рниля 1639 №» № 25 (605)
о

ВАР ДЕТСКОЙ
ЭСТРАЛЫ

‘рим в. релакцию пришла малолетняя
ипаощая артистка, Ее привела мать,
Чиышо Бодлуябь, она просили нас по­wy ef POET вопрос: воспитывать ли

‘wuy ках драматическую актрису или
		i, yaunuorky? Девочка обучается в
пульной школе, а также у артистки
	Tea D ;
очка прочла нам превосходное отихо­-~ ee а бани а Ulermeawe coon Okc
	уикие С, Михалкова, Титала она Фаль.
сз, маиерно. Прямой и доступный ей
ну: ДеКОгО стихотворения её педагог
иктия артистка», повидимому, подмени­уизлито иным, недоступным ей, Поэто
г менок Читал бессмысленно, обманы»
м мо ленокренией улыбкой, Ее уже
ция лжи, .

tau “He одна ТОЛЬКО «местная артист­и, уродует в детях чувство художника.
  орадо большей степени развращают да--
„ ауых одаренных ребят пошлость, гру»
и» беосодермательность дурной” эстра­и, (шолько этой пошлости преподноеи­‘5 дям еще совсем недавно в вимние
	миикулы, OO сцены на различных утрен»
ии, концертах, вечерах, Если театры
„о зрителя давно уже стали значитель­пы уВлением нашей театральной культу.
в, т мтрадный детский театр еще толь­кидается,

„пою внимания заслуживает. поэто­pdota единственного пока в Москве
пдвижного театра детской эстрады, ор­зироанною 4 года назад. Этот театр
пиюйчиво ищет форму культурного эст»
ую спектакля для. детей,

Теудача первых его постановок («Страш­yi он», «Зимний праздник») не обеску­риа молодой коллектив, & заставила
ие паотоичивее и смелее продолжать
ви тоноки, Основная причина его. пер­зп удач состояла в несовершенстве и
китветствии драматургического материа­и мы творчеоким вадачам, которые” по­инд перед собой театр. Плохая, растя­ты лясценировка сказок Чуковского,
цнарий «Зимний праздник»  написан­зи для исполнения по радио, не могли
злоазать теятру интересного решения
ипадно спектакля, Однако, не отказы­with OT мысли дать сюжетное Эстрадное
тедтавление, театр нашел в дальнейшем
во драматургов, композиторов, режиссе­№ Е ТУДОЖНИКОВ,
	(. Михалков написал для театра дет­mit эстрады свое первое драматургиче­ane тонаведение — музыкальное обозре­ш Мы с приятелем» — о приключе,
it двух школьников Во время летних
цихул, Музыку к обозрению сочинил
иилозитор Иорданский, Для театра начал
wonTs и драматург Преображенский.
удектив хорошо поставил его одноакт»
0 шьку «Пуговица» (о пионерке по­Пиннчного колхоза, которая по найден»
1 пуювице узнала и разоблачила. дивер­та),

(т тодтрализации любимых  боветских
кин, которые до сих пор составляли от­ные сценки в программе, коллектив
родит к созданию целого спектакля,
ия стихи Маяковского «Кем
быть» `

Татр показал свои протраммы BO вре­и стролей на Дальнем Востоке, & так­ив Молдавии, в Крыму, на Украине, В
мине прошлом. ода он дал в Москве
{\ смезтазлей, Заслуженным успехом
пиауется: у детей его программа «Наш
ок». Нагднях. состоялось 2650-е. предста­ние этого спектакля, у
Программа, составленная. для самых ма.
иньких зрителей, о интересом смотрится
тыхилыми. Она включает. помимо. тра­дацаонных цирковых номеров и театрали­узантые песни («Письмо Ворошгилову»), и
Циатические сценки, и кукольное пред­извление Превосходно работает с тремя
	ум в «Шетрушкйных зверятах» ар­ши В. Виканди, Он разыгрывает со с©во­у1 зуглами-зверятами очень омещную
цену сборов на лесной карнавал. ,
Io так называемых «оригинальных»
	Ha так называемых «оригинальных»
миров очень приятное впечатление ‘оста­пы зыступление музыканта Юрия
\утмуеря, который играет на изобретен­у нм мунструменте, состоящем из стру­1Ы, натянутой на березовую палку,-и спи»
УЧ коробки. По своему звуку этот ин»
рухент напоминает виолончель,   Много
pa и даже изящества в маленькой
Щике «Джаз медвежат», \

В юдержанин и оформлении номеров,
Титуется хороший вкус и театральная
мур постановщика (художественный
ухюдитель М. А. Авербах). “
Мижайшую свою программу — «Сказки
Пиуы и Фомы» — театр строит в етиле
оо народного балагана,

Реертуарный план (инсценировки сти­и Маяковского, пантомима «Детство»,
  риаяемая художником Б. Эрдманом,
тра ХУШ века») свидетельствует 0
‘WHOM творческом стремлении создать
	ЗЫ вид эстрады для детей, культур
		31, содержательный и красочный,

В сожалению, коллектив работает в
и трудных условиях, не имея постоян­WN помещения для репетиций и хране­mA реквизита. Театр заслуживает гораз­1 большего внимания, чем то, которым
	пользуется у Наркомпроса РСФЕР.
3. BOATHHCKAA
	В послелние годы в ‘hare начинает
 бутать определенное значение рабочий
	мт. Около 15 лет тому вазад в Фюнлопе
изились небольшие группы, состоявшие
Ин из 3—4 актеров-любителей. Ha
	`Итинтах, в парке, просто на улице пока­Млюь обозрения на политические темы,
doer, изображающей катиталиета. наде­1! комбинезон. Такое примитивное
имение не мешало большому успеху
Тастевлений, Зрители горячо реагировали
В илержание обозрений и скетчей, Такие
 ачаые выступления были одной из Форм
аиической работы коммунистической
мт, Успех этих представлений привел
уси 9 необходимости организовать
Уинные театральные коллективы. 7 лет
Мих возник один из ТАКИХ Коллек­М} пот названием «Революпиющные аж
у», го постановки вначале были поч­И 16 же примитивны, хак и первые
Мичные представления. Коллектив не имел
ВО пометцовия, спектакли происходили
} мых концах города. Три года magi
hoes, ваконец, пайти помещение на 200
\Итолей, Так был основан первый стапио­Миый рабочий театр Англии, получив­ШЙ наование «Театр единения».
	Чавание это не случайно: оно выра­ber пачавтуюся в Англии борьбу 38  ПРО
ние единого народного Фронта. Как
ЮЪитНо, в организатии борьбы 3a ean­Ш фюнт в Англии руководящая роль
Чипадлежит коммунистам, Театр также
WK no ux инициативе. Спектакли В
	ИСКУССТВО»
	«СОВЕТСКОЕ
	Ilucoma Ml. inl, Ёрмоловой
		В моих руках сигнальный экземпляр
книги «Письуа М; Н, Ермоловой», изд,
ВТО 1939 г., со аа статьей 4
примечаниями С. Н. Дурылина. На пер­вой странице воспроизведен великолепный
серовский портрет.

Й опять передо мной образ незабвенной
Ермоловой, и опять ‹ мучительно  вотает
всегдашний ‚вопросе — 0 невозможности
передать этот образ, сделать портрет ее
внутреннего «я», ее гениального творче­тва так же исчерпывающе; как передал
ее внешний облик  Серов. Теперешнее по­коление артистов счастливее: кинофильм
запечатлеет их жесты, их движения, зву­козапись передаст. их слова и интонации.
Но что осталось от Щепкина, Мочалова,
Ермоловой? Кроме изустных легенд, воспо­минаний, писем — ничего,
	И, однако, когда несколько месяцев то­му назад чествовали память М, С. Щеткя­на, меня поразило то, с каким волнением
говорили и ‘писали о нем наши артисты и
искусствоведы, вопоминая его так ‘полно
и тепло. Как будто не 75 лет тому назад
ушел он навсегда из стен Малого театра,
а совсем нелавно,
	Такого  бесомертья, конечно, достойна и
Ермолова. Потому особенно приветствую
издание ее писем Всероссийским театраль­ным обществом.

За Ермоловой есть вина перед историей
	русского театра: она беспощадно сожтла
весь свой архив. Важны ведь не только те
письма, которые пишет сам человек; по­жалуй, его не меньше рисуют те письма,
которые пишутся ему. В: архиве Марии
Николаевны были письма многих вылаю­щихея людей ее эпохи: Островского, Чай­ковского, Урусова, Кони, разных писате­лей, артистов и художников. Все это ис­чезло. у

Она сама писала мало, скупо, Письма
ее можно, в сущности, разделить на две
категории: письма, обусловленные внешней
ЖИЗНЬЮ (например, Черневскому, Пчель­никову), и письма, вызванные каким-ни­будь внутренним чувством (как к Средину,
к Федотовой). Самым близким людям‘ —
сестрам своим, дочери — она писала по­чти ‘всегда кратко, телеграфным стилем:
сообщала ‘существенное, спраптивала 0 TOM,
что ев особенно интересовало — 06 их
жизни, здоровье — и не BAABATACS в п0-
дробности.

Она признавалась, что терпеть не может
ни писать писем, ни читать чужих —
даже переписки великих людей.

Как-то в минуту откровенности она го­ворила, своей дочери: tm

— Это мое несчастье, что я никак не
могу выразить то, что думаю, то, что чув­ствую... Только на сцене это мне удается.

В силу этого свойства, она много лет
жила, подавляя собственные переживания.
Ее личная, интимная жизнь была сложна
и абсолютно замкнута от ‘всех. Жизнь в
семье не давала удовлетворения: окруже­ние ее мужа, бывавшие в доме его зна­комые были ей чужды. Самым близким ей
человеком. была сестра ее_Анна Николаев­на. Дочь была слилвком еще молода, чтобы
быть @е другом. Помимо сестры, круг зна­комых Марии Николаевны был’ случайный,
иногда мало подходившиф в ней, но’ при­HATE ею в силу усталости и недостатка
времени для ‘поддержания связей и отно­шений — пока она «несла репертуар». И
она привыкла молчать,
	И вот, только случайная ветреча с док­тором Срединым в Крыму — ей тогда уже
было за сорок лет -— влрут всколыхнула
	ее, Она впервые встретила человека, впол­не понимавшего ее и умевшего слушать—
редкий дар, который все, знавптие этого за­мечательного человека, особенно отмечали
у него. И словно «источники  отпечата­лись»; она стала высказываться ему, и
даже в письмах отходила от обычного не­многословия, так что эти ее письма со­ставляют исключительно ценный материал
среди сохранившихся. Единственный. раз в
жизни участие и интерее другого человека
заставили ее заговорить... Эти письма от“
части приоткрывают дверь в C6 скрытую
от посторонних глаз психологию и п0зво­ляют заглянуть в ее душу.

Сама она не хотела помогать этому. Co
своей постоянной спутницы последних лет
жизни — Ал. Ал. Угрюмовой — она даже
взяла обещание, что та никогда не будет
ничего писать о ней.

Знаменательно было ее высказывание,
что с четырех лет, как она себя помнит,
— в ней жила уверенность, что она будет
«великой артисткой». Может показаться
странным такое выражение в устах че­тырехлетнего. ребенка, но надо принять 80
внимание ту среду, в которой она росла.
	Oren ее. Ник. Ал. Ермолов, был суфлером
	Малого театра. Человек почти без 0бразо­ИИ
	сле с закрытыми глазами, & кругом него’
витают в образе прекрасных муз — Ero
симфонии...

Влиже привелось мне сойтись с Марией
Николаевной и её семьей с осени 1913
года,

Бесконечно трудно и тяжело пережива­ла Мария Николаевна войну — на odme­ственное бедствие она откликалась как н%
личное тяжелое горе, Она пишет в одном
из писем к Федотовой (стр. 153 «Писем»):
«Вся радость летней, жизни отравлена вой?
ной, которой конца не предвидится. Ни­что не радует, как бывало прежде: вый­дешь гулять — мир и тишина так и 0х­ватят, — а теперь та же тишина, но. В
вердце камень — и не дает дышать 6©во­бодно». .

Физически это была еще прежняя Ермо=
лова — 6 е6 «летящей походкой», с ев
неповторимым голосом... Каж звучал этот
голос, когда она по вечерам читала нам
велух, при свете керосиновой дазмпы, в ста­ринной столовой с пестрыми стекльшками
в окнах... Она много гуляла, играла с до­черью в четыре руки свеих любимых Бет­ховена и Моцарта. Но душа ее все время
была в смятении. 0 театре ей думать не
хотелось — так все казалось ей ничтожно
по сравнению с ужасами войны, Однако,
вернувшись в Москву, она, не щадя вил
своих, играла и выстучала в бесчисленных
конпертах в пользу жертв войны, все
время думая о тех жертвах, которым уж
ничем не поможешь и которых не вер­‘нешь, — © зарытых на кровавых гали“
цийских полях, Нахо прибавить, что кон­церты всегда были для Марии Николаев­ны сущей пыткой: они были для нее куда
труднее, чем спектакли. Там от публики
отделяла защитная рампа; декорации, грим,
костюм давали возможность переключиться.
_А здесь — непосредственная близость пуб­лики и «обнаженность» своей личности, &
‘не изображаемлой тероини смущала и тя­тотила, и с концерта она возвращалась
разбитая, как никогда не приезжала из
театра.
^ Во время войны ее стали определенно
тяготить люди: за исключением родных и
близких — нескольких товарищей по те­атру, верной Ал. Ал. Угрюмовой, старой
няни Васильевны, жившей в доме больше
50 лет — ей не хотелось видеть никого.
Очень уж были ей тягостны пустые раз=
говоры; обывалельские интересы, переливз­ние из пустого в порожнее, к которому
обычно сводилась «визитная» ` болтовня.

Кроме редких выездов в театр мир ее
все. больше  ограничивалея комнатой.
Вопыштка деятельности была в первые годы
революции, когда Мария Николаевна игра­ла всюду, тде ее просили, не считаясь ©
неудобствами пути, с нетопленными поме­щениями, наконец с собственным здоровь­ем. В результале она тяжело заболела —
после этой болезни и начался ев уход из
жизни... Домалиняя жизнь ее мало изменя“
лась с годами: скромность и умеренность
ее лействительно были достойны удивления,
Я не говорю уж © скромности внутренней
— в. ней и в молодости было полное 0т-,
сутетвие рисовки, простота и органическая
	невозможность сказать слово неправды или
	повривить душой. Но и внешне. Вне сце­ны она одевалась исключительно просто.

Она никогда, не покупала дорогих вещей,
не любила драгоценностей. ть в ee
письме к сестре Анне Николаевне (erp. 40
«Писем») — из Астрахани, где она гастро=
лировала, — трогательная деталь; она 60-
общает, что у нее было много цветов, и
«даже поднесли медальон © брильянтами
(не крупными, не пугайся!)». Дорогое
подношение было бы не по душе ни са­мой артистке, ни ее сестре— учительнице;
зель они обе были плоть от плоти и кровь
от крови женщин 60-х годов, с их высо­кими моральными требованиями... `

Мария Николаевна вообще не любила
вещей и не придавала им цены. Никогда
у нее не было никакой «страсти» вроде
коллекционирования фарфора, хрусталя,
вееров...

Ее комната совсем не выдавала «актри“
сы» — ни венков, ни афиш — разве бюст
Шекспира, портреты Щепкина, Ocrposcro­то, разных поэтов и писателей, да изобра­жения «Моанны д’Арк» BO BCeX видах.
Это была ее коронная роль и наиболее
близкая ее душе: недаром она в письме в
Санину пишет (стр. 152 «Писем»): «0р­леанекая дева есть идеал красоты и исти­ны, которую # пыталась воплотить неко­ГДа...» и В другом месте: «этому идеалу я
до конца жизни останусь верна...»

Еще было в комнате Ермоловой. немало
портретов знаменитых артистов, современ­ников: Сальвини, Барная, Поссарта и др.
— с автографами.

Обстановка была более чем скромная:
ни красного дерева, ни карельской бере­зы — никакого «стиля»: вещи покупа­лись потому, что были нужны и удобны-—
И от этого получался свой собственный
стиль, «ермоловский», полный ©в0ое0браз­ного уюта. И много цветов, которые ей но­сили до последнего дня.

Ухол Матзиия Николаевны 0 сцены был
и ее уходом из жизни. Последние годы ее
протекли в полной, мирной тишине. Пра­вительство сделало все, чтобы облегчить
и украсить жизнь своей первой Народной
зртистки. Она была окружена полным ком­фортом, лучшие доктора наблюдали 3a ней.
Она уже почти не покидала’ своего креслз
или дивана у маленькой изразцовой печки.
На круглом столе стояла притененная лам“
па, рядом силела верная Васильевна и хло­потала Ал. Ал. Угрюмова. Мария: Николаев­на уже не могла сама читать, но любила,
чтобы ей читали вслух, просила свою ‘дочь
или меня то тючитать ей Шекспира, то
перечитать «Снегурочку». Й когла слуша­ла, лицо ее было прекрасно, После болез­ни ей остригли волосы, и они стали ва­виваться крупными кольцами, почти без
проседи. Благородные черты ее напомина­ли некоторые портреты Гете,

Иногда она просила, чтобы ей читали
поэму’ А. Толетого «Иоанн Дамаскин».
‚Это— поэма о Дамаскине, которому в виде
наказания запретили слагать стихи и пес
ни, Но кто-то попросил его сложить стих
в напутствие умирающему, и он не вы­держал — и нарушил жестокий залтрет,
Когла она слушала эти стихи, крупные
слезы катились по ее лицу, и оно прини­мало прежнее влохновенное выражение, &
губы тихо шевелились, повторяя про себя
чудные стихи поэмы: Ермолова подсозна­тельно переживала муки Дамаскина: ее
творчество тоже было жестоко прекращено

 
	рукой самого строгого, вамое неумолимого
владыки —- приближавшейся смерти.
	Т. ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК
©
	вания, он был богато одарен от природы”
хорошо рисовал, писал стихи, даже водеви­ли в <тихах. —— некоторые из них шли
на сцене. Читал много и страстно любил
искусство. Большие актеры уважали его,
принимали у себя как равного, считались
в его мнениями.. Как суфлер он был на
выюоте.* Рассказывала о нем Мария Нико­лаевна такой случай: как-то он суфлиро­вал пьесу в стихах. Актер плохо знал
рюль и все время сигнализировал в суфлер­скую будку. Вдруг Н. А, Ермолов в свое­му ужасу замечает, что из одной стра­ницы вырван клочок и нехватает. стахов,
— а актер делает ему знаки... Тогда он
тут же экспромтом сочинил и подал во­семь стихотворных строк так, что публика
И не заметила этого!
	Он очень напоминал лицом поэта Не­красова. Нервный,  впечатлительный, он
был болен туберкулезом, чему не мало епо­собствовало постоянное сидейье в пыль­ной суфлерской будке, да и плохое пита­ние; Ермолов < женой и тремя дочерьми
жил на тридцать рублей в месяц... До смх
пор стоит домишко, где они снимали 7
проевирни подвальчик за 7 рублей в ме­сяц, из которых 4 рубля платил «жилец»,
Из окон этого подвальчика смотрела Мария
Николаевна на жизнь. Рядом был обшир­‘НЫЙ ПУСТыЫЬ, ЗИМОЙ занесенный снегом,
	летом заросший одуванчиками, куда девоч­ка выбегала играть с сестрами «в театр»:
первыми подмостками ее был этот пустырь.
	Вютда отец возвращался из театра, ов
был полон впечатлений от игры «великого
Щепкина», «великого Садовекого», и его
взволнованные рассказы рано познакоми­ли ребенка с таинственным значением этих
слов: «великий артист»  Она понимала,
что это что-то прекрасное, особенное, и
бессознательно стала стремиться к этому,
Ей не было еще четырех лет, когда ее
впервые вынесли на руках на сцену, и
она сказала свою первую фразу на’ сцене
Малого театра: «Папа, дай тете, что она
просит!» В этой маленькой фразе заклю­чались в06 ее будущие Фоздания... как В
ood
	М. Н. Ермолова
oog
	Театр эстрады для детей, «Наш цирк». На фото; акробаты Загорские
	К«нига о
	Задача создания правдивого образа на­ших современников стала одной из самых
актуальных в советском искусстве. Поэто­му с таким интересом читаются книги, по­священные анализу лучших образцов ис­кусства портрета. Внимания читателей
заслуживает работа В, Н. Лазарева —
«Портрет в европейском искусстве XVII
века» . В. Н Лазарев не случайно сосре­доточил свое внимание на ХУП веке: то
был золотой вёк европейского портретно­го искусства. В ту пору чрезвычайно рас­пгиряется диапазон средств характеристи­ки человеческой личности, растет инте­рес к индивидуальным особенностям пси­хики; в то время жили и работали та’
	RHO гитанты портретного искусства, как  
	Веласкез, Гальс, Рембрандт.
	портрете
	облик свидетельствует о напряженной ра­боте интеллекта, Это — не экстатическое
вдохновение мистика, не рассчитанная на
восторженного поклонника напускная за­думчивость придворного виртуоза, & глу­бокое раздумье рационалиста, в чьей го­лове рождается замысел грядущего ше­девра, Пуссен как бы обращается к эри­телю со словами Декарта: «Надо мною
властвует разум, к числу человеческих
деяний следует относить лишь те, кото­рые зависят от разума». Далее автор раз
бирает все составные части картины,  от­мечая ее спокойную, рационалистическую
композицию, аксессуары, введенные для
более ACHOTO проявления основной идеи,
и т. д. Еще удачнее отисание портретов
голландских портретистов -— Рембрандта
и Гальса. Автор указывает на то, что
присущий Рембрандту глубокий индиви­дуализм и интерес к раскрытию челове­ческой психики в поздний период твор.
чества приводит его к умению воплотить
В’одной картине целую «биографию» лич­ности. Так, о знаменитом портрете Брей­нинга он пишет: «Если вглядеться в это
лицо, невольно кажется, что оно меняет
каждое мгновение свое очертание, что оно
воплощает в себе не статическое, замк­нутое в себе психологическое” состояние,
& несравненно более сложное и длитель­ное, мотущее быть приравнениым лишь, к
одному понятию — к понятию целой жиз.
ни человека».
	Недостатком книги является присущая
большинству HADIAX ‘искусствоведов ро­бость в характеристике социальных 00-
нов искусства. Давая общие оценки исто­рических эпох и намечая классовые пред­посылки того или иного явления куль­туры, Лазарев большей частью обходит
молчанием такие кардинальные вопросы,
как проблема народности в. творчестве
наиболее крупных мастеров. Инотда это
приводит к ограничению исторической ро­ли художника. Так, характеризуя творче­ство Веласкеза, автор ‘исходной точкой
его реализма считает выдвинутое эстети­кой испанской знати понятие чести, ко­торое, по ето мнению, дает Веласкезу воз­можность столь высоко поднять образ че­ловека. Такая оценка суживает диапазон
реализма Веласкеза и той глубокой ‘чело­вечности его искусства, которую правиль­но отмечает автор,
	Подчеркивая `«бунтарский  индивидуа»
лизм» Рембрандта, проф. Лазарев мало
оттеняет ‘другую, важнейшую сторону его
творчества == глубокую народность.
	Отмечая исключительную роль в

веке таких реалистов, как Гальс, Рем­брандт и Веласкез, автор не векрывает
их отношения к ведущему в ХУП в. сти­лю барокко. Здесь со всей остротой встает
вопрос о пересмотре стилистических схем,
намеченных западным иоскусствознанием,
Читателю остаются неясными специфиче­ские особенности рембрандтовекого  рез­лизма в его взаимоотношениях © типич­выми явлениями барокко.
	Язык книги местами труден и ненуж­но усложнен специальными терминами.
	Значение книги было бы гораздо боль­ше, если бы автор отрешился от прису­щих ему элементов «академического» 06’-
ективизма и рассмотрел. шедевры миро­вого портрета в свете современных задач
советской художественной культуры. “Tar,
например, он лишь мельком говорит о ге.
роическом портрете, но He раскрывает
этой проблемы, столь актуальной для на­ших дней,
- Н. ГЕРШЕНЗОН
	Первая глава книги Лазарева посвяще­на анализу европейской‘ художественной
культуры ХУП столетия. Основной пред­посылкой портрета в стиле барокко Ла­зарев считает тщательное изучение при­ды, Но не в этом его новизна. Мастера

озрождения также глубоко изучали при­роду и окружающую их жизнь, В ХУП
веке главным становится раскрытие пси­хической жизни человека. Автор приво­дит ряд ывков из литературных про­изведений ХУП века, ‘подкрепляющих
его мысль. На страницах книги Лазаре­ва читатель находит яркие литературные
портреты, принадлежащие перу Лабрюйе
ра, Монтеня и др., раскрывающих непов­торимо индивидуальный образ своих с0-
временников. Эти примеры оживляют из­ложение и помогают читателю лучше ори­ентироваться.
	Художники эпохи барокко стремились
создать идеальный тип человека, «полного
пафоса, торжественности и аристократиче­ского великолепия» Аристократическая
природа искусства . барокко нашла свой
раоцвет прежде вое во Фландрии, Ита­лии и Франции.
	На основе этих предпосылок Лазарев
последовательно анализирует те формы,
которые портретное искусство приобрета­ет в важнейших национальных школах
ХУП века, в зависимости от историче­ских особенностей той или иной страны.
Он выделяет три основных течения евро­пейском портрета данной эпохи: репре­зентативный портрет Италии и Фландрии
(ярче всего воплощающий специфические
особенности стиля барокко); пронизанный
духом рационализма французский порт­рет; и, наконец, глубоко реалистическое
портретное искусство Веласкеза, Гальса и
Рембрандта, .
	При анализе этих Течений искусства
ХУП века автор дает углубленный худо­жественный разбор произведений искус­ства с целью раскрытия художественного
образа. Это наиболее сильная сторона кни­ги В. Н. Лазарева. `В качестве примера
можно привести краткий, но яркий ан&-
лиз знаменитого автопортрета Пуссена.
(Автор справедливо считает это произве­дение воплощением ‘художественной про»
траммы великого мастера: идея «совер»
шенного» художника, ‘лежащая в основе
его эстетических взглядов, находит в этой
вещи свое наиболее полное разрешение.)
«Прямо поставленная голова обрамлена
львиной копной волос, придающей eff Bee
личественную монументальность. На лице
лежит печать сосредоточенной мысли: ху­дожник как бы обдумывает идею одного
из своих произведений, причем весь его
	1 В. Н. Лазарев. Портрет в европейском
искусстве ХУЦ века. Издательство «Искус­ство». Москва,
	доисторические времена в маленькой фыб­ке амфиоксе заключался весь будущий Че­ловек...

Убеждение, что она будет великой ар­тисткой, росло вместе ¢ ней. И тогла,
когда она подростком, в балетной школе,
куда её отдали «живущей», в взятом у
няни черном платке, декламировала то­варкам «Марию Стюарт»; и тогда, когда
после неудачного дебюта тринахцатилетней
девочкой в водевиле, Самарин нашел ее
неспособной и отказался заниматься с ней.
Даже этот суровый приговор, так огорчив­ший ее отца, не смутил ее. И когла не­ожиданно приехала в школу Медведева и
привезла ей, 16-летней ученице, главную
роль в пьесе «Эмилия Галотти» и велела
выучить ее; она как-то не удивилась. Она
словно только и ждала этой минуты, жда­ла, когда ее призовут на подвиг, ‘как жда­ла когда-то ве любимая тероиня, пастутш­ка из Дом-Реми — и так же пошла на
него, ведомая не рассудком, а внутренней
силой, как бы не зависящей, от нее,
	И. ее уверенность иополнилась: она ста­ла великой артисткой. И знала это. Как
же это совмещалось с ее, вошедшей в по­говорву, скромностью?
	‚Но скромность Ермоловой была ©в0е0б­разна: она просто не очитала свой талант
своей заслугой: она чувствовала себя его
проводником — и только. Вот как влек­трический провод, по которому идет ток.
Этот ток может осветить, может согреть,
может и убить, но провод в этом не ви­новат: сила ето вне его воли. И Ермолова
всегда отказывалась от восторгов, блалто­дарностей, отмахивалась от них, еловно
товоря: «Не мне, не мне, а тому  дару,
который от. меня. не зависит!»
	Я помню, как в первый раз в жизни Я
увидала ев вблизи, в ее уборной. В роли
Офелии. Она была прекрасна. В белом, с
распущенными волосами, в которых вапу­тались цветы и травы. Вея еще дрожав­шая после сцены сумасшествия, с нервно
раздувавшимися ноздрями, она тяжело ды­шала и курила тоненькую палироску. И
это парадоксальное несоответствие совсем
не поразило меня: ибо одним из странных
свойств Ермоловой было то, что. каждое
ве действие казалось таким естественным,
булто иначе и быть не могло.

Всего ярче, конечно, вопоминается ‘мне
она в ее расцвете («Сафо», «Орлеанская
лева», «Мария Стюарт»). И как артистку
ве’ непроизвольно не представляешь себе
старой, как нельзя вообразить старой Вене­ру Милосскую или шекспировекую Джуль­етту.

Тем патетичнее, тем трогательнее было
мнё жить рядом с ней в последние годы
ее жизни, видеть ее слабость, утасание,
постепенный уход из жизни, и все время
ловить в 66 голосе прежние изумительные
ноты, в ев глазах — прежний вэгляд, в
ее движениях — прежнюю красоту... Слов­но ряхом с ней, как прекрасные тени, все
время вставали ее бессмертные создания.
Я вспоминала картину, виденную где-то:
Бетховен в старости — глухой — в вре­Интересный документ. о великом поэте
	ему самому, как он уже мог убедиться,
добиться этого было не под силу. Тогда
на помощь Шевченко ‘пришли его друзья.
Однако их хлопоты не`дали результатов.
Уехав в последний раз на Украину, где
он мечтал жить и творить, Шевченко был

уличен в революционной атитации среди
	крестьян и снова арестован,
(ТАСС),
	В одном из одесских архивов сохранил­ся любопытный документ-письмо, адресо­ванное помещику Энтельгардту, крепост­ным которого был до 1838`тода Тарас
Шевченко. Письмо составлено и подписано
Чернышевским, Тургеневым и друУГИиМИи
друзьями поэта. Возвратясь в 1857 году
	из ссылки, Шевченко хлопотал о выкупе
своих родных из крепостной неволи. Но
		Революциюнная тематика определяет ре­пертуар театров. Любопытно, что первая
постановка «Театра единения» в новом
помещении — «Аристократы» Н. Погоди­на. Ее ставил режиссер Герберт Маршала,
несколько лет учившийся театральному Be­кусотву в Советском Союзе.

Прошлым летом была поставлена, аме­‘риканская пьеса Бен Бенгала «Растение
под солнцем», в Которой главную роль
играл знаменитый  негритянокий актер
Поль Робоон.
	В репертуаре рабочих театров — 110
преимуществу антифапгистские пьесы ан­глийоких и американских писателей, Вой­на в Испания и Китае также находит отра­жение в их постановках. Событиям в
Испалий посвящена и моя пьеса, написан­ная совместно с Кармель Гестом, недавно
приехавитим из Испании.  _

Театр осуществляет также постановки
в форме «живой газеты». откликающейся
на зЛобу дня. Не так давно шлю 0бозре­пис о забастовке автобусных рабочих Лон­дона. Оно было написано и поставлено в
течегие 48 часов.
	Зрители живо реагируют на постанови
рабочих театров. Спектакли пользуются
огромным успехом, несмотря на то, что
их хуложественные качества me  воегда
достаточно высоки. Успех этот об’ясняетел
прежде; все политической — натравлен­ностью спектаклей и актуальностью ре­пертуара.

За последнее время рабочие театры на­чинают повышать художественные требо­«Театре единения» ставились регулярно по
субботам и воскресеньям. Однако театр ие
стал профессиональным. Все члены коллек­тива, начиная < актеров и режиссеров,
работают в театре безвозмездно, в ©в0б0д­ое от своей основной р время, Tar

a А
	ПЗ EEE . 79 т

же безвозмездно отдают свой труд и ра0о­wre сцены,  вдектромонтеры, о плотники,
	портные и т. д,

«Театр единения», и до сих пор налбо­лее значительный, Фактически централъ­ный рабочий театр. Полтора тода назад он
снял новое помещение на 340 человек, и
теперь` спектакли идут ежедневно. «Театр
елинения» существует” под видом клуба.

енами клуба могут быть рабочие, слу­жащие, учалциеся, мелкие буржу®, @антел­литенция —— Bee. ETO симпатизирует идеям
	единюто фронта»,

Сеть рабочих театров в Англии  не­прерывно растет: сейчас существует около
200 самодеятельных рабочих театров. Орга­низапионную помощь всем этим коллекти­вам оказывает театральная гильдия
левой книги. В одном Лондоне—20 таких
театров, причем BO тлаве их находится
«Театр единения». Существуют они также
под вилом .

«Театр елинения» дает спектакли He
только в своем помещении, но и выездные
для различных общественных организаций,
как, например, лля комитетов  помоши
Испании и Китаю, для комитетов помощи
безработным и т. д. Доход от спектажля в
	этих случаях почти целиком идет 9% Чу.
	хы этих организаций
	вания к своим спектаклям. Известное в03-
действие на них оказал гастролировавший
в Лондоне нью-йоркский «Тватр-группа»,
воторый находится под творческим  влия­нием Отаниславского и Вахтангова. Tea­тральное искусство Советского Союза в00б­ще является для рабочих театров Англии
образцом высокохудожественного я остро­политического искусства, Каждый работаю­щий в театре или изучающий театр преж­де всего обращается к материалам о совет­ском театральном искусстве, которые мож­но ‘найти в Англии,

Постановки рабочего театра в послед­нее время получают положительную оцен­BY лаже со стороны части буржуазной
прессы, которая вынуждена признать жиз­ненноеть и увлекательность спектаклей.

Рост театральных рабочих коллективов
об’ясняется в первую очередь тем. что
руководящая роль в них принадлежит ком­мунистической партии Англии, которая
проводит свою работу в театре совместно
со всеми сторонниками единого фронта.
Среди актеров, режиссеров и технических
работников много коммунистов; это нам­более энергичные члены коллективов, .
	Недавно при «Театре единения» opra­низовалаеь тезтральная школа, которая го­товит актеров и режиссеров для’ рабочих
театров Руководители школы серьезно за­думываются над тем, что уже пришло вре­мя для созланая профессионального рабо­чего театра. .
РОБЕРТ ОРЧАРД,

режиссер Рабочего театра в Лондоне