ВОСКРЕСЕНЬЕ, 23 ФЕВРАЛЯ 1941 Г, Ne 8 (743) LOBE ILBVUE FAW сх ВО Искусство Уже в «Финисте ясном соколе» Шестаков обрадовал превосходным знанием фольклора и ярким, сочным языком. В «Золотом пере» мы видим дальнейшее развитие его таланта. У нас много говоPAT о «сокровищнице фольклора», но черпают из нее мало и лениво. Шестаков щедро использует не тронутый никем в драматургии материал народных былин и сказов, заклинаний, песен, плачей и причитаний, Особенно хорош проходящий через всю пьзоу сказ о Ленине. . „.А раз в тод Владимир Ильич просыпается, Просышается он, свет, пробуждается. Поднимает над собой крышку стеклянную И идет, как прежде, по Москве-городу. А из Москвы идет он в большие города, А из больших тородов в города малые, А из малых тородов в деревни идет. И везде-то смотрит очами зоркими, Проверяет, так ли все делается, Так ли все делается, как он учил. морской (иногда, сухопутный) приказывает У о око ОВЛ СТАТ 3 ю Иванушке выбрать из сотни царских дочерей одну — в жены, Предупрежденный заранее, Иванушка выбирает. правильно, — ту, которая ему всего более под пару. В детском театре это обернулось иначе. ем не предупрежденные, детские театры не всегда умели выбрать так праBHIbHO, как Иванушка. Часто они 6росались на всякую сказку. А сказки-то ведь есть различные; одни советским детям ближе, другие более далеки. В том зерне, которое несет `в себе всякая сказка, была обычно народная мудрость, но попадались и сказки с мелкой, куцей моралью мещанства, с чуждыми нам мыслями и чувствами. * 42040 возвращения азки в детский тезтр прежняя борьба за право существования сказки как жанра перешла в борьбу за углубление и рост ее внутри самого жанра. От сказки вообще к сказке советской! — таково русло, по которому потекла борьба за советскую сказочную пьесу. Но в этом основном течении было два, рукава: одни авторы осваивали фольклорное наследство, другие пошли по пути создания оригинальной совотской сказки. При освоении сказочного наследства выяснились поучительные вещи. Оказалось, что всякая сказка, говорящая о доблести, 0 мужестве, о самоотверженном подчинении личных интересов какой-нибудь героической цели, имеет, как принято говорить, советское звучание. Но, вместе с тем, всякая попытка насильственно «0звучить» по-сегодняшнему сказку, не ‘603- вучную нашему советскому дню, столь же бесплодна, как попытка ударами полена по хрусталю добиться. трубного гласа или соловьиной трели. У нас имеется целый арсенал штампованных средств для приспособления старых сказок к современности. Испытанным средством омоложения сказок является, например, превращение всех королей в злобных идиотов, обжор и выжиг. Иногда положительные герои сказок говорят, как скучный оратор на собрании. Но все это не помогает! Однако там, где инсценируемая сказка несет в озбе близкую и родственную нам мечту, — там под рукой талантливого советского драматурга сказка начинает иногда петь чудесным толосом, и песня эта в самом деле «звучит» для советского зрителя, как, например, в «Снежной королеве› Шварца, в «Финисте ясном соколе» Шестакова, в «Счастье» Маляревского и в некоторых других. Такое живое, творческое претворение сказочного фольклора мы видим в новой пьесе «Анаит», написанной Мархэттой Шатинян на материале армянской народной сказки (по мотивам Хазароса Агасянца). Царевич Арэг, разгоряченный охотой в торах, просит у встреченных им девушек воды. Но всякий раз, как кто-нибудь протягивает царевичу кувшин, Анаит, дочь пастуха, как бы дразня, толкает кувшин ни выплескивает воду, нэ давая царевичу напиться. Наконец она сама поит его и об’ясняет: она не шалила, не дразнила. нет, она хотела дать ему простынуть, ибо разгоряченным вредно пить студеную воду. Наперекор драматургическим штампам, М. Шатинян не только не изображает царевича мрачным идиотом, посрамленным Анаит, — она показывает Арэта пылким и благородным юношей и даже разрешает ему влюбиться в дочь пастуха! AX, скажи мне, бульбуль, позабыть я смогу ль Хоть на день, хоть на Час, на миг Ту красавицу гор, и е5 разговор, Соловьиный ее язык! Мне еда не сладка, и постель не мягка, И не милы ни сокол; ни конь, Ни пиры, ни ружье, — только речи ее И движений ее огонь!., Царские сваты отправляются сватать Анаит за царевича. Но Анаит задает им вопрос: «Какое ремесло. у царевича? Что он умеет делать?>. Она отвергает царские дары — бадахшанские рубины и хрустальную чашу, она не пойдет за царевича, пока он не научится какому-нибудь ремеслу, Созванные со всего царства, приходят во дворец люди труда: индийский TRAN, занзибарский гончар, иеменский кожевник. Но царевич выбирает ремесло оружейника, он отправляется в Дамаск учиться ковать клинки-—тибкие, как девушка, креп= кие, как кремень, пронзающие, как игла, узорчатые, как женщина. И жизнь царевича Apsara обогащается трудом; через труд завоевывает он любовь своей милой, через труд добывает самое доротое — товарищей. ТУТ СКАЗКИ сказочный мотив’ В свете проблемы трудового воспитания пьеса М. Шагинян предельно актуальна и «созвучна» по своей теме. К тому же она благородна и поэтична. Национальный колорит достигается в ней не дешевым приемом деформации русской речи, ‘но средствами богатого, прекрасного русского языка. Прелестны песни, например та, которуют поют девушки, несущие ягнят в горы к стаду матерей-овец: Овцы пасутся вверху, по горам, Плачут ягнята внизу, по дворам, Милые, ай яйлА! — Сердце весна взяла! В полдень насытитея вдоволь овца, Влея, зовет своего сосунца, Милые, ай яйлё! — } °Взявшги, не отдала! Наряду с «Анаит», счастливо воскрешающей старую ‘сказку, мы имеем уже попытки создания оригинальной сказки о советской действительности. Лучшие из них — «Золотое перо» Н. Шестакова и «Волшебное зерно» А. Симукова. Как-будто все очень просто в «Золотом пере». В колхозе живет бабушка, сын которой в борьбе ‘за колхоз убит бандитами. Сын убитого, мальчик Гриша, получает чудесное золотое перо: всякое желание, написанное этим пером, исполняется, если оно разумно и служит не личной выгоде, а общей пользе, Враги пытаются «ЛИМА И ВАВА» ПРЕМЬЕРА В ЦЕНТРАЛЬНОМ ДЕТСКОМ ТЕАТРЕ А, Барто и Р. Зеленая написали живую, остроумную комедию из школьной жизни, в которой они говорят CO врителем о серьезных и «близких ему Bee щах, — речь идет о моральном облике советского школьника. ‚ Героя пьесы «Дима и Вава» шестиклассника Вадима Алферова дома привыкли называть Вавой, & в школе его зовут Димой. Отличный ученик и активист в школе, Вадим ведет себя в домашнем быту, как грубый, бессердечный эгоист. Школьники, случайно очутившись в квартире Вадима Алферова и не подозревая, что он здесь живет, узнают о некоем мальчикез Ваве, терроризирующем всех обитателей этой квартиры, Единственное его положительное качество — увлечение географией, Поэтому школьники решают, что их товарищ Дима Алферов, лучший ученик и тоже страстный географ, сумеет найти верный путь к исправлению хулигана, повлиять на Ваву. На. «раздвоении» ичнести Вадима и построены все комедийные положения оены BCC комедииные Полодхения пъесы. Несмотря на отдельные недостатки (невыразительность ряда сцен, слаSyn обрисовку характеров некоторых школьников), эта первая пьеса А. Барто иР. Зеленой (постановка, В. Н. Татаринова и А. Г. Шишкова) выгодно отличается от других пьес о школе тем, что здесь нет длинных назидательных и абстрактных речей об этике и морали, которые обычно ‘произносятся в таких пьесах педагогами, нет дидактических монологов раскаявшихСЯ ШЕОЛЬНИКОВ. Благодаря остроумно найденному приему авторы поставили своего героя в такое положение, что он сам принужден разоблачить себя, и не только перед товарищами, но и перед самим coten. H чувство стыда, которое испытывает при этом Вадим, тем сильнее, что оно вызвано в данном случае не осуждением, a наивной верой товарищей в его мнимые добродетели; тем, что он принужден, наконец, взглянуть на самого себя со стороны, оценить свое поведение. В. Коренева, исполняющая в спектакле Центральноге детского театра роль Вадима Алферова, умно и убедительно разоблачает своего героя. Она не оставляет у срителя сомнения в том, что и в школе, и на общественной работе ее герой — в большой степени мнимый общественник и плохой в сущности товарищ: свою одаренность, свое превосходство над одноклассниками он выражает прежде всего тем, что насмешливо, надменно относится к окружающим, Своим интересным и ‘тонким исполнением роли Коренева осуществила стремление авторов ‘осудить не только маленького эгоиста и лицемера, но и тех близоруких воспитателей, которые не умеют подчаю ва отличными отметками школьника разглядеть его истинный моральный облик, повлиять на формирование его характера. Как закономерно, что Дима, готовясь к встрече -с. «незнакомцем» Вавой, составляет свою обличительную речь из цитат газетной передовицы. Он не находит своих живых слов, у него нет соб-. ственного отношения к поступкам, недостойным советского школьника. ибо, как он потом сознается, он был убежден, что поведение у себя дома, среди своих близких, — «не считается». Финальную сцену, пря всей скупости текста, ренева ‘проводит с большим мастерством, заставAGH верить глубокому душевному волнению Вадима и искренности его раскаяНИЯ. Из других ролей авторам и театру хорошо удались сестра Вавы МЛидочка (М. Вахонина) и школьники Наташа (Л. Чернышева) и Коля (М. Циклик). М. Вахонина 0собенно трогательна в сцене, когда МЛидочка, желая как-нибудь yteшить своего дедушку, старика-инвалида, оскорбленного Вавой, читает ему его любимые стихи через замочную скважину запертой двери. Наташа в исполнении Чернышевой — отзывчивая, чистосердечная девочка, с наивным восхищением относящаяся к уму и способностям Димы Много обаяния и детской непосредственности у Коли в исполнении Циклик. С большой мягкостью, сердечной теплотой Е роль дедушки С. Солоницкий. Хорошим юмором проникнуты сцены школьников © заслуженным артистом (Е. Васильев), особенно — его разтовор с ребятами об их жаргоне. 3. ВОИТИНСКАЯ Грузии за 20 лет Eers старый 25 февраля советская Грузия празднует opoe двадцатилетие, За 20 лет советской власти Грузия добилась больших усиехов во всех областях искусства. Выросли ‘и творчески окрепли молодые, талантливые вктеры и режиссеры, композиторы, художники, скульпторы. До революции в Грузии было всего 5 театрон, в которых насчитывалось 150 актеров, В 1940 г. в республике имелось 46 тевтров, из них 12 — в Тбилиси. Число актеров превышает полторы тысячи. Большинство из них получило обравование в советской театральной школе, В Грузии есть. немало замечательных артистов по праву занимающих ведущее место на советской сцене. Мастерство А. Васадзе, А. Хоравы, М. Геловани, Т. Чавчавада, К, Мюфке и ряда других широко известно и за, пределами Грузинской ССР. За выдающиеся успехи в области искусства награждены орденом Ленина Tea оперы и балета им. 3, Палиашвили и Драматический тевтр им. Руставели, Видное место занимают также Tea: им. К. Марджанишвили, Грузинский ТЮЗ, получивший высокую оценку на всесоюзHOM смотре театров для детей, Кутаисский театр им. Л. Месхишвили, Чиатурский, Горийский, & также театры им. Грибовдова Армянский, Азербайджанский, Абхазский, Аджарский и Осетинский: Многие постановки вошли в золотой фонд советского искусства сцены, 0собо следует отметить спектакли, в которых были показаны образы вождей. Ленина и Сталинь («Из искры», «Человек в ружьем», «Ладо Кецховели», «Кремлевские куранты»). До установления советской власти Грувия ко имела своего национального оперного театра. В настоящее время Грузинский государственный театр оперы и ’балета им. 8. Палиашвили является одним из лучших художественных коллективов Союза СОР. Классические произведения грузинского оперного искусства, как оперы 8, Палиашвили «Абесалом и Этери», «Дамси», вошли в репертуар. оперных театров братскнх республик. В 1940 г. поставлены. новые грузинские оперы: «Депутат» Ш. Тактакишвили, «Како качаги» («Разбойник Какоз) А. Андриаливили, балет «Сердце тор» А. Баланчивадае и др. 20-летие установления советской власти_в Грузии Тбилисский оперный театр отмечает постановкой новой оперы композитора Г. Киладае — «Ладо Кецховели». Заметно развивается также грузинская симфоническая и камерная музыка. этой области плодотворно работают композиторы Д. Аракишвили, А. Андриашвили, М. Мшвелидзе, К. Мегвинет-Ухуцеси, А. Кереселидае, Ш. Азмайпараишвили, Г. Киладзе, Р. Габичвадзе, ПТ. Тактакишвили, А. Баланчивадзе и многие ‘друTia, Неоценимую услугу всем работникам иохусств окадал товарищ Л. П. Берия.. Ето труд — «К вопросу об истории большевнотских организаций в Закавказье» — пдейно вооружил и вдохновил художние ков Грузии, помог им создать произведения на темы истории партии, Коллектив художников Грузии насчитывает в своих рядах более 100. человек. Подавляющее большинство. эго состоит из молодежи. Всего ‘несколько лет тому наBal OTH молодые живописцы ^ окончили Тбилисскую художественную ‘академию, Среди них выделяются А. Кутателалдзе, Джацаридае; К. Гзелишвили, С. Нада. рейшвили, И. Тоидзе, Т. Абакелия, К. Сападзе, С. Майсашвили, К. Хуцишвили, Среди скульцторов обращают на себя внимание С. Какабадзе, В. Топуридзе, К. Мерабушивили, Р. `Тавадзе, Р, Амиров, Из старшего поколения мастеров актив: но работают художники М. Тоидзе, Е; Ахвледиани, И. Вепхвадзе, А. Цимакурид2, К. Магалашвили, народный скульптор Грузии Я. Николадзе и Н.. Канделаки, В коллективе архитекторов насчитывается 150 человек. ИТУ Широкое развитие получило в Грузии и народное творчество, пользующееся повседневной помощью партии и правитель: ства, В. ГОГУА, начальник Управления по делам искусств при СНК Грузинской ССР НАКАНУНЕ ДЕКАДЫ ТАДЖИКСКОГО ИСКУССТВА Оперное искусство Таджикистана! молодо, Только в 1988 г. композиторами Баласаняном и Урбахом на либретто поэтов Турсун-Заде и Дехоти была напи+ сана первая таджикская опера «Пуриши Восе› («Восстание Восе»), которая ‘вошла в репертуар предстоящей декады Tan. Жикского искусства в Москве. Работа над этой оперой уже закончена. Театр завершил также подготовку и музыкального представления «Лола» — из современной жизни советского Таджикистана. В настоящее время театр работает над квумя постановками-—оперой «Кузнец КоВа» и балетом «Ду туль» («Две розы»). (Постановщик балета К. Голейзовский, балетмейстеры Валамат-Ваде, Арусяк о Исламова, A. Проценко, . консультанты — народные танцоры Сангали Ходжаев и Гесори Пасаров). Академический театр драмы’ закончил работу над спектаклем «Краснопалочники», поставленным А. Платоновым. Пьеса, наатисанная С. Улуг-Заде, ‘рассказывает 0 борьбе с басмачеством, о разгроме Курбатя Ибрагим-бека. Закончена также работа над постановкой «Отелло». Коллектив теперь занят подтотовкой спектакля «Рустам и Зухраб» Волькенштейна и Пирмухамед-Заде, воскрешаюMero популярнейшую летенду, которая послужила основой для знаменитого произведения Фирдоуси «Шах-Наме». Искуснейшие мастера орнамента, чеканки, резьбы по дереву, вышивки, талантпивые народные певцы, музыканты, танцоры будут участвовать в декаде’ таджикского искусства в Москве. Loe Памирский ансамбль песни ‘и пляски продемонстрирует стремительные танцы Мужчин, плавные, полные грации и достоинства танцы женщин, изумительные мелодии их песен, красочную народную игру «туй» («свадьба»). Массовые народные пляски — «Танец ¢ тавляками», старинный танец с’ колокольчикалеи и много других покажут участ“ ники старейшего коллектива ‘филармонии — амсамбля песни и пляски, Ансамбль рубабисток исполнит. лирические и шуточные народные песни, женкие национальные танцы, Участники оркестра народных инструментов, добивMCh стройного звучания гиджаков,. дуTap, рубабов, стали искать пути усиления ввучности, увеличения диапазона инструментов. Реконструкция народных. инструментов позволит оркестру исполнить наряду с национальными мелодиями сцену fa балета «Лебединое озеро» Чайковского и друе не’ менее сложные музыкаль: ные произведения, Е. ЛОПАТИНА Профессор Лео Блех Лео Рлех Концерты Лео Блеха вспоминаепть ® каким-то удивительно теплым чувством. Вот музыкант, сочетающий в себе подлинное мастерство, высокую культуру © громадным художественным опытом, накопленным в течение долгих десятилетий артистической деятельности. Безупречный вкус, превосходное чувство стиля, творческий темперамент — все эти черты бесспорно типичны для ‘исполнительского облика Лео Блеха, Но может быть в еще большей степени характеризует его редкостная пластичность в передаче и каждой отдельной линии и музыкальной формы в целом. Любовно шлифуя каждую деталь, Блех никогда не дает слушателю почувствовать ее вне целото, вне общего контекста. общего движения; слушатель никогда не почувствует в его интерпретации швы, скрепляющие отдельные эпизоды произведения, Так, единым потоком, буквально на одном дыхании проводит Блех вступление и «Омерть Изольды» из вагнеровекого «Тристана». Нарастание начинается © первых же тактов музыки; гибкое и ‚исполненное внутренней пластики, менее ‘веего прямолинейное, оно идет непрерывно. И котда в конце вступления разражается кульминация, ее воспринимаешь, как эмоциональную и логическую неизбежность, как первый, облегчающий удар трома давно собиравшейся грозы. А какой поражающей ясности добивается Блех в увертюре к «Нюренбергским мейстерзингерам»! В концерте 9 февраля впервые после многих лет и десятков иеполнений услышали мы каждый голос в сложнейшей полифонической ткани вагнеровской партитуры. почувствовали абсолютную ритмическую устойчивость. Блех — подлинный виртуоз оркестровой колористики. Он умеет добиться от оркестра и еле слышного, но всегда внятного пиано — например в среднем эпиводе менуэта из моцартовской «Еше еше Nachtmusik», sp «Розамунде», во вступлении К «Лоэнгрину?, и могучего, но никогда не резкого, не шумливого фортисснмо— хотя бы в кульминациях вагнеровских увертюр.. Но дело даже не в этом. В программе 11 февраля вслед за 9-й серенадой Моцарта была исполнена симфония Гайдна ат (№ 88). И вот стало очевидным то, что, вообще говоря, хорошо известно, но как-то давно уже забыто, особенно нашей дирижерокой молодежью: качественная разница в форте у Моцарта и Гайдна. Разница не только чисто динамическая, но эмоциональная, тембровая, колористическая. Это глубокое проникновение во внутреннюю сущность стиля 06- личает в Блехе и большого‘ мастера и тонкого ХУДОЖНИКА. : ТАК Тут мы подходим к одному общему вопросу—вопросу о дирижерских традициях и системе дирижерского воспитания. Котда молодой пианист впервые появляется на эстраде, скажем, с какой-либо бетховенской сонатой. он оказывается дебютантом лишь отчасти. Ведь до этого выступления ему уже приходилось играть в своей консерваторской практике не одну сонату Бетховена (в том числе, может быть, и данную), он. множество раз сльнпал фортепианные произвеления Бетховена в трактовке лучших наших пианистов, и молодых и старых, которые, в свою очередь, воспитывались на примерах великих корифеев пианизма, на традициях, идущих от Бюлова, Рубинштейна, Бузони.., 9 Положение начинающего дирижера иное. Консерваторская система дирижирования под рояль — это ведь хотя и вынужденный, но все-таки весьма печальный компромисс. Слушать же образцовые трактовки, шедевров классического симфонизма (Моцарт, Гайдн) дирижеру-дебютант приходится в минимальном количестве, вот выходит такой дирижер на ‘концертную эстраду, чтобы исполнить тайдновскую или моцартовскую симфонию. Естественно, что интерпретация ето грешит порой самыми элементарными ошибками. И причины здесь вовсе не в недостатке таланта или художественной интуиции, но попросту в отсутствии необходимых внаний, Молодой дирижер берет неверные темпы, ибо почти никогда в своей жизни не слышал верных (если вообще он когда-либо слышал данную симфонию в оркестре; Гайдн и Моцарт у нас испол. няются недопустимо редко). Он слышит форте или пиано одинаково, что в Моцарте, что в Берлиозе, ибо на одном «нутре» тут не проедешь, тут нужен длительный и многообразный опыт восприятия. © К этому по существу сводится вопров о дирижерских традициях, которые многим кажутся пустыми аботракциями, если не этаким мистическим заклинанием. И BOT этими «тайнами» Блех владеет в Coвершенстве. Отсюда и его органическое проникновение в различные стиди. . Не все удается Блеху в равной мере. Су‚дя по трем состоявшимся концертам, сильнее всего ‘он з Вагнере («Тристан», «Лоэнгрин», «Мейстерзингеры»). Из моцартовских вещей лучше всего прозвучала увертюра к «Волшебной флейте». Да оно и понятно: Блех прежде всего оперный дирижер. Еще одно замечание. Тщательно работая над мельчайшими подробностями своего художественного замысла, Блех не всегда Уделяет такое же внимание непосредетвенно технологии оркестровой игры. Коегде он допускает отступления от ансамблевой точности, Особенно это было ваметно в первом отделении концерта 9 февраля; в увертюре к «Волшебной флейте», Tax we kak u B ¢Eine kleine Nachtmusiks неё все звучало идеально вместе. Государственный симфонический op. кестр показал себя в концертах под управлением Лео Блеха с наилучшей ` отороны, Следует говорить не только о добросовестном, но. и прямо любовном отношении коллектива ко всем указаниям дирижера. Впрочем, и жест Блеха, точный, выразительный, ° предельно лаконичный, делает понятным оркестру все оттенкя дирижерского замысла. С тромадным успехом провел Блех (с симфоническим оркестром Московской филармонии) свою последнюю программу — три С-4игные симфонии: Моцарта, ГайлД. РАБИНОВИЦ на и Шуберта, И © улыбкой он возвращается, Возвращается опять в мавзолей к себе, А засыпаючи он’ шепчет: «Спасибо Сталину, Сталин все делает, как я учил!». Другой удачной советской сказкой явобратить гришино перо в орудие своих Ляется «Волшебное зерно» А. Симукова. темных дел. но козни их бессильны: пеСказка забавно; весело и поэтично расскаро возвращается к Грише, a враги разоблачены. и наказаны. Но за этой простой, почти банальной фабулой открывается второй план, сказочный, полный очарования и мягкого юмора. За каждым сказочным чудом и небылью стоит реальность были; действительного факта, И оба плана, реальный и сказочный, переплетены автором с настоящим искусством, приемом очень тонким и но назойливым. Все наивные желания, которые Гриша пишет своим волотым пером, оказываются легко выполнимыми в нашей стране, давно обогнавшей самые фантастические сказки. И в этой чистой, светлой стране нет места для нечисти. Превосходна омешная сцена ночного совещания у Кащея, когда Лептий и Русалка, напуганные колхозным строительством и техникой, просят о перемене своей квалификации: Лепгий хочет итти работать на лесопилку, а Русалка, впавшая -в неврастению от тарахтенья моторных лодок, собирается поступить на «приличную ставку» в цирк. КЫИЛЕЙ С. Н. ВАСИЛЕНКО Исполнилось 650 лет творческой деятельности композитора Сергея Никифоровича Василенко. Первые произведения 0. Н. Василенко относят» ся к 1891 г. Им создано большое количество симфонических и оперных произведений, балетов, романсов, песен и т. д. В их числе—симФоническая сюита «Советский Восток», «Арктическая симфония», балеты“ Цыганые, «Иосиф Прекрасный», «Лола», оперы «Сын солнца», «Христофор Колумб» и др. Значительны заслуги 0. Н. Василенко и в развитии узбекской национальной культуры В ©0- авторстве с композитором М. Атпрафи им написаны оперы «Буран» и «Великий канал». В течение многих лет 0. Н. Василенко является профессором Московской консерватории. В 1939 г. ему было присвоено звание народного артиста УзСОР, в 1940 г. — звание народного аругиста РСФСР. Сейчас С. Н. Василенко работает над оперой «Суворов». зывает 0 делах и днях своеобразного «колхоза», основателями которого являются девочка Марийка и мальчик Андрийка. Голодные, заброшенные дети, мечтающие о сладком, получают в подарок зерно сахарной свеклы. У марийкиного и андрийкиного «колхоза» есть друг, старый ученый доктор Пилюля, помогающий им выращиваль свеклу. У них есть и враги — силы природы и злыз люди. В их дкружении есть и личности, сохраняющие пока нейтралитет. Это — тетка Катерина, выжидающая и гадающая: «Выйдет у них или не выйдет?» И глубокий индивидуалист кот Флегонт, отлынивающий от работы («Не могу-у-у, животом ма-а--аюсь!») и самовлюбленно мурлыкающий своему отражению в кадке с водой: «Ну,.у кого еще такие усики, как у меня-у.. у мня-у... мяу-у?ь Для своих сказочных персонажей Симуков умеет найти новые, очень свежие порой краски. У Ветра — грива косматых волос и толстые надутые щеки, Он машет рваными рукавами и ухарски свищет так, что дети падают на’ землю. Иногда его зовут Перэкати-поле, иногда — Суховей. Он забывчив и неспособен что-либо запомнить: когда его просят передать чтонибудь в другую страну, он завязывает узелки на одежде. Рыжее Солнце похоже на загулявшего шкицера, с лицом в рябинах, оно раскачивается на сверкающей трапеции. А Дождь, в прорезиненном плаще, сидит на ветвях плакучей ивы, свесив жиденькие ноги в блестящих новеньтих галошах, и горько плачет, тряся длинными волосами, похожими на зеленые водоросли... Путь сказок в советском детском ‘тезлре отнюдь не кончен. Сказки живут, мужают и крепнут. И есть все основания думать, что скоро мы увидим расцвет новой советской сказки, отражающей поэззию и мудрость нашей новой жизни. Александра БРУШТЕИН «Варвары» М. Горького в Государственном ордена Ленина академическом Малом театре. На ли Нритыкина, заслуженный артист артист РОФОР В. ХФ. Лебедев в роли снимке (слева направо): артист С, М. Чернышев РСФСР К. А. Зубов в роли Цыганова и заслуже! Головастикова. «ВАРВАРЫ Герой «Варваров» инженер Черкун — одна из интереснейших фитур в творчестве Горького. Этот образ очень много дает для понимания горьковокого морального кодекса человека, Для Горького человек, которого можно уважать, — это человек больших целей, высоких требований, сильный, цельный и определенный. Этому человеку противна всяческая половинчатость мыслей ` и чувств, раздвоенность, неясность, бездейственная тепленькая жалостливость, не могущая ничего изменить в жизни, Ок твердо знает свои да и нет. «Я слишком люблю, чтобы жалеть», — сказал Горький устами одного из своих героев. Горькому неназистна была растлевающая сила умиленной жалостливости, которая «липнет к сердцу, как смола, и обессиливает ero» («Хозяин»). Человек Горького — это человек, «тодный для драКИ». Казалось бы, инженер Черкун именно таков, Он — сильный и цельный человек, с высокими требованиями к жизни, к людям, к себе, ему тоже противна липнущая, обессиливающая жалость, столь характерная для жены его, Анны, Женщины, которые у Горького всегда ждут героя, тоокуют 0 нем, готовы увидеть в Черкуме настоящего человека: и Надежда Мопнахова, и Лидия Павловна. И вот оказывается. что Черкун — «не тот». Оказывается, что он способен, мельчить себя, совершать поступки, в которых он не участвует весь, целиком, опособен к компромиссам и к пошлости. Черк «ОДал», «сломался». В чем же дело? Почему он оказался не героем? \ Не случайно, конечно, что Черкун обнаружился в своей Нодлинной сущности прежде всето именно в любовных отношениях. Он мелко, пошло воспринял Надежду Монахову, как уездную красивую дуру, помешавшуюся на переводных романах, и прошел мимо того, что видят да* же люди более мелкие, чем он: мимо великой любви, которую носит в себе эта «забавная провинциалка». Они не мог понять Это, потому что не знает людей. и не знает любви к ним. Мимоходом он убил человека. Если торьковокий герой ненавидит бездейственную жалостливость, ПРЕМЬЕРА В МАЛОМ ТЕАТРЕ но. Не Надежда Монахова — зачарованная. Она вызывает и усмешку и сочувствие зрителя. Но. найдя верную основу и интонацию — внешне монотонную, ‘маниакальную, «сонную», Гоголева иногда создает такое впечатление, что перед нами — скорее верный макет образа, чем жирой образ. Итрать неподвижность, не значит играть неподвижно. Недостаточно видно, что сон, в котором живет Монахова, — такой, когда в человеке «таятся жизни силы». Уж слишком ровно, даже порой безжизненно ровно звучит у Гоголевой ее интонация, Соединить наивность и «забавность>» уездной мещаночки с околдовывающей всех обаятельностью и звнутренней силой — задача трудная. Ее решение намечено верно. Какой бы то ни было внешний драматизм, крик тут был бы нестерпимо фальшив. Не надо ничего менять в плане образа; но нужно, чтобы мажет превратился в живой образ на протяжении всего спектакля, как это случилось, налример, в Г\ акте: столкновение Монаховой о жизнью — выход из CHA, отрашный толчок — Гоголева дала © настоящей - остротой. Одну поправку к намеченному Гоголевой образу все же нужно сделать; ее Монахова грубовато «заигрывает» с Черкуном. А ведь у нее — очень строго разработанный кодекс представлений, вычитанных из романов, о «приличии» и красоте! Интересен Цыганов у К. Зубова, хотя вловещая сущность цинизма этого пер сонажа отчасти’ скрадывается, смятчается, — то ли потому, что Зубов зачем-то делает Цытанова чуть ли не рамоли, то ли потому, что некоторые интонации звучат комедийно-добродушно. К. Тарасова (Анна) очень правильно поняла образ, устранив возможность лирического или трагического восприятия и тонко подчеркнув нищенскую просьбу о жалости, отсутствие внутренней силы, жизненной опоры, уважения К себе у этой слабой женщины, могущей жить только чужой силой. Есть одно место, где Анна более или менее права в отношении к Черкуну, когда она просит его помочь ей жить по-новому, без него, после того как Черкун порызает © ней. И он ничего не может сказать ей, потому что нет у потому что велика его любовь к людям, то Черкун не знает жалости, потому что не знает любви. Он «тоден для драки», HO для «драки» ва себя, ето пафос — «пафос» буржуазного прогресса, Так моральная тема, сливается у Горького с большой социальной темой. Так мечта Надежды Монаховой и Лидии Павловны о терое сливается 6 темой социального, исторического тероя. Замечательный штрих есть в пьесе (у Горького “все мелкие штрихи значительны!). Уездная барышня ЗВеселкина сразнивает «интенсивно рыжего», яркого Черкуна с факелом. Доктор: Ну где вы видели факелы? Веселкина: А на похоронах... Человек-факел — это юноша Данко, который вырвал сердце свое из груди, чтобы оно освещало людям дорогу к свету и свободе. А Черкун — «факел», освещающий дорогу на кладбище, где будет похоронено то, что уже заживо разлагается: и патриархальное. и «противостоящее» ему буржуазное варварство — факел на похоронах самого себя... «Сходство» межлу горьковским героем и Черкуном — внешнее, по сути они — непримиримые враги. Черкун родился не там и не во-время. Буржуазные «конквистадоры», «завоеватели» давно выродились. Цинизм опуетошенности, характеризующий инженера Цытанова, — вот их подлинная сущность. И как полинял «яркий» Черкун к концу пьесы, как опустился! Он даже не отталкивает от себя Анны, которая утешает его своей унизительной жалостью, 0бессиливающей, санкционирующей падение человека. Надежда Монахова кончает самоубийством, потому что как же жить ей теперь, если оказалось, что ве «никто не может любить», даже «настоящий герой», о котором, она грезила всю жизнь! От. куда ей знать, что настоящего героя нужно искаль не здесь? В спеклакле Малого театра арт. Н. Анненков нарисовал внешне очень яркий образ Черкуна, в главном соответствуюший замыслу Горького. Но есть в этом исполнении однотонность, . не видны переходы, не видно «обмельчания» ЧерКуна. Е Гоголева тоже строит образ празильнего слов, могущих <вдохновить» человека к жизни... Хороши в спектакле Е. Турчанинова— Богаевская, © её внутренним изяществом и умной снисходительной ироничностью старой одинокой женщины, С. Головин — Редозубов, В. Лебедев, давший пронзительно-острый рисунок мещанина Павлина Головастикова. Очень радостно подчеркнуть гротесковый талант П. Оленева (Гриша) и прекрасный образ Кати в исполнении П. Богатыренко, проникнутый настоящим обаянием молодой силы, рвущейся в жизнь, в «драку». Очень хороши и Притыкин (С. Чернышев) с его жадной, победоносной, «румяной» натлостью, и Монахов (П. Леонтьев) с его жалким созна‘нием овоей неполноценности, пошлостью и вместе а тем ос «эстетическими» фантазиями человечка передоновского склада. Фигура исправника (В Савельев) играет всеми красками горьковского юмора. amb, что Н. Белевцева дала бледный рисунок, — y ве Лидии Павловны нет ни иронии, ни умной усталости, ни мечты: кажется, ‘что Лидии Павловне только скучно, Ясно, что точность почти всех образов опектакля, настоящее «общение» персоназмей и все то, что называется ансамблем, доститнуто в итоге хорошего творческого «общения» постановщиков с Горьким. Главное свойство этого спектакля, не могущего не радовать всех любящих горьковскую драматургию и, в частности, пьесу «Варвары», — это именно точность. Театр понял и полюбил пьесу так, как она написана, не оставил без разработки ни одной линии, намеченной в «Варварах», стремился раскрыть все возможности пьесы, Эта подлинная творческая добросовестность раньше всего должна быть поставлена в заслуту постановщикам — И, Судакову и К. Зубову. Она отличает и высокоталантливую работу художника (Б. Кноблок). Это помогло театру сделать интересный, ясный спектакль. Тут ничто не мешает звучанию торьковского слова, раздумью над мыслями персонажей, тут мы смеемся или возмущаемся ‘именно в тех местах, в которых наб к этому привзывает автор, В. ЕРМИЛОВ