роз. На вопрос, зачем
понадобилось создание трех почти оди­наковых. произведений, художник  00’яс­няет, что он долго и упорно стремился
передать игру света на бархатистой по­верхности красных роз, и показывает, как
	постепенно он добился своей цели. Полу-_
	ченный опыт он применил к одной из
своих больших работ.
	В творческих планах хуложника — 69-
	здание < новой большой — композиции
«Товарищи Сталин и Микоян за рабочим

столом»,
А. ЛЕБЕДЕВ
	каким-то чувственным угаром, чувствен­ным опьянением, — & ведь без этого нет
Лермонтова. Баронесса Штраль умна, ост­роумна, она дает Звездичу убийственную
афористическую характеристику («В тебе
одном весь отразился век...»), — HO B
этом нет ни капли рассудочности. Она
любуется Звездичем и смеется чад ним,
она пюдатлива и `непокорна‹ в ее словах
сливаются ласка и насмешка. Ho даль­ше — в тех сценах, гле баронесса пред­стает без маски, Тиме резко упрощает ее
характеристику. Ни ума, ня сердца. Ба­ронесса Штраль исполняет в дальнейшем
уже только «служебные», — сюжетные
функции. Не вполне удовлетворила нас и
превосходная актриса Вольф-Израэль в ро­ли Нины — она ограничилась ролью пас­сивной арбенинской «жертвы». Между тем
Нина — это в высокой степени драма­тичная и вполне самостоятельная роль.
	Следы «неполного воплощения» роли
можно найти и в  игре других актеров
(Звездич — Студенцов). Спектакль нару“
шает арифметическое правило — целое
здесь больше суммы отдельных  слагае­MBIX,

Волнение вызывают ‘не актерские, а ре­жиссерские штрихи. Такова, например,
«ецена аплодисментов» после романса Ни­ны Нина спев свой замечательный po­манс, медленно проходит по сцене вдоль
кресел, мимо гостей. Ей сопутствуют то
замирающие, то возникающие © новой си­Лой аплодисменты — суховато-звонкие,
будто их выбивают на ксилофоне. Этот не­громкий шум аплодисментов почему-то 0-. 
	ждает предчувствие приближалощейся тра­гической развязки.
	Изумителен ритмический контраст ме­жду веселым маскарадом (2-я сцена) и
безжизненным ‘балом (8-я ецена). Здесь
на балу присутствуют те же, может быть,
люли. что веселились на маскараде, но
сейчас. без масок, они мертвы.
	Великолепно выделяет режисеер сэаные
драматичные эпизоды спектакля — на­пример финал расправы Арбенина с Звез­дичем («Я игрок...»), когда на авансце­He, перед опустившимея занавесом с кар­тами и масками остаются только они. двое
— враги.
	Ставя спектакль о ‹амой тяжелой, по­зорной, ‘трагической эпохе, режиссер от­казался от какого бы то ни было шар­ma — чет его ни в Арбенине, ни в 68-
ронессе Штраль, ни в Казарине, ни да­же в Звездиче. «Лобовые» приемы отбро­шены в сторону. Здесь — серьезный раз­говор с прошлым, ‹ ушедшей эпохой, раз­говор начистоту.

На премьере театра им. Пушкина МЫ
увидели шекспировеки сложную и в 10
	же время кристально-ясную лермонтовскую
трагедию — ожившую здесь в третий раз,
	и надолго.
Я. . ВАРШАВСКИЙ
	нена предметами, которые были «евидете­лями» изображаемых событий. ‹ Создавая,
картину встречи товарищей Сталина и
Горького, художник пользуется рядом пред­метов-реликвий, сопоставляя их, изучая,
делая с них зарисовки.

Написанию картины предпествовала pa­бота над эскизами, В первом из них Ге­расимов изобразил встречу в обстановке
рабочего кабинета Алексея Максимовича.
Этот вариант не удовлетворил мастера.
Вму не удалось передать  солнечности,
теплоты колорита. Не удалось достаточно
убедительно изобразить фигуру Горькото.
Во втором эскизе художник изобразил
Й. В. Сталина и А. М. Горького на про­гулке, идущими по берегу реки. Этот ac­Киз, в0 многом лучший, также не совсем
удовлетворил его и он остановилея на
новом решении, которое и легло в основу
	картины. Тем ме менее оба предыдущих
эскиза художник предполагает превратить
в законченные картины.

Совсем недавно Герасимов закончил ра­боту нал двумя портретами,
	В портрете т. Димитрова (исполненном
е натуры) художнику удалось раскрыть
исключительно волевой характер борца­революционера.

Интересен по своей психологической вы­разительности и акварельный портрет док­тора медицины Ив. Мих. Саркизова-Сера­зини. Особенно хорошо, переданы в портре­те глаза, спокойно, внимательно, несколь­ко залумчиво смотрящие на зрителя.
	Уменье изобразить материальность ве­щей, уменье дать схолство в портрете —
	все это есть в многочисленных работах
Герасимова.
Охнако художественная критика не без
		графом в «Ромео и Джульетте». Шекспир” чтобы актеры скорей оставили стихи и
	GHMACK A=
	как-нибудь перешли на прозу.
Daly — 970 сценическая поэма.
	СССР 0. В Лепешинская». Портрет pa­искусства художника А, М, Герасимова
	«Товарищи Сталин и Горький в Горках».

Товарищи Сталин и Горький изображе­ны за столом на открытой веранде, выхо­Kame в парк. Их беседа носит епокой­ный, задушевный характер. Картина на­писана просто, легко, свободно; Ona
насыщена светом, яркими лучами летнего
солнца. Солнечные блики ложатся на пе­рила балкона, трепещут на скатерти, на
полу. Через кружево листвы и ажур 60-
сновой хвои прорывается яркое небо; пей­заж здесь — не только эффектный фон,
но и важнейший компонент произведения.

Своболно обобщая факты. художник вме­сте с тем любит историческую достовер­ность, даже в деталях; Мастерская напол­всегда и всюду показывал бушующую,
скованную силу человечества, великое
	тватра
	«бопистка балета Большого те:
боты заспуженного деятеля
	сплошь покрытый пышным ковром цветов
и бутонов; как могучий зеленый лес, про­низанный радостным светом, живет в на­родном сознаний символический 0браз
Весны, новой: жизни.

В своих известных портретах товарища
Статина Герасимов основывается на пред­ставлениях широких массе о мудром рулет
вом социализма. В портретах товарища
Воропгилова Герасимов старается —в06603-
Тать народные сказания и легенды 0 слав­ном Луганском слесаре, славном герое:
полковохце, векрывая и оттеняя в нем бо­гатырекие черты. _

Сейчас художник работает ‘над боль­‘шим груиповым портретом — картиной
	мастерской
	‚   ерасимова
	кое-то своеобразное, бурное  «озорство»,
как бы от избытка жизненной силы. Но
тогда его творчество не, было оплодотворе“
no большой социальной идеей.

Наоборот, многие произведения Тераси­моза нашей эпохи содержательны и соци­ально заострены. Оптимизм и бурная’ жи­нерадостность художника приобрели новое
качество — идейную и политическую на­правленность. Манера художественного
выражения Герасимова, начиная от широ­И Е вые
	ких. смелых, свободных мазков кисти, 604.
	ЗИ ТН   

ных красок и кончал композицией, стала
в работах последних лет более продуман“
	ной, сдержанной.
Не только оптимизм и жизнерадостность
	являются характеоными, чертами творче­ства Герасимова, Художник стремится в
площать в живописные образы — приро­ды или людей, бытовых сцен или труда
народное представление о мире.
	Возьмея ли образ Бесны, распуска­ющейся, расцветающей жизни, образ, x
которому все время тянется оптимист-ху­дожник, или образ титанических, неисся­каемых природных и человеческих CHA
напей страны. или образ безграничности
п величия наших пространств, который
также десятки. лет привлекает Герасимова.
—В лучших” из НИХ чувствуется стрех­тение выразить вародное понимание жиз
	ни. Как’ цветущий. распускающийся сад,