ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ЯНВАРЯ 1941 г, №4 (789) НА СМОТРЕ ТЕАТРОВ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ ГОРЬКОВСКИЕ СПЕКТАКЛИ Постановки пьес Горького в ленинградских областных театрах, несомненно; евидетельствуют о творческом росте этих коллективов, Небольшие театры, работающие в тородах области, не боятся ‘разрешать, трудные задачи. В самом деле, постановка каждой торьковской’ пъесы требует и серьезной режиссерской работы и подлинного актерского мастерства. , Наиболее зрелой из трех показанных спектаклей является постановка «Детей солнца» в Псковском театре (режиссер А. Турцевич). Это спектакль. яркий, динамичный, спектакль, в котором ‘много торьковской лирики и горьковского юмора. Театр верно раскрывает основпую тему пьесы — отчужденность идеалистичеки настроенных интеллигентов от народных масс. К сожалению, театру не удалось достнточно убедительно поставить сцену погрома ‘во время холерного бунта (четвертый акт). Здесь слишком много бетни и суетни. Эта сцена, нам кажется, нуждается в переделке, Артисты создали ряд значительных .0бразов. Это прежде всего Лиза в исполнении Е. Поповой, очень тонкой ‘и глубокой лирической актрисы. Это Протасов, образ которою правдиво показан А. Верным, это интересная, выразительная фигура художника Дмитрия Вагина (артист Р. Воинов). И самое главное — в этом спектакле есть настоящее понимание драматуртии Горького, его языка, его характеров, есть и подлинный, большой драматизм, «Егор Булычев и другие» в постановке Кингисепиского театра (релсиссер В. Гриторьез) — спектакль, нам кажется, менее совершенный. Вредит излишний этнографизм, чрезмерное подчеркивание бытовых деталей, Не всегда достаточна работа над словом. К сожалению, целый ряд сцен строится на крике. При этом пропадает немало горьковоких афоризмов, весьма важных для характеристики персонажей пьесы. Однако и в этом спектакле есть ивсколько интересных образов. Тажовы прежде всего Егор Булычев в исполнении артиста И, Вайнштейна, а также Шура, которую итрает Е Дубинина. Игра этой актрисы особенно эмоциональна и выразительна: она отчетливо и сильно передает характер булычевокой дочери. Большой интерес представляет постановка «Зыковых» в Новгородском . театре (режиссер В. Лахерт). Недавно ленинтрадский зритель видел эту пьесу в постановке театра им. Пушкина. атериал для сразнений здесь поучителен. В постановке Новгородского театра есть, несомненно, некоторые элементы мелодраматиама, подчас снижелощего горьковскую пьесу. Но ценность постановки в том, что режиссер и исполнители сумели передать живые человеческие страсти, что они раскрыли ту эмоциональную тлубину горьковокой пьесы, которая, пожалуй, не была затронуть другими театрами. Вот почему спектакль от начала до конца тротает, потрясает, Артноты в основном правильно воссоздают горыковские образы и хорошо доносят горьковский текст. Ради этого, пожалуй, можно простить театру отдельные, слишком уж внешние эффекты. Среди исполнителей имеются, несомненно, сильные актеры. Это М. Варламова в роли Софьи, 3. Барковская в роли Павлы, М. Афанасьев, играющий Зыкова интересно, хоть иногда он и впадает в ненужный мелодраматический тон. Oco6o следует отметить артиста Б. Полякова, тонко и глубоко раскрывшето трудный образ Шохина. Постановка «Зыковых» нам кажется во MHOTOM опорной, но по-своему она интересна. В те годы, когда писались «Зыковы», Горький много товорил о мелодраме, и может быть интерес писателя к этому жанру, как будто чуждому ето творчеству, отразился на некоторых ето пьесах. Во всяком случае театр попытался по-новому, по-своему подойти к пьесе и старался сделать трудную торьковскую драму доходчивой, театральной. Все три спектакля товорят о том, что в молодых театрах Ленинградской области есть режиссеры и актеры, которые могут интересно и оригинально передавать образы горьковской драматургии. Вот что показал смотр тватров Ленинградской обмасти, А. КОНДРАТЬЕВ 739} С СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО «Со всяким может случиться» ‘«Иетерия одЕ B. Ромашова в Центральн В первом варианте пьеса №. Симонова называлась «Обыкновенной историей». В самом заглавии льесы Симонов предупреждает о том, что предметом художественного изображения он берет не част ный, исключительный ‘случай, а общее, типическое явление жизни. . ‘Симонов’ показывал в «Обыкновенной истории», какот прекрасного молодого человека Алеши Маркова ушла жена, Ката, сошлась с эгоистом, себялюбцем ‘и карьеристом Вагановым и в финале пьесы снова вернулась к Алеше, Ушла, а потом опять пришла. Симонову не поверили. Из пьесы никак нельзя было понять, почему Катя, любя Алешу, ушла от него и, главное, -- почему ‚ Алеша, искренне любя Катю. сам толкает ее к Ватанову. Нельзя. было понять, почему Катя, не. любя Ватанова, становится его женой. Сюжет пьесы Симонова Bech построен на «умолчаниях», на слишком туманных положениях и ситуациях. «Скрытность» драматурга показалась критикам подозрительной, и они’ обратились к Симонову с грозным вопросом: «Обыкновенная или исключительная история»? Симонов спешно превратил обыкновенную историю в историю исключительную, в «Историю одной любви». Симонов не ограничился простой переменой «вывесок», заглавий. Он внес в пьесу «нравственные усовершенствования»: Катя ссорится с Алешей, но не уходит к Ватанову; Катя «устояла» про“ тив всех «искушений» Ваганова, Стала ли пьеса лучше после ‘переделки? Нет. В первом варианте было „что-то похожее на ‘драматический конфликт, в последнем — вообще ничего не происходит, ничего не «случается», «Вина» Симонова в том, что он не сумел оправдать, мотивировать поступки своих героев, раскрыть психологические причины этих поступков, убедить нас в том, что иначе они и не могли поступать. Переделками своей пьесы Симонов убедил нас только в том, что его герои могут поступать и «так и этак», что история, показанная в пьесе, — не «серьезная» история. Однако Театр’ им. Ленинского комсомола боролся за симоновскую пьесу 0 всей серьезностью. Актеры входят в пьесу как в необжитый, неуютный, холодный дом. Этот дом недостроен еще, однако в нем уже производились переделки, перестройки. И еще мусор ‘из него не вывезен, а уже вселились жильцы. Им неудобно, & рады: как-никак новая квартира — и своя! Мы смотрели пятнадцатый спектакль, & «углы», «мосточки» и прочее еще очень заметны. На сцене — Алексей Марков (артист В. Всеволодов) и Катя, его женя (артистка В. Серова). Их разговором начиндется пьеса. Первое время Серова и Всеволодов не живут на сцене, а «решают» режиссерские задачи, eur ают» роли. Играется сбора, размолвка. «Иди и поцелуй мне руку!> — требует “Hara. Алеша не хочет. Требование повторяется. Алеша, что называется, ни с места. Топ ножкой, хлоп дверью, — Катя ушла. Зритель усмехается: «милые дерутся, только тешатся!» Дальше что? А дальше начинается не пьеса, а подлинная жизнь. В неуютную квартиру Марковых звваливается их старый приятель Николай Семенович Голубь (артист А. Вовси). В огромных «арктических» сапогах, с рюкзаком ва плечами, с игрушечным конем подмышкой. вернувшийся из «дальних и о холодных стран», дядя Коля приносит с собой столько ‘тепла, энергии, веселья, жизнерадостности, что Алеша и Катя в ©равнении с ним выглядят стариками. Голубь — Вовси безраздельно завладел симпатиями зрительного зала, и казалось, что на долю тероев пьесы — Алеши и Кати — ничего не останется. Но вот Алеша увидел Голубя, встрепенулея 4H ожил. Это была удивительно радостная встреча, шумная, гтрохочущая, с потасовкой и хохотом. Пришла Катя. По рюкзаку догадалась о приезде Голубя и, как Алеша, встрепенулась и ожила. И Голубь помог нам увидеть и полюбить Алешу и Катю. Какие это милые, чудесные ребята! У Алеши вовсе не «каменное» лицо, каким OHO нам раньше казалось. Вовси как бы заставил позабыть Серову о сценических «задачах», и перед нами возник обаятельный образ молодой женщины, простой и’ непосредственной, с чистыми, светлыми глазами, правдивой, временами наивной, всегда искренней и сердечной. том числе корабль «Три святителя», на котором шел генеральный совет и было принято решение вступить в бой с противником. Корнилов, пораженный новостью, отправляется к главнокомандующему, а мат рос Кошка энергично товорит своим товарищам: «Вот вы увидите: он его может застрелить из пистолета, этого Меньшикова, а флот топить не даст!» Драматическая коллизия пьесы’ достигает огромного напряжения в сцене столкновения Корнилова с Меньшиковым. План. князя ясен — нужно затопить флотилию и тем самым образовать искусственное затраждение, препятствующее кораблям интервентов войти в бухту и высадить в Севастополе десант, Меньшиков не верит в силу русского флота, не верит тению его полководцев и бесстрашию матросов. А тений Корнилова сам воплощает в себе это бесстрашие народа, то удивительное свойство русских моряков, которое не раз приводило к победе над сильнейшим противником. В гневе адмирал рвет список с наименованием кораблей, обреченных на затопление. Меньшиков приходит в бешенство, он грозит немедленно отстранить Корнилова от должности и отправить в Николаев... И вот боевой военачальник смиренно склоняет голову, понимая, что сейчас его самолюбие и даже принципы — ничто по сравнению с главнейшим делом — 000- роной Севастополя, этого ключа ко всему Югу России... . Адмирал едет топить свои корабли. Но Корнилов недаром говорил о всемирной славе русского флота,. Когда в следующей сцене в стан французов приходит известие, что у русских берегов заметно передвижение кораблей, главнокомандующий француаской армией Сент-Арно приказывает приостановить наступление, опасаясь удара русских с моря. Ведь он не может знать, что маневрирование означает всего лишь подготовку к затоплению кораблей. Действие переносится в трюм корабля «Три святителя»; матросы, еще недавно с радостью тотовившиеся к бою, рубят пробоины в своем корабле. Это поистине дряматическая сцена, полная сдержанной, но глубокой пезали. Матрос Кошка первым спускается з трюм; подавляя слезы в. гоnoce, он говорит: «Вот. где темь кромешная. Не знает корабль наш про свою лютую долю, что и паруса уже отвязаны и брам-стеньги опущены!» Денисюк взмахивает топором, ‘рубит и, точно причитая по любимому покойнику, говорит: «Ox, корабль наш знаменитый «Три святителяз.. Мы же на тебе в Синопе тремели дж на весь белый свет Загорелся ты, мы венному симбиозу. Тут и учебно-произвохственная победа Наташи Грачевой, и мотив «неузнанной невесты» (Никифор Очередько прочит Наташу в жены своему сыну Алексею, ne подозревая, что Haraша и есть возлюбленная Алексея); и. своеобразный «бабий бунт», возглавляемый Дарьей Ивановной, ревнующей своего мужа машиниста к молодым девушкам, присланным для. работы на транспорте; тут и мотив безосновательно в подозреваемой ‘измены, когда Наташа узнает, что ее жених Алексей собирается жениться и думает, что он’ женится на другой. Нельзя принять и манеры обхождения с Наташей Грачевой обоих ее поклонников, по существу очень хороших совет ских людей. Лейтенант. Алексей Очередько делает ей предложение так: «Мне сдается, Наташа, что у нас с вами жизнь очень складно бы получилась. Я не буду мешать вашим планам. Хотите, продолжайте Bae шу работу, захотите учиться — я вам помогу... А после долгих злоключений, встретив, наконец, потерянную, было, им Наташу, ` Алексей товорит: «Наташка, ты не крути!..» или «Я тебя обломаю!» Икженер Илья ‘из’ябняется еще деловитее: «Я теперь прилично зарабатываю. Могу семью обеспечить». И это говорят герои пьесы, рассказывающей о свободе и самостоятельности советской женщины, ставшей в труде и в быту. вровень с мужчиной?! Нельзя, наконец, не заметить, что архаичные моды нынешнего театрального сезона самым причудливым образом повлияли на обрамление даже этото современного спектакля из быта советских железнодорожников: начавшись карназальным шествием, он завершается обращенным к публике финальным хором, вполне в духе старинного водевиля. В этой песенке есть хорошие строчки, но они никак не вяжутся с характером спектакля. Видимо, это лищь дань ложно понятой театральности, Если автор не захотел быть ни лаконичным, ни строгим ‘к себе в отношении стиля, 10, скажем деликатно, еще более щедрым и разнообразным в выборе приемов оказался театр. Возьмем, например, оформление. Bor комната машиниста Очередько. На столе кипит всамделишный самовар и (из него валит самый натуральный пар, а рядом— сугубо условные стул и книги, вписанные в декорацию. Художник Д, Ф. Попов налтисал замечательно остроумные, со вкусом сделанные условные задники Е некоторым сценам (очередь на телеграфе, стенгазета в депо, репетиция джазоркестра), и наредкость тускло и Gecцветно изобразил реальную обстановку сцен‘ у паровоза, которые оформляются, главным образом, струями едкого пара, в изобилии распространяющегося со сцены в зрительный зал. К чему эти дешевые эффекты? Добро бы еще эпатировать паровозными средствами «штатскую» публи: ку, но здесь сидят, главным образом, железнодорожняки — они только морщатся и недоумевают: пара у них и в депо много, они в театр пришли, Композитор Ю.. А. Шаторин налтисал множество музыкальных номеров для спектакля. Может быть они и чеплохи сами по; себе, но ‘их так много ‘и театр так назойлино вводит трели соловья и рыдание скрипки каждый раз, как только на сцеде заходит течь о любви, что эти «Со всяким может случиться» вспомотательные средства для создания «настроения» приводят к обратным результатам: их наивная назойливость воспринимается иронически. Станция. Поезд на путях, Сейчас оч должен отойти. Не успел Алексей при: близиться к паровозу, где он после долгих поисков встретил Наташу, как «вступают» скрипки, воплощая «тему любви»... Право, это никому не нужно и попросту смешно, Гораздо ярче и сильнее в спектакле острая режиссерская выдумка постановщика Н. В. Петрова и творчество актеров — исполнителей центральных ролей. Старика Очередько играет А. М. Дорошевич. Актер большого опыта, он мастерски владеет искусством скупого жеста и сочной, выразительной интонации. Вот старый машинист балуется чайком у самовара и, просматривая тазету, глубокомысленно замечает: «Ой, не нравится мне эта Англия!» Вот он грубо и резко отказывается взять помощником Наташу Грачеву: «Я тридцать пять лет на пароpose ездию... Сроду с. бабой не ездил и не поеду. Чуешь?» Вот он навещает Наташу в больнице, когда она угорела в паровозной топке, самоотверженно исправляя повреждение, грозившее задержать отправку поезда; он нежно гладит ее руку и, конфузясь, протягивает леденец. Дорошевич правдив и убедителен и с подкупающим обаянием передает трогательный и волнующий «переворот в мыслях», переживаемый стариком Очередько. Однако в игре Дорошевича сдедует отметить моменты излишнего комикования и шаржирования, что временами снижает образ старого рабочего. ‘ Очень искренне играет Наташу молодая актриса Л. Виноградова. Ей — хорошо удается этот образ очень хрупкой на вид, нежной девушки, в которой таится упорная воля, всепобеждающая целеустремленность. Лирическая линия, любовные сцены ‘удаются меньше: здесь появляются связанность, напряженность. Великолепный комедийный дуэт составляют П. Павленко — Агафонов и Е. Корнилова — Глаша. Павленко часто шаржирует, ‘изображая Володьку Атафонова, и вызывает хохот в зале нарочитыми трюками: то обжигает папиросой собственный 106, то дергается в нервном тике и действительно напоминает «психа», когда по недоразумению его принимают за душевнобольного. Но в самой технике осуществления этих трюков, в неуловимо быстрой реакции на сценические события, в очень тонко отделанных интонационных и мимических деталях, иногда вызывающих аосоциацию с чаплиновской трогательной грустью одинокого, непонятого, смешного человечка, чувствуется многообещающий комедийный актер. Корниловой несколько иное и, вероятно, еще не разбуженное дарование, Здесь нет еще остроты рисунка, но есть замечательная свежесть и непосредственность, молодой задор глубоко почувствованной комедийной игры и вместе с тем хорошее чувство меры. ь Этих актеров. молодого Театра транспорта, нет сомнения, ждут большие твофрческие победы: если к таланту приложится тшательный, упорный труд — это ведь в самом деле «со всяким может слуЧИТЬСЯ», м Пошел цветистый занавес, и сцену заполнила пестрая, шумливая толпа ряженых. Яркие костюмы, воплески.. веселой музыки, карнавальный хоровод, маски. Как, неужели опять неисчерпаемый Гольдони? Или вновь открытый Лопе? Или модернизованная, но все та же старая «игра интересов» — с переодеваниями, неузнаваниями и финальными куплетами, обращенными к зрителю? Нет, нет. Это (наконец-то!) < современная советская комедия, написанная Б. Ромашовым ‘и поставленная Центральным театром транспорта. Очень скоро падают маски клубного бала, и мы с удовольствием узнаем среди сценических. персонажей живых, близких, в полном смысле слова действующих в нашем быту. лиц. Тогда прежде всего испытываешь благодарность к театру: наконец-то нас вернуЛи в наше сегодня! Мы чтим и любим великих классиков мировой комедиографии, но, право же, советский зритель готов уже загрустить. от.этого «потока шуток и проделок всевозможных Фигароз и Труфальдино, которые заполонили наши сцены. Итак, в данном случае театр возвращает нас в наше время и в нашу страну, Он рассказывает нам историю Наташи Грачевой, которая не испугалась трудностей новой сложной профессии, упорно училась, сумела стать выше сплетен и пересудов отсталых ‘женщин и не только преодолела недоверие старото механика Никифора Очередько к ее знаниям и с1особностям, ‘но завоерэзла‘ отеческую нежность этого консервативного ворчуна, в финале пьесы с `радостью заключающего девушку в об’ятия, ‘как невесту своето сына —- старшего лейтенанта Алексея. _ Новая пьеса Ромашова не претендует на Ффилософичность, она не отличается глубокой разработкой характеров, ей свойственны многие’ композиционные недостатки, но в ней есть самое важное, решаю: mee ‘качество: образы ee He надуманны, они жизненны, правдивы, в них веришь, и они современны, они живут среди нас. Это — большая заслуга и за это можна многое простить драматургу. Но простить — не значит ни не заметить, ни безоговорочно принять. Нельзя, например, принять того, как раскрывается в спектакле самое ето название. Именно судьба Наташи Грачевой, ее воля к достижению цели, ее героизм в момент аварии на паровозе, осуществление ее мечты 06 овладении новой, якобы «не женской» профессией, торжество ве труда, ее усилий — вот, собственно, что «CO всяким может случиться» в нашей действительности. Со всяким может случиться и. то, что проиаошло со стариком Очередько, Хмурый, «с норовом», а по сути дела — челотек доброго сердца, он сумел ‘отбросить предрассудки консерватизма, освободился от старых пережитков, когда сама жизнь побулила его пристальнее приглядеться к ес новым явлениям. Вот где центральная идея пьесы, мысль, ради утверждения которой’ автор, несомненно, и писал свою комедию, вот что делает ее значимой. Но автор вложил елова «CO всяким может случиться» в уста Володьки Агафонова; смешного человечка, пьянчужки. И Володька произносит их в самых случайных ситуациях: когда он забыл название станции метро, где должен был вотретить Наташу; когда у него нехватает денег на телеграмму; когда ‘он перепутал адрес Алексея Очередько. В финальной сцене эти словь’-—- флаг, слова-знамя пъесыр— говорит машинист Очередько. Но по какому поводу? Он об’являет о женитьбе сыHa: «.y меня по семейной линии тажой конфуз получился... Ну, что будешь делать? Со всяким может случиться!» И театр с0 своей стороны не поправил азтора, не переставил должным образом акцентов. Создается’ даже‘ впечатление, что театр так увлекся побочными сюжетными линиями пьесы, так ярко расцветил веселые интермедии и второстепенные эпизоды, что основная мысль комедии оказалась несколько затененной. Нельзя не заметить, что. композиция пьесы ‘чрезвычайно дробна (4 . действия, 21 картина, 4 интермедии!) и в этом смысле напоминает мелькание кадров киносценария. Отчасти это следствие неэкономности драматурга, который попытался в одну комедию вместить самые разнородные сюжетные мотивы, далеко He всегда уживающиеся, не всегда способные к художест(В’спектакле есть сцена, отсутствующая во всех трех вариантах пьесы: Голубь и Катя играют в шахматы. Сцена почти бессловесная, но, бесспорно, лучшая В спектакле. Блестящая импровизация же“ стов, улыбок, восклицаний, коротких фраз! Но вот пришел Ваганов, и «снова» нач чалась пьеса. Нам искренне жаль Б. Оле“ нина. Прекрасный актер, он растерялся перед Ватановым. Как его играть? В пер“ вом варианте это был откровенный подлец, карьерист, себялюбец. Теперь это — «полуподлец», Драматург заставляет Ва“ танова проделывать несусветные глупости, ставит в пошлейшие водевильные положения. Как это «оправдать»? Есть выход. И вот Оленин играет Ватанова безумно, безнадежно влюбленным в Катю. Но, позвольте, с каких пор большая, ’ искренняя любовь зачислена в «отрицательные качества»? Драматург казнит Ваганова за то, что он влюблен в чужую жену? Но Катя сама заявила, что она ушла от Маркова и что любит Ваганова. Почему же Ватанов не может ее любить? Не спрашивайте. Ни пьеса, ни спектакль не ответят на этот вопрос. Ваганов «подлежит» дискредитации, и ему назначена серия криминальБных поступков. Но этот «демон-искусятель» не слишком изобретателен! Актеры играют не историю одной любви, а историю одной ссоры, одной раз“ молвки. И очень правильно делают, ибо никакой другой истории в пьесе нет. В третьем акте пьеса превращается В веселый водевиль, Здесь, сведя концы @ концами, драматург стреляет во все ружья, которые он зарядил в первом акте. В первом акте Алеша не хотел поцеловать руку Кати, в третьем — он проде“ лывает это с превеликим удовольствием. В первом акте Алеша уезжал на фронт одиноким, его никто не провожал, в треThey — провожают Катя и Голубь и т. д. Актеры разыгрывают третий акт 6 неподдельным весельем; лишь одному Оленину — Ваганову невесело, и когда Алеша, указывает ему на дверь, зритель аплодирует: хочется, чтобы на сцене остались одни веселые, милые люди, такие про стые. естественные, хочется, чтобы «блатополучно» кончили они беспричинную ссору. остановщик Вл. Соловьев нашел, с на“ шей точки зрения, единственно правильHoe решение спектакля, «еняв> с пьесы мнимую значительность. Талантливый ак“ тер Вл. Соловьев показал себя в «Истории одной любви» смелым, находчивым режиссером. Не удалась ему, пожалуй, одна «фронтовая» сцена. Сцена эта и в пьесе и в спектакле лишняя. ..«История одной любви» —это прежде всего история любви Театра им, Ленинского комсомола к советской пьесе, к 00- ветской теме. И об этой истории думаешь прежде всего, когда смотришь спектакль. Театр много работал с драматургом. Было бы наивно думать, что театр безоглядно влюбился в пьесу Симонова и, как пылкий юноша, не заметил недостатков в предмете своей страсти. Но мы очень хотели бы, чтобы каждый наш драматург, придя в театр, встретил то, что в Театре им. Ленинского комсомола встретил Симонов: страстное желание сыграть советскую пьесу, искреннюю творческую заинтересованность работой драматурга, готовносте всячески помочь ему. Симонов’ написал неудачную пьесу. Но значит ли это, что театр играл «пустое место»? «Из ничего не сделаешь ничего». В льесе Симонова есть удачные «частности», детали, штрихи, есть намеченные «пунктиром» образы, которые талантливые актеры наполняют живой плотью и кровью. Симонов — поэт. И в пьесе сквозь нарочитое бесстрастие и «бсдержанность» прорываются иногда теплая лирическая взволнованность, улыбка, хорошая усмешка. Но они, к сожалению, появляются редко. Симонов писал «камерную» пьесу — все в ней приглушено, поташено, герои говорят вполголоса, уныло! Актеры, вопреки авторскому замыслу, «выходя из пьесы», играют жизнерадостных, полнокровных людей, вместо загадочной драматической истории одной непонятной любви играют ссору двух превосходных молодых людей, милых путаников, которых, ко всеобщему удовольствию, помирил чудеснейший старик—дядя Коля, И драматург не может пред`явить театру претензий об уходе от авторского замысла, Трижды переделывая пьесу, автор сам обнаружил полную неопределенность замысла. Конст. ЛОМУНОВ тебя тушили!.. Цепь тебе якорную турки перешибли, мы тебя верпой заворачивали!.. Двое фрегатов турецких аж на самый берег мы загнали!».. Но вот с шумом врывается через пробитую брешь вода, матросы останавливаются в безмолвии, снимают бескозырки. Тревожно мигают свечи, стоящие в бутылках на полу. Вода хлещет сильнее и, наконец, гасит свечи... Но нет, корабль «Три святителя», этот истинный живой персонаж пьесы, еще не погиб. Мы его видим с берета — на голубой глади моря высятся его гордые мачты; полон трюм воды, а корабль все ж не тонет. Тогда приходит приказ от князя; стрелять в ‹упорствующие» корабли — и вот раздается выстрел, и в знак выполнения княжеского приказа взвивается Ha рее андреевский флаг. Ворнилов задыхается от гнева, в глазах ето слезы, и он говорит, сжимая кулаки: «Ну вот, теперь князю будет виден наш славный флаг. Мы уже не спустим перед врагом, нет, мы его подняли». И когда корабль идет ко дну, из толпы раздается громкий плачущий женский голос: «Тонет, родимые, тонет». Сзртеев-Ценский достигает в изображении характера Корнилова огромной художественной силы и полноты. Как часто у нас ходят по сцене герои, которые выполняют только определенные служебные функции. Для того чтобы таким односторонне обрисованным персонажам придать житейскую конкретность, драматурги любят вводить, наряду со сценами, раскрывающими общественную роль героя, одну или две семейных сцены, изображающие его с женой или ребенком. Этим методом достигается «‹многоплановость» характеристики. Сергеев-Ценский не нуждается в таких хитростях. Он ни на. минуту не уводит своего героя от главвого общественного дела, и это не мешает, а способствует глубокому и многогранному раскрытию личности Корнилова, его человеческих свойств. Чем тлубже и проникновенней обрисована патриотическая тема, тем разнообразней и искренней предстают перед нами чувства и помыслы героя. И когда в пылу битвы, сраженный снарядом, умирает Корнилов, от нас, читателей и зрителей, уходит такой же родной и близкий человек, каким он был для aaщитников Малахова Кургана. И когда в. предомертные мгновения Корнилов, услышав рапорт о победе. открывает глаза и шепчет «Ура, ура! Так держать!», то эти слова отдаются в сердце, как клятва В Г. БОЯДЖИЕВ бесстрашии, как вера в победу. «Гак держать!» ом театре транспорта. На снимке (слева направо): артист П. П. Павленко в роли Володи Агафонова, артистка Л. А. Биноградова. в роли Наташи .Грачевой и заслуженный артист РСФСР А. М. Дорошевич в роли Никифора Очередько покзивает дам: эскадра не высадит десанта в Крыму, она держит курс на . Таково мнение Петербурга. Дамы нё удовлетворены ответом, они допытываются собственного вэгляда князя, И Меньшиков с достоинством замечает: «Вели мне известно мнение его величества, то я не имею ‘права держаться друтого мнения». Все успокоены. Но вот среди мирной беседы приходит депеша о начавшемся продвижении антло-французских кораблей. Корнилов предлагает немедленно выступить навстречу врату ‘и дать морской бой, Меньшиков возражает против этото — по ого мнению, русский флот слишком слаб для того, чтобы сражаться с таким сильным противником, как. англо-французы. Таким образом обозначается органическая завязка пьесы — это вопрос боеспособности русского флота. В следующей картине на военном cOBeте Нахимов и Корнилов отвечают на предложение перевести матросов на берег и отказаться от морского -боя. Нахимов говорит свою знаменитую фразу: «Флот нали есть флот и 6го назначение — морской бой», а Корнилов произносит глубоко волнующую течь о бессмертных традициях русского флота. Он вспоминает своего учителя адмирала Лазарева: «Когда в Лондон пришло известие о смерти адмирала Лазарева, антлийские политики поздравляли друг друга, как с большим праздником: орел черноморжев умер! Орел наш, старый орел умер, но подросли орлята! Английские политики отлично знали, что черноморский флот численно мал, но... мал золотник, да дорог! Разве не заставили уважать себя во всем мире наши молодые матросы? Разве не ахнул от зависти английский адмирал Нэпир, когда при нем на смотру в Триесте нали командор брига «Эней» первым же выстрелом сорвал флаг с буйка, с такого буйка, что ето еле было видно? Разве не налши матроеы фазгромили турецкий флот при Сиnome? Passe лейтенант Казарский с 16 пушченками на своем бриге не отбился от двух линейных турецких кораблей, на. которых было до 200 орудий? На памят-. нике Казарского надпись — «Потомству в пример». Но кто же потомство Казарското? Мы... Ни один выстрел с брига Kaзарското не пропал бесполезно, не пропадети у наших матросов. Что ж я, очертя толову, хочу бросить Флот черноморский на гибель? Нет! Не на гибель, а на победу... ; Но в этот решительный и патетический миг — точно самая история обернулась драматургией — приходит приказ князя Меньшикова, предписывающий затопить в бухте половину черноморского флота и в «Севастопольская страда» в театре Глубокое чувство любви.в родине охватывает всех героев пьесы С. Сергеева-Ценското «Севастопольская страда», и эта Whe бовь наполняет пьесу духом высокой и мужественной поэзии. На заре истории тватра высится монуМентальная фигура эсхилова Прометея, бесстрашного богоборца, любимого тероя К. Маркса. Прометей, вступивший в 60й с Зевсом во имя свободы и разума челорека, символизирует собой мифологическое осмысливание народом величия борьбы 3а гражданские идеалы и за человеческое доCTOHHCTBO, Если Прометей был первым героем, на примере которого раскрылась поэтическая. природа гражданской самоотверженности, то трагедия Эсхила «Персы» была первым художественным творением, воплощавшим в самом действии идею борьбы за родину. Маленький свободный греческий народ дрался © огромными‘ полчищами pacos персидского царя Дария и победил, победил только в силу своего гражданского самосознания, любви к свободе и родине, ваполнявшей душу каждого воина. Патриотизм определил поэтичность не KOTLEO солержания но и формы «Пер: ‘cons. Такой пример патриотической Tparenun повторился еще раз, когда Сервантес Написал свою «Нумансию». вершенно правильно, не. перенеся из aslo пен в пьесу эти темные стороны Севастопольской обороны. Он не захотел огромную историческую тему, пронизанную пафосом гражданского единства, снижать ‘прозаическим живописанием быта и. нравов царской армии. = Пьеса Сергеева-Ценского по всему своему строю чужда жанровых подробностей, частностей жизненного обихода — она целиком ‘посвящена своей главной общественной теме, и. это сказывается и на ее общем поэтическом тоне, и на ее сюжете, и Ha обрисовке основного характера. В этой пьесе история не «организуется» ‘ специально придуманной коллизией и не разукрапгивается умышленно-живописными эпизодическими картинами. Очень часто сюжет исторических драм строится по принципу сочетания 060с0бленной интриги и Массовых народных сцен. Герой’ попадает в затруднительные условия, с которыми и борется сам. Народ же является фоном для развития этих биографических эпизодов. СергеевЦенский нарушает этот ложный принципи. В его пьесе нет частного сюжета, нет обособленной от центральных исторических событий вспомогательной драматургической интриги. Драматический сюжет пьесы движется эпично и правдоподобно, согласно драматическому ходу самой истории обороны Севастополя. Беллетристический талант Сергеева-Ценского позволяет ему ‘избегать назойливых условностей сцены. Действие в ето пьесе развивается настолько плавно и естественно, что остается впечатление нё сценического представления, а самой жизни, Примечательно в этом отношении начало пьесы —бал на корабле «Три святителя» в честь тезоименитства цесаревича Александра. Теплая августовская ночь, большое звездное небо, ярко иллюминованный корабль, к борту которото причаливают ялики. Перед зрителем проходит целая таллерея типов — тут и матросы Кошка и Денисюк вместе. с веселой «матросокой сиротой» Дашей, тут и древние генералы Моллер, Станюкович, и колоритная фигура мадам Моллер с дочерью Лилей, тут и два испытанных друга, популярные севастопольские адмиралы Корнилов и Нахимов. Последней причаливает шлюпкА главнокомандующего князя Меньшикова. Но праздничная толпа возбуждена — боятся нападения вражеской эскадры, по* явившейся уже ина рейде, Меньшиков убКогда рука народа спасала отчизну, то в искусстве это называлось «Рука. всевышнего отечество спасла». Бог и. царь пожинали плоды бесстрашия` и побед народа. Социалистическая революция ` вернула народу гармонию патриотизма и свободы, когда, борьба за классовые права. стала ‘одновременно борьбой за независимость родной страны. Й только после победы народа со всей очевидностью раскрывается его прошлая героическая история, его великие патриотические , подвиги, в которых постоянно. проявлялись врожденные народу чувства гражданственности, ‚ Теме стихийной. гражданственности царской армии, сражающейся за свою родину, посвящена пьеса Сергеева-Ценского. Часто паши пьесы о полководцах прошлото грешат ложным демокративмом. Драматурги забывают, что единство полководца и солдата заключается вовсе не в стирании между ними бытовых и сословных граней. Солдат и полководец‘ ощущают внутреннюю близость только в момент патриотического под’ема, когдь они 06а выступают защитниками общего дела, когда в душе одного умирает дворянин, а в душе другого-—крепостной, и полководец и солдат видят друг в друге только самоотверженных граждан. Вице-адмирал Корнилов приступает к обороне Севастополя, и он обращается с пламенными бловами к солдатам: «..Отступать нам некуда, братцы! Впереди нас море, позади неприятель. Знайте твердо, знайте до смертной минуты, что отступление командоваться не будет. Если нам всем суждено умереть, — умрем за родную землю, но не отступим и не сдадимся врату.. А если кто-нибудь ‘из ‘вас ус: лышит здруг, что я, я сам, ваш тлавный начальник, — скомандовал вам отступление, `— коли тогда меня штыком в трудь, как изменника, без всякой пощады». Полководца и его армию охватывает единое властное патриотическое чувство, ломающее социальные претрады. Сертеев-Ценский сознательно удалил из пьесы все те житейские. обстоятельства, которые ‘накладывали густую тень на тлазHypo тему его ‘повествования. Художник отлично знает, что и зв дни Севастопольской ‘обороны ‘продолжало действовать. суровый петровский морской ‘устав и бытовала палочная система Николая 1$; , как обычно, процветали казнокрадотво и карьериам. Но все это было не главным содержанием героического. времени, И Сертеев-Ценский, на мой взгляд, поступил соВ более поздние времена. патриотизм лишился своей души — тражданотвенности: воины, отдававшие жизнь за родину, оста* зались рабами: Когда над Россией‘ прошел величественный 1812 тод, Грибоедов решил написать трагедию 0б Отечественной войне. Поэт выбрал необычную тему. Ero №роем должен был стать крепостной му: HR, совершивший героические подвиги на полях сражения. Ничтожные военачаль* ники ето упорно не замечали ‘и отпустили ДОМОЙ с «отеческим наставлением к. покорности и воздержалию». Драма должна была оканчиваться тем, что герой, вернувшись после войны к своему помещику, не выдерживает позора. телесных наказаний \ вешается, Тратедия о 1812 годе небыпа написана Грибоедовым, остался только Е план ee, HO B этих наросках ошутимо трагическое противоречие; борьба за родину пробуждает чув“ ства гражданственности и воин-патриот ре не может снова мириться с долей раба. Казенная драматургия, представленная Кукольником и ему подобными авторами, нагло исключала ‘из патриотической темы борьбу народа за его человеческие права, paGoTn.