«СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВб»
	ДВЕ ПРЕМЬЕРЫ
	«  1оловчанские сапы» в М»
	Придавая большое значение по­следним премьерам  Государствен­ного академического Малого теат­pa и Московского Художественно­го театра, редакция открывает
статьями тт. Г. Бояджиева и
Д. Тальникова обсуждение этих
спектаклей.
	 
	Ивановны, прислазшето ей накануне пись­мо, в. котором он извещал, что скоро
явится сам. Рассудительный Юрий уста­навливает, что телеграмма © сердечном
припадке была отослана в 6 часов, &
припадок случился в 7, Откуда’ же
Александра Ивановна мотла знать о том,
что муж ев заболеет? Поди тут разбе­рись! Факт, что дети приехали, чтобы
оградить родителей от злодея Пыляева.
Значит, конфликт заключается не во вза­имоотношениях отца и сыновей — тут
он снят совершенно. Печаль старика Мак­кавеева, не желающего отдавать ‘замуж
единственную дочку Машу и говорящего
ей: «Ты улетишь от меня, Воробей, как
разлетелись твои братья», существенного
значения че имеет. Это — мимолетная
	деталь, в которой мы лишь © трудом ута­дываем остаточный фрагмент первоначаль­ного clomeaTa. ]
	«Нрогило несколько лет, и замысел писа­теля ‘изменился. Леонов не отставал от
времени и на ходу перестроил пьесу, на­писанную несколько лет назад. А чтобы
н6 оставить ни у кого сомнения в том,
что действие происходит сегодня, он 38-
ставил своих героев время OT времени
произносить фразы о текущих политиче­ских событиях, Так, например, Исайка,
правда, не совсем  котати, товорит: «В

спаний республиканцы продвинулись
немною ‘по железной дороге». Думается,
что автор ‘в своей пьесе применил уж
очень простой способ сохранения духа
современности. Кстати сказать, звукоофор­митель МХАТ великолепно изображает
учебные маневры, имитируя гул орудий и
шум‘ танков, и ни на минуту не дает
врителям и героям забыть о боевой на­стороженности, в которой живем мы` се­дня. Таким остроумным cnocosom во­круг мирных событий создается соответ­ствующая боевая атмосфера.
	Но вернемся к пьесе. Котда Маккавеев
был на фронте, Пыляев сошелся с женою
своего друга Александрой Ивановной. И
вот этот человек через восемнадцать лет
приходит в дом своей бывшей любовницы.
Он приходит нищим, голодным для того,
чтобы разрупгить счастье маккавеевского
рода — так было, по крайней мере, в
первом варианте. Там Пыляев  путад
Александру Ивановну, утрожая открыть
ее мужу, что отцом Маши — любимой
дочери Маккавеева — является нё OH, &
бродяга Пыляев. Драматический конфликт
был если ‘и не оригинальным, TO
все же в достаточной степени острым.
Завершался он тем, что Пыляев, убедивигись
в прочности счастья семьи Маккавеевых,
униженно просил прощения и уходил. В
последующую редакцию пьесы Леонов
ввел некоторое изменение: цветущую Ма­шу он заменил калекой Исайкой. Исайка
наглядно должен демонстрировать челове­ческую неполноценность Пыляева и как
бы оттенять великолепие маккавеевской
породы. Но мало этого, драматург, увлек­№ вонцу безона Художественный театр
показал пьесу, ‘посвященную современной
действительности. Во :
совпаль © горячей дискуссией о совет­ской драматургии. Вполне естественно, что
мы шли в театр с ‘надеждой найти, на­конец, положительный ответ драматургии
на суровую критику, с надеждой увидеть
пьесу, может быть и обладающую многи­ми частными недостатками, но sce me
верную в своей остетической сущности,
утверждающую принцип  художественно­реалистической драмы. Надежду подкрен­ляло многое; и имя Леонида’ Леонова, и
режиссура В. Г. Оахновского, и то,’ что
спектакль оформлял такой опытный ху­Aone, каж Во.В.\Дмитриев, и общее ру­ководство  опектажлем, ‹ осуществленное
	В, И. Немировичем-Данченко.
	Одним словом, идя на «Половчанские
сады», мы готовились к вначительному
событию, тем паче, что В. Г, Сахновский
‘нас предупредил в своем интервью в «Ве-.
черней Москве», ‚что пьеса Леонова «чрев­вычайно интересное произведение». Мы ви_
дели спектакль и тотовы согласиться ©
Сахновским. Да, . «Половчанские сады»
действительно «чрезвычайно интересное
произведение». Но интерес этот вовсе не в
художественных достоинствах пьесы. Он
совершенно в ином:

«Половчанские сады» во многих отно»
шениях пьеса удивительная. В ней так
много странного и неясного, что режиссер,
видимо боясь недоуменных вопросов зри­телей, предупредительно ‚ писал: «Пьеса
Л, Леонова построена так, что зритель по­лучит ответ на вопросы, которые возник­нут у него во время хода действия, толь­ко после того, как перед ето глазами
пройдут все пять картин». Перед нами
все пять картин прошли, мы два раза
прочли ‘текст, но ответов на свои недо­уменные вопросы так и не получили.

Открывается занавес. Старик Маккавеев
ждет приезда своих сыновей. У него не­давно был сердечный пришадок, и все де­ти созваны телеграммами ® больному от­цу. Правда, болезнь Маккавеева нё столь.
ж опасна, он даже боится, как бы сын

рий — врач — не догадался, что всех
их потревожили попусту. Старик идет нА.
хитрость: ерошит себе волосы и просит
жену принбсти из чулана старые склянки
с лекарствами, чтоб больше походить на
больното. ;

Противоречие явное: то ли Маккавеев
на самом деле был серьезно болен, то ли
он притворился больным, чтоб хоть таким
опособом. заставить детей; ‘три Toma не
бывигих дома, оставить на время работу и
приехать к отцу. И оказывается, в пер­вом варианте «Половчанских садов» так
и было: старик, страдающий от одиноче­ства, таким приемом зазывал к себе в
гнездо своих «разлетевшихся по миру»
сыновей, В процессе длительных переде­лок Леонов от темы одиночества отказал­ся, — и правильно, конечно, сделал, —
но перестроить пьесу заново ему все же
не удалось. Добрые дети приезжают к за­хворавшему отцу — почему этот эпизод
должен лежать в основе драматического
произведения, что в нем драматического?
Приезд сыновей, сохраненный от первото
варианта, тде он имел определенный
смысл, теперь становится всего лишь за­урядной картинкой повседневной семей­ной жизни.

Но в дальнейшем мы об этом приезде
узнаем довольно’ странную новость, кото­рая окончательно спутывает нити интри­ти. Оказывается, телеграмма о болезни
старика Маккавеева была послана ‘его же­ной Александрой Ивановной до сердечво­то припадка мужа, и дети вызывались
фактически не к больному отцу, а для
опасения дома от посятательств некоего
Пыляева, бывшего любовника Александры

   
   
 
   
  
 
 
 
 
 
 
 
 
   
  
 
 
 
 
 
 
    

 

“see
	‹АТ им. Горького.
	— вот двери рухнут, И целое кладбище
ворвется за ним», А котда Исайка услы®
хал, как Этот «аверь» назвал его своим
сыном, то робкий отрок поднял такой ис­терический крик и плач, что нам искрен­но жаль стало молодого актера, который
таким нехудожественным приемом должен
передавать страх юноши перед этим исча­дием ада.
	Ho вот Пыляева изгнали © зеранды, и
«тайная вечеря» мирно продолжается. Чле­ны семьи долю и скучно спорят о TOM,
можно ли героическое дело назвать под­вигом, если O ном никто не энает, По­сле соответствующей дискуссии решают,
что нельзя. Безупречный Юрий заключает
	спор афоризмом: «Нет подвита безвестно­го». Подобные афоризмы встречаются чуть
	ли HE HA каждой странице: «Смотри в
	жизнь весело. и она станет веселой», «у с­корение причин вызывает ускорение след­ствий>. Вели уж это не козьмакрючвовщи­Ha, TO BO всяком случае козьмалтрутков­щина, Никого эти мысли не утешают —
ни героев, ни зрителей. Неужели они нра­вятся самому автору?
	деется развить тему о «незаметном героиз>
ме» на примере этого слишком незаметного
repos, Известиа о смерти Василия  ввер­тает в торе всех действующих лиц: на
сцене слезы, вздохи, крики, & в зритель­ном зале полнейшее равнодушие. Зритель
не знает Василия.

Так исчезла наша последняя надежда,
обрести в пьесе драматический нерв, 0б­наружить в ней двигательную силу, най­ти подлинную жизнь В «Половчанских
садах» вое стоит на месте, все неподвиж­но, и смысл пьесы лишь в прославления
могучего рода Мажкавеевых. Прельщен­ный какими-то красноречивыми а&налогия­ми, Леонов назвал своих героев библей­ским именем Маккавей и семь его сыно­вей! По капризу автора они перешли co
	страниц библии в яблоневый совхоз. Нуж­но было драматургу это чудо для того,
чтоб придать советским людям черты. ве­личавой монументальности. Старик Макка­веев титан и сыновья У него титаны.
«В четырнадцать рук на жизнь вышел, —
товорит о нем один из приятелей. — Ты
отлянись: сыновей-то целое человечество.
И сыновища какие». А другой раз’ясняет:
«И семеро, как в библии». Даже калека
Исайка мечтает достать  чудодейственное
лекарство: «Я его выпью, и все во мне
обутлится.. и встану ‘во весь рост седьмой
Маккавей». .
	С’эехались сыновья —- один другото луч­ше, краше и сильнее. И просит отец каж­HOO сына: «оказать мысль», И дети, на
минуту задумавшись, произносят в пафо­COM  красноречивые лозунги, иначе они
говорить не умеют. На вопрос отца, как
сын работает, сын Юрий лаконично отве­чает: «Об этом родину спроси, отец», &
сын Виктор говорит: «Страна моя пре­красна, отец, a MH вливаем в нее себя, и
она становится еще лучше». Все Макка­веи сшиты на один лад. Сын Сергей, уз­нав о трагической гибели брата, реши­тельно произносит: «Каких. людей мы ино:
гда теряем вадолтю до решительной схват­ки». Главное — бодро и красочно, А при
встрече с отпом он с места в карьер го­ворит  положенную и ‘ вытверженную
«мысль»: «Полмира хочет кинуть в нас
бомбу. И каких полмира! А у них еще
кровь Абиссинии на руках не высохла».
Не отстают от сыновей и ‘другие персона­жи пьесы. Так, например, мечтательная
учительница Ручкина на вопрос, зачем она
хочет быть сильной, отвечает совершенно
по-маккавеевски: «А хотя бы охранять ста­рость матери, славу родины, честь сест­ры».
	Автор наивно полагает, что чем боль­ше подобных цветистых фраз будет вло­жено в уста его героев, тем ярче‘и опре­деленнее. скажутся в них черты совре­менных советских людей.
	Во вот семья Маккавеев садится за
стол, чтобы пить нектар и есть акриды,
то-бишь пить сидр и есть яблоки, про­славлению которых порой кажется и по­священ спектакль. Начинается блаточин­ная беседа, но сумрачно сидевший у края
стола Пыляев нарушает идиллию. Он ва­дыхается и корчится: «Что-то тут слома­лось у меня, — хрипло кричит он, —
воздуха, еще воздуха..... Его уводят, 4
Юрий торжественно говорит: «Это демен­ция завистиана, браток, — по-русски —
бешенство ‘зависти: И ‘ненависти», Пыляев
вполне оправдывает этот зоологический
диагноз. Он говорит о старике Маккавееве,
как мот бы сказать дьявол о Саваофе:
«Он идет, и все цветет вокруг: сад, сы­новья, самые камни, по которым он сту­пает (дергает себя за ворот). Тесна, тесна
мне маккавеевская ризз». Чертовщиной па­дамие шпиона © каким-то твинственным
незнакомцем, которому назначена BCTpe­ча в Половчанских садах.
	Итак, Пыляев — предатель.  лених
Мали, Отшельников, обличивигий ето, го­ворит: «Однажды этот. человек испутался
смерти и продал себя за жизнь. Понят­09». Это понятно вполне, зато не понятно
другое. Если Пыляев ишион и пришел на
конспиративное собрание с другим шиио­ном, так почему же он без устали бол­тает всем и каждому, что ждет какого-то
незнакомца; если он шиион, то почему он
вымаливает гроши у Александры Иванов­ны; и, наконец, почему он так вызываю­me держит себя, так не хитер, так исте­ричен, так обнаженно враждебен? Да по­тому, что никакой он не шпион и не
предатель, и пришел он не на свидание
с таинственным незнакомцем, Это просто
обившийся в пути, спившийся и 03106:
ленный человек, приковылявший на ста­рости лет к тому месту, где он когда-то
был счастлив.
	Леонов, сохранив первоначальный ха­рактер своего тероя, совершенно произ­зольно наделил его диверсионной миссией,
	желая тем самым придать образу Пыляе­ва «актуальные» черты. Но © этой акту­ализацией получилоя забавный конфуз.
Пока пьеса репетировалась в МХАТ, ново­явленный образ, не увидев еще света
рампы, обратился в столь заштампован­ную фигуру, что мы, зрители, сразу до­тадались, с кем имеем дело, & старик Мак­кавеев, живущий в яблоневом саду и
редко бывающий, ’ по всей вероятности, в
театрах, Узнал в Пыляеве врата только к
концу четвертого акта, да и то с посто­ронней помощью. }
	Но не может же быть, что Леонов на­писал пьесу о том, как шпион Пыляев
пришел в дом к Маккавеевым для сви­дания с другим шпионом и как приехав­пгие со всех концов Союза маккавеевские
сыновья вывели его на чистую воду. Не
поможет ли нам сам автор понять смысл
своего произведения? И действительно, у
Леонова мы. находим самый точный и
сжатый ответ: «Существо драмы, — г­ворит он, — в подвигах, которые совер­шаются. не одним, а несколькими дейст­вующими лицами «Половчанских садов».
Но какие же подвиги совершаются ва
сцене? Маккавеев выращивает  яблоню.
Это подвиг? Юрий берется лечить, правда,
с некоторым залюзданием, брата своего
Исайку. Это подвиг? Отшельников’ изби­вает боксера Анатолия. Что, это все под­вити? К чему такое горделивое определе­ние для вполне обыденных будничных
дел? По нашему мнению, на сцене в «По­ловчанских садах» не совершается ни од­ного подвига. О. подвигах там только про­странно разтоваривают. Тут Леонов может
нам возразить, сославитись на подвиг
старшего сына Василия, потибающего на
подводной лодке при исполнении своего
служебного долга. Но человека, совершив­шего подвиг, мы. зритёли, так ни разу
и не видели, «Главный герой пьесы, —
	Ни один персонаж пьесы не обходится
без пошлых ‘поэтических прикрас. Берем
реплики наугад, Пыляев говорит о себе:
«Когда-то в шорохе этого имени людям
чудились горные обвалы». Маша товорит
отцу: «Ты трустный сегодня, Маккавеев.
И брови сухие, как ‘осенняя трава». От­шельников определяет свою роль в обще­стве: «Я только перо в крыле громадной
птицы». Виктор говорит 0 руках отца:
«Что ж. ты закопал их в землю, и вырос
сад». Цитаты можно умножить  беспре­дельно.
	Не легко положение актеров, которые
изрекают все эти красивые слова и тлу­бокомысленные афоризмы, Н. И, Боголю­бов играет Юрия; прекрасный, мужествен­ный талант актера не может преодолеть
фальшивую идиллическую роль. Как жи­ROMY человеку, с его чувствами, умом и
темпераментом, влезть в ‘эту слащавую
маккавеевскую ризу и ходить по сцене в
качестве образцово-покавалельного индиви­да? Нельзя узнать в этом спектакле и
талантливейшего Н. К. Свободина. Ирод
Унус, коверкающий русскую pew H pa­зыгрывающий глупейшую сцену любовно­го признания, — ITO это, живой совре­менный человек или безжизненный штамп
лирическото ученого чудака? Конечно,
штами. А разве не в том же положении
находится М. П. Болдуман, играющий
роль старика’ Маккавеева? Леонов, бес­спорно, написал этот характер лучше всех
остальных, но сила старика должна вы“
ражаться в его поступках, в его борьбе
с житейскими невзгодами, в его действии.
A лействия-то у Маккавеева нет. Разве
одни лишь скандалы с кротким зазвхозом,
которые обычно улаживаются в самый мо­мент их возникновения. И поэтому ходит
Болдуман по сцене — могучий старик,
мудрый и сильный, а делать ему нечего,
силу душевную тратить не на что.

Чего после всего этого стоит горделивсе
интервью В. Г. Сахновского, пообещавттего
	отыскать в «Половчанских садах» «новые
приемы передачи средствами искусства
особенностей леоновской манеры  изобра­жать жизнь’ и людей». Неужели режиссер,
работая над пьесой два сезона, не раз­глядел ее вопиющих пороков, неужели он
	не слышал жалоб актеров, неужели он не...
	предчувствовал той томительной скуки,
которая должна воцариться в зрительном
зале в день премьеры?

Так зритель расплачивается B88 грехи
автора и театра. Так искусство художе­ственной правды мстит за пренебрежение
х действительности, за мнимую многозна­чительность мысли.
	_Г. БОЯДЖИЕВ
	 
	ыпвка проектов памятника А, М.

Пумому в музее А. М. Горького.

  фото: проект памятника работы
скульптора И. Д. Шадра
	пс
	мкануне декады
_ киргизского
искусства
	имня специальным поездом из Фрун­риюжают в Москву участники дёка­Среди них ва:
	HiRIDE B NAB
wy YEDITBCRONO ИСКУССТВА,
	ryan able деятели _RORYCOTRA композито­Pepe, II. Шу­ии
	т \бдылле Малдыбяев, В.
п ноуженные артист
	п имуженные артисты  пиргизскон
a Culpa Киизбаева, ‚ Анвар, Куттубаева,

сы Ми АЙ naamAy, Kawnam.

 
	Баетов, балет­ли  «Манасяъь
	ры Боталиев, Муса
	мер Н, Холфин, сказители «Manacas
- иличя Молдобасан Мусульманкулов
ром, начальник Управления по
hey локусотв при Совмаркоме! Киргиз­1 ССР Н, Сенников и др. Все приез­ми зыше 400 человек.
	Water по делам искусств при СНЫ
\Р оранизует на’ Казанском вокзале

i280 M дня торжественную встре­лотнихов декады киргизского искус­ry Mictepos искусств братской Кирги­ш луг встречать делегации всех мо­Bt
	хм TUT DOB,
	шись перестройкой пьесы, заставил стари­eg nn nm OUTER we 5

  exe ee Se OEE EEE

спене? Маккавеев
	ка Маккавеева в первой же сцене с Ны­ляевым сказать ему: «Я, я знаю: ты на
сына своего приехал взглянуть». А раз
так. раз Маккавеев знает о <треховном
плоде» своей жены, то к чему весь шан­таж Пыляева? Чем он может пугать Алек­сандру Ивановну, какими средствами он
вымогает у нее деньги, почему она В
первый же день’ не вытоняет из ‘дому
ненавистного ей человека?
	А дело в том, что Леонов решил вовсе
отказаться от старой сюжетной ситуации
и на ходу переделал Пыляева из любов­ника и шантажиста в нечто совершенно
иное. Он превратил Ныляева в ипиона,
А раз так, то и Исайку отало возможным
сохранить в лоне маккавеевской семьи и
сделать мотивом прихода Пыляева сви­узычайю разнообразной и тнтерес­ка киргизского
	Голива которая откроется 25 мая в
`Ш& пы. Горького, Здесь будут пред­OWN хошмы, макеты оформления
ити киргизских театров, картины и
ити образцы дунганской вышивки.
		мт  по делам искусств при CHE
1? кидал специальную комиссию, ко­№! поручена организационно-оператив­Ма по проведению декады кир­скве,. В состав
Солодовников,
„Леонтьев, Н. Г.
	художествен­Заю искуостваА в Мо
	CHE «BOUL ТТ А.
	‚ [. Вдовиченко, Я. Л.
	интригующе говорит автор, — на сцене   хнут и слова Александры Ивановны о Пы­не показывается». И вот драматург  на­ляеве;: «Мне все чудится, — говорит она,

бо a ann
	135, А, Бассаргин и Г. В. Расин.
		1: руководитель, Киргизского тгосударет­МЮ музыкально-драматического, теат­Умауженный деятель искусства В. Це­ий, заслуженный ‘деятель искус:
	COB. ХУДОЖНИК
	 \ ЮмпоЗитор В Вла
	ИОВА к декаде. Репетиции спектах­Я ‘Айчурек», «Аджал ордуна» и «Ал­Ч ы» начнутся в филиале Большого

МИ 17 мая, Первой ‘будет’ показана
	 
	2
	ie CARTY DOR».
	«Волк» в Государственном Малом театре
	«Волк» Л. Леонова в Государствен­ном ордена Ленина академическом
Малом театре. Постановка народного
артиста РСФСР И. Я, Судакова. На
фото: народная артистка СССР В. Н.
Рыжова в роли Аграфены
	его своеобразной внешности, в приемах
его изворотливой, елейной, сладкой речи
и в садистоки-жутких прорывах злости и
жестокости ощущались черты подлинной
достоевшины. Только в 1-м акте хотелось
	бы меньше пресного бытовизма и жан­пизма,
	р é
В ином. чеховском плане. натисаны гро­тесковые фигуры Дарьи Никитичны (эту
роль с обычным мастерством играет Mac­салитинова) и Кукуева.
	Кукуев — это разновидность чеховского
«22 несчастья». У Жарова кукуевская фи­тура слишком громоздка, малоподвижна и
не смещна, хотя артист и придумал ряд
«характерных» трюков. В ней мало под­линной остроты и много надуманности,
сделанности.
	Сделал ли театр попытку преодолеть
схематизм остальных ролей? Здесь тре»
буется наличие в актере подлинного Tar
ланта ‘и большого мастерства. Вот так, на­пример, Бабанова в роли Тани замеча­тельно преодолела схематичность отдель­ных сцен пьесы, дала незабываемый, пол­ный подлинного трепета жизни, исключи­тельной правды и творческой одухотворен­ности образ, волнующий зрителя так, как
за последние тоды — берем на себя сме­лость утверждать это — никто не волно*
вал. ня московской сцене даже в ролях
классического плана... В «Волке», не осво­бождаешься. от’ ощущения какой-то фаль­ши в игре актеров, не освобождаешься от
впечатления, что исполнители больше
«представляют», чем «живут» на сщене под­линными сценическими переживаниями,
Почему не делать, например, Фадеевой
(Ксения) то, что она делает, не. так исте­рически, — легче, мягче, без нажима, да»
же когла она играет отрицательную герои.
ню? Правда, Фадеева здесь более сдержан­на, чем в роли Лизы («Горе от ума»), но
манера по существу остается та, же.
	Зеркалова — Илена тоже  «представ­ляет», декламирует. Почему, когда Елена
просит сырой воды и селедочки, ибо ее
«что-то тошнит с утра» (по той же, оче­видно, причине, по которой «топтнит» и
Таню У Арбузова), почему необходимо
здесь трагически чревовещать,. вместо’ то­го, чтобы товорить просто, правдиво? На­игрывает бодрую девочку и Богатыренко,
и как пуста вся фальшивая сцена 0б’яс­нения Насти с Остаевым при лунном све­те в кабинете (к счастью, еще не «под
звуки Шопена»).
	 А ответственный работник Рощин? По­чему он у Леонтьева лишен обычного че­повёческого обаяния, простоты? Почему ок
так элементарно несимпатичен, так оттал­кивяет всеми своими ужимками?..
	бы еще хотел отметить, что каждый
играет в спектакле сам по себе и для сз­бя. Нет в спектакле единства — внутрен­ней спаянности, творческого «общения»,
той культуры поведения актера Ha сцен®,
которая всегда в какой-то мере гарантиру“
ет от резких проявлений сценической рад­ноголосипы и пошлости.
	Д. ТАЛЬНИКОВ
	веденная попытка вскрыть процесс внут­реннего психологического банкротства это­Го «тероя»’ перед жизненной мощью ново­го, строящегося мира. «Вы перестали не­навидеть?» — спраптивает его Магдали­нин. «0 ‘нет»,-—отвечает Лука. Автор В
конце концов дает своему терою версию
чисто физиологического банкротства —
примитивную, элементарную версию трусо­сти, Но этим окончательно снимается зна­чительность образа Луки,
	‚ Театр (постановка И. Судакова) не су­мел преодолеть недостатки  леоновской
льесы и по-настоящему использовать ce
несомненные литературные достоинства,
может быть более ощутимые, чем в ряде
других современных пьес. Уже само
оформление Рындина, чистое и прилизан­ное, никак не отвечает серьезному подхо­ду к суровой теме. Конфетно-банальны
декорации дачи с тустой буйной зеленью
з& окнами, цветущими вишнями, тустыми
гроздьями сирени, с сентиментальным лун­ным светом, в лучах которого происходит
лирическая — такая пустая по своему со­держанию—сцена об’яснения Насти c me­нихом... Для чего-то — очевидно, для 60:
здания поэтических «настроений» — еже­минутно выключается свети в 1-м акте.
Зато превосходно, «по-настоящему» сделан
дождь за окнами (то же и в «Половчан­ских садах», то. же и в «Тане»: публика
здесь даже усиленно хлопает’  светотех­HHKY).
	Актерское исполнение такое же поверх:
HOCTHOS. хлакированное», бездумное,
	что необходим пропуск из будки, чтобы
добраться к нему на дачу...

Выделяющее Леонова среди других дра­матургов качество — несомненная и на­стоящая литературность — к сожалению,
очень часто переходит в «литературщи­ну», то-есть в литературный штамп и наду­малность. А ведь к Леонову пред’являешь
самые высокие требования...
	Характерны ли вообще для современной
жизни терои его пьесы, взятые напрокат
у Достоевского и Чехова, их беседы, и
самый стиль их поведения в пьесе? Где

автор’ видел их, где нашел, откуда взял
	з качестве. конечно, не единичных явле­nuit, a обобщенных образов современно­сти? На всех этих фигурах — даже «бод­рячке» Насте — лежит отпечаток чего-то
тлубоко вчерашнего, даже литературно­«провинциального». Все это ни в какой
мере не подемотрено художником в жиз­ни, а идет именно от «литературщиных,
в лучшем случае от литературных ремини­сценций. .

Все персонажи современности, выведен­ные в пьесе, призваны играть в ней, в
сущности, только подсобную, эпизодиче­скую роль — роль фона, на котором дей­ствуют настоящие терои пьесы,
	Смысл и центр пьесы, ее сквозное деи­ствие, вся предполагаемая значительность
ее сосредоточены в других персонажах—
‹«БоЛКахХ». Волки эти, как читателю легко
безошибочно предположить, — диверсанты,
банлиты, члены игпионской организации.
	В достаточно ватрепанную схему всех
этих «Огней маяка», «Тайн», «Чести», то­есть пьес © «волках». Леонов пробует влить
	новое содержание. Прочно усвоенную де­тективную тематику он пытается 590сС03-
нать» в новом и столь свойственном этому
писателю психологическом качестве. Он
пытается, так сказать, опсихологизировать
тему. И эт» задача — самое интересное в
6го пьесе, отдаляющее ее от многочислен­ных изделий спекулянтов на теме.
	Однако Леонов, исходя из литературных
фактов, а не подлинной жизни, пытзется
и образы современных бандитов шпио­пажа и диверсий густо замесить Ha
‘дрожжах достоевщины. В результате и
здесь мы имеем только литературную вы:
„думку.
	`В пьесе действуют три врага — Магда­линин, глава организации, держащий все
нити ве в своих руках — некий осколок
с «великого инквизитора», который у Лео­нова в своей «логике бешенства» разви­вает  декламационную программу дей­ствия: «Валите людей, шепчите, сейте со­мнение, делайте просеки... кусайте на сги­бах. там трудней заживает». Дальше идет
Лаврентий Сандуков — бывший поп,
вхидный и елейный кликуша-садист, око­лок с Карамазова-отца и Смердякова. И,
наконец, его сын — Лука, терой пьесы.
Все они — от Достоевского и от достоев­щины; от карамазовщины. Чето стоит’ тя­хая сцена между отцом и сыном, когда.
ломаясь, дергаясь, пришепетывая и клику­шествуя, Лаврентий уговаривает сына по­Сценическая композиция  леоновской
пьесы отличается рыхлостью и вялостью,
Проходит длинное первое действие, & зри­тель еще совсем не разобралея во всех.
этих встречах, отрывках, разговорах, раз­товорах без’ конца. Долго еще остаются
непонятными даже простые связи, суще­ствующие на сцене между действующими
лицами, — и не только потому, что это—
«опасные связи». Вот какая-то женщина
WibeT чехлы на оцене, и зритель догады“
вается 06 ее интимных отношениях с хо­вяином дома, ибо последний сетует на то,
что она разлюбила и «месяц не была» ©

num. Ho вот приходит другая, — и ока­зывается, она-то и есть жена хозяина. А
потом еще третья — девушка — ‘и тоже

называет его Григорием, С трудом. зри­тель догадывается, что Tak y Леонова
дочь зовет отца, «Я задержала. тебя, Гри­торий. Заезжай на  свадъбу-то!» — Tak
дочь осведомляет любимого, но ничего не
подозревающего отца, о своем решенном
замужестве. «Ты за делами не видишь
жизни, Григорий!» — поучает эта же дочь
отда. Они иной раз ведут друг с другом
беседы и на общие темы в таком, пример­но, роде; «Людей нету, Настасья, подрас­тай!> — «Ну, в такой-то стране... Шутишь
Григорий... Мало по улицам ходишъь....
	Все это — для того, чтобы охарактери­зовать. оригинальные отношения, сущест­вующие между отцом и дочерью в совре­менной передовой семье; не отец и дочь,
а настоящие товарищи. и. приятели...
	В самом начале акта на сцене зритель
рискует проморгать какую-то ссору хозяи­на с неизвестным молодым человеком: по­том окажется, если зритель свяжет в
своем сознании все эти эпизоды, что это
и есть жених дочери.
	Во втором акте — новая декорация.
кухня на даче и цветущая виптня в скне.
Театр показывает настоящую мясорубку,
из которой выползает настоящее рубле­ное мясо, и снова разговоры, и снова
бездействие. На сцене появляется женихо­иящкеся в Москве
	[amare Киртизскотго искусства издает­1 шой сборник «Искусство. киргиз­™ Rpojas и подробные либретто спек-.
Ми: ‹Айчурек»  «Аджал ордуна» и

лы выз». Выходит также литератур­дожественный альманах. «Киргиз­№, з котором помещены произведения
ВСК тисателей, ‘статьи о киргиа­4 итературе и искусстве.
	отромным EHTC­#:

 Уудящиеся столицы 6
	‘CAST Начала декады киргизското
“Verma, В центральную театральную
№) поступают многочисленные. заявки
 фушейших фабрик и заводов Моск­\ы спектакли Киргизского государст­Ию иузыкально­драматического театра.
	ро интерес к декаде проявляют
№ тнеки искусств Москвы. Народный

вы’
	ирович-Данченко
	ie СОСР В. И. Нем
	\^` Авкада киргизского искусства долж­о едеавить для нас — людей театра,
(Ш, любящих культуру, огромный ин­№№, Я прожил очень долго; работал в
 8 очень много —= и все же какие-то
 введения национальных гениев наро­овляющих, наш Союз, остались мине

(Breer, Так, я совсем не знаю настоя­10 киргизского искусства. \

  
	еожденное сталинской национальной
Мико. напиональное искусство pac:
	искусство рас­хдаставляет нам
А —__ каслется
	Е РС ПУ №1

`Чим заши торизонты,
	i
	М ТУ АЕХЬТ

а еще ненаведанные, — Кас
“0 оперы, касается ли эта Танца.
	Oo

нее. церковное отпущение; или другая,
садистская — тде маленький, щуплый (в
Малом театре) старикашка Магдалинин,
предусмотрительно  уведший МЛуку 38
шкаф, избивает этого здоровенного дядю
выбивалкой, которой выбивают мебель.
«Лука неохотно отправляется на указан­ное ему Матдалининым место», — пояс­няет автор в ремарке. Во время этой эк­зекуции Магдалинин приговаривает «с не­русским акцентом»; «Я бью одного с0-
бачьего ‘сына, чтоб работал, и не бегал,
неё’ бегал. Опустите руки, я еще не кон­чил...». И сейчас же вслед за этим, «тяже­ло дыша», выполнив свое дело, Матдали­HHH заводит тэжой  душеспасительный,
«лирический» разговор с Лукой: «Вам нра­BHTCA cupemb? Лично я предпочитаю po­зу». У Леонова этот матерый мерзавец
развивает целую «философию природы»:
«Лично я люблю в сирени эту кристаль­ную чистоту, этот холодок майского воз­духа, эту раволнованноеть младости.... Так

‚Я видел «Волка». в Сухумском театре
(режиссура П, Д. Ермилова). Превосход­ный актер Радов в роли Луки ‘сумел
отойти от плакатно-поверхностной харак­теристики диверсанта и придать образу
черты какой-то угадываемой значительно­сти, сложных перэживаний, сдержанные
намеки на полное банкротство и абсолют
ную опустошенность личности, Станови­лось ясно, что этот Лука сражен, побеж­ден, уничтожен внутренне. У Радова Лу­ка был злобной фигурой  сломленного
врага. Такое исполнение, внутренно вна­чительное и динамически-острое, станови­лось источником подлинного и своеобраз­ното психологического интереса всего
опектакля, истинным творческим. отерж­нем его. Пьеса оживала в новом и о мо­жет быть именно леоновском качестве.
В Малом театре самый замысел образа
носит все черты упрощенности. Ковров
играет элементарную, отталкивающую уго­ловную  Ффингуру, лишенную каких-либо
сложных психологических переживаний и

даже. в сущности, силы,
	и товорит подлец: «MAATOCTH>, —~ MO-iyill­iinwrapeHpRaH, (= внешне ‘ безобидный
5 ь.

А TF...  T... . a а
	О РИ ЕЕ СЯ eee ПРЕ ТЕТЕ ЕЕ ЛГ,

Кински. Неужели Леонов с его литера­турным вкусом не понимает всей чудо­(вилоть до 8-го акта), добродушный стари­й * wa. чок в люстриновом пилжачке, почему-то с

а аб  ЗА ат АЗ ow   Зе ох Ам аа
	SUR в Ларанурумю LEELA Bil Ne >

вищной пошлости и фальши этой AeRna­тургеневским гримом, с звеликорусским

een verre DP
	ay reve eee ee EEO Пе д Па

мации? р
оканьем — таков Матлалинин у Влади­Как Лука пошел на свое мрачное дело
ve p a славокого. Это скорее мелкий под’ячий.

ненависти и предательства, 06 этом У
В а thn ем о маловыразителен. и Mano похо AA
	Jleonona HaYeTO He fosopHTcA. Ho ато сени оное

старается противопоставить Jlyxy злому   Задуманного автором‘ «великого инквизи­а Umer uvact.   TODA. e
	соблазнителю Магдалинину. Что-то чувот­`Е“”.
вуется незавершевное, смутное в замысле   Wa «волчьей» тройки ярче всех играет
BANANA KATAG-TO неяоная ло конца ве до­в спектакле Светловидов == Лаврентий. В
	ИЕ ИР И ПР у о аа a
ва родня, потом молодежь, горячие ват­ПЛЕН рушки и пироги, и снова разговоры, ©со­УМ ЦК СОЮЗА ры./ Лишь под конец акта мы знакомим­РАБИС ся внервые с «амим «волком», о котором

о а ФАР и чел АВЕ
	‚постановил
		1% мая в Ленинграде третий пленум
Чтрального комитет, союза.
	Повостке дня пленума следующие
Мы: о выполнении решений УШ пле­н“ ВЦСПС «О работе профсоюзов 8
ито решениями ХУИГ с’вада ВКП(б)»
“Rm А. И. Паликовский); о выбо­„ Фофортанов (местных комитетов, об­р , краевых и республиканских RO­18) и о созыве Х всесоюзного ©’е8-
  ‘ад работников искусств (докладчи
me ито); итоги выполнения бюджета
mettBHOTO страхования за 1988. год и
м адение бюджета соцотраха на 1939 г.
ЧИ В. В, Морозов); итоги вы
„Мнения трофбюлжета ва 1938 г. и YT

 
	os); ИТОГИ ВЫ”
a 1938 г. и уг
на 1989 г. (До­утверждение AW
(докладчик, Ф.П.
	ЯР М ИЕ 9 че

Ерждение профбюджета
	ах И. Ф. Титов);
торов охраны труда
: WHeantar)
	АЕ MN Ст.

говорит заголовок пьесы. И только третий
акт раскрывает полностью сюжетную за­вязку и задачу пъесы, Тут только пости­таешь омысл всей столь длинной экопози­пии: перед вами картина жизни, вот так
течет жизнь в семье одного ответственно­го работника...
	Но многое Tak до конца и остается не
уясненным для зрителя. Почему, напри:
мер, Рощии — ответственный ‹ работник?

ee ew mma wet   ct
	me RO $ ТТ

у автора и зрителя Tan

УК Е. $ и,
	АРКЕ

расценивать ero? Ha это, правда, много­значительно намекают все остальные дей­ствующие лица пьесы, nase ‹ фами­лию — Рощик — произносящие с каким­то особым придыханием. Но зрителю из»
вестно только, что Рощин «замотался», и
что ему надо «слетать в район» — так
просто и «слетать», и что дочь ето назы­лет запросто Григорием, и что он живет

а м т»

аа оба. ШВ
		вОнчить с 6000й и дает ему тут же зара­Г автора, какая-то неяовая, до вонца Be до: