«СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО»
	Театр драматурга
	В порядке обсуждения
<
	На последнем расширенном заседании
бюро драмсекции союза советских писа­телей принято решение создать в Москве
специальный театр, посвященный пьесам
	советских авторов. — театр драматурга, —
	Вопрос о создании такого театра про­диктован самой жизнью.

В дореволюционное время среди драма­тургов пользовался большой понулярно­стью рассказ о театральном  дкректоре,
который пьес молодых драматургов «прин­ципиально» неё читал, но авторитетно раз­говаривал о них с авторами.
	Один молодой, начинающий драматург
принес в театр пьесу. Завлитов в то вре­мя не было. Драматург’ отдал пьесу ди­ректору.

— Ладно, прочту, —©казал директор, —
приходите через две недели.

Прошло две недели. Директор пьесы не
прочел. Является автор.

— Простите, не прочел, приходите через
две недели.
	Прошло еще две недели. Директор пье­сы не прочел. Приходит драматург. Ди­ректору стало неудобно, и он заявил:
	— Хорошая пьеса, но не сценична.

— Помилуйте,—возразил ‘драматург, —
& сцена падчерицы со свояченицей в пер­вом акте?

— Одна сцена, дорогой, пьесы не дела­eT.

— А их же сцена в четвертом акте?

— Четвертый акт—это развязка, & в8-
вязки-то в пьесе и нет,  

Автор не выдержал:

— Ни падчерицы, ни свояченицы в
моей пьесе нет.

Комментарии, как говорится, излишни...
Советским  драматургам не приходится
	иметь дело с анекдотическими директора­ГИ.
	Ho арифметика—упрямая наука. Коли­чество  льес, пропускаемых реперткомом,
находится в резком разрыве с количест­вом пьес, которым удается увидеть свет
рампы,

Написать пьесу легче, чем ее «устроить».

Периферийные драматические театры
равняются почти исключительно на Моск­ву и Ленинград. Или фактически на одну
Москву, так как ленинградские постанов­ки главным образом дублируют MOCKOB­ские.

Таким образом, все 700 театров Совет­ского Союза ставят одни и те же 25—30
пъес советских драматургов, апробирован­ных Москвой. Учитывая, что некоторые ав­торы пишут по нескольку пьес в сезон,
получается, что лишь немногие драматур­ти, в особенности начинающие, видят свои
пьесы на сцене.
	Часто ли в периферийных театрах ста­вятся пьесы, не шедшие в Москве? Увы,
эти случаи очень редки, их буквально
можно пересчитать по пальцам. «Тигран»
	Ф. Готьяна в Ростовском театре им. Горь­кого, «Кондрат Булавин» Задонского в Во­ронежском театре, «Город на Волге» На­зарова и Хардина в Лрославском театре
им. Волкова... у

Каким же должен быть новый театр?

Театр драматурга—непрерывно обновля­ющаяся выставка драматургических произ­ведений.

Театр драматурта—оживший драматурги­ческий альманах.

Театр драматурга воскресит пьесы, не:
заслуженно отвертнутые и забракованные.
Последних, увы, немало.
	Непотрешимость мнений и прогнозов те­атральных директоров и завлитово много  
	раз подвергалась сомнению. Так было в
прошлом, так случается и сейчас. Старый,
умудренный 45-летним опытом Ф. А. Корш
забраковал в свое время «Детей Ванюши­на» (они прошли лишь по настоянию ар­тиста Светлова, поставившего их в свой
бенефис). «Иван Козырь и Татьяна Руе­ских» много раз возвращалась из театров
автору. Только благодаря Малому театру,
который утадал достоинства пьесы, «Иван
Козырь» обошел весь Советский Союз.
	Примеры эти не единичны.
		раю узнать тему ‚ пьесы «Ген­Sop Typ aod. Wetwang, узнать,
“д отражена деятельность совет­Образы Шарафутдинова и его жены BET­зывают полное недоумение, Лишенные са­MOH рлементаюной mmantty oan ве р.
	ВЕ ПР Нате о о АНУ id Dbl, ОНИ ЖИВУТ ис­fragt за рубежом, как уже, за­кусственной жизнью, которую созлали
itt деланшем прочесть эту пьесу   авторы. Закир’ Шарафутдинов (арт. Гне­г пизотфеть 6 па сцене. Но посмот-.   дочкин) и Сима (ат. В. Ролотла\ та
	Е

URE TIT ee Ha coene. HO поемот­7 аетакль. ощущаешь веудовлетворен­is, area МОГ бы сказать авторам
о «Вы DepBBle показали нам пре­ат, НУЮ, полстине: героическую де­ить copetcROTO ДИПЛОМАТА, Мы ра­3 познакомилиеь в ваптим тероем—
гл умыу Конеулом СССР в Сайрене
joni. Ho BH RE DEVOBATHI B TOM, что
“ey OnaBoaac ЧУВСТВО досалы. Досадно,
уз метаки плохо анаем Морозова,
к яы, ГЛАВНЫМ образом, его внешние
“i, HMM Мало ощущаем его’ чувства
р Досадно, что 0 многих качествах
get, 0 пливиуатьных чертах, ето

eon ПИХОТИТСЯ ТОЛЬКО Дога; ТЬ­‘ие — ЯрКИе и, пожалуй, очень
те СОбЫТИЯ, В Которых, казалось
	участвуют активно в событиях, происхо­лящих в пьесе; естественно, они не могли
GUDATATLC A За. ahhovnaunencsyn о.
	DE ME EER ENE ENE ig

Нам INPHULIOCh видеть «Генконсула» в
	одном периферийном театре, В этом спек­такле некоторые актеры сильно переигрыы
	эти, отдавая дань самым  застарелым
птампам, не’ везде режиссер ‘проявлял
большой вкус, нов спектакле чувствовал­ся «нерв». Камерный театр создал уливи­тельно ‘бесстрастный спектакль (постанов­щик — Б. Королев, режиссеры С. Ценин
и И.. Алексанлоов). . ]
	кет декорации работы Г. И. Фарманова к пьесе К. Паустовского «Созвездие
Гончих псов». Выставка работ молодых театральных художников-студентов
		Фото С. Шингарева
	  

 

3 Шорюова должен раскрыться   Не всякая скромность — добродетель.
ны, Гелеральный консул Морозов,   Иная сдержанность режиссера — оборот­5х Юлю своего правительства, CBO­ная сторона серости. В спектакле’ «Ген­а, зырывает из фаптистского пле­консул» — именно та режиссерекая про­ори красноврмейцев,  захвачентых
с тии пн нападении на нашу трали­1 маоблачает грязную, провокацион­cp PMEIDHOCTH ADOUTICB.

“yaa Mechl THHMYUBI, Ho Морозов
ap ovepien бегло. Образы погранич­з илие и Жукова постигает такая
› лить: ови’ участвуют в событиях,
“oT рых очевидна, и все же в
ИМ Жизни,

муы совершают одну крупную ошиб­‚ mop харажтерна для ряда ‹овре­ул дематурюв. Они ограничиваются
нам внешних событий и двух-трех об­шву, присущих тому или иному ге­тухают, чм Эти события сами ска­м умею ве, раскроют характер й
бт героя, События захлестывают внут­cn зтань образа, подчиняют себе все
mame пьесы. Они, конечно, вызывают
asi акцию зрителя, ибо не может
„в молновать участь двух красноар­У» зточенных в тюрьму ‘и проявля­ци пойкость и неподкупность. Ню впол­» еидно, 91070 Силе художественного
пивюния нельзя судить только по
пи’ признаку: волнуется зритель или
и, мет разное «качество» ваволно­эеаити зрителя. Только индивидуальная
wud тероя, неповторимая в своей конк­нити, вызывает действительно тглубо­в ими, оставляющие след в нашей
пит, тома как «голое» волнение, выз­ашю тельных фактом, событием, всегда
выостно и случайно.

]иииким «сцену в тюрьме» — погыт­и (о стоить нетюдкутнюсть и ‘верность
кое. Опытный контрразведчик Сато
м. Юрлянский) при помощи хитрости,
эти, угроз и провокаций тщетно пы­вии толкнуть Гоглидае на ‘путь преда­ence. Forme (apr, Аржанов) нетоко­Инт даже под угрозой смерти остается
ver piel родине, Каждый боец Красной
фиш постуиил бы так, как Гоглидае, —
м чему в той сцене мы ощущаем
(аитию правду“ нашего времени; ‘Но’ мы
Бла почувствовали правду этой сце­в им бы непоколебимость, преданность

 
 
 
 
  
 
 
 
  
 
    
  

 
 

 

 
	тивтость Гоглилзе—все` эти черты, 00-
в ии сотен тысяч бойцов Красной Аф­т, плобрехи в пьесе особую, индивиду­Шин окраску.

№тыя сказать, что авторы не делают
мы тндивихуализировать, ОЖИВИТЬ
ит мую  но беда в том, что в боль­ити случаев «инливилуальные», «060-
ko черты, приписьтваемые тому или ино­ylersyiomeny лицу, случайны, а глав­№ — слишком общи. Как мало’ знаем
0 Мох пьесы!

(imal прием, к которому прибегают
ru ля характеристики своих героев,
HUNT з противопоставлении ‘двух­eC аметерных черт одното действую­EN 3003 особенностям другого. Гоглидзе
УП, a Луков лиричен; комендант кон­пита Закир Шарафутдинов молчалив,
ити. сдержан а ero жена’ Сима
	3) вОРЯТ и Всегда волнуется.
	стота, которая дает основание говорить
вообще 0б отсутствии режиссерской ини­циативы. Здесь режиссер «не умирал в ак­тере», но просто ‘не рождалея в спектакле.
В самом деле, если бы в спектакле чув­ствовалась режиссерская рука, то в цент­ральной, напряженнейшей сцене ‘пъесы—
сцене в тюрьме (столкновение Гоглилзе и
Сато) ‘не было бы такого холодного спокой­ствия, не было бы такого показного равно­лушия у Гоглидзе—Аржанова. Если бы
режиссер’ активню творил, то очень OCT
рая по ситуации сцена—рамение генконсу­ла — приобрела бы необходимое напря­жение. ели бы режиссер ‘внимательно
следил за игрой актеров, помогал им в
рождении образов, то не было бы такого
стилистического разнобоя в игре актеров.

Только в работе художника А. Тыш­лера мы увидели настоящую культуру и
тонкий, художественный вкус.

Роль генерального консула Морозова ис­полняет арт. Новиков. Амплуа Новикова—
	это люди мужественной простоты, больтшо­го обаяния. Ему очень, поххолит . роль. Мо­Розова. Новикову удается передать выдер­жку и настойчивость Морозова, & главное
— ето сердечность. В Морозове—Нови­кове много тонкого юмора. С какой быетро­тй и с каким достоинством, дипломати­чески скрывая ироническую усмешку, он
парирует «удары» тубернатора, намекая
	на поражение японцев в 1920 году! Ак­теру лучше зеего удались сцены TW. Ma~
THYCORWX переговоров. с японским тубер­натором. Но игра Новикова, к сожалению,
тускнеет, когда Морозов беседует © Ша­рафутдиновых и Симой. Причина ясна:
ему злесь буквально нечего играть. Нель­зя же без конца успокаивать Симу и по­смеиваться нал Шарафутдиновым,

Остро, несколько необычно, резко выде­ляясь из стиля всего спектакля, играет
губернатора Н. Асланов. Уверенность ту­бернатора в силе его’ дипломатических спю­собностей и хитрости доходит до мании,
поэтому он смепюн. Может быть этим от­части об’ясняется карикатурность обравз,
созданного Аслановым. Актеру тесно в рам­ках текста. и ©он` все врем пытается его
	дополнить. Но не все в этих дополнениях
интересно и оправдано. Асланов часто при­Неудача спектакля  «Генконсул» 1033B0-
	ляет сделать поучительные выводы.
	Типичное для’ пьесы увлечение внешни­ми событиями, упрощение поихологии геро­ов в какой-то мере характерны не только
для данной пьесы, но и для творчества
ряда современных драматургов. Не слиш­ком ли увлекаются некоторые драматурги
«простотой», «непосредственностью» своих
героев? Скажем прямо, очень. часто за. этой
	простотой прячется неумный герой,
С. ЗАМАНСКИЙ
	Театр драматурга должен показать на
своих подмостках возможно большее коли­чество новых пьес советских драматургов
из числа не включенных в репертуар дру­тих театров.

Если. за сезон театр драматурга «от­кроет» шесть-семь талантливых пьес, —
задачу ето уже можно будет считать вы­полненной.

Напав на удачную пьесу, театр драма-.
турга не должен увлекаться успехом и
ставить ее, подобно обыкновенным теат­рам, множество раз. Такая пьеса, прокор­ректированная, отделанная, выдержав по­ложенное количество представлений (веро­ATHO, He более 8—10), снимается с репер­туара. А театр продолжает свою работу,
ставя очередные новые пьесы, вынося на
суд общественности новые. и новые про­изведения. .

Основная задача театра драматурга —
донести до зрителя идею пьесы, ее текст.
Он не должен увлекаться внешними эф­фектами. Ему не надо дорого стоящих де­кораций и пышных костюмов. СукНа, де­тали, вещи, без которых нельзя играть, —
вот арсенал оформительских средств теат­ра_ драматурга.

Прочесть пьесу в клубе, редакции или,
в лучшем случае, в театре—вот пути, ко­торыми располагает сёйчаю драматург для
достижения своей тлавной цели — поста­новки пьесы. Но одно дело пьесу читаль,

а другое — смотреть на сцене.

Театр драматурга даст возможность &В­тору прокорректировать свою пьесу в про­цессе постановки, проверить ее на зрителе.

Ориентировочная «пропускная моцуность»
нового театра должна быть не ниже 30
пьес в тод. Это вначит, что театр драма­турга покажет. за год примерно столько
же новых пьес, сколько и все театры Со­ветского Союза,

Это уже серьезная цель,
	ВИИТОР ЭРМАНС
	За такой театр стоит драться,
	РАЗЫ ЛЕШИ
	ША ШРЕМЬ ЕР LA
	После открытия Театра эстрады и ми­ниатюр в московских театральных кругах
шел оживленный обмен’ мнений.

— Были у Тита?
— Был.
— Ну как? Много смеха?

Собеседник делал неопределенное движе­ние плечом.

— Нет, не очень. Примерно, три улыб­ки на два сеанса...

Увы, он был прав. Все ожидали, что
откроется веселый ‘и озорной театр, & те­arp, который открылся, больше всего 60-
ялея веселья и озоретва.
	У пол’езла дома на улице Горького, 15
не наблюдалось особого скопления публи­ки. Тогла для спасения репутации спелтно
призвали модного ‘исполнителя цыганских
романов. Дела поправились, друзья огор­чились, Честное слово, не стоило столько
биться за создание театра, чтобы устроить
еще олни подмостки новоявленному куми­py Валиму Козину.

C рэтакими печальными мыслями я 0т­правился смотреть вторую программу 1е­атра эстрады и миниатюр.
	 

HEA не делают чести ни автору, ни Чтецу,
ни руководству театра.

Вторая программа лучше первой. В ней
иногда блистают искорки подлинного ве
селья. Этими счастливыми минутками зри­тель обязан ‘прежде всего Рине Зеленой
и М. Мароновой.

Из крохотной рольки девушки, обожаю­щей теноров, Миронова создала остроум­ный и веселый образ. Эт&  красноносая
поклонница, замерзающая у пол’езда Боль­ого театра, вызывает дружный хохот
публики. в

Очень острый гротеск на «даму из 06-
щества» показала Рина Зеленая. Сделано
омело, талантливо, задорно и смешно. Ри­на Зеленая, которая отличилась и в пер­вой программе, теперь блеснула своим
большим. «миниатюрным» дарованием...
	Имеет успех маленькая опера Никиты
Богословского «Усы». Приятная, мелодич­ная музыка, пронические мотивы, веселые
пародийные моменты. Действие происходит
	в парикмахерской. В прозаических усло­виях «салона стрижки и бритья» разыгры“
ваютея высокие оперные события,

Парикмахер (бас) влюблен в парик­махершу, но ана очарована клиентом (те­нор). Драма. Страстные арии за бритьем.
Этот занятный контраст хоропю иепользо­ван режиссером Д. Гутманом. Легко и ве”
село играют артисты (Е. Кетат, Н. Пан­чехин. В. Якушенко).
	Значительно хуже поставлен «Пфравди­вый лжец» Скриба. Бесцветны Мей (Лю­си), Петровский (Жильбер), незаметна
Смирнова (Розали). Только Бельский (10-
лив) вносит некоторое оживление в этот
волевиль, в котором много суеты, шума,
швыряния предметами, но нет искрометной
водевильной живости. Этот упрек’ нало ад­ресовать постановщику Р, Г. Корфу.

Скучна миниатюра 9. Германа «Два мед­веля». Интермелия Бонли «Лекция 9 3а-.
	падном танце» не блещет литературной 95-
тротой, осмеивает лавно осмеянные вещи,
И ее не спасает даже талантливая игра
Д. Данильокого.
	В заключение хочется обратиться Е т0-
варищу Типоту и к товарищу Гутману co
следующими прочувствованными словами:

— Уважаемые постановщики! В
искусстве нельзя жить воспоминаниями
о прежних днях. Надо искать собственные
пути. Перелицовка даже самых лучитих 0б­разпов ‘все равно останется только перели­цовкой. Бульте смелее! Дерзайте! Рискуй­те! Тогда вас подлержат все, кому дорого
большое дело создания театральной миниа­тюры.
Евг. БЕРМОНТ
	собенных «дерзаний» мы не увидели
и на этот раз. Злободневный материал
весьма незлободневен. Опять «западные
танцы», троллейбусы, которые опаздывают,
хевушики, ожидающие тенора у актерского
TOY C314...
	Советский Театр миниатюр не может су­ществовать без острого, злого «еегодняш­него» репертуара. На, вегетарианской пище
он не вырастет. Одной хореграфией не про­кормится. Цыганским вокалом сыт не бу­дет. Все это лишь, так сказать, гарнир к
чему-то основному, которого ках раз и вет
в программе. .

Все время чувствуешь зуд в ладонях и
неистовую потребность вызывать:

— Автора! Автора!

Но не того автора» который сидит в ло­же и смотрит на сцену. А тех авторов,

которых театр так и не сумел привлечь
к работе.

Вокруг театра образовалась холодная
репертуарная пустота. Взгляните на афи­шу! Интермедия‘ «По существу вопроса»
написана Pano Зеленой совместно ©
В. Поляковым. В. Полякову же принадле­жит либретто оперы Никиты. Богословского
«Усы». А пьеска «У актерского под’езда»
вышла из-под пера все того же автивного
автора.
	Даже выступающий «сюрпризом», то­ость без рекламирования в афишах, Эм­мануил Каминка читает рассказ В. Ноля­кова «Восстание зубных врачей». Фальши:
BH пафос и дурной тон этого произвеле­«Генконсул» бр. Тур и Л. Шейнина в Камерном театре, На Фото — сцена из 3 акта.
Освобожденные пограничники в советском консульстве. Слева направо: генеральный кон­сул СССР Морозов (артист Новиков), младший командир погранотряда Гоглидзе (артист
Аржанов), комендант консульства Закир Шарафутдинов (артист Гнедочкин), пограничник
Жуков (артист Александров) и жена коменданта Сима (артистка Беленькая)
	Фото Л. Великжанина (Фотохроника TACQ)
	те. Тореадор Эскамильо? В былое время
торреро были романтическими героями на­родных празднеств. А мы этого «героя»
оэбытовим, снимем с него романтические
одежды и наденем на него теннисные
брюки.. Затем очёредь за Кармен. Но
ведь если разобраться «по существу», то,
право же, поведение Кармен с точки зре­ния нравственности весьма и весьма
предосудительно, и делать ее привлека­тельной — не значит. ли это давать дур­ной пример молодежи? Нет, пусть и Кар­мен будет «поставлена на свое место». И
вот по существу опороченными и очернен­ными мы видим всех героев спектакля,
	Таким образом идея свободной лично­сти оказывается в спектакле попранной и
как бы из’ятой из «Кармен». Но мож­но ли представить ‘себе большее  из­вращение. партитуры Бизе? И надо ли
об’яснять, почему спектакль, несмотря на
талантливых певцов, мертв и оставляет
слушателя незаинтересованным и хладно­кровным?

Но если отвергнуть такой спектакль,
как же быть тотда с реализмом? Или на­до признать, что «Кармен» вообще не
пойлается  реалистическому толкованию?
Но в том-то и дело, что’ киевская поста­новка «Кармен» лишь по странному и до­садному недоразумению выдается за реа­листическую. Погоня за мелкими бытовыми
деталями, «придирчивое» и дотошное вы­читывание постановочных идей из либрет­то (музыка — побоку), поиски мелочного
правдоподобия, весь этот «пиджачный ре
ализм» ничего общего не имеет с подлин­ным реалистическим методом. По-настоя­щему раскрыть реалистически «Кармен»—
это значит прежде всего жизненно, празв­диво передать столкновение характеров,
трагедию страсти, раскрыть замечательный
симфонизм партитуры’ Бизе. Нынешняя
киевская постановка «Кармен» — это
грубый и примитивный натурализм, и на­зываться этот спектакль должен был бы
«В омуте контрабандистов» или «Тайны
севильской таверны». — что-нибудь В
этом роде.

Может быть и не стоило столько гово­рить о «Кармен» в Киеве, — спектакль
этот старый, дряхлый и явно предназна­ченный на слом. «Кармен» Киевскому те­атру’ надо поставить HAHOBO,
	Но вопрос в конце концов идет не об
одном киевском спектакле. Возню с быто­выми мелочами, стремление натуралисти­чески оправдать происходящее на сцене,
	боязнь условности оперного спектакля, не­доверие к музыке и композитору— нередко  
	с этими явлениями сталкиваешься в  Тов, Азрикан, вероятно, долго мучился
нашей оперной практике! Ход от либ­после спектакля, что так неожиданно
ретто — ‘основное в постановке Лапицко­«отступил от реализма». Совсем напрасно
	он терзался, ибо, нарушая «реализм», он
был ближе всего к настоящему реализму,
ибо ето соль-диез было правдивым и ху­дожественным выражением  истомленной
страданием души его Хозе. И в данный
момент это было самым важным и худо­жественно необходимым.
	бащищая актера, восторгаясь его соль­диезом, не пропагандируем ли мы кра:
мольных мыслей, не думаем ли мы во0б­ще выступить против реализма в опере?
Нет, мы ратуем именно за реализм. Но
для этого чрезвычайно важно со всей ре­шительностью выступить против натура­листических извращений в опере, против
обеднения и ложного понимания реали­стического оперного метода. .
	Истинный реализм в опере вовсе не
противоречит и не противостоит оперной
условности. И o6 этом тоже пора сказать
во всеуслышание. Пора перестать бояться
условностей в оперном спектакле. Когда
люди в опере поют дуэт или арию, слу­шатель должен иметь возможность наслаж­даться музыкой, не отвлекаясь всякого ро­да посторонней, не идущей к делу чепу­хой. Пусть не ищут обязательно «оправ­даний». для этого дуэта и не уверяют зри­тельный зал, что дуэта, собственно гово­ря, и нет, а то, что люди вдруг поют
вдвоем — это потому, что данное место
партитуры «не разбиравитегося в реализ­ме» классика режиссер попросту не успел
вырезать, за что режиссура, актеры и те­атр в целом просят извинения.
	Так. «оправдывать» оперную условность,
так воевать с оперной вампукой — не
значит ли насаждать гораздо худшую,
гораздо более вредную и смешную BaM­пуку, не значит ли это разрушать и
уничтожать оперу как форму? Для нас,
повторяем, подлинный реализм вовсе не
противоречит оперной условности, а учи­тывает ее, если угодно, базируется на ней.
Подлинный реализм в опере исходит из
партитуры, из внутреннего содержания
музыки. Он стремится прежде всего вер­но понять и верно раскрыть замысел ком­позитора. Вот такой реализм и нужен
нашему музыкальному театру, реализм,
не ликвидирующий оперу, а, наоборот,
утверждающий на нашей сцене вечно
юное, прекрасное, правда, полное условно­стей, но от этого не становящееся менее
великолепным и притягательным чудес­М. ГРИНБЕРГ
	ное искусство оперы.
	го. Не подумайте, однако, что о музыке
вовсе забыли в киевской «Кармен». О нет,
ей предоставляетея вполне определенное
(правда, незавидное) место в общей ре
жиссерской концепции: она должна «ил­люстрировать» передвижение героев по пло­скости сцены. Каждая музыкальная фра­за должна получить свое конкретное, яко­бы ритмическое, а на самом деле метриче­ское, отражение в поведении актеров. Эта
метрическая тимнастика в оперном спек­такле принимает иногда уродливые и не­вероятно смешные формы. В «Кармен»,
например в четвертом акте, есть замеча­тельный по психологической выразитель­ноети музыкальный эпизод. Знаменитая
тема праздника проходит в оркестре, при­чем каждый раз она как бы прерывается
мрачными, ‘беспокойными хроматизмами в
басу. Что же делает в этот момент киев­ская Кармен на сцене? Под звуки марша
она подымается по нескольким ступеням
лестницы вверх, а на хроматически спол­зающих басовых нотах она сходит на че­тыре ступеньки вниз, и так, как машина,
	она повторяет эти нелепые зигзаги три
раза, — сколько это повторяется в 0р­кестре.
	Мне искренно было жаль бедную Юго­рову. Надо было следить за актерами в
течение всёго спектакля, чтобы понять, Ка­кого напряжения стоит им эта глупейшая
«растифровка» музыки! Как связаны акте­ры в выражении своих чувств и пережи­ваний, как стеснены вокально! Хозе’ кре
пился весь спектакль, но в конце не вы­держал. И’тут произошло нечто велико­лепное! Хозе успел уже убить Кармен
Сейчас он, согласно требованиям режис­серского «реализма», поддерживал ее дву­мя руками, решитёльно не зная, что ему
с ней делать. К тому же Хозе предстоя­ло взять несколько последних финаль­ных фраз, в частности высокое и труднов
соль-диез. Положение Хозе было тем бо­лее сложным, что с Кармен на руках ему
приходилось стоять не то в полоборота, нА
то вовсе спиной к публике. И вот Азри­кан вдруг с каким-то отчаянием во’ взоре
(«была—не была»!) отложил еще теплую,
только что зарезанную Кармен бережно в
сторонку, вышел к рампе и открыл свое
великолепное соль-диез. И впервые здесь
раздались в зале по-настоящему горячие
аплодисменты. Публика аплодировала ак­теру за искренность, за вокальное мастер­ство и, как мне показалось, за смелость!  
		А <
0 «Кармен», реализме и оперной условности

4
	Ведь выносили когда-то на спектакль В
Ницце (в последней сцене) Ивана Суса­нина на носилках. Бороться 3a «ре­ализм» — так уж до конца, до cécTep
милосердия включительно!

Итак. да здравствует собременность в
опере, да здравствует реализм! Но как
легко и доступно всякому, оказывается,
стать новатором в опере, как просто раз­решается проблема оперного реализма! ,

Так ли это на самом деле? Отнесемся к
затее режиссера Лапицкого (он  поста­новщик «Кармен» в Киевском театре) со
всей серьезностью и об’ективностью. В
конце концов есть беспристрастный ap­битр в ланном споре, это — музыка, это
Бизе Соответствует ли постановка Ла­пицкого партитуре Бизе? Нисколько Не
только He соответствует, — OHA идет
вразрез с партитурой, идет против Бизе.

В чем неувядаемая прелесть, жизнен­ность и потрясающая сила оперы Бизе?
В. том, что с поразительной правдивостью
она передает драму человеческих страстей,
с неслыханной ‘ранее у Бизе ревлисти­ческой силой раскрывает психологию дей­ствующих лиц, дает картины жизни пре­красного народа. Опера Бизе полна ро­мантики и возвышенного пафоса. Она’ го­‘ворит о людях правдиво и резко и вместе
с тем с нежной любовью и искренней
тордостью. «Кармен» Бизе — это поэма о
тордом человеке, о вольнолюбивом народе.
Ее герои — романтизированные  контра­бандисты, носители идеи свободной лич­ности, характерные образы поэзии‘ ХХ
века. В музыкальной драме Мериме —
Визе есть несомненно общие черты, ва­пример, с «Цыганами» Пушкина, Кармен
и ее друзья — гордые люди — противо­стоят в опере и муштрованным военным
	и мещански добродетельной Микаэле. Все
это элементарно, просто неловко писать
06 этом. Однако, как подошел режиссер к
расшифровке идеи «Кармен»? Прежде все­го постановщик ‘ постарался’ убрать BCw
романтику «Кармен», так как считал, оче­видно, что романтика несовместима C pea­лизмом. Выкинув романтику, перенеся все
в 1912 год и по существу отбросив музы­ку Бизе, режиссер взглянул на вещи «трез­во-прозаически». В опере выступают кон:
трабандисты. Но кто не знает, что контра­бандисты в жизни — это обычно воры,
трабители, бандиты? У Бизе это романти­ческий символ. Нет, этого так оставить
нельзя, мы их покажем в «истинном» све­Ы спектакль «Кармен» идешь всегда
  ваоторым волнением. Сколько’ ни слу­а Зту оперу, всегда находишь в ней
ыы новое. Увлекаемый гениальной му­ee Визе, заново переживаешь до
: йших деталей, до последнего сло­, Мало знакомую драму Кармен и Хо­№ мт впервые в жизни я смотрел

en Tt.

<

Письмо из Киева  

- ©

белых теннисных брюках, в таких же
туфлях, в ‘обычном, как у нао с вами,

пиджаке и
тросточкой.

мягкой шляпе, чуть что не с
Эффект был таков, что зал

ne
	от неожиданности просто замер.
	Торевдора на сцене быстро окружила
толпа, к которой ‘режиссер’ относился с
полным презрением: это были какие-то
странные люди © пестрыми шарфами на
нее и в. кепках (потом выяснилось, что
это контрабандисты), еще какие-то лю­дишки в пиджачках, некий современного
тина джентльмен с палкой и пр.

После такого тореадора сразу BCHOMBH­лись танцы в этом же акте, на которые
раньше я не обратил внимания. Танцы

а де
	o_o >

эти были также подчеркнуто «Гинроль
ные», грубые, тоже с некиим «бандит:

ским» оттенком.
	Это переставало уже быть похожим на
отсебятину, &

+
в творческий ме­стиль ТРАБТОВКИи

случайную режиссерскую
вырастало в тенденцию,
Tou, В определенный
	«Кармен»,
После третьего
	акта. в котором на фоне
	ВЕС аи т5 а
мрачных серых декораций, изображающих

горы НОЧЬЮ, такие же мрачные бандиты,

числом ДО ВОСЬМИ, занимались конт абан­он ЕСА
	тут
	горы НОЧЬЮ,
числом до 1
дой, — Hac
выяснилось.
	наступил акт четвертый.
-т‘ рее. Сразу раскрылись
	все. Сразу раскрылись и идея
все тлубокие мысли режис­ry.
		оперы.
	we pe ae eee
стене цирка оказалась наклеенной афиша,

смысл которой‘ из четвертого ряда партр­м дон нии ага TAK:
	aN
Bot
	смысл которой из четвертого ре ue
ра вритель воспринимает примерно

«Выступления известного торреро Эск
suo состоятся 15 Июля 1912  годаз!

и АА
	где. оказалось,
	зарыта собака: драма из
‘лого ‘столетия перенесена
эвременность, в ХХ век,
юла и’ теннисные шта­пилжаки у контрабан­иакль «Кармен», который не взволно
i тавил. ве
ц, в захватил аудиторию,. 06

астной Это был спектакль в. Киев­0 понять, в чем тут. дело. Главные
 лнтели — Кармен (Егорова),  Хозе—
  рака, Эскамильо (засл. ape УССР
108), Микаэла (засл. арт. УССР Гай
№) — показали себя превосходными в0-
Пцотами, опытными актерами. Дирижер
Чидов вел спектакль в обычной ма­ви. ворректно и хорошо. (И вое же
‘ть мертвенности лежала на всем
питакде. Какая-то нёстерпимая  искус­`енность, нарочитость, безжизненная, ме­+ Baer, ощущались на этот. раз в игре

on es ep
	ми тпрАлАНЯ
SERDOR в поведении хора, во всей трак­П8кв оперы,
	Первый акт не предвещал ‘ничего пло­0. Правда, несколько странным показа“
\ь 0 оформление. Военный отряд ху“
МаниК неожиданно поместил под воро­режиссер «отменил» выход мальчиков.
Ито было, почему так подчеркнуто
‘\ыарзо и нагло ведут себя работницы
ибуики и почему так развязна Кармен.
lita sto m коробило..но ‘всё же сначала
	  Ehaaoep ум т ых
и случайным ‘и неважным.
	трон акт перенесли почему-то из Та­“DEN на Улицу.
	Чстановщику. нет дела. что интимную tle n

в

rat’ Кирмен, которую она поет при’
м rom Хозе, трудно петь на площади’
te ИХ просто так, на ули­о щода ие удалось бы вахватить, обе­те и заставить пойти с собой само­ра ева Цуниту; что у Бизе с по?
  аа ЛЬНой тонкостью распределена MY*
AEH звучность, Й ой прекрасно и
И и то, что происходит внут»
the омнате, между четырех стен, и. То,
м звучать издали, врываться В
“Mega оне, 9 УЗИ, Но, ладно, ‘ре­“1668ру хотелось поставить второй акт на

CMBIC

ра в
«Вы‹

  BHO

rite,
30-х
peat
B lg
HI
дист
Ta.  
стан

разг:
		Ерытом воздухе, пусть будет ‘так.
TH yortn onuyunurned Но НО Де
	i хожно примириться. Но что дейст
Но было ошеломляющим в этой Cue:
— 10 выход тореадора. Он явился в
	Я HO Oe am
сера по поводу Бизе и его
		fain ЧАН Гр В д

дистов, И европейская «публика» 4-го Bike
та Рассказывают, ITO B подобной же по­стаповке «Кармен» когда-то в этом акте
разгуливали по сцене также врач и се:
стры милосердия. Что ж, почему, собствен­но, и He сидеть На казенном месте в пар­тере дежурной сестре милосердия Или
бон быков в 1912 10ду?
	врачу во время