23 февраля 1939 1. № 27 (601 >
	. Fe Та ПИССКЫЙ
Фото Ю, Гомим 4
	«СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО»
		ОТРЫВКИ ИЗ ПЬЕСЫ
	Г. BAAYIITEHHA
и Г. ВЕНЕЦИАНОВА
	вх 7 в.
одной затонувшей иностранной лодки. Ее
офицеры тоже курили эту марку.

(Рука Майера, державшая спичку, за­метно дрогнула. Пильхар невозмутимо ды­MHT),
Стюард (подходит). Сэр, Bac срочно
просят в радиорубку для переговоров co
столицей!

Демичев, Отставить! Подождут. Я ду­маю, капитан, мы поступим как джентль­мены ‘и отправимся на миноносец лично

поблагодарить командира за внимание...
	Пильхар. Мы сделаем это через. госпо­дина старшего лейтенанта  
	Шнеерсон (встает). Командир «Отваж­ного» будет счастлив приветствовать на
борту своего корабля т-на директора и
т-на капитана. Катер вас ожидает.
	Демичев. Отправляемся, капитан!
Майер. Это исключается,
	Пильхар. Я не могу оставить яхту.
Г-н директор, это опасная игра!
	Демичев. Я приказываю. В таком слу­чае. я олин отправляюсь на миноносец.
	(Рука Пильхара потянулась к карману.
Приблизились «туристы». Повинуясь не­заметному жесту Шнеерсона, ближе по­дошли краснофлотцы)
	Пильхар. Это совершенно ` исключается:
Мы сейчас же продолжаем путь!
	Демичев, Подождете!
	Лемке. Понял вас совершенно, т-н Ио­гансен!
	Пильхар­Катер идет сюда. Спустить
трап! Приготовиться к приему гостей!
Проверить оружие! Мужчины взволнова­ны, с трудом скрывают возмущение; у
женщин начинаются истерики и нервные
мигрени.
	(Доносится всплеск воды).
Майер. Что ‘это?
	— Москва! — (эхом проносится среди
краснофлотцев). `

Динамик. Только что подошли и подня­ли на борт ваш буек в’ телефоном. Coo6-
щите, какую можем оказать помощь, в ка­ком состоянии находится лодка. Можете
ли всплыть самостоятельно? Имеете ли
радиосвязь о базой?
	Гр. Крайнев (после паузы). Прошу 6о­общить, подобран ли вами наш  красно­флотец.
	(Несколько секунд динамик молчит. До­носится только легкий шелест OTHATCHHNX
голосов).
	Динамик. Да, подобран. От него мы у3-
нали о дерзком нападении замаскирован­ных фашистов. К сожалению, их корабль
успел скрыться. Но мы уверены, что под­лые фашисты не уйдут от преследования.
Важно, товарищ командир, чтобы вы
всплыли возможно скорев.
	Гр, Ирайнев. Я попрошу, товари капи­тан, позвать к телефону нашего красно­rOTHA.
	Динамик. Ваш краснофлотец от истоще­ния сил лишился чувств и отнесен в ла­зарет. Прошу срочно сообщить, как скоро
можете веплыть? у
	Гр. Крайнев. Прежде. чем ответить, мне
необходимо поговорить со своим  красно­флотцем.

Динамик, Повторяю, он в лазарете.

Гр. Крайнев. Хорошо. Я подожду, пока
он придет в себя. (Прикрыл рукой микро­фон). Он говорит, что теплоход подошел
только сейчас А шума винтов не было
селыино?

Струнко. Ничего не было. это точно.

Динамик. Ваш краснофлотец сейчас по­дойдет.

(Слышно, как взволнованно  откапели­вается Демичев).

Демичев. Товарищ командир! Здесь фа­шисты!... у

(Динамик доносит револьверный выстрел
и замирает),

Струнко. Кончился Демичев! На боевом
посту кончился, как настоящий советский
парень

Гр. Крайнев. По буйку они уточнили
напге место. Возможно, сейчас начнут за­брасывать в упор глубинными бомбами.
Следует приготовиться.

Струнко. За нас есть кому отомстить. Да
здравствуют партия, товарищ Сталин!
	Голоса. Да здравствует партия! Да
здравствует товарищ Сталин!
(Рукопожатия. поцелуи. Мертвая  типги­на, Люди ждут смерти).
s&
	Пьеса Г. Блауштейна. и Г. Венецианова
	«Море — наше» в драматургически ост­рой, занимательной форме рассказывает
о замечательных людях Военно-Морско­го Красного Флота, Пьеса переносит
зрителя в обстановку маневров одной. из
эскадр. Подводной лодкой «Спрут» ко­мандует Григорий Крайнев, на минонос­це «Отважном» командир — его брат
Василий Крайнев. Миноносцу «Отважно­му» предстоит защищать линкор от на­падения трех подлодок «противника». В
момент боя в одной из боевых клеток,
на которые разбит участок моря. появ­ляется четвертая подводная лодка. На
все сигналы миноносца подлодка не от­вечает. Высказываются догадки, что это
«Спрут». Однако по боевому уставу MH­ноносец должен Уничтожить корабль,
появившийся в районе боя и не отвеча­ющий на сигналы. Капитан лейтенант
Вас. Крайнев без колебаний выполняет
	свой долг. Загадочная подлодка потоп­лена.
Между тем подводная лодка «Спрут»,
	выполняя боевую задачу, встречает
фашистский корабль, замаскированный
под норвежскую рыбачью шхуну, которая
выбрасывает сигналы бедствия.

Ничего не подозревающий Гр. Крайнев
подходит к шхуне. намереваясь оказать
ей помощь. Фашисты открывают огонь.
«Спрут». получив небольшие поврежде­ния, успевает погрузиться в воду и лечь
на дно.

Действие картины шестой, из которой
мы печатаем отрывок, происходит в каю­те командира «Спрута».
		Пильхар. Лемке выполнил поручение,
Пленный большевик пошел на дно: Идем­те встречать гостей. И легче, непринуж­деннее!
	(У трапа слышится тудение катерного
мотора. На борт поднимается Шнеерсон.
За ним — вооруженные краснофлотцы.)
	Шнеерсон. Старший лейтенант Шнеер­COH:
	Пильхар. Капитан Карл Иогансен, Чему
обязан, г-н старший лейтенант, высокой
чести видеть вас на борту нашей скром­ной яхты? («Туристам»). Прошу вас не
волноваться, господа. Недоразумение сей­чае раз’яснится.
	Шнеерсон: Вы заранее уверены, что
здесь только недоразумение? °

Пильхар. Абсолютно уверен. Я просто
теряюсь в догадках, скажу более — меня
гложет любопытство, чем могла при­влечь ваше высокое внимание  скром­ная туристская яхта, к тому же идущая
в нейтральных водах под шведским фла­rom? Полагаю, нормы международного
права нам обоим хорошо известны?

Шнеерсон. Именно охрана норм между­народного права и привела меня к вам.

Пильхар. Остановка туристской яхты во
имя норм международного права? Мое
любопытство более не знает пределов, г-н
старший лейтенант!

Шнеерсон. Я тотов удовлетворитБ его
немедленно, однако в более подходящей
обстановке. (Указывает на столпившихся
«туристов»).

Пильхар. Утодно вам почтить своим
присутствием мой скромный салон?

Шнеерсон. Я предпочту расположиться
на воздухе.

Пильхар. Как вам будет. угодно! (Ука­вывает на стоящие в стороне шезлонги).
Прошу вах!

(Шнеерсон. шешнув что-то украдкой од­ному из краснофлотцев, усаживается в
шезлонте лицом к отряду).

Пильхар. Итак, т-н старший лейтенант?
(Подходит Майер). Рекомендую — мой по­мощник, г-н Майер!

Майер. Майер!

а Старший лейтенант Шнеер­сон

Пильхар. Майер, Шнеерсон... Я думаю,
мы легко найдем общий язык.

Шнеерсон. Я уполномочен предупредить
вас, господа, — вам следует быть осто­тожными: в этих водах. крейсирует пи­ратское судно. Оно маскируется под нор­вежекую шхуну «Трольд». Вы легко мо­жете подвергнуться нападению.

Пильхар, «Трольд»? Какое странное на­звание!

Майер. Пиратбкое судно? В наше
время?

Пильхар. Давно исчезнувший призрак
	средневековья все еще бродит здесь, на
	окраине Европы?

Шнеерссн. Есть все основания думать,
что он появился из центра Европы.

Пильхар. И ваш мужественный коман­дир посвятил себя борьбе с этим приви­дением, которое страшно именно потому,
что не существует? Если этот’ отряд, во
тлаве с вами, прислан для защиты нае
от привидения, нам остается телько по­благодарить и отказаться. Мы He суе­верны. ‘

(Появляется Демичев в одежде Лемке,
приближается к шезлонгам).

Демичев. Так мы не боимся привиде­ний? Неправда ли, господа?

(Пильхар с трудом удерживает Майера
за руку).

Демичев. Позвольте представиться —
директор общества туристских яхт. Вам
следовало позвать меня раньше, капитан!

Пильхар. Я приношу извинение г-ну
офицеру, мне совершенно необходимо
сказать несколько слов г-ну директору.

(Пытается отвести Демичева).

Демичев. Лишнее, капитан. Офицер по­думает, что у нас есть какие-то секреты:
Тут все ясно само собой.

Шнеерсон (провел рукой по надстрой­ке, показывает белую ладонь). Недавно
красились, г-н капитан?

Пильхар, Да, освежали борт...

Майер: Утодно вакурить?

Шнеерсон, Благодарю вас!

Демичев. ТВапк you!

Пильхар. Папиросы вашей прекрасной
	OH просится к   страны законно стяжали мировую CIaBy.
	Шнеерсон. Вы правы. Мы недавно име­ли случай в этом убедиться при под’еме
	 
	ККА и Военно-Морского Флота» (ЦО
	noo.
	Выставка «ХХ лет РККА и Вое
«Задержание японской шхуны».
		Молодой красноармеец вомсомолец в у
ma боя с японцами поднимал неразураь
шиеся японские гранаты и бросал п!
японцев. И ничего он 0б этом поли а
хотел и как-то не OMOT рассказать ни хе
ни другим. «Ну, горячие были», — м
все, что он ответил на настойчивые  
©провы.

И я не мог себе представить, ват, nm
кими средствами буху изображать я из
го человека. Я не могу применить в
ном случае ни один из известных в
приемов изображения героя. Я пом  
этом человеке внешние черты, так вые
ваемые признаки героя, Но этот чл
абсолютно ничем не отличается от у
тих, и если бы я ето встретил ва ут
в Москве, я бы pe узнал его, Проба
изображения советского героя еще пе №
решена нашей драматургией, я 2
ствую, что срываюсь в попытках и
зить героя. Я твердо убежден в ми
советский герой лишен декламации, 2
ста. его нельзя поставить в ТУ слтуади
которую до сих пор считали ME ©
жественной». Я еще не знаю, какой явл
какая ситуация должны притти Ba №
прежних, но мне отчетливо яоно, чо я
должны быть совершенно новые, Они а
не найлены нами.

Поразило меня и помогло мне мт
пограничников мое собственное ощущет
Я чувствовал, что на заставе, в тв
зываемых казармах, я должен вести и
гораздо подтянутее, вежливее, внимотет
нее к себе, чем, например, в пить
ском кругу в Москве. Олнажды, прив
бильярде с бойцами, я обратился % cory
партнеру на ты; «Твой шар!». Мио om
тили тут же «на вы» — очень мяты!
тактично. Я покраснел.

Скромность, сдержанность блату
воститачных людей — вот стить wr
	ских пограничников. Вое, что из ии 5
стиля выпадает,. считается дурным. та
Бросилея мне в тлаза один краснюзра ...
Мололой, по профессии наборщик. №
ший боец. Выл ранен в шею MITE
ударом. Он чем-то был не похож на д
тих. Любил ветавить в беседе слом, №
делиться. Во время тревоги я ву
его на заставе первым. Он 910-10 <
мне, и я тут же почувствовал, чт ot
жающие осудили его за это: он пот
нескромно.

При всей сдержанности и см
бойцов, я отчетливо чувствовал бесдони
ноб различие их характеров, темиериея
тов. индивидуальных ‘наклонностей,

В пьесе «Падь Серебряная» 9 my
венно отказался от сценически вылтрые
ных «итуаций и отремилея передать
мосферу пограничных застав, стиль 0
шений, особенно ‘восхищавиий уеня в
‘`Дальнем Востоке. Кажется, wae yi
какими-то черточками передать spre
мое волнение, мое восхищение вотум
© героями пограничных застав, Я ty
еще возвращаться в своих пьесах к и
Красной Армиш, к теме защиты совка
гражицы. Я ищу форму, которая пизолл
‘бы мне показать качества этих ли)
мастеров пограничной службы,  
	— Я протестую во пия бери!
человеческой справедливости, в защиту №
ландекого крестьянина, превращенном i
ut B раба!

Так говорит герой пьесы Эльзы Tit
лер «Парнелл», два года не cxozamel $
репертуара американских театров. Оли 8
видных нью-йоркских критиков Пи.
«Удивительно, что образ Парнелла в п
се воспринимаешь’” не как историчект
фигуру. а как человека наших дней, №
	НН живет и борется где-то рядом 0 8%
	„мивым, близким, сегодняшним 910

ком кажется зрителям и молоой lm
кольн, герой пьесы Роберта epee
«9йб Линкольн в Иллинойсе», п Best
мин Франклин, воскрешенный в met
другого американского драматурга. 11
ра Коэна. Вот он стоит перед короленый
советом Англии — спокойный, торжелие\,
ный, уверенный в правоте своего №,
Or него требуют предательства инте
американского народа, представителем #0
торого ов является в Англии, ему У
жают арестом, тюрьмой, его обвиняли }
«вольнодумстве», в переписке с 1
ренным» Вольтером и Гете, в буть
заговоре против «его  воличества». В
Франклин не отступает ни Ha Wi ®
сдает ни одной позиции. Таким он 1 
ходит во всех эпизодах пьесы, Мы в
ео  юношей-типографом, и noc 9
Франции, и участником составления «lt
кларации мезависимости», везде и №?
безгранично преданным своей родив!
народу,
	Многолик и многообразен герой a
менной ` антифашистской драматургии, №
рюй он историческая фигура. opel =
	РА ет А РО Е СЕТА EG ee 
апокрифический терой, персонаж бл
ской легенды, как Самсон в оллолиети
пьесе Нормана Ростена. Но дело 3xeth!
в имени и He в костюме. On xO
наш живой современник, мысли и
ства которого—это мысли и чувства Я
HAOTO честного человека, кому дороги #
ликие идеалы свободы и демократии,
	АЛ. АБРАМОВ
	QO встречах, наблюдениях. догадках и
открытиях, из которых. возник мир его
пьесы о пограничниках, рассказал нам
Н. Ф. Погодин,

Залумав пьесу о Дальнем Востоке, дра­матург отправился в длительную поездку.
Qa побывал на многих заставах, жил 6
бойцами, беседовал, наблюдал, слушал и
вел записи.

Падь Сосновая, Винокурка, Турий рог...
Элесь услышал он и записал много исто­pull, интересных, неожиданных, увлека­тельных. Их охотно рассказывали писа­телю. предлагая материал для будущих
пьес. Но оказалось, что эти истории, праз­дополобные и даже типичные для Красной
Армии, — не то, что интересовало его
на Дальнем Востоке.

— Эти истории, — говорит Н. Ф. По­толин. — были, так сказать, не обяза­тельны для героической действительности
Дальнего Востока, не самюе характерное,
910 я хотел понять. Для меня самое глав­ное было в ином — в познании жизни
пограничных застав, в познании внутрен­него смысла взаимоотношений командиров
и красноармейцев, в определении стиля
жизни дальневосточников. Меня поразило
в них вот YTO: только сейчас командир
как-то глубоко по-товарищески обращался
© красноармейцем -—— я видел перед ©о­бою старинных друзей, как бы много,
много лет знавших друг друга — и в
	следующее мгновение команлир — вурово­требовательный начальник. И я подумал
	9 TOM, что эти отношения еще больше вы­играли от TOH четкости, которую внесли
в военный быт воинские звания. Звания
еще ярче подчеркнули характер отношений
между бойцами и командирами в нашей
армии. Я. стремилея глубже ощутить 10,
что мы привыкли называть словами «но­вая классовая сушность армии». Слнаж­Пильхар (преграждая путь). Бы нику­да не уйдете!

Демичев (бросается в надстройкам, сры­вает спасательный круг с надписью
«Хильда», оборачивает его другой сторо­ной, на которой написано «Трольд». Дер­жит круг над головой). Товарищ старший
лейтенант. «Хильда» — это «Трольд»!
	(Пильхар выхватывает револьвер. Шне­ерсон толкает его под локоть: Выстрел зв
воздух. Шнеерсон свистит, Краснофлотцы
И «туристы» бросаются друг на друга.
Свет гаснет. Голос Пильхара; «Взять всех
живыми! ; «Правая, левая машины, пол­ный ход вперед!»).

(Луч с «Отважного» освещает схватку,
похожую на абордажный бой. На мости­ке Пильхар. Вбегает Майер).
	Майер. Все захвачены! Сейчас же рас­стрелять!
	Пильхар. Не смейте трогать! Пленные—
наше спасение. Привести сюда пленных!
Посмотрим, как большевики станут стре­лять ‘по своим. Нагоняют, дьяволы!... При­бавить оборотов! Самый полный!

(Подводят связанных пленных. Впереди
Шнеерсон).

Выстроить пленных здесь у борта.
Пусть их хорошо видят с миноносца!

Maiiep. Воины... Язык отнялся от стра­xa

Пильхар (тихо Майеру). Подождите, вы!
Впереди малые глубины. Мы пройдем, а
миноносец не сможет. Надо выиграть не­сколько минут. Начать переговоры © ми­ноносцем. Утоворить лейтенанта.

Майер. Предложите деньги — про­дастся.

Пильхар. Вы тупица, Майер. (Громко).
Развяжите руки г-ну офицеру! Не сле­дует сердиться на Майера, г-н ГШнеерсоп.
Он страстный приверженец своих партий­ных идей. Живыми мы не сдадимся, А
наша гибель—и валта гибель. Снаряды не
разбирают своих и чужих. Подумайте о
	Картина шестая
	Ночник на письменном столе скупо 00
вешает крохотную каюту. Сквозь открытые
двери виден в полутьме отсек подводной
лодки. У дверей каюты собралась команда
«Спрута».

Комиссар «Спрута» Струнко. Как, това:
puma? Выход командир предлагает пра­вильный — одному человеку осмотреться
на поверхности и донести по телефону.
Дело, сами понимаете, какое дело. В
одиночку оказаться среди открытого MO­ря. Можно выбиться из сил, утонуть, мо­жно и к фашистам угодить. Надо креп­кого во всех отношениях парня. Кто
возьмется, товарищи?

(Секунда гробового молчания)

Голоса. Я пойду!

— Я! Я! Я!

Демичев (раздвигая краснофлотцев, во­шел в каюту). Прошу принять на сохра­нение партбилет и два приза за плава­ние. Тут и книжка, и жетоны. Я пойду!
В рундуке, что казенное, в случае чего, в
порт сдадите, что свое — наделите ре­бят. У меня никого нету. А тут больше
семейные. Разрешите, товарищ командир!

Струнко. Демичев?.. Да, брат, резон, по­нятно... (Видно, Струнко очень жаль рас­ставаться с Демичевым). Резон... Который
палец ни укуси, все больно.

Демичев. Разрешите. товарищ комиссар.

Струнко. Пускай идет.

Голоса. Лемичева! Демичева!
	Гр. Крайнев (помощнику). Выбросим че
рез второй отсек. Давление дайте до трех
атмосфер, чтобы сильнее толчок. Резино­вый костюм, маску! Товарищ Демичев, 0с­мотритесь. подплывете к буйку. Телефон
включен Я буду у аппарата.
	Демичев. Воть! (Выходит).
	В это время на место потопления
неизвестной подводной лодки выслан со­ветский водолазный бот. Выяснилось, что
неизвестная подлодка принадлежит Ффа­шистам и пришла в район маневров с
целью бандитского нападения на наши
корабли. Миноносец «Отважный» послан
с заданием захватить вражеский корабль
и спасти «Спрут».

«Норвежская» шхуна «Трольд» при при.
ближении «Отважного» перемаскируется
в туристскую яхту «Хильда» под тшвед­ским флагом.

se
	Картина девятая
	Ярко освещенная лампионами палуба
«Хильды». Из дансинга доносится музы­ка. «Туристы» толпятся у. борта, наблю­дая за темным силуэтом «Отважного».

Пильхар фон Пильхау (с мостика, впол­голоса). Миноносец сейчас  осветит Hac
прожектором. Мы изумлены, мы возмуще­ны, мы волнуемся. («Туристы» выполня­ют). Дает сигнал — остановиться. (Ко­мандует). Застопорить машины! Однако
они осмелели!

(Луч прожектора с миноносца освещает
палубу «Хильды» © группой взволнован­ных «туристов»).

Майер. Не лучше ли дать полный ход и
попытаться уйти?

Пильхар­Бессмыслица! Это новый бы­строходный миноносец. Дальше еще три,
и где-нибудь близко крейсера. Они схва­тят нас, как пойманного вора. Нет, под
маской «Хильды» мы неузнаваемы. Пу­скай обыскивают.

Майер. Вы думаете, будут обыскивать?

Пипьхар­Пока я вижу, что они спу­стили катер.

Майер. Вместо нашей лодки — их ми­ноносец! Ничего не понимаю!

Пильхар, Лемке!

Лемке (приподнимая шляпу). К вашим
услутам, г-н Иогансен!

Пильхар. Пленный. матрос-большевик
загостился на этом свете. Холодное ору­жие и никаких следов!

Лемке. Я вас понял, г-н Иогансен!

Пильхар, Кроме того, он просится к
своим товарищам там, на дне. Только е
другого борта. Быстро!
	себе, о своих матросах. Я хотел бы от] ты я ощутил это ло конца. Под вечер мы
		вашего имени вступить в переговоры ©
миноносцем и добиться соглашения, по­четного для обеих сторон. Сотласны?
(ТПнеерсон наклоняет голову. Движение
среди краснофлотцев),
Вот и прекрасно. Сигнал необходимо
дать от валцего имени. Как у вас дается
	«вступить в переговоры»?

Краснофлотец, Не надо, товарищ комаж­дир!

Шнеерсон (тихо). Три ракеты: две ве­леных, одна красная.

Краснофлотец. Эх!.

Демичев. Правильно! Этот самый.

Пильхар. Теперь вы — наш. Даю cur­нал (Уходит).

Майер. Ну, матросы, предал вас коман­дир.

(Одна за другой взлетают три ракеты,
освещая мостик).

Демичев­Нет, неправда! Я сигнальщик,
знаю. Эти ракеты означают — «Открыть
oroubs!
	(С «Отважного» раздается залп),
Шнеерсон. Умрем за родину! Ура!
— Ура! — кричат краснофлотцы,
		сидели с командиром на заставе. Я. exon
рю в окно. Вижу маленькое хозяйство за­ставы. Каждый красноармеец в нем ис­пользован по своей ‘наклонности, каждый
делает то, что он особенно хорошо умеет
делать и что доставляет ему, ках мне ка­залось, удовольствие, Я сказал вслух 10,
что я в 9710 время думал;

— Bor pew каждого бойца понимают
и по склонности ему поручают дело. Его
не подавляют.

Командир ответил мне также в pas­ДУМЬИ:

— А кому же его подавлять, ведь я —
крестьянин. Начинал службу красноархей­цем.

На другой заставе я встретил 3aMe­чателыного человека, лейтенанта Зайцева.
Беззаветно любят ` красноармейцы этого
бывшего беспризорника, 11 лет назад при­шедшего добровольцем в войска погранич­ной охраны. Это суровый человек. Редко
я видел на его лице улыбку. Он мало
разговаривает и не часто шутит с крас­новрмейцами, Но нет ни одной личной
тайны у бойцов, которой они не подели­лись бы < ним. Я увидел, как встреча­ются © ним глазами бойцьь,

Я встречал здесь участников кровопро­литных боев, людей безграничной отвати,
	Филипп Роулинт — только Олин из  
	многочисленных образов героя мировой ан­тифашистской драматургии.
	Иногда этот герой — германский лет».
	THE, юнимающий всю мерзость мира фа­шистских убийц, Таким его изображает
англичанин Гаррэл в иьесе «Вальс гуси­ным шагом». Иногда он. — простой, полу­грамотный Фермер из пьесы американца
Прэтта «Сильный удар». Он проходит пе­ред нами, преследуемый яростью фашист­ской реакции. Но никто и ничто не мо­жет остановить его в борьбе за об’еди­нение угнетенных и обездоленных.

Иногла_ он негр, борющийся за чело­веческое достоинство, 3» право по-чело­вечески жить и работать. Таким мы ви­RUM ef в пьесе негритянског  поэ­та ЧЛенгстона Хьюза. Вот он рвет цепи,
сковавшие ему руки, и спрашивает при­тихший зрительный зал, где сидят его то­варищи белые и черные:

— Разве вы He хотите стать свобод­ными? \

°Иногда он предстает перед зрателем в
образах великих деятелей прошлого, лю­бимцев народа, честнейших и лучших лю­дей своего времени, Вот он под именем
лорда Байрона проходит по набережной
греческом города Миссолонги „(в пьесе
Стэнли Юнга «Светлый. бунтарь»). На
сцене — события и люди, давно ставшие
достоянием истории. Но тордый, неукро­тимый дух поэта жив и сейчас, Его песнь
зовет к свободе, к братству народов, к
золотой мечте человечества. И слова ero,
звучавшие CTO © лишним лет назад во
тьме меттерниховской реакции, кажутся
зрителям словами их современника, бро­сающего вызов темным силам нашей эпо­хи.

Вот он на трибуне английского парла­мента в конце 70-х тодов прошлого cro­летия. На этот раз его зовут Чарльз Пар­нелл, он —Щ лидер ирландских «гомруле­ров». Гневно и страстно разоблачает Пат
нелл политику английских консерваторов,
политику «затрещины и полупенса». ко­торая довела ирландекий народ до разоре­Hua и нищеты.
	Гр. Ирайнев, ...Присоедините динамик &
телефону. Пусть вся команда слышит, как
tau Лемичев будет наверху.
	Демичев (входит в прорезиненном BO
стюме. В руках у него маска co шлан­rom). Справился. товарищ командир!
	Гр. Ирайнев. Главное — там они или
нет? Чист ли горизонт?

.Демичев. Есть. товарищ капитан 3-го
ранга! Понятно! До скорого на поверхно­сти, товарищи. Попроворней всплывайте,
& то я перекупаюсь. Сезон кончился. Раз­решите, товариш командир?

(Гр. Крайнев кивает. Демичев выходит
из каюты).

Струнко (возвращается). Выбросили Де­мичева Пошел кверху парень.

Гр. Крайнев. Буек с телефоном?

Струнно. Тут же, сразу выпустили.

Гр. Крайнев. Значит, буек идет к по­верхности. Будем слушать динамик.

(В командирской каюте тишина. Напря­женное ожидание У дверей струдились
краснофлотцы. Динамик с микрофоном по­ставлен на столе перед командиром).

(Вот затудел и загрохотал динамик).

Гр. Крайнев. Буек дошел до поверхно­сти. Наверху шторм продолжается.

(Люди замерли. Тишина полная. Только
шторм отдаленно гудит через динамик,
словно включен зрительный зал театра пе­ред началом спектакля).

Приглушенные голоса. Молчит Демичев.

— Захлебнулсея, очень ‘свободно, Слы­шипть, как гудит волна.

— Демичева, брат, не отбросит. Пловец
премированный,

— Олно дело свободно плавать, а то в
	слышались веплески, шорох, оБрины и OF
даленные голоса).

Гр. Крайнев (прикрывая рукой микро­фон). Кажется, буек поднимают на борт
какого-то корабля.

Динамик. Алло! Алло! Слышите ли вы
меня, товарищи подводники?

{Краснофлотцы переглянулись оживлен­но и радостно. Пронесся вздох облегче­НИЯ).
Гр. Крайнев. Слышу вас хорошо. У те­лефона командир подводной TONKA
	«Спрут». Назовите себя.

Динамик. Прошу передать товарищам
подводникам пламенный привет от коман­ды теплохода «Москва».
		По приказу командира «Отважного»
меткие артиллеристы миноносца сбивают
винты фашистского корабля. «Спрут»
поднимается на поверхность и вместе с
миноносцем конвоирует захваченного вра­га в советский порт. Курс на Родину.
	ступая на втором конгрессе американских  
	писателей, Хэмингуэй сказал: :

«Писатель, знающий, как и во пия
чего ведется война, привыкает к ней...
Когда вы ежедневно находитесь на фронте
и видите окопную войну, открытую вой­ну, атаки и контратаки, все это предета­вляетея вам осмысленным, независимо от
потерь убитыми и ранеными, если вы
знаете. за что сражаются эти люди: и
знаете, что они сражаются разумно. №-
гда люди борются за освобождение своей
страны от иностранной интервенции, ко­TA& эти люди являются вашими друзьями,
— дни — недавними, другие — дав­НИШНИмМи, — и вы знаете, как на них
напали и как они боролись, сперва поч­ти без оружия, — вы узнаете, следя за
их жизнью, борьбою и смертью, что на
свете есть худшие вещи, чем война,
Трусость — хуже, предательство — ху­же, и эгоизм — хуже».

Так говорит теперь Хэмингуэй, так же
думает и Филипп Роулинге, герой ero
новой пьесы «Пятая колонна». ни уже
давно понял, что «человек один не мо­жет», он уже не один, он — среди дру­зей, среди товарищей, бойцов за общее
кровное и близкое дело. Но ему приходит­ся бороться и с самим собой.

— Мы, представители старого поколе­ния, — говорит он в пьесе молодому бой­цу, — еще заражены известными гибель­ными пороками, которые едва ли можно
искоренить в такой короткий срок. Но
вы должны служить нам примером.

И он борется с этими «гибельными по­роками», с овладевающими им подчас при­падками душевной усталости, тоски, стре­уления убежать от трудностей жизни,
борется и побеждает. На наших глазах
он становится крепче, мужественней. за­каленней. Он безжалостно отбрасывает от
себя послелнее звено, связывающее ero
6 прошлым — свою подругу Доротти. Он
идет вперед к ясной и светлой цели,
«чтобы никто никогда не был голоден...
чтобы люди не боялись болезней и старо­сти; чтобы они жили и работали с до­стоинством, @ He как рабы...»

 
	 ерой антифашистской
драматургии

 
	примитивный рисунок, набросанный B OKO­пах перед началом атаки. Это — сочная
и яркая живопись, законченный портрет
CO всей мнотоцветностью красок. тонко­стью оттенков, игрой светотени,
	Таков герой пьесы Эрнеста Хэмингуэя
«Пятая колонна» * — американский жур­налист Филипп Роулинг; Он живет в
героическом Мадриде, он участвует в
борьбе испанского народа против фашиз­ма. Он работает на одном из ответствен­нейших участков фронта — в республи­кансвой разведке, помогая ловить и ра­зоблачать питионов и убийц из фашист­ской «пятой колонны». Его образ сло­жен. Мы видим процессе перерождения
человека, потаенный душевный мир, где
борются и побеждают новые качества, фор­мирующие облик Филиппа  Роулингса,
бойца за лучшие идеалы человечества.

Вглялевшись поближе, мы узнаем зна­комые черты. Когда-то мы знали его как
«тененте» Генри из романа «Прощай, ору­жие», испытавшего жестокое отвращение
в войне, рожденное разочарованием, ду­шевной усталостью, психической травмой.
Мы видели его в парижском баре из
«Фиесты»; отчаявшетося, одинокого в ми­ре праздных. нотребителей жизни. Как по­пал он сюда, в Мадрид, в рялы людей,
защищающих казалось бы такое далекое,
чуждое ему дело? Может быть, после того
Bak он умер под именем Гарри Моргана
(«Иметь и не иметь»). прошептав: «Че­ловек один не может. Нельзя теперь. что­бы человек один». .

Герои Хэмингуэя от лейтенанта Генри
до журналиста Роулингса — это эволю­ция мировоззрения самого Хэмингуэя. Вы­“ Печатаемя в ЮМ№ 1 «Интернацио­нальной литературы».
	Он проходит перед нами, как рыцарь,
‘поднявший меч в защиту лучигих прин­ципов человечества. 3a право — против
несправедливости, за ‹вободу — против
‘насилия, за культуру — против варвар­ства. за мир — против войны. Он во­площает в себе лучшие черты своих бес­смертных сценических предков: смелость
Геца фон-Берлихингена, мужество Виль­гельма Телля, благородство маркиза По­зы. суровую страстность доктора Штокма­на. Он несет миру высокие идеалы гума­НИЗМа.
	Порой он только олицетворение лозун­га, оживший набросок пером или рису­EOE < плаката. Герои испанской антифа­шистской драматургии удивительно нало­минают плакаты героической Испанской
республики. Боец с винтовкой, зашищаю­щий подступы к Мадриду. Девупка-са­нитарка, склонившаяся над раненым под
артиллерийским огнем врага. Мозолистая
рука рабочего. сжимающая горло фашист­ской галины. Республиканский летчик,
мужественно обороняющийся против де­‹ятка вражеских самолетов. Яркая краска,
резкий штрих. Ни теней, ни полутонов.
Таковы герои пьес Рамона Виньеса, Пе­pepe, Гонсалеса и др. У них только одна
страсть — любовь к родине, только одно
чувство — ненависть к врагу, только одна
цель -— победа.
	Терой мирозой антифаттистокой драма­тургии не однотипен. Порой это че.
ловек. решительно и безоговорочно став­ший в ряды защитников демократии, но
еще не до конца вытравивший в <ебе сле­ды прежних сомнений и предрассудков.
Мы видим его не только в борьбе с рас­тленным миром фаптизма, но и в борьбе
© самим собой. Это уже не плакат. не
	П. М. Кузанян. «Первые отряды Ирас­ной Армии».
	Гравюра на дереве.