ЧЕТВЕРГ, 28 АВГУСТА 1341 г., № 32769)
; Во лот день, когда над. Варшавой поязились первые немецкие самолеты, в
театрах, кино и концертных залах поль«кой столицы шли ‘спектакли и концерты. Мирные жители, пользуясь прекрасвой сентябрьской погодой, заполнили
eH. ‚
У ворвались Футасные бомбы, над городом поднялись столбы огня и дыма,
раздались стоны первых жертв. На ареистории польского народа вступил
чмый дикий и кровавый варвар, какого
ъдА’либо знало человечество.
Польша стала добычей фашистских ‘вахачиков. Начался систематический разтом польской культуры, ‚ началось проданное уничтожение всех достижений
вроде, искусство и наука которого векамк были гордостью прогрессивной мысли.
Фашисты отметили свой приход уничхением польских исторических памятpanos. Находя особое Удовольствие в символических актах террора, они хотели
доказать порабощенному народу, что его
ноторическое прошлое зачеркнуто раз
OU o_o
н навсегда. В Кракове был сброшен на
SMI один из самых старых памятников нации, королевский колокол. Tar
называемый «Эигмунд». Из королевского
1, замка-музея Вавеля ‘вывозились целые
поезда драгоценных предметов. Кровавый
nyt Гитлер, обосновавшийся в этом
дорце во время одного из своих посещений Кракова, устроил в нижних аалах Вавеля.. конюшню. Уничтожен наултник Адаму Мицкевичу. Под угрозой
расстрела «каждого, десятого» немцы соали жителей ближайших домов на. плоцадь, украненную памятником в честь
беды под Грюнвальдом, и’ ваставили
ит разрушить монумент своими руками.
Варшавскую — национальную библиотеку
закрыли после предварительною акта
упичтожения редчайших памятников польской литературы, ценнейших книг, пергаментных свитков и рукописей, бережно
хранившихся в течение многих веков.
Здание оперы на Театральной площади в Варшаве; ‘а также здание Национального театра были уничтожены во
время бомбардировки, остальные театры
были закрыты немедленно после вступ1елня немецкой армии. В течение первых месяцев существовал Театр оперетты, ставивший плоские скетчи и водеви:
ли. Однако скоро и этому предприятию
пришел конец: фашисты запретили иг.
рать и Театру оперетты, так как артиtt делали во время своих выступлений
крайне нелестные для гитлеровского ре:
жима намеки.
Многие актеры’ раз’ехались: Часть ия
них успела бежать 3a границу — вс
Францию, Англию и` Америку. Однакс
большинство осталось в Варшаве. Ли:
шенные какой-либо зможности — работать по специальности, они соглашались
на всв, лишь бы заработать кусок хле63 В варшавских кафе и ресторанах по——
1 .
Произведения югославского скульпторя
Ивана Мештровича уже ‘при первом их
появлении поразили современников. Творчество° Мештровича отличалось особым
внутренним пафосом, идейной насыщенностью, глубиной заложенных в нем героических чувств. Изумляла необычайная
плодовитость молодого скульптора, его не
_ знаюнтяя TWTOM Tauticn поаблтллиллАаКуиллалюе +
=
Иван Мештрович родился в 1883 тоду
в бедной семье пастуха, в горах Далмацни; в юности пас овец. Пластическое
дарование мальчика определилось рано:
он резал из дерева посохи, прялки, утзарь. Способности мальчика были заме:
чены. Мештровичу, удалось получить xyдожественное образование сперва в Спли_ те у престарелого Ивана Рендича (1949—
над
СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО
TPAD
Новые спектакли
ЛАНДИРЫ ВЕДУТ КОРАБЛИ
Новая постановка
в Театре им. Ленинского комсомола
«вомандиры ведут корабли» В. Кнехта в Театре им. Ленинского комсомола. Постановка И. Н. Берсевева. Сцена на миноносце «Гневюый». Слева направо: = вестовой
Андронкин — В. Мельников, командир мипоносца — Б. Олешин, штурман Сеня Ладушкин — В. Фоломеев % о we
Фото Ник. Соловьева
вместе с тем сохраняет внутреннее единство мирной жизни и жизни военной,
начавшейся так внезапно, но не заставшей врасплох советских людей.
В уверенном спокойствии, несгибаемой
выдержке, в презрении к опасности, проявляемых в самые напряженные моменты
боя командиром «Гневного» Бондафевым,
видишь прямое развитие тех его привлекательных человеческих качеств, которые
раскрылись перед зрителем B нервой,
мирной сцене. И это убедительно показывает своей мягкой игрой ВБ. Оленин.
В напряженной. увлеченности боем, в
горячем волнении з& его исход, в стремлении нанести врагу смертельный удар,
которые. передает. исполнитель роли Бобровского Р. Плятт в эпизодах морского
сражения, угадывается TOT же молодой
задор и живая энергия, которые полюбичнсь зрителю уже в сцене свадебного
торжества. .4
В начале спектакля краснофлотцы весвло и шумно проходят с песней ‘через
зрительный зал на ‘сцену. Заканчивается
спектакль также прямым обращением к
зрительному залу. Нраснофлотцы и
командиры четырех миноносцев, победоносная боевая операция которых только
что прошла перед нашими глазами, читают фрагмент из ставшего уже популярным поэтического отклика Н. Асеева на
речь товарища И. В. Сталина по радио
3 июля.
Этот прием непосредственной зрелищной агитации органичен в постановке. В
боевые эпизоды спектакля вмонтирована
демонстрация кинокадров — море, силузты военных кораблей, работа орудийного
расчета на палубе. И этот прием вполне
оправдан, прежде всего потому, что
самый ‘спектакль во второй своей части построен ‘на кинематотрафически быстрой смене коротких ударных эпизодов.
В оформлении спектакля художником
М. Варпехом применен графически четкий, лаконичный силуэтный рисунок.
К сожалению, многие образы спектакля
расплывчаты и неопределенны. Попытки
индивидуальной характеристики, намеченные какой-либо одной чертой или деталью, стушевываются, не получая своего
развития в чересчур скупом драматургическом материале, :
Кроме отмеченных уже нами актеров,
запоминаются также комиссар «Гневного»
Демидов (И. Прокофьев), командир «Грозного» Шукин (В. Соловьев) ‘и вестовой
Андронкин (В. Мельников).
Постановка {в Театре им. Ленинского
комсомола пьесы «Командиры ведут корабли» — это во многом успешный опыт
создания яркого спектакля о нашем reроическом лоте.
Б. РОСТОЦКИЙ
\Кизнь нашей Красной Армии и Красного Флота всегда была излюбленной теЗИСЛЕРА и БУША КО
Антифашистская песня, как известно,
родилась именно в той ‘стране, которая
несет на себе позорное пятно гитлеризма, народ которой раньше всех познал
ужас фашистского варварства.
Творцом и классиком боевой антифашистской песни сделался Ганс Эйслер,
лучшим цисполнителем ‘его произведений
аль Е ЧЕ 777
— Эрнст Буш, певец-агитатор, трибун.
Буш нашел свою манеру исполнения
эстрадного агитационного репертуара, в
которой предельная безыскусственность,
интимная простота сочетаются с огромной
патетичностью, с тончайшей ораторской
подачей слова и музыки песни.
Небольшая группа московских музыкантов и поэтов взяла на себя инициативу воссоздания всего наиболее ценноTO из бушевского репертуара, одновременно расширяя круг его тем.
составе группы: известный поэт-антифашист, ‘соавтор многих популярных песен
Эйслера — Эрих Вайнерт, поэт С. Болотин, певец Гуго Тиц и пианист Г. Шнеерсон, долгое время работавший © Эрн:
стом Бушем.
Некоторые песни из старого бушевского репертуара звучат так, как будто
написаны они сегодня. Вот «Неме
песня 1936 года» («Не плачь, Мари!»); слова Бертольта’ Брехта, русский текст С.
Болотнна, музыка Г. Эйслера. Это’ трагический монолог о задавленном и обездоленном немецком народе, :
«Опять твердят нам о славе
(ты не плачь, Мари!),
Нет ничего у нас, чтоб на рынок
сплавить.
Твердят о доблестных планах
(ты не плачь, Мари!),
Меня теперь’ они не обманут!
Полки за “полками... полки за
полками...
(ты не плачь, Мари!)
Исполнители с полным правом назвали
ее «Немецкой песней 1941 года».
Вот часто исполнявшаяся Бушем суроMAMAOK
GEFOMNA
Премьера
в Театре им. Моссовета
«Мы, — вещает фашистский «философ»
Отмар Шпан, — за мировоззрение, которое поносят, как варварство, так как считаем наилучшим боевой’ клич, провозглашенный в последние годы, — назад к
варварству».
Расовая «теория» и ‘есть порождение
варварства: ХХ, века — нацизма. Золотые
равнины Франции, тихие фиорды Hopseгин, обожженные, солнцем горы Греции,
леса Югославии, старые ‘торода Польши,
области СССР, временно захваченные полчищами Гитлера, — стали свидетелями
невиданных преступлений бандитов в коричневой форме...
Но не страх, а гнев обуял свободолюбивые народы. Не, горестные причитания, а
слова сурового протеста звучат в Европе.
Легендарная борьба\ Красной Армии стала источником оптимизма, возвращенного
Советским Союзом ‘прогрессивному человечеству. Все угнетенные. фашизмом народы куют ныне меч возмездия, и только
пьяным от крови наци могло померещиться, что мир потерял чувство чести, что
мир обессилен и безволен, что человечество готово признать власть гитлеровского
штурмовика,
Немецкий писатель Фридрих Вольф несколько лет назад написал пьесу о каннибальской природе национального и расового шовинизма. Пьеса была направлена
в первую очередь против антисемитизма,
как демагогического оружия фашистов.
Главный герой пьесы — профессор Мамлок — был пассивным страдальцем, тибнущим от руки злостного невежества,
принципиального тупоумия и погромной
жестокости своих фашистствующих «конкурентов». Мамлок выступал в этой пьесе
как жертва. Катастрофа, пережитая Мамлоком, была только иллюстрацией к paсистской практике гитлеровцев.
Сейчас перед нами новый вариант пьесы, переработанной Фридрихом Вольфом
уже в дни войны, и насколько новой стала тема этого произведения, насколько
новым предстал ныне -перед нами ее центральный образ!.
Подлинный художник, — товорил Beлинский, — представляет «нашим глазам
одно необходимое, как неизбежный peзультат достаточной причины». Этот закон
действителен и обязателен и для театра.
Надо . признать, что переработка пьесы
«Профессор Мамлок» привела именно к
тому, что «несбходимое» с железной jorge
«Профессор. Мамлок» в Театре им. Моссоарт.
вета. В роли Мамлока засл.
М. Курский
Ве 1,9 Калла
цнеся актеры и актрисы. -
Знаменитый режиссер Леон Шиллер,
постановки которого известны всей Европе, вынужден был петь песенки в одном
из самых отвратительных варшавских
a a.
EE “en Ae ee a ES
кабаков. Спустя некоторое время его
расстреляли.
Замечательный польский ‘актер Отефан
Ярач успел тайком уйти с дочерью из
торода и’ сделал попытку пробраться в
Советский Союз. По дороге заболела ero
дочь. Он возвратился в` Варшаву, где его
арестовали и после длительного и мучительного следствия ` также расстреляли.
Та же судьба постигла известную актрису Цвиклинскую. Ее ` заподозрили в соучастии, наряду с другими польскими патриотами, в убийстве предателя поль‘ого. народа актера Иго Сима и судьи
Василевского.
Десятки ученых, университетских
профессоров, артистов и писателей были
брошены в концентрационные лагери.
Здесь, среди других, были убиты самым
жестоким образом профессора Лер-Сплавинский nu Husa.
Многие польские писатели: Тувим, Вежинский, Лехонь, Слонимский и другие
эмигрировали в Англию`и Южную Америку, другие обрели новую родину в Советском Союзе. Оставшиеся в Польше
replat толод и нужду. О литературной
работе не может быть и речи. В течение
двух лет в Польше не появилось ни одной польской книги. Писатель Эмиль
Зегадлович умер в нужде в Верхнем
Гожене, около Кракова. Немецкое радио,
вынужденное сообщить 06 этом широкой публике, умолчало об его. оригинальом творчестве и назвало его лишь ‹пе-.
водчиком румынских поэтаорь
реводчиком румынских поэтов».
Можно ли вообще говорить о культуре в стране, тде запрещено исполнять
Шопена, где музыка умершего несколько
лет назад Кароля Шимановского отвергнута как проявление «еврейского духа»?
1 сентября истекают два года с момента,
когда польский народ стал жертвой гитлеровского насилия. Сожжены и разрушены польские музеи, театры. и картинные галлереи. Разграблены и уничтожены библиотеки — плод труда многих поколений, Но никакие гонения и _преследования со стороны фашистских варваров
не уничтожат польскую культуру. Наступит время, когда, поддержанный Советским Союзом, польский народ отомсти® за
все злодеяния. Он залечит раны, нанесенные ему гитлеровскими палачами, отстроит уничтоженные и сожженные памятники культуры и вернет отнятые ценности.
Придет день, когда снова васияет наша
прекрасная и гордая Варшава и будет
восстановлено прежнее великолепие наптего древнего любимого Кракова. И день
этот недалек!
Леон ПАСТЕРНАК
вая и трагичная «Песня болотных солмой советского искусства. Сейчас, в дни
ВЕ с на т РЕ
войны против подлейшего врага всего ‘чеюречества — германского фашизма —
эта тема влечет к себе с особой силой.
„Людям Красного Флота ‘посвящена новая работа Театра им. Ленинского комсоmona — «Командиры ведут корабли»
В. Кнехта (постановка И. Н. Берсенева).
Проста и лаконична композиция пьесы
и спектакля. Первые же сцены вводят
нас в жизнь дружной семьи советских
моряков. Перед Н&ми люди дивизиона миноносцев — одного из многих, охраняющих необ’ятные морские рубежи нашей
родины. Это хорошие советские люди,
скромные и стойкие, жизнерадостные и
дат». Это и сегодня — страшный символ
гитлеровской Германии — беспросветной
тюрьмы.
С большим под’емом исполняют Гуго
Тиц и Г. Шнеерсон эйслеровские «Песню
солидарности», и «На чеку» с новым
текстом 9. Вайнерта и 0. Болотина.
Каждый, кто может, —
В руки оружие.
Ширься народный прибой!
Выйдем без страха,
Смело и дружно
Против фашизма на бой!
Бригада работает и над жанром поли‘веселые, независимо от возраста и полоистребителя
тической сатиры, используя и здесь опыт
Буша.
VAP из «твоздейь его сатирического
репертуара, популярная «0, Сюзанна!»
(обработка Г. Шнеерсона),.° исполняется
теперь со злободневными остроумными куплетами Т. Сикорской. Немецкий вояка
познал все «прелести» восточного фронта
и шлет своей подруге. неутешительные
вести
Мы вперед шатали блицем,
Но ‘пришлось в’ пути застрять.
Раз никто Hac не боится, ^^
‚ Как же дальше воевать?
Бригада стремится воссоздать и своеобразную манеру исполнения Буша. Талантливый певец Гуго Тиц’ легко и естественно переходит от революционной
патетики к жанру острой иронической
«джаз-песенки». Живо и сатирически хлестко звучит в’ его исполнении ‘и «Пеcenka 06 арийцах» на мотив Бэла Рейниц (текст С. Болотина).
Творческий коллектив привлек внимание композиторов. В сотрудничестве с
ним паписали новые антифашистские
песни М. Блантер и Курт Зандерлинг.
“nM.
«Крылатое племя» в ЦТКА. Оцена из З-го
рищество, выдерживающее, подобно высококачественному сплаву, любые испытания. Против такой дружбы, дружбы новых Автандилов, бессильны ревность, самолюбие и прочие страсти, раз единяющие
людей холодной закалки.
‘Любовь к Ирине’ сталкивает между `собой трех героев спектакля: Дубровцева,
Привалова и Муратова. И «соперники» паходят в себе достаточно моральных сил,
чтобы любить и уважать‘ друг друга. Их
роднит крепче всяких иных уз преданность делу, верность родине и народу.
Центральный образ пьесы — летчикиспытатель Иван Привалов. Это «чистый,
правдивый человек.... настоящий товарищ
в большом значении этого слова», как
говорит о нем его «соперник» в любви
Яков Дубровцев. Внешние непривлекательный, с медвежьими ухватками и хриплым
голосом, Привалов светится. изнутри.
Коллектив конструкторов во главе с Муратовым закончил работу над самолетом
нового типа. Воздушный флот ждет эту
машину. Появились вражеские самолеты
новейшей конструкции, и «Дрозд», как
назвал свое детище Муратов, должен обрушиться на фашистских «Ягуаров». Испытания закончены. Машина готова, Появляется Привалов, только что вылезший из
кабины «Дроздаз, и одним словом разрушает торжественно-приподнятое настроение. Истребитель хорош, но в серийное
производство пускать его нёльзя, — таково заключение испытателя, твердое и непреклонное. Приваловское «нельзя» задерживает снабжение армии необходимым ей
вооружением. Но испытатель остается при.
жения — будь то командир Бондарев,
чью голову посеребрил уже иней седины
(артист Б. Оленин), или юношески неуклюжий вестовой Андронкин (В. Мельников).
Наше знакомство © ними происходит в
подчеркнуто мирной, домашней обстановке. Они собрались за гостеприимным
столом в квартире командира дивизиона,
чтобы отпраздновать свадьбу одного из
своих. товарищей — командира миноносца
«Громящий», Бобровскою (Р. Плятт). Мы
присутствуем при тёплой встрече друзей,
спаянных общим ‘любимым делом обороны родины.
Эта, мирная сцена резкой чертой отделена от цикла последующих эпизодов.
Весть о начале войны, приказ о боевом
выходе в море знаменуют переломный
момент в развитии действия. В этом
строгом и контрастном делении — отражение самой жизни. Перелом убедителен
и не требует особых мотивировок. Каждый’ зритель спектакля остро и чутко
воспринимает трань между его первой и
второй частью, чувствуя себя участником
событий, развертывающихся на сцене.
Раскалывая спектакль на две серии
эпизодов, театр как бы подчеркивает
различие их эмоционального колорита и
акта. Летчики наблюлают за полетом нового
своем мнении, несмотря на тяжелые обвинения в излишней осторожности. Его называют «летчиком мирного времени», отстраняют от испытаний. — он остается
Приваловым, один против многих, убежденный в своей правоте: надо сделать
самолет еще лучше, облегчить уПНравление
так, чтобы машина была доступна. среднему молодому летчику й не требовала переобучения летного состава.
Артист Г. Васильев как бы выносит на
авансцену самую сильную черту Привалова — жедезную сосредоточенность характера. Привалов — человек большой воли.
Потом мы ‘узнаем, что вместе с тем —
это человек нежной души. Его замкнутость — отнюдь не признак нелюдимости.
Он скрывает любовь к Ирине, доверяя
свое чувство только толстой тетради, названной «Бортовым журналом моей души».
Вызванный на откровенность Дубровцевым, Привалов говорит: «По-моему, мы
слишком опорочили любовь тем, что, зная
благородство ‚этого чувства, открыто 0 нем
говорим. Поэтому бывает трудно отличить
истинную любовь от притворства И ЛЖИ...
Й мечтаю о том времени, когда о любви
будут говорить один раз, правдиво, когда
любовь будет вечным и чистым чувством...» Привалов побеждает и в борьбе за
советскую машину, нужную стране, ‘и’ в
любви. Он должен был победить.
Ошибка Муратова, Ирины и тех, кто
вместе с ними искренно заблуждался и
обвинял Привалова, обошлась очень дорого. На повторных испытаниях гибнет Яков
Дубровцев. Ето смерть круто поворачивает события, доказывает правоту Привалова и окончательно раскрывает глаза ИриИван Мештрович _
окончании войны Мештрович живет в
Загребе. ’Здесь он’ становится профессором, а позднее ректором Академии художеств. Скульптор попрежнему работает
неутомимо, возвращаясь порою к старым
темам, но решая. их. в более простых,
близких природе формах. м +68
Послевоенное двадцатилетие -—— эпоха
осуществления многих монументальных
замыслов художника. Если центральная
тема искусства Мештровича = грандиозный храм-памятник на Косовом поле —
так и осталась неосуществленной, то мотучий талант Мештровича сумел проявиться в ряде других работ: в мавзолее
семейства Радича в Кавтате (вблизи Дубровника);, в памятниках поэту Марко
Маруличу (Сплит) и епискому Григорию
Нинскому. y
Люди непокорного, героического духа
попрежнему владеют воображением художника. .
Взгляните на грандиозную восьмимет‘ровую статую Григория Нинского — ка‚кая сила убеждения и гнева в его стра(CTHOM движении, во взмахе его руки,
В грозном образе «Моисея» слышатся
отголоски темы «Моисея» Микель Анджело, любимейшего мастера Мештровича.
Наряду с грандиозными, гневными мотивами творчество Мештровича знает i
другие темы, полные лирики, поэзии. Это
по большей части. образы женщин.
Как и мужские образы, созданные
Мештровичем, они воплощают героическую душу сербского народа, народа свободолюбивого, тордого, смелого.
В глубокой связи с творчеством народа— сила искусства Мештровича.
Б. ТЕРНОВЕЦ
кои возникает, как «неизбежный результат достаточной причины». Этого потребовал раньше всего образ Мамлока, каким
его увидел сегодня драматург. Пьеса стала .менее иллюстративной и менее декларативной, стала психологически правдивее,
проще и глубже. А сам Мамлок приобрел
‘черты гражданина мира, ставшего на защиту своих прав, своего человеческого достоинства, своей национальной гордости.
Конечно, очень многим в этом’ отношении. спектакль обязан театру. (постановщик С. Марголин) и в особенности М. Курскому, исполняющему роль Мамлока. Нет,
этот седеющий, сухощавый, подтянутый,
с тордо посаженной головой, близорукий
человек, этот энтузиаст. науки — не «подсудимый» и’ не «жертва», а обвинитель.
Он патриот. Он горд. Независим. Гневен.
Честен. Он. бросает в. лицо фашизму всю
правду о нем. Поэтому смерть Мамлока
— победа над темными силами; ополчившимися на него, на’ еврейство, на все’ народы. - at
Образ, созданный М. Курским, — ‘ин
тернационален. Еврей Мамлок стоит ныне
рядом со славянином, рядом с греком, с
поляком, как борец за уничтожение людоедов. И об этом ясно, ‘отчетливо и
очень хорошо говорят теперь пьеса Фридриха Вольфа и исполнение М. Курского.
Драматург глубоко верит, что в его натоде — германском народе — зреют силы,
которые емоют с Германии позор ‘титлеризма. Автор. казнит презрением «соглашателя» и труса журналиста Зайделя, с
уничтожающим юмором сыгранного Н. Темяковым. Драматург с любовью рисует образ. рабочего-антигитлеровца Эрнста, которого с большим обаянием играет артист
С. Годзи. Внимание Вольфа привлекают и
переживания Инги Руофф (артистка А.
Алексеева), освобождающейся от фашистского дурмана: Он исполнен симпатии и
сочувствия к чеху Громодка’ (арт. К. Сидорук). И отсюда, ‘из этих симпатий автора в спектакле возникают те мажорные
интонации, которые сообщают драматической повести о гибели профессора МамлоRa столь современное `оптимистическое
звучание,
„Около 4 часов дня 24 августа опустился в Театре им. Моссовета занавес после
финального акта нового сибктакля «Профессор `Мамлок». А через три часа московское радио передало гневные слова лучих представителей еврейского народа,
зовущих своих братьев во всем мире на
борьбу с титлеризмом.
Как призывной набат, как клятва про-.
звучало HA этом. митинте: «Ни anue
Coy du па этом. митинге; «Ни один
еврей не должен умереть, не возлавити
своей. страны, о подвигах ее героев, Мештрович мечтает о возведении
трандиозного Пантеона сербской славы, о
©ооружении на Косовом поле, где много
столетий назад (1389) сербский народ почерлл свободу и независимость, храмаМавзолея,
Этот мавзолей должен был, по мысли
Мештровича, стать не только величестзенным памятником погибшим героям, но
к символом грядущего освобождения и
единения разорванного на части сербков народа.
В течение двух лет Мештрович работт в Париже над архитектурным проетом мавзолея. Он создает до’ пятидети больших фигур, бюстов, фрагментов
будущего грандиозного скульптурного анамбля. Этот цикл, об’единенный единствм мысли и чувства, был продолжен
Мештровичем в Риме. Показанный на
выставке в Риме и Венеции, он поразил
вх силой и единством . пластического
видения, небывалым размахом, грандиозностью замысла.
Гневные величавые кариатиды, скорбные фигуры вдов и матерей, образы муTHHKOR, героев, пленных, рабов, фигуры
пастухов, гусляров, конная статуя народвю богатыря Марко’ Кралевича — вот
Центральные темы грандиозного цикла.
Дестокие страдания, выпавшие Ha
дю сербского народа в дни империалической войны, омрачили душу худож.
виа и отразнлись на его. творчестве.
Новый под’ем намечается с 1918 г. По
Мештрович, «Кралевич
(1008. Музей в Белграде)
не. Так вот каков Привалов! Она поняла
его, узнала таким, каков он есть ‘на саMOM деле — чистый, правдивый, решительный, ясно сознающий свою ответственность. :
Вряд ли надо разбирать пьесу’ и спектакль «по косточкам», раскладывать по
полкам большие, средние и малые актерские успехи и неудачи. Для положитель:
ной ‘оценки работы постановщиков (А. Попов и В. Пильдон) ‘и исполнителей
нам кажется вполне достаточным указать,
что в спектакле чувствуется атмосфера
войны, правдиво передано и то творческое напряжение, каким полна жизнь нашей великой страны,
«Крылатое племя» — первая новая
пьеса, ‘поставленная в одни войны и показывающая советских людей на войне. Мы
увидели фронт на сцене. Мы увидели
своего современника -—— испытателя rposного оружия Ивана Привалова, увиделн
отважного и душевного человека — летчика Якова Дубровцева (В. Пестовский);
жизнерадостного «воздушного казака» капитана Листопада (И. Терешин); обаятельного старнка—мастера Бухтеева (А. `Хохлов), которому Ленин завещал думать о
советской, авиации; талантливого конструктора Муратова (А Хованский) и ‘восторженно-непосредственного молодого испытателя Антошкина (0. Шахет).
Некоторых из них мы хотели бы узнать поближе — так, например, как узнали Ивана Привалова, Мы поверили автору и актеру на слово, что Муратов талантлив, HO хотелось бы, чтобы этот человек полнее раскрыл себя на сцене. Было
бы неё плохо, ‘если бы автор и театр избавили веселого капитана Листопада от
обязанности произносить банально-философические сентенции о бренности человеческой жизни. ‘
Главное, однако, ‘не в этом. Главное в
том, что спектакль заставляет зрителей
жить одной жизнью с героями ‘пьесы,
учит их быть такими, как Привалов, как
Дубровцев, как Бухтеев.
фылатое пленил
НОВАЯ ПОСТАНОВКА
ЦЕНТРАЛЬНОГО ТЕАТРА
КРАСНОЙ АРМИИ
Ирина Дубровцева, героиня пьесы Арк.
Первенцева «Крылатое племя», говорит
своему мужу, летчику капитану Якову
Дубровцеву: «Во время войны. люди проверяются, глубже, разностороннее...
Многиб из нас теперь по личному опыту знают, как это верно сказано. Верно
вдвойне: и потому, что мы лучше узнаем
друг друга, и потому, что по-настоящему
познаем самих себя. Дни войны’ стали
генеральной проверкой наших чувств, надежд, действенным испытанием. нзшей тотовности о быть на самом деле
тем, кем мы себя считаем, кем мы назы‘ваемся: патриотами. Мы по-новому, до
физического ощущения осязаемо, почувствовали величие этого слова. В нем совместились и чувство слитности с народом, и
сознание собственного достоинства, и понятне чести, и, наконец, уважение к самому себе.
Миллионы советских людей, услыхав о
легендарном подви!т капитана Гастелло,
несомненно задавали себе вопрос: могу ли
я быть таким? Может быть, не все дали
прямой ответ. Но каждый час войны,
беспримерной по героизму, подтверждает;
миллионы могут себя считать достойными
согражданами капитана Гадфелло.
Лучших представителей этой. народной
массы попытался показать в своей пьесе
Арк. Первенцев. Его герои--действительно крылатые люди. И ине потому только,
что они летчики, .
Иван Привалов, Яков Дубровцев и их
товарищи — люди крылатых дум и желал
ний, богатыри духа, оратья HY Uipivy
мыслей и действия. Различны их характеры, различны привязанности и внешний
облик. Ho они об’единень, в боевое товаNN EE Ee
РРР 9 “epee
: ‘есь’ Фашистским палачам за невинно п олиАИ nex тую кровь». Это значит, что м и
г » страдания Мамлоков всех национальностей
[будут отомщены.
В. ФОМЕНКО и. КРУТИ