ВОСКРЕСЕНЬЕ, 8 ИЮНЯ 1941 г. № 23 (7:5) BOCAFEVEMDE, 9 ЕО РЕ wey 4 СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО = ——>— eee а И Е И И И ИЕ а ОУ ОО Бо да И Я ни это понимание природы — звучащем / слова глубоко и вместе с тем вртистичио! Работа над словом, по Станиславскому, неизбежно приводит к большой скульнь турности и об’емности слова — свойству, столь важному для современного худохника, выступающеге перед большачи аудиториями. Весьма важным качеством для чтец является чувство ритма. Именно ОТСЮДА возникает едва уловимая, HO глубоко ортаническая музыкальность и поэтическая приподнятость исполнения прозаических произведений. Исполняя литературное 110- изведение, актер должен воссоздать твор» ческую личность автора. Этим качество мастер хуложественного слова должен вла деть в совершенстве, ‘он обязаа тонко 7 тлубоко разбираться во внутреннем дзвь жении фразы писателя, В какой же мере удовлетворяет этих требованиям наша поистине громадная а}. мия чтецов? Сейчас в искусстве художественного чт. ния наметились два основных направль ния. Одно из них восходит к традициям Закушиняка, другое берет начало в в. полнительском мастерстве Маяковского, Если взять за основу это условное леле ние. то окажется, что к первому напр» › лению можно будет отнести Шварца, Х}. } равлева, Каминку, Залесского, Чернявского, Давыдову и Слободского, а ко Brope wy — Балашова. Кочаряна, Кайранскув, BY a lee Е ОИ МН Эфроса и Ярославского, — Ильинскоо Смирнова-Сокольского и др. Актеры камерного плана; чтецыетрибу, ны, подобные Смирнову-Сокольскому; традники-рассказчики, владеющие искус ством свободного и непринужденного ob щения с аудиторией, как, например, Ха. кин, — сколь непохожи они друг на друп, Какая же из этих групп имеет больш прав на существование? Думается, чт такая постановка вопроса была бы невер. ной. Маяковский мечтал о том, чтобы бы. ло «больше поэтов хороших и разныг, И мы радуемся росту искусства худох“ ственного слова, наличию в этом искус стве различных творческих направлений, Есть среди чтецов немало дилетантов, случайно попавших на остраду. Тут 1 драматические актеры, уволенные из те атров за бесталанность, и оперные певцы, потерявшие Толос, и танцовщики, повре дившие ноги, и даже бывшие эстрадные администраторы. Какой огромный вред приносят слушателю все эти, с позволь ния сказать, «чтецы». Мне чАсто с боль и стыдом приходилось слышать, как, чи тая произведения Маяковского, они ры. чат, вопят, произвольно и бездарно пере ставляют акценты, превращая стихи 3 прозу, мелодию — в бытовую речь. художественным чтением сейчас вы: ступае . большое количество драматиче ских актеров. Такие выдающиеся мастера театра, как Москвин, Качалов, Тарханов, читая с эстрады, доставляют слушателах истинное наслаждение. Для полного at ревоплощения им достаточно одного то чайшего оттенка голоса. Но их мало. Кот да же слушаешь на эстраде посредств”и ных драматических артистов, называемы: в концертных организациях «совместите лями», начинает казаться, что в театра разучились разговаривать. Читают ли они монолог из пьесы, играют ли в отрыв ке из хорошо известного зрителю спек такля, — OHH немощны без спенически аксессуаров, так как плохо владеют it кусством речи. Ё Обращает внимание крайняя бедносп, узость и аполитичность репертуара 601 обод рее ‘Забавы $; шинства чтецов. oe eee Разрешение этих и многих других a дач неизменно связано с вопросом о 10% готовке новых кадров. Лишь в последим время ‘созданы отделения художественном слова в Гитисе и студии Мосфильм. Ков цертные организации и эстрада не уде ляют должного внимания воспитанию # выдвижению новых чтецов. Хочется верить, что предстоящий вт рой конкурс эстрады пополнит ряды x стеров художественного слова. Но вел одних конкурсов мало. Необхолима № дарственная подготовка мастеров хулоль ственного чтения, нужна всесоюзная ша’ ла чтеца. Искусство художественно чтения = один из важнейших участков коммунист ческого воспитания трудящихся. Оно 1} ждается сейчас в более серьезном отнош нии к себе, в большем виимании, чем 10, которое ему до сих пор уделялось. Народное искусство изустного рассказа восходит к глубокой древности. Оно цветети в наши дни, и есть тлубокий и прекрасный смысл в том, что на KOHцертной эстраде, где выступают лучшие представители художественного слова, актеры-профессионалы, появляются русск” сказительница Марфа Крюкова, манасчи Саякбай Каралаев, ашуги, акыны... Всем этим народным мастерам в высшей степени свойственны актерское начало, тончайшее искусство перевоплощения, выразительный жест и живая мимика. Профессиональное искусство художественного чтения в России сравнительно молодо. Его традиции слагаются в ХХ столетии. Мы знаем таких превосходных чтецов, как Мочалов, Каратыгин, Щепкин, Садовский, Андреев-Бурлак и знамениTHA рассказчик Горбунов, первый чтецпрофессионал, родоначальник срееобразного и в высшей степени интересного жанра эстрады. Это был жанр тезтрализованного рассказа, автором которого являлся сам исполнитель. Актер создал сатирическую маску персонажа, в образе которого он скорее играл, нежели читал свои рассказы. Но Горбунов—все же далекое арошлое, вчерашний день искусства чтепа, несмотря на то, что последователи созданного ‘им жанра имеются на концертной эстраде и в наши дни. Гораздо ближе яам талантливейший актер-рассказчик камерного стиля Закушняк, большой мастер маленькой новеллы, с непередаваемым обаянием и блеском исполнявший миниатюры Чехова, Мопассана, Твэна. Великая Октябрьская социалистическая революция пред’явила новые требования к искусству. У чтецов почти He было репертуара на темы современности, того опера. которого требовала аудитория. ужны были новые формы работы. И тогда на эстраду пришел человек, который «всю свою звонкую силу поэта» поставил на службу «атакующему классу». Это был Маяковский, ставший не только вершиной советской поэзии, но замечательным мастером художественного чтения. Вместо актера, с большим или меньшим умением читающего вслух литературное произведение, на эстраду вышел поэт, оратор, обладающий прекрасным и сильным голосом, волевым жестом, совершенно исключительным чувством музыки слова. Он нес в своем репертуаре тему современности, отвечал на задачи дня, выносил искусство художественного слова на улицы и площади, по которым проходили праздничные демонстрации освобожденного народа. Так возник новый стиль художественного чтения. Вслед за ним появилось искусство литературной композиции, обязанное своим рождением главным образом режиссеру Е. Е. Поповой. Сама форма литературной композиции была подсказана практической работой в многочисленных рабочих аудиториях, запросами этой аудитории. Как найти материал наиболее волнующий и убедительный? Е. Е. Попова и я пришли к выводу, что газета здесь может оказать немалую помощь. Так вошел в композицию подлинный документ эпохи — приказ, донесение, речь. Буквально по зернышку стали мы собирать все лучшее, что написано на темы сбвременности в художественной литературе и в тазетах, компановать эти отрывки с фрагментами классических произведений, отразивших наиболее передовые, прогрессивные идеи прошлого. Это привело к особой форме композиции, форме большого эпического размаха. Я говорю о композиции так много потому, что сейчас коекто пытается выступать протаь формы литературного монтажа, прекрасно доказавшего свою жизнеспособность и по сей день сохраняющего свое значение для Бонцертной эстрады. Итак, мастер художественного чтения покинул салоны и кабинеты, вышел на улицу, обрел громадную аудиторию, стал учиться у жизни, и она подсказала ему новые, монументальные средства выражения. По-иному стал лепить он каждое слово, делать звук об’емным и сильным. На практике мы почувствовали, как глубоко понимал слово гениальный законодатель и учитель русской сцены К. С. Станиславский, когда в своей книге «Moa жизнь в искусстве» писал: «Речь, стих — Ta же музыка, то же пение. Голос должен петь и в разговоре и в стихе, звучать по-скрипичному, а не стучать словами, как горох о доску». До какой степеБолее того, в ряде случаев оно было истолковано превратно. Начали появляться произведения глубокомысленно-«размышленческого» порядка, с потугами на философичность. В самом понимании лирического, как это показывает ряд случаев из творческой практики последних лет, наметилась опасная тенденция к узко-суб’- ективным, индивидуалистически замкнутым настроениям. В одном из камерных концертов, организованных Ленинградским союзом композиторов для делегатов выездного пленума оргкомитета Союза советских композиторов ССОР, среди других сочинений был исполнен романс Адмони на слова Блока «Я пригвожден к трактирной стойке». Еще более разительный случай имел место в этом году в Московской государственной консерватории. Молодой талантливый композитор Локшин в качестве дипломной работы (н6 принятой экзаменационной комиссией как чуждая по <воим идейнотворческим устремлениям) представил четырехчастную симфонию с голосом на мистико-эротические стихи Бодлера из цикла «Цветы зла». Как расценивать эти факты? Несомненно, в них есть изрядная доля мальчишеского кокетничанья: смотрите, мол, какие мы «сложные» и независимо мыслящие люди! На самом же деле никакой подлинной сложности чувств здесь нет и в помине. Это сложность в кавычках, сложность измышленная, находящаяся в кричащем противоречии с колдизиями нашей действительности! . Последнее обстоятельство особенно серьезно. Мы имеем дело с проявлением индивидуалистического рецидива в творчес ком сознании некоторой части наших композиторов, рецидива столь же запоздалого, сколь и глубоко чуждого и абсолютно нетерпимого в нашей художественной пракTHRE. Обращение советского композитора к р А РОТ ЕГОР но лирике «Цветов зла» и «Трактирных стоек» нет и не может быть места в советском творчестве. Наша действительность неизмеримо высоко подняла достоинство человеческой личности, (на открыла для нее безграничные возможности идейного и этического самосоверщенствования. Тем самым созланы все предпосылки для расцвета полноценной лирической поэзии, поэзии BO3- вышенных чувств и благородных человеческих эмоций. 21-я симфония Мясковского, скрипичный концерт Хачатуряна, КВИНтет Шостаковича, «На поле Куликовом» TT... ..._._ Г i Уч ТЕ a A RRR Cs a Шапорина, «Александр Невский» Прокофь.- дл сл 305 и eee SD ева — Олестящие тому доказательства. Товоря o AWpHRe, MER ToOnnaavueraeu +, ip nae a ERG, MBE TOAPASYMCBAEM под этим всю сферу переживаний от собствен. мы ee размышлений до героически действенных устремлений, свойственКультура чтеца’ Выставка капикатуры ’ Карикатурист, мастер изобразительных Шовелл, сатир и фельетонов, — это художник и литератор в одном лице. В Goeвом, задорном и веселом жанре журнальной сатиры слово и изображение должны быть неразрывно слиты. На выставке случилось иное. КарикатуЮристы розомнили себя чистыми графиками, устыдились почему-то двойствениой природы своего искусства. Немые, не раз’ясненные подписями рисунки должны были, по их мнению, говорить сами за себя, представлять самостоятельный художественный интерес. Позже устроители выставки почувствоВали ложность такой позиции умолчания. Юни вмешались в толпу посетителей выставки и выступили в роли гидов—раз’- яснителей своих произведений. А затем под рисунками появились подписи и даНа Сельскохозяйственной выставке. — Здесь мы увидим швейцарский пейлонский чай, египетский хлопок, кий орех. — Привозное? — Конечно, привозное из колхозов. Рисунок Л. Генчза же расширенные литературные . комменгарии. Так литератор и график вновь примиримись. И это, конечно, к лучшему. Но временный конфликт в душе карихатуриста все же оказался на судьбе выставки. Злободневное искусство политической сатиры и публицистического рисунка было оттеснено на задний план иллюстрациями и бытовыми зарисовками. Московским кафикатуристам удалось домазать. что они — культурные рисовальщики и опытные иллюстраторы, тонко вувствующие особенности различных литературных жанров. Иллюстрации Л. Г. Бродаты к роману Бенавидес «Попы и нищие», В. Н. Горяева к «Господам ташкентцам», А. М. Каневского к произведениям Марка Твэна, Ильфа и Чуковского, наконец, акварели А. А. Радакова — отличные произведения книжной графики. Не менее любопытны показанные на выставке бытовые зарисовки. За последние тоды в семью карикатуристов вошли нозые, молодые художники. Они оживили журнальный рисунок новой, более свободной техникой исполнения, нашли свою область веселых, хотя, по правде сказать, несколько мелочных, наблюдений жизни. Особенно удачны бытовые ‘зарисовки Л. В. Сойфертиса. Его маленькие изобразительные новеллы, действительно, не нуждаются в литературных комментариях, Очень выразительны такие наброски В. Н. Горяева, как «Продавщица шляп», «Извозчики», «На вокзале» и другие. Но что общего между этими умело выполненными произведениями станковой графики и задачами карикатуры? Их можно было бы с успехом показать на любой художественной выставке, в них нет целевой установки, расчета на определенное воздействие, их нежная растушевка не приспособлена к обычным требованиям журнального воспроизведения. Быставка, таким образом, раскрывает сильные и слабые стороны творчества московских карикатуристов. За последние годы они вновь обрели вкус к бытэвым наблюдениям, часто охотно и © успехом выступали как иллюстраторы классиков сатиры и юмора, выросли. если подходить к ним с мерилом чисто профессиональной оценки, но одновременно стали уделять За последние 6—7 лет советское музыкальное творчество одержало крупные победы. 0собо больших успехов, как это видно из факта присуждения Сталинских премий, достигли наши композиторы в области симфонической и камерно-инструментальной музыки. Принципиальное значение этих успехов трудно переоценить. Еще совсем недавно элементы нового стиля находили наиболее яркое выражение преимущественно в сфере песенного и песенно-хорового искусства (Давиденко, Дунаевский, бр. Покрасс) и в выросшей на его основе оперной практике. Теперь же черты кристаллизующегося нового стиля советской музыки с наибольшей рельефностью и художественной полноценностью выступают именно в произведениях симфонических. Симфонические сочинения, появившиеся за последние несколько лет, подняли нашу музыкально-творческую культуру на такой уровень, при котором ее всемирно-историческое значение становится все более конкретно осязаемым. Все чаще и. чаще при рассмотрении того ‘или` иного произведения советского композитора-симфониста мы ‘обращаемся к историческим аналогиям и сопоставлениям, все настой: чивее в наших суждениях 0 советской музыке утверждается мысль о неразрывной связи ее новаторских устремлений с лучшими традициями прошлого. Творческое многообразие — одна из примечательных ‘особенностей советской музыки. В едином русле идейных устремлений нашего искусства живут и развиваются различные индивидуально-творческие течения. Резалистическое советское искусство открывает перед нашими художниками необ’ятные просторы для выявления их творческой индивидуальности, К м ед МИ С ке СМИ Ш Б наиболее прогрессивных явлениях нашего искусства, как и в жизни, общественное и личное выступают в органическом единстве. Чрезвычайно ярко это единство воплощено в «Поэме о Сталине» Хачатуряна. Всех нас восхищает поэтически влохновенная, лирически экстатическая финальная песня на слова ашуга Мирзы из Тауза. Но эта прекрасная песня, вобравшая в себя лирику народа (эпос!), возникла из глубоко личного лирического замысла поэмы; «У меня в голове много дум о тебе, мой великий Сталин!» Вопрос о субективном лирическом и об’ективном драматически действенном изображении действительности имеет огромное значение. Верно ли, что только бетховенский тип симфонического мышления меныпие внимания жанру . боевой, злободневной политической карикатуры. Правда. старые. опытные художники — Л. Г. Бродаты, Ю. А. Ганф, К. С. Елисеев — попрежнему уделяют много внимания политической карикатуре, но даже в их среде сильно увлечение безобидным юмором и бытовыми темами. Работы ВБ. Е. Ефимова, Б. Г. Клинча и Н. Е. Радлова это красноречиво доказывают. Два крупных мастера карикатуры призлекают на выставке наше внимание, Один из них владеет любой графической техникой, свободно из’ясняется в любом стиле. Ему доступны все жанры, он может дать рисунок на международную и бытовую TOMY, он великолепно знает ‘и западный и советский материал, Этот блес-’ тящий, виртуозный и несколько холодный полиглот журнальной графики — Л. Г. Бродаты. Другой, наоборот, медлителен, неровен, но всегда своеобразен, В его рисунках ‘всть нечто от театра масок, петрушки, лубка; их узнаешь по характерной напряженности цвета и темпераментности штриха. Это — А. А. Радаков, В акварелях А. А. Радакова всегда есть нечто от театра и литературных впечатлений. И на этот раз Радаков также избрал темой целой серии своих акварелей стихи Маяковского. Художника увлекала заманчивая задача использовать образы народного лубка, окон сатиры РОСТА и ревожюционного плаката для создания романтических композиций, навеянных стихами лучшего нашего поэта. К сожаленяю, из всей серии Радакову удался только один лист с изображением Верлена, склонившето голову над рюмкой абсента. Зато к лучшим вещам выставки относятся его иллюстрации к произведенийм СалтыковаЩедрина. В ряду мастеров карикатуры А. М. Каневский занимает достаточно видное место. Это -— мастер гротеска, шутки и очень выразительных графических характеристик. Вот рисунок из «Крокодила» — «В школе после родительского собрания». Пустой класс со следами невообразимого запустения. На полу — окурки, рваная бумага и прочий сор. Эту картину опасливо, ощетинившись метлами и швабрами, наблюдают готовые к штурму уборщицы. Вот рисунки-шутки — «Крупная единица», «Рыба-петух», «Неженка». Тут же большая акварель — «Столпы старой деревни». на которой поп, кулак и пристав изображены нежными размывами акварели. но очень рельефно и язвительно. Ю. А. Ганф и К. С. Елисеев, подобно Л. Г. Бродаты и А. А. Радакову, могут показаться антиподами. Один рисует только маски, как правило, жуткие, фантасмагорические и редко смешные. Другой—целиком во власти бытовых наблюдений. Произведения обоих, однако, сейчас кажутся несколько сухими и жесткими по рисунку, .- Привычная манера этих художников аа последние годы мало изменилась. А жизнь предлагает карикатуриету все новый и новый материал. Меняется облик друзей и врагов, многие трагикомедии совремгнности уже нельзя разыграть, вызодя на сцену старые маски или используя давно накопленный запас бытовых наблюдений. Впрочем. этот упрек отяосится не только к Ганфу и Елисееву. Цельное, органичное, единое в своей направленности искусство карикатуры за последнее время начинает расслаиваться на два самостоятельных и мало связанных между собой вида: на политический рисунок и бытовую юмореску. На первый взгляд здесь нет ничего предосудительного. Стремление к многообразию жанров — одно из условий роста любого искусства. Оно вполне оправдано и в области газетно-журнальной трафики. Но художники различных жанров слишком редко приглядываются друг к друту. Политическая карикатура не оплодотворяется наблюдениями жизни, бытовая — чуждается острых тем, не стремится к обобщениям и подчас уклоняется в сторону станковых форм графики. _ Может быть это временное явление, своеобразный кризис роста. Во всяком случае выставка дает основание так лолатать. Она знакомит нас © труппой силь-. ных графиков, которым нет основания ©0- перничать с мастерами станкового рисунка, с художниками, которые не должны ни на минуту забывать о своей неразрывной связи с острой, боевой, злободневной публицистикой. А. БАССЕХЕС Молодые живописцы Недавно закончилась в Московском гоприглашен к участию во втором туре конкурса. Строить наново художественный вуз в Москве было далеко не легким делом. Одной из главнейших задач преподавания была поставлена проблема цветового решения картины в сочетании с глубоко реалистическим отношением художника К натуре. Большое внимание уделено занятиям над сюжетвой композицией, проникнутой серьезным идейным содержанием в духе `социалистического реализма. Однако у вуза еще не могло сложиться проверенной на опыте новой методики преподавания художественных дисциплин в соответСствии с вышеуказанными принципами. По существу, методику преподавания пришлось вырабатывать, так сказать. на ходу. Нет ничего удивительного поэтому, что молодой вуз с волнением и тревогой ожидал окончаний весенней сессии. 89 молодых художников живописного факультета должны были представить на суд своих педагогов первоначальные эскизы будущих дипломных композиций. Справятся или не справятся студенты с новой и при этом весьма ответственной задачей? Весенняя сессия показала, что справились и, пожалуй, не плохо справились. Только 8 эскизов из 89 были признаны мало удовлетворительными, зато 40 были отмечены как отличные. Среди отличных особенно выделились эскизы Гринюка «Гражданская казиь Н. Чернышевского», ‘Домогацкого «Партизаны», Руднева «Суд над Чернышевским», Тегина «Деревня В 1919 Fr, Волкова «Колхозная свадьба», ярко. романтичный этюд Горлова «Взятие Зимнего», & также интересный по живописному решению и проникнутый глубоким чувством эскиз Белаковой «Ленин перед от’ездом в Россию в 1917 г.» (мастерская С. В. Герзсимова). г Прекрасные эскизы дали Дудник—В. И. Ленин в Смольном», Хаимов — «Приезд Ленина в Петроград в 1917 г.» (мастерская проф. А. А. Осмеркина), Обрыньба — «Котовский» (мастерская проф. П. Д. Покаржевского), Максимов — «Освобождение из тюрьмы политических в Риге» (мастерская проф. Е. Е. Ряжского), Бирштейн — «Поморы в гостях у Ломоносова», Нлотнов—«Фрунзе и Чапаев на переправе», Цыплаков — «Чапаев» (мастерская проф. Г. М. Шегаля). Очень декоративные и отлично композиционно построенные эскизы представили дипломники мастерской монументальной живописи И. 9. Грабаря и Н.М. Чернышева. Весенняя сессия Московского художественного института со всей очевидностью показала, что вполне своевременно представить на суд художественной общественности результаты работы студентов. В ноябре текущего года в помещении Всекохудожникя ` будет открыта для широкой публики выставка работ учащихся. Директор института, лауреат Сталинской премии профессор Игорь ГРАБАРЬ сударственном художественном , институте весенняя сесоия экзаменов. Итоги ее очень поучительны. Они ярко. характеризуют тот большой сдвиг к лучшему, который наметился в советских вузах в результате проведения новых принципов распределения денческих стипендий. иены СНК ССОР о стипендиях в вузах решительно покончило с иждивенческими настроениями среди студенчества. Оно потребовало от студентов внимательного отношения к учебным занятиям, оистематического труда, а не поверхностного и формального (на «посредственно») усвоения установленных в вузах программ. Если год тому назад на весенних экзаменах по искусству отметки «отлично» составляли всего 7,9 проц., то нынешней весной их стало уже 35 проц, До последнего времени студенты художоственных вузов мало заботились о серьезном усвоении теоретических предметов (марксизм-ленинизм, ‚ история искусств и др.). В подготовке к сдаче теоретических предметов была _ «штурмовщина». Преобладали отметки «удовлетворительно» и ниже, Впервые в мае текущего года студенты МГХИ получили: 47,6 проц. отличных отметок по «теории». Студенты первого курса добплись 71,9 проц, отметок «отлично», а четвертый курс (мастерская С. В. Герасимова) сдал все теоретические. предметы -Ha «хорошо» (31,6 проц.) и «отлично» (68,4 проц.). Все эти отрадные факты свидетельствуют, что студенты в огромном большинстве поняли свой долг перед государством. Для МГХИ только что закончивигаяся экзаменационная сессия имеет особое значение. Ведь это — молодой вуз. Его живопис-. ный факультет лишь в’ нынешнем году впервые подошел к самому ответственному этапу евоей работы — к подготовке первого выпуска дипломников, которые должны закончить через год полный курс художественном вуза. А скульптурный факультет только еще приступает к формированию своего пятого ‘курса. Весенняя сессия поэтому была по существу ответственным экзаменом для вуза в целом. Результаты ее показали, что педагогическому коллективу, имеющему в своем собставе крупнейших художников страны, действительно удалось построить вуз и с0- брать в его стенах ряд весьма ярких молодых дарований. В прошлом году студенты Нечитайло и Кугач. (сталинекие стипендиаты) блеснули прекрасным панно на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. В нынешнем году студенты Цыплаков, Плотнов, Бирштейн, Коновалов, Погожев, Горлов, Дудник и Домогацкий дали для ВСХВ ряд прекрасных работ. Студент скульптурного факультета В. Циталь создал очень яркий эскиз памятника писателю Н. А. Островскому, а студент Л. Кербель с успехом участвовал в конкурсе на памятник В. Маяковскому в Москве. Эскиз Кербеля был признан одним из лучших, и автор его ЛИИРЧИ ‚ЗА TO eae eS ee ЛА. „о а м Пл За 7 be г—Фр тр р заслуженный деятель искусства художник С. В. Герасимов за работой над эскизом панно Фото Ю. Говорова для Дворца Советов Лирика в зероика обладает способностью «об’ективного видения» мира и что, следовательно, искусству реалистического воспроизведения жизни следует учиться у него одного? Правильно ли, что весь послебетховенский лирический симфонизм романтиков был лишен этой способности к об’ективному художественному изображению? Законно ли вообще столь категорическое противопоставление бетховенского об’ективного — лирическому суб’ективному? Разве об’ективное искусство Бетховена не было вместе с тем глубоко суб’ективным? Сравним его музыку с творчеством, скажем, Гайдна. Насколько окажется ‚она более «личной», суб’ективно окрашенной. Еще разительнее будет сопоставление бетховенского стиля с полифоническим стилем Баха. В сравнении с последним искусство Бетховена «всегда признание», в нем «страсть и настроение становятся проблемой» (Курт). . Сравнительно с симфонизмом Бетховена еще более ‘индивидуализированный тип мышления представляет собой симфонизм Чайковского. Но можно ли этому симфонизму, лирико-суб’ективному в своей основе, отказать в жизненно об’ективной силе выражения? Ни в коей мере, Подобно тому как симфоническое. творчество Бетховена живет в нашем сознании в неразрывной связи со всей культурой мышления и философией начала ХХ `столетпя, можно утверждать, что и симфонизм Чайковского, как явление. художественной культуры народа, был создан самой русской жизнью на определенном этапе ее исторического развития. Выводы, к которым (в соответствии с умонастроениями, царившими в их время) приходили и Бетховен и Чайковский, были полярно противоположными; метод был один и тот же — метод суб’ективно-лирического преломления проблем, выдвигавшихся веком. То, что У Чайковского это суб’ективнолирическое начало ощущается нензмеримо острее. нежели у Бетховена, является силой русского симфониста и об’ясняется значительно более конкретным (конкретнопсихологическим) содержанием его творчества. ’ Обращаясь от общих рассуждений к с0- ветской симфонической практике первых лет, нужно признать, что бедою многих тогдашних симфонических опусов Ффыло то, что в них недостаточно ярко выражалось (а порой и совсем отсутствовало) личное, авторское. То были индивидуально безликие симфонии-схемы, а не живые художественные организмы (речь здесь не идет, разумеется, о симфонизме Мясковского, в частности о его глубоко проникновенной 6-й симфонин). Общеизвестно, что наши музыканты отдали обильную дань абстрактно-героическим представлениям о великой революционной эпопее, прежде чем, преодолев их, пришли к живому, реалистическому, правдивому ее воспроизведению. Кто He помнит времени, когда самое обращение композиторов к лирике бралось под подозрение и критический обстрел. На практике это приводило к созданию мертворожденных произведений типа оперы «1905 год» Давиденко и Шехтера, в которой живые человеческие характеры были подменены «человекосхемами» (не люди, а «движущие силы исторического процесса»). Огромное плодотворное значение имело для всей советской музыки обращение к лирике. Преодолевая индивидуалистический суб’ективизм, изживая мертвящее воздействие конструктивизма, занесенного к нам практикой современного западноевропейского буржуазного — искусства, стремясь правдиво передать мироощущение советских людей, наши симфонисты пришли в последние годы к с03- данию произведений, в которых характернейшей чертой стиля являются поэтическая одухотворенность и лирическое нача10. 21-я симфония Мясковского, фортепианный квинтет Шостаковича, скрипичный концерт Хачатуряна, 2-я симфония Ревуцкого (называю лишь некоторые произведения из числа награжденных Сталинскими премиями), — все это произведения лирического симфонизма. Ярчайшими o6- разцами советского лирического симфонизма являются наряду с упоминавшейся «Поэмой о Сталине» Хачатуряна 5-я и 6-я симфонии Шостаковича. Лирика! Мыслимо ли, вообще говоря, произведение искусства, в котором отсутствовала бы лирика? Ведь это означало бы отказ художника от воплощения душевного мира человека, то-есть того, что составляет альфу и омегу подлинной поэHH. Лирика в искусстве — там, где присутствует человеческое начало. И, няоборот, ее не найти в произведениях, где это живое человеческое начало погребено под тяжестью всевозможных рационалистических построений. Об этом надо помнить нажпим композиторам. Бедность лирического, человеческого, в конечном итоге идейного начала весьма ощутима и в фортепианном концерте Евлахова и в симфонии Свиридова. Но лирика бывает разная. Вопрос о правильном ее понимании — олин из самых жгучих в нашей музыке. В сущности, это вопрос о новом социалистическом типе человека, о правильном понимании и художественном толковании проблемы советского героя. , В связи с этим нельзя не напомнить, что за лирику у нас подчас выдается суррогат (это касается тлавным образом песенного творчества и оперной практики последних лет). Слушая все эти бесчисленные, похожие друг на друга романсы й песни, невольно хочется спросить авторов: «с кого они портреты пишут?». 0с0- бенно нетерпимо, когда сентиментальная надрывность и расслабленность вторгаются из сферы так называемой «любовной лирики» в область гражданской тематики, когда средствами такой лирики пытаются передать высокие, благородные чувства и поступки мужественных советских людей, когда на «лирическом» наречии, заимствованном из музыкального диалекта старого мещанского пригорода, ведется повествование о советских патриотах, о героях гражданской войны и наших дней, Вместе со всей массой советских слушателей мы страстно ожидаем таких произведений, в которых образы и характеры дышали бы героическим‘ пафосом нашей эпохи и олицетворяли в себе действенную философию, волю и мужество лучших людей нашей родины. Философию, а не натуралистически-примитивное изображение. Нам нужны произведения больших чувств и коллизий, основанных на драматическом изображении жизни во всей ее сложности. Только безнадежные схематики, исходящие из вульгарного представления 0 некоем стандартном типе советского героя, способны думать, что в нашем искусстве нет и не может быть места для острых драматически напряженнных коллизий и психологических конфликтов. Сейчас о 5-Й симфонии ° Шостаковича товорят не иначе, как о гениальном создании советского симфонизма. Но огромная историческая роль 5-й симфонии Шостаковича в`том и заключается, что в ней впер‚вые в истории советского симфонизма идея жизнеутверждения, как основополагающая идея нашего времени, была показана через правдивое раскрытие сложных процессов развития индивидуальной психики советского человека. С захватывающей силой этот порыв жизнеутверждения воплощен в финале симфонии. Не являясь произведением собственно героического жанра, 5-я симфония вплотную подвела и самого композитора и всю нашу симфоническую культуру к проблеме воплощения героического, философски (а не фабульно) оптимистического искусства. значение 5-й симфонии Шостаковича, как произведения большой идеи иглубоких, сильных чувств, к сожалению, небыло достаточно и своевременно осознано. ных ‹ховетскому человеку. В stom cunt ле для нас не существует противопоста» ления лирического героическому. Но, * правляясь от конкретных запросов Hite нешнего дня советской музыки, мы №! можем не указать на чрезмерное преобль дание в ней произведений лирически р зиньятивного характера. Нужны ли ви такие произведения? Значит ли, 910 № имя героического, столь нами желаниям и ожидаемого, мы должны вообще OT заться от таких произведений? Her, x нечно, Они имеют все права на существ» ванне, Но нам нужна в первую очередь лиру созидающая, способная нё только 0706 жать жизнь в ее лучших героико-оптю а стических проявлениях, но и формировт ее, лирика, воспитывающая ‘богатырей NTA отважных борцов за человеческое счасти, лирика, которая учила бы мужествви преодолевать трудности. Такая лирика И может быть основана лишь на одном непу средственном ощущении и восприя жизни. Она необходимо должна вклю в себя момент глубокого интеллектум» ного осмысливания явлений действитель ности, Лирика и героика! Когда на наших ce Фонических эстрадах прозвучит новая © ветская «Его!са», «Ето!са» социалист ской эпохи, а со сцен наших оперы театров раздастся’ вдохновенный гимн © циализму, продолжающий бессмертии патриотические традиции глинкияской «Славься», мы вправе будем считать, % великие идеи наших дней получили 1 стойное выражение, Звать к такому BY кусству — обязанность каждого советох» го музыканта. стремлении освоить опыт истори“ ских, уже утвердивших себя тилов т ческого мышления мы, естественно, 0* щаемся к Бетховену, Глинке, Бородии Чайковскому, Мусоргскому, Философ оптимизм и идейная масштабность № симфонии, эпическая мужественность разов «Руслана» и «Игоря», mopar возвышенность чувств и психологический реализм «Онегина», «Пиковой ламы» «Патетической» симфонии, самый прияии ‚драматически действенного показа reps лежащий в основе симфонической и отт. HOH драматургии Бетховена, Чайковско” ‘и Мусоргского, — вот что должно fh вдохновенными примерами для советски композиторов, призванных стать 62101 классическими выразителями идей #80 великой социалистической эпохи. Мы товорим о бетховенианских тр циях, но это не только не исключает, № необходимо предполагает использова всего прогрессивного, что заключено в ® татейшей сокровищнице мировой, * первую очередь русской музыки. С. ШЛИФШУЕЙВ