Михаил БУБЕННОВ — A немецкую армию — не 39- жали? — Что ж ты теперь хочешь? — Я ничего не хочу, упаси меня бог! — ответил Ерофей Кузьмич. — Я только об народе говорю. А народ... Он не договорил. За стеной послышался хруст снега, затем что-то ударилось о бревна, и донеслись стоны. Откинувшись в разные стороны от окна, Ерофей Кузьмич и Лозневой несколько секунд ждали настороженно и тревожно. — Это кто? — крикнул с печи Васятка. За стеной опять, и очень внятно, послышался человеческий стон. Алевтина Васильевна замахала от печи рукой мужу, давая знак, чтобы тот потушил огонь, она совсем забыла, что окна занавешены разными палатками и дерюгами. — Погоди, ты! — отмахнулея OT нее Ерофей Кузьмич и обернулся к Лозневому. — Человек, ведь, а? Пойдем, надо же посмотреть! Ночь стояла пасмурная, без звезд и лунного света. Опять легко вьюжило. Во тьме не видно и не слышно было деревни, точно ее никогда и не существовало на ольховском взгорье, и странным было это впецатление мертвого пространства 8 том месте, где жили сотни людей. — Глухо как! — шепнул Лозневой, боязливо выглядывая из ворот с автоматом в руках. — Будто вымерла деревня... — Деревня никогда не вымрет, — сказал Ерофей Кузьмич, и Лозневому показалось, что это его замечание есть продолжение его недосказанной мысли о народе. Перед окнами кухни они нашли Ефима Чернявкина, Он корчился 8 сугробе, то свертываясь в комок, то судорожно, со стоном разбрасывая руки и ноги. Кое-как его втащили в дом. Через несколько минут, облазив B судорогах всю кухню, Ефим Uepнявкин умер у порога, как умирает бездомная, никому не нужная собака... Перепуганные Алевтина Васильевна и Васятка не выглядывали из горницы. Ерофей Кузьмич и Лозневой некоторое время сидели на корточках около Чернявкина, разглядывая в полутьме искаженное конииной лицо. — ‘Опился все же, — сказал, наконец, Лозневой. — Нет, не опился, — возразил Ерофей Кузьмич, поднимаясь. — Orравили. — Отравили? — Или не видишь? Лозневой осторожно отошел от Чернявкина. - — Bor te6e ‘и наш спор, — сказал Ерофей Кузьмич: — Какой? А насчет голых-то. рук, забыл? Вот ‘теперь и скажи, ``. кто прав? : — Надо доложить, — мрачно сказал Лозневой. ‚ — Коменданту? Да ты что — очумел? — Ерофей Кузьмич’ скосйл взгляд на окно. `-— Не наделай беды, смотри! Тяще подумает, что мы его по какой-нибудь злобе отравили. У нас же случилось это... Скажем, эпился — вот и все. Всем же известно, что он пил лишнего. — Зачем же он подумает, что мы отравили? — A дьявол его знает; что у него в голове! Ему растолковать, к тому же, трудно. Не поймет, да еще прнивяжегся, характер-то у него знаешь какой? А тут просто: опилея — и все! Известно же, что пил... Лозневой сел, задумался, прикрыл ладонью глаза. — ЛДойди-ка лучше до жены, — посоветовал Ерофей Кузьмич. — Дай знать. Чего-то надо же делать! Что он тут будет лежать? Пока теплый, надо бы обрядить, человек, ведь! Что ж, раз уж такое дело... Да, вот тебе и голые руки! Вот тебе будто вымерла деревня! Фу, ты, вроде ‘бы мороз по коже... Лозневой вспомнил, какая стоит сейчас над землей темная, глухая ночь, и ему стало страшно итти в безлюдное и мертвое пространство, где по старым приметам должна Haxoдиться деревня, но где теперь только вьюжит метелица, заметая последние в жизни следы Чернявкина... Но как не итти? И Лозневой стал собираться в путь с чувством тягости на душе и почему-то внезапно поднявшегося озлобления против Ерофея Кузьмича, — все ero сегодняшние мысли о войне действовали теперь на него, как этатемная и вьюжная ночь... Ерофей Кузьмич тем BpemeHem стоял над Чернявкиным и, будто только сейчас вспомнив, как полагается себя вести в таком случае, сокрушенно хлопал сеоя тяжелыми ладонями по’ ногам. — Ведь, вот беда, а? Вот беда!— горевал он над умершим, и, казалобь, что горюет он искренне. — Жил, ходил, выпивал и BOT — Ha тебе! В один момент! — А тебе и жалко его? — ядовито спросил Лозневой. — Понятно, жалко, — словно не замечая язвительности и озлобленности Лозневого, просто ответил Ерэфей Кузьмич. — Шуточное дело! Где теперь найдешь такого полицая? Кто пойдет на такую должность? А с меня — спрос... Заставят самого бегать! — Вон что! Пожалел, значит! Схватив автомат, Лозневой быстро двинулся к двери. Он намеревался обойти Чернявкина справа или слева, но тот так близко лежал у порога, что сделать это не удалось. Надо было оттащить Чернявкина от порога или шагать через него. Orтаскивать неприятно, шагать — тоже: у мертвеца еще не остыло тело. надо спешить. Подумав, Лозневой перешагнул через мертвеца, открыл дверь, и Ерофей Кузьмич, наблюдавший за этой сценой, только теперь вдруг со всей суровой очевидностью понял, что произошло, и невольно с содроганием подумал о неумолимых законах смерти. (Окончание следует) BoE время, пока гитлеровцы с п0- мошью Лозневого и Чернявкина грабили деревню, Ерофей Кузьмич валялся в постели. Алевтина Васильевна ежедневно делала ему припарки из отрубей и давала ПИТЬ Всевозможные снадобья из целебных трав. Однажды Ерофей Кузьмич позвал лаже бабку Зубачиху, и та, стчитав над ним заговор и спрыснув его «святой» волой, всей деревне затем рассказала, что у старика Лопухова какая-то неведомая, злая порча ‘и он, по всем приметам, не дотянет до зимы. Ерофей Кузьмич вскоре узнал, какой нелепый слух разошелся 0 нем по деревне. «Вот еше натворила делов, гнилая коряга! — обругал он Зубачиху. — И дернул меня ЧЭрт позвать ее! Теперь попрут все горевать надо мной да прощаться, а на кой дьявол мне такая комедь?» Он даже стал нервничать, поджидая обманутых бабкой посетителей. Но Ерофей Кузьмич ошибся: никто к нему не шел. Он напрасно ждал день, другой, третий... Ему уже захотелось, чтобы кто-нибудь из сельчан пришел попроведать и ободрить словом. “Но никто не шел. Ерофей Кузьмич понял: разнесись в другое время по’ деревне слух о его болезни и близкой кончине, наверняка бы в его доме было полно людей. А теперь... Ерофей Кузьмич с горечью подумал о TOM, 4T9 народ отвернулся от него в послед: нее время, что почти все сельчане относятся к нему недоверчиво В даже враждебно. «Они, ведь, He знают. что меня силком на эту проклятую должность поставили, — Го pesan Ерофей Кузьмич. — И не знают, что я загодя сказал Лукерье о налоге... Мм одно понятно: немецкий староста, вот и все! Небось, какие даже молются, чтоб я околел скорее! Тьфу, пропади ты пропадом, эта растреклятая жизнь! Неужель даже дед Силантий не зайдет? Ведь, бывало же, наведывал! Нет, и этот не зайдет!». И Ерофею Кузьмичу стало обидно и больно на душе. Й тут он подумал и ужаснулся своей мысли: а вдруг и в самом деле он отчего-нибудь умрет внезапно (бывают же такие случаи со здоровыми на вид людьми!), умрет, окруженный незаслуженной ненавистью народа? Ерофею Кузьмичу стало страшно. Нет, нет, так нельзя умереть! Как это ужасно — 4YBствовать ненависть своего народа! Для человека, который близок народу, нет ничего ужаснее этого! В минуты такого тяжкого раздумья лицо Ерофея Кузьмича, с по мятой, давно нечесаной бородой, принимало такое страдальческое выражение, какого Алевтина Васильевна не замечала на нем никогда прежде, даже в самые трудные годы их совместной жизни. Это выражение, совершенно необычное для Ерофея Кузьмича и даже несовместимоё с его натурой, очень пугало Алевтину Васильевну, и она тре вожно подходила к постели мужа: — ‘Тебе плохо, Кузьмич? — Плохо — искренне отвечал Ерофей Кузьмич. — А что же... где болит? — Вот тут, ‚— он трогал грудь. — Вся душа. О том, что происходит в деревне, Ерофей Кузьмич в первое время узнавал только от Лозневого и Чернявкина. Но старик быстро понял, что полицаи многое от него утаивают, а о многом рассказывают неверно, и отказался от их услуг. Он стал посылать за новостями Алевтину Васильевну. HO та, не говоря этого мужу, стыдилась ходить HO деревне, а если когда и ходила K ближним соседям; то, возвращаясь, чаше не рассказывала новости, а плакала. Ерофей Кузьмич не мог терпеть слез и по этой причине отказался также и от услуг жены. Осталось: прибегнуть к помощи Васятки. Васятка очень охотно бродил по ‘всей деревне (школа в эту зиму не работала) и всегда приносил очень много новостей Ho все они были такие, что Ерофей Кузьмич не знал, верить или нет парнишве. . — Чего ты брешешь? — говорил он зачастую после рассказов сына. — Ничего не брешу, честное пионерское! — 3amonun, балденыш! Что ты болтаешь, забыл? Ты говори толком, чего у Васильевых-то забрали? — А все, — отвечал Васятка. — Как это все? — А так, все и забрали... Я сам видел. Всю рожь. из амбарушки, весь горох... Два гуся зарезанных висели — и тех взяли. — Ау Анны Мохиной? весе Главы из второй книги романа «Белая береза» — А-а, старост! — весело сказал комендант. — Старост болен? — Все хвораю, — ответил Epoфей Кузьмич, быстрым взглядом окидывая Двор. мий по чужой территории, Kakuoe провели немцы у нас, не было в истории войн. Значит, у них — 0Громные силы. Да ведь мы видели это сами! Где устоять нам против такой силы? Вся Европа покорилась ей, а Европа — ‘это... Европа! Я думаю, что сейчас немецкая армия го товится к последнему прыжку на Москву, и тогда — все!.. — А я думаю так; не пришлось бы им теперь туго, а? — возразил Ерофей Кузьмич. — Армия-то, понятно, сильна, спору нет... Небось, перед .слабой наши не стали бы отступать, что там и говорить! А все же до Москвы у них, ведь, нехватило духу дойти. К тому же по сухой дороге. А как они теперь пойдут по снегам? Ты знаешь, у нас иной раз тут так навалит, 0собо в лесах, что по брюхо коню. Как тут пойдешь на машине? А ударят морозы? Ударят такие, как в прошлом году, — деревья вымерзают. Это ты в учет берешь? А ведь ты знаешь, какие у них шинели... Шуб-то у них, кажись, совсем нету, а? С первых дней жизни в Ольховке Лозневой убедил себя в том, что он хорошо понимает Ерофея Кузьмича. Его отказ эвакуироваться Лозневой посчитал лучшим доказательством того, что хозяин не верит в победу Coветского государства в этой войне. Стремление Ерофея Кузьмича после отступления нашей армии запастись зерном и натаскать в’ дом разного добфа Лозневой расценил не просто как желание человека, у которого еше сильны чувства собственника, обеспечить себя на непогожее время войны, на всякий случай, но самым верным признаком того, что хозяин готовится к возвращению привычной, старой жизни. А когда, наконен, Ерофей Кузьмич стал старостой, Лозневой решил, что хозяин не только всецело подвластен могучим чувствам собственности, которые тянут его к прошлому, но и яркий противник советской власти, хотя об этом и не говорил никогда. Теперь же, слушая Ерофея Кузьмича, Лозневой почувствовал, что его рассуждения о войне как-то противоречат впечатлениям Лозневого 0 внутренней сущности хозяина. Лозневой вспомнил, что Ерофей Кузьмич прежде почему-то всегда избегал разговоров о войне. Почему он сейчас заговорил © ней сам и без всякого повода? И заговорил Tak странно: в его. рассуждениях ясно чувствуется сомнение. в дальнейших успехах немецкой армии. Нет, из рассуждений Ерофея Кузьмича нельзя было понять, что он совсем He верит в силы немецкой армии, HO что он начинает сомневаться В ce силах, это было ясно. «Обиделся. — заключил Лозневой. — И за‘чем им нужно было обижать старика? Не могли обойтись без его коровы... Балбесы, честное слово!». Ерофей Кузьмич все развивал и развивал мысль о том, что теперь, с наступлением зимы, для немецкой армии могут создаться большие трудности. Он не утверждал, что немецкая армия не преодолеет их, но ему казалось, что преодолеть их будет не легко... Слушая хозяина, Лозневой мрачнел с каждой минутой. — Да, не легко, пожалуй, будет немцам на фронте, — заключил Ерофей Кузьмич, выложив все свои соображения о трудностях передвижения машин в морозы и по глубокому снегу, о необеспеченности немецкой армии теплым обмундированием, о том, что наши’ гораздо более, чем. немцы. привычны к зиме — Да и тут, в тылу, пожалуй, ‘не лучше будет, —, продолжал он, отмечая про. себя, что его высказывания, судя по всему, не нравятся Лозневому. — Мое дело стариковское — поел да на печь. А с печи многое ли видно? Конечно, где мне все знать. Может я по старости ума, как тот старый кобель: лишь бы чего побрехать, поболтать языком... Вот поднялся немного на ноги — и разговорился. Две недели, считай, молчком лежал... Ну, вот, я и говорю: как тут, в тылу, будет, а? — ‘А что тут? — хмуро спросил Лозневой. — 9Э-э, Михайлыч, не знаешь ты народ! — сказал Ерофей Кузьмич.— Опять же мое дело — сторона. А только я тебе скажу: я этот народ знаю. Не терпит он обиды, никогда! Русский, он терпелив до зачина. Он всегда задора ждет. Это известно со старых времен. А если, знаешь ли что... он ни с мечом, ни с калачом не шутит, русский-то народ! Вот я и толкую: как думаешь, не будет ли чего? Послыхать, будто кое-где эти... партизаны об’явились, а? Ты слыхал? — Да что он сделает, твой на‘род? — вдруг раздражаясь, сказал Лозневой. — Что он сделает голыми-то руками? Вон какая армия ничего не сделала! Германия ‘захватила всю Европу, все ее фабрики и заводы, всех ее солдат... Вся `Европа теперь двинута против нас! Германия наступила на нас, будто тяжелым сапогом на муравейник. Муравьев — много, нет слов, но что они могут сделать? — Хо, еще что могут сделать! — возразил Ерофей Кузьмич; он поудобнее расставил локти на столе и, приблизясь к Лозневому, продолжал: — Вот тебе. случай! Из своей жизни, истинное слово. Однажды мы поймали змею, бросили на муравейник и прижали рогатиной. — Он показал два раздвинутых пальна. — Одним словом, попала змея В положение, что ни туда и ни’ сюда, ни взад, ни вперед! На другое утро приходим, смотрим: нет змеи, один хребетик! — Tak 910 BH Samat ee, — ckKaзал „[озневси. далеко, скажем, в Москве, а то и за Москвой. Но только не в какойто деревушке Ольховке, заброшенной среди ржевских болотистых лесов. Что тут делать немцам? Установят свою власть — и уйдут дальше, только и всего. О том, как это может произойти, Ерофей Кузьмич старался не думать, не гадать. Он был уверен в том, что ему, как человеку в годах, удастся все это время прожить в стороне от всех событий, какие произойдут B Ae ревне. Эта мысль — остаться в стороне от всех событий — была не случайной у Ерофея Кузьмича. В колхозе он прожил семь лет и за эти годы привык к совместному. труду с сельчанами, к общим для всех хлопотам и радостям. В колхоз он пришел на три года позднее, чем все остальные, ему не пришлось пережить вместе со всеми трудностей первого периода становления колхозной жизни, он жил в колхозе в период его расцвета и переживал вместе со всеми одни радости. До колхоза же Ерофей Кузьмич прожил более четырех десятков лет. и у него, крепче чем у других сельчан, особенно молодых, еше сохранилась привычка жить уединенной жизнью, за своим забором, как в крепости. И он решил: ‘такое опасное, темное, непогожее время лучше прожить по-старинке, в одиночку: уйти ото всех, скрыться, залечь, как барсук... «Хорошо ‘песни петь вместе, а разговаривать врозь, — рассуждал он. — Так и жить теперь надо». Он знал` силу колхоза в Годы радости, но не знал ее в годы невзгод. и поэтому у него одержала верх власть старой, многолетней привычки. Отчитав вокруг двора заговор, повесив над входной дверью мешочек с Петровым крестом, Ерофей Кузьмич твердо уверовал: он проживет войну тихо, мирно, в сторо не ото всех. по законам старины. Но война, как на зло, пошла прямо через его двор, будто у нее нехватало иных путей. Она захватила с собой сына и, как он думал, погубила его; она привела на двор чужих людей, которые причинили и причиняют так много хлопот. Наконец, война и его, Ерофея Кузьмича, безжалостно потянула в свой черный омут... Ничто не помогло! Война вторглась на двор — и все. перевернула на нем, как вихрь! Некоторое время Ерофей Кузьмич думал, что это только ему так не повезло да еще немногим в деревне — Осипу Михайловичу иЯше Кудрявбму, принявшим смерть от вражеских рук, Ульяне Шутяевой, у которой погибла дочка, Степану’ Бояркину, которому пришлось бросить семью на произвол и бежать в чужие, далекие края... Но теперь он понимал: война ворвалась в каждый дом в Ольховке и в каждый дом принесла несчастье. Раньше он думал. что немцы не будут трогать мирный люд. Нет, трогают, да еще как! Да и He тольхо в Ольховке. Слухи о грабежах гитлеровцев шли из всех соседних деревень, со всей ближней округи. Значит, не он один страдает, страдают не только ольховцы, а и все советские люди, по зсем местам, где теперь хозяйничают немцы-оккупанты. Нет, ему не. удалось прожить это непогожее время какой-то особой, уединенной, барсучьей жизнью. He только с ольховцами, но и со всеми людьми вокруг он живет одной горестной жизнью, одной судьбой. Теперь Ерофей Кузьмич, как никогда раньше, всем сердцем почувствовал, что незримые нити единства свЯзывают его со всеми людьми. захваченными войной, со’ ‘всем народом. И ему было горько оттого что народ не знает его дум, не понимает его душевной болезни и отвернулся от него, как от чумного. Ерофей Кузьмич стал страдать от своего одиночества. Ему хотелось быть среди людей, жить с ними одними делами и неизбежными теперь горестями. И он, плюнув на все, поднялся с постели. К тому же ему так осточертело лежать без нужды с припарками и’ пить снадобья, что он He мог больше притворяться больным. у За время долгого лежания в доме, без свежего воздуха да от бесконечных тягостных раздумий Ерофей Кузьмич и в самом деле похудел и состарился. Он скучал без дела и людей, его тянуло на двор и в де— Весь глиной в доме провоHan! — пожаловался он жене. — На вольный воздух выйти надо. — Что ты, Кузьмич! — испуганно воскликнула Алевтина Васильевна — Да разве можно? То лежал с припарками, а то сразу же на воздух. Тебя же сейчас схватит холодом и того пуще сляжешь! Тебя же не вылечить так! — Конешно, где тебе вылечить! — с излевкой сказал Ерофей Кузьмич. — Тоже мне, нашлась докторша! Ты даже болезнь мою не можешь определить! Носится тут с припарками! 1ут и так жизнь припариля, а она.. Чего ты смотришь на меня так? Чего я тебе сказал такого? В этот же день, когда Ерофей Кузьмич, дымя цыгаркой, сидел за столом и обдумывал, как он должен жить лальше среди людей, со двора вошла с пустым ведром Алевтина Васильевна и, прикрыв дверь, тихонько заплакала. — Что случилось? — сразу раздражаясь, спросил Ерофей Кузьмич. — И к нам пришли... — ответила жена. Не одеваясь в теплое, без шапки, Ерофей Кузьмич вышел на крыльцо. У крыльца стоял комендант Квейс, вероятно, собирался зайти в ДОМ. стил председатель колхоза «Авane a ee - Wre республику посеял сти Герой Социалис женат ВОИ > ни советских колхозников. ee eee err Ва aL, =o wee член труд 3“ тьизетствует Ф. ового коопера О О МР > земледельчески хозяйствах ‹ работы своего колхоза, растхозников. НА СНИМКЕ: дед ативно - земледельческого хоШЕВЕЛЕВА. СОБЫТИЯ в КОРЕЕ . СООБЩЕНИЕ ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИГ НАРОДНОЙ АРМИИ ПХЕНЬЯН, 5. (ТАСС). Главноь командование Народной армии Корейской Народно-Демократической Республики сообщило 5 января: Части Народной армии и отряды китайских добровольцев, наступав. шие в направлении Сеула, разгромив в окрестностях города упорно coпротивлявшиеся части противника, 4 января ворвались В Сеул. Заняв центр города, части Народной армии захватили все правительственные здания, радиостанцию, учрежде ния транспорта ‚и CBASH HH saley очистили от врага все районы города. Сеул был полностью освобожден доблестными частями Народной ар: МИИ. Немедленно по освобождении столицы приступил к работе Сеульский народный комитет. Возобновили свою деятельность различные демократиче: ские партии и общественные органи: зации. Население освобожденного Сеул горячо встретило части Народной армии и китайских добровольцев п принимает активное участие в воз становлении столицы. ТРУДОВОЙ ГЕРОИЗМ КОРЕЙСКИХ `РАБОЧИХ КОРЕЙСКИЕ РАБОЧИЕ ВОССТАНАВЛИВАЮТ ПРЕДПРИЯТИЯ, РАЗРУШЕННЫЕ ОККУПАНТАМИ СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ, 6. (ТАСО) Пхеньянский завод, где директором Хан -Сон Су, американские воздуш: ные пираты подвергли жестоким бомбардировкам, в результате KOTO рых завод сильно пострадал. В пе рисд кратковременной оккупаци Пхеньяна ‘американцы пытались вос становить этот завод, однако им э10 не удалось потому, что значитель ная ‘часть о уцелевшего заводског оборудования и имущества бы спрятана рабочими. Американцы пы. тались заставить рабочих и инжене ров разыскать заводские машины # оборудование и вернуть их на 34 вод, но рабочие категорически отка: зались выполнить это требование ок: купантов. Тогда американцы начали расправу с рабочими. Они убил рабочего Чо Ен Сика за то, что 0 отказался указать, где хранятся ма: шины и оборудование, Кочегар Аан Кил Хо был расстрелян за отказ выйти на работу. Убедившись в том. что им невос становить завод, американские 0№ купанты растащили по частям оставшееся на заводе имущество и рас продали его. Через три дня после освобожде ния Пхеньяна корейской Народной армией и отрядами китайских добро вольцев рабочие и инженеры завода) собрались на митинг, на котором ре. шили возродить завод, разрушенный американскими оккупантами, Copr танное от оккупантов заводское 0% рудование и машины были достав лены на завод. Благодаря самот верженной работе всего коллектив завод был восстановлен в короткие сроки и 2 января вступил в crpol действующих предприятий, Ответственный редактор А А ФОМИЧЕВ Болгарскую народную YF*” рора» Вологодской области Я ВАЗЕ Bees. Dee > Е. Болгарии, Ф. А. Шевеле сказывал © труде и жиз НИКОЛА КЕНЕВ, член зяйства села Голямо, п Огромный интерес трудящихея Болгарии к произведениям И, В. Сталика С большим СОФИЯ, 6. (ТАСС). вниманием трудящиеся Народной республики Болгарии изучают труды Иосифа Виссарионовича Сталина. Спрос на произведения И. В. Сталина настолько велик, что болгарские государственные издательства не успевают удовлетворять его. С момента освобождения Болгажом свыше 100 тысяч экземпляров. yRannret? пенинизма» изданы тирапроизведений «Вопросы ленинизма» изданы жом 105 тыс. экземпляров. — Старост гут! — похвалил ero Квейс. — Старост знает порядок. Надо помогать германской армии. Германский армия скоро будет Москау. О, это большой город! В этот момент из ворот сарая вышел немецкий солдат; он вел серого коня, того самого, что Ерофей Кузьмич поймал в лесу после отступления наших войск. Следом два солдата выгнали корову. В хлевушке завизжала свинья, и тут же раздался пистолетный выстрел... У Ерофея Кузьмича помутилось в глазах. Он хотел было рвануться с крыльца, что-то закричать, но не было ни сил, ни голоса, — разом ослабло все тело, и он едва удержался за’ косяк двери. — 0, старост болен! — сказал Квейс. — Старост надо быть дома. Комендант поднялся на крыльцо и даже тронул Ерофея Кузьмича за плечо: — Homa! Дома: — Я пойду, — ответил Ерофей Кузьмич и, шатаясь, ушел в дом. Весь день, отказываясь от еды, от припарок и снадобий, Ерофей Кузьмич молча лежал в постели. о чем он думал. трудно было по. нять, а то, что он думал, и думал напряженно, взволнованно, видно было и по выражению его посеревшего лица и по выражению затуманенного взгляда. Но утром он встал и вышел из дома. Долго стоял он на крыльце, задумчиво осматривая двор и хмурые дали востока. Потом, сжав губы, осмотрел пустой амбар, пустой хлев, пустой сарай... Никогда не было такого опустения на его дворе: Даже собаки нет, а уж собака-то у него была всегда, даже в годы саНи тиражом вышел a быстро разошелся «Краткий курс истории ВКП (6) ». В ‘течение нескольких днеи разоют пятэё издание краткой био: шлось пятое издание графии И. В. Сталина. Газета «Вуа увриер» разоблачает профашистскую организацию «Моральное перевооружение» `БЕРН, 6. (ТАСС). В’ местечке Ко, ‘плиз Монтре. находится читаб проблиз Монтре, находится штаб про: фашистской международной организации «Моральное перевооружение», ‹оторую’ возглавляет откровенный гитлеровец` ‘Франк Бухман. Ежегодные конференции организации «Mo, ральное перевооружение» обычно созывались в Ко, причем на конференции в 1950 году присутствовала многочисленная делегация японских фаигистов. В нынешнем году конференция происходит в Вашингтоне, на ней присутствуют члены организацин «Моральное перевооружение» — из Швеции и — Все хвораю, — ответил Ерофей Кузьмич.., мой бедной жизни! Несколько раз он останавливался, отдыхал, хватался за сердце... Но вдруг он выпрямился, еще раз осмотрел свой двор и внезапно горячо и озаренно заспорил с гитлеровцами: «Вот и хорошо! Вот и хорошо, чтс все забрали! Думаете, не устою Яя? Устою! Плохо знаете меня вы, душегубы! Я теперь со всеми вровень, понимаете вы это? Ничего вы не понимаете! А я по: нимаю, что это такое, и мне ничего не жалко..». На лбу Ерофея Кузьмича выступила даже испарина от этих горячих дум. Возвращаясь в дом, Ерофей Кузьмич опять задержался на крыльце и случайно заметил темный мешочек с петровым крестом, висевший над дверью. Нет, ничего не помогло: ни заговор, ни это растение, живущее почему-то в земле! Ерофей Кузьмич сорвал мешочек с гвоздя и забросил его в дальний угол двора. С этого дня Ерофей Кузьмич неожиданно стал ласков с женой и Васяткой. Он не шумел на них, как прежде, не придирался к ним по пустякам, не вмешивался в их дела. Он чаше всего сидел у стола, дымил - цыгаркой, мирно следил за всем, что происходило в доме, и о чем-то все думал и думал, и жалко было видеть его на глазах стареющим от своих дум... Алевтина Васильевна кручинилась: — Кузьмич, да что с тобой, а? — А что? Все ничего, мать, ничего. — Уж, больно ты чудной стал, совсем не ‘такой, каким был... Beapixan, Ерофей Кузьмич отвепал: Все, мать, бывают такие, а потом не такие... * В этот вечер Ерофей Кузьмич долго беседовал с Лозневым. Несколько последних дней Лозневой прожил в Болотном, куда зачем-то вызывал его волостной комендант Гобельман; вернулся он оттуда усталым, задумчивым и сразу после ужина хотел было отправиться на ночлег. Но Лозневого удивило, что хозяин, всегда скуповатый с ним на слово, сегодня разговаривает весьма охотно и это невольно задержало Лозневого в кухне, где завязалась вечерняя беседа. ..Разговор шел о войне. — Значит, нахвастались немцы, что закончат войну до зимы? — спросил Ерофей Кузьмич. — Они не хвастались... — Как не хвастались? Я сам слыхал! — Предполагали, конечно, — сказал Лозневой. — Война — дело хитрое, Ерофей Кузьмич! Нельзя все учесть заранее... Но такого стремительного продвижения шромных арГазета «Вуа увриер», разоблачая истинный характер организации «Моральное ` перевооружение», ‹ Гитет, что члены этой фашистской организации «докладывают Вашингтону о результатах своей работы и ожидают приказов и денег для будущей деятельности. Затем они возвратятся в Ко, где за доллары постараются купить совесть новых соллат для антикоммунистического «Долго ли еще швейцарские власти будут терпеть ‘присутствие на швейцарской территории этой политической организации, получающей приказы и деньги от иностранной державы?—спрашивает газета.—Эта организация нисколько не скрывает своих намерений помочь возрождению национал-социализма и Поддержать любой план агрессии против Советского Союза и стран народной де\ократии». ры БОЛЬШОЙ ТЕАТР. 7Л днем КонекГорбунок, веч. Кармен. ДРАМ. ТЕАТР им. А, С. ПУШКИ, (Тверской б-р. 23), 7ТЛ днем Иззи i ры, веч. Джон—солдат мира. 81 в ф и 3 ч. Аленький цветочек, веч. Укр денное счастье. МОСК. ТЕАТР САТИРЫ (М, Bpor ная, 2). 6/1 на основной сцене открь’ тие сезона. Обозрение Говорит м ва, 7 Лондонские трущобы, # Свадьба с приданым. ФИЛИАЛ (пл. Маяковского, ны 7/1 днем Кто виноват, веч. Челове с именем. 8/1 днем Комедия ошибо веч. Кто виноват. МОСК. ДРАМ, ТЕАТР (Спартакоео ская, 26). Л в 12 и 8 ч веч, Юж 38-й параллели. 8/1 вал и Зч, Ниш. и принц, веч. Девушка с кувшин ТЕАТР ДРАМЬГ И КОМЕДИИ (71 Чкалова, 176). 7ТЛ в 11 и 3 ч. Снежнй королева, веч. Грех да беда на ко не живот, 8 9 “« 10/I wll ui & Семь волшебников. 8/1 веч. Воробы’ вы горы. моск. гос. IbITAHCKMA ВАТ «РОМЭН» (Б. Гнездниковский. 10. 1 ate ee № К р, ЕАО “wake fl днем Грушенька, веч, Все о тебе, 1 Дочь шатров. Правление Союза советских» цисателей с глубоким приско?: бием извещает о см теля ерти . писаАндрея Платоновича ПЛАТОНОВА и выражает соболезнование семье покойного. Гражданская -ражданская — панихида № стоится в воскресенье, 7 ян 6. ря в 2 часа дня в Союзе ou ветских писателей. ие состоятся в тот же день В 3 >Я са дня на бывшем Армянск. кладбище (за Краснопресн ской заставой). BSS Ss строительства й отдела об’явления — К 4-18-45 ФИЛИАЛ БОЛЬШОГО ТЕАТРА, 7/1 днем Проданная невеста, веч. Демон, МХАТ CCCP им. ГОРЬКОГО. днем Чужая тень, веч. Три сестры. ТОРЬБОГО. ТТЛ ey, Три сестры. /I днем Горячее 3ИЛИАЛ МХАТ, сердце, веч. РаАзлом. МАЛЫЙ ТЕАТР. Т1/ днем временник (А. С. Пушкин), пос Америки. 8/1 сп. Театр: Вахтангова Сирано ле Ben SRO PAE RRA WEASIURD ТЕАТРА. T/T днем Волки и овцы, веч. Молодость. ТЕАТР им. Евг. ВАХТАНГОВА, 7/1 днем Великий государь. веч. Макар Дубрава. 8/Т ; подчиняется время. 8/ днем и Bet. Кому HERMMACKOTO KOMCOем Семья. веч Таки продаются. 8/1 днем веч. Богатые невесты. — У тетки Анны тоже все... — бойко рассказывал Васятка. — Даже в подпол лазили, а у нее там в горшке сметана, — и сметану взяли, и тут же слопали, честное... честное слово! А тетку Анну как саданет ‘один кулачищем в грудь, так она пластом ва пол! Мы ее с Фенькой-то, с девчонкой ихней, водой. отмачивали: — Ну, хватит! — суровея, говорил Брофей Кузьмич. — Иди! Тут не переслушаешь твою болтовню. — Все истинная правда! Но через некоторое время, 0собенно если из дома выходила жена, Ерофей Кузьмич вновь подзывал сынишку. Стараясь быть ласковым, переспрашивал: г Так ты, что же... значит, ты сам видел? — Своими глазами! — И нисколько не приврал? — Нисколько! — ПЛа-а. — заключал Ерофей — Да-а... — заключал срофеи Кузьмич. — Ну, иди, хватит! После таких разговоров Ерофей Носле таких разговоров срофей Кузьмич обычно подолгу лежал молча, недвижимо, на секунды прикрывая усталые серые глаза, и Васятка в это время забывал о всех отцовских обидах и всячески старался создать отцу покой. За дни «болезня» Ерофей Кузьмич многое передумал © войне и своей жизни. Представления Ерофея Кузьмича об этой войне были весьма просты. „Он думал так: отступят наши, следом за ними пройдут . немцы, и судьба войны будет решаться где-то MONA. 71/Т днем Семья, будет. Билеты продаются. Дети «Авроры». seu. Borart ЦЕНТР. ТЕАТР КРАСНОЙ АРМИИ (пл. Коммуны). 7ТЛ днем Учитель тан‘в, веч. Носледиие рубежи. На Малой снене 7/I лнем Sa >, EEE им. в. С. СТАНИСЛАВСКОГО и Вл. И. НЕМИРОВИЧА. даа аенАо, т/Г днем Доктор Айболит, веч. Каменный цветок. 8 днем Ночь перед рождеством, студент. Об’явленные з зерние спектакли 9 и 10/Л о ся. Билеты возвращаются в ный срок по месту покупки. ДРАМ. ТЕАТР им. eee ee Журавлева). 7/1 днем Девочки, веч. Модная лавка ФИЛИАЛ ТЕАТРА @Тушкинская, 26). T/T gHem Henopocns, ‘seq, Красавецмужчина. вл г В Е т РА а rp) wee Ра YU 6Peapueна, 19). 7/1] днем Великие( + веч. Прага остается моей. ee городского хозяйства — Б 3-22-76; кретариата — К 5-20-53, отлела у“ PVARACUFSOM, веч. Нищий Об’явленные утренние и веотменяютB ДекадМОССОВЕТА (пл. пруды). КОММУТАТОР — В 1-05-65. ТЕЛЕФОНЫ ОТДЕЛОВ РЕЛАБНИИ; партийно-политической работы — Б 3-69-67; иностранного — К 4-05 -65 доб. 91; информации -— К 0-65-87 и К 5-93-80: писем — ВБ 3-80 -83;3 оформления — К 5-25-92. Чистые пруды, 8, Типография издательства «Московская правда, Москва. пентр. Потаповский аер., 5 Сис , — G 3-32-77 промышленного — В 1-93-48; АДРЕС РЕДАКЦИИ И ИЗДАТЕЛЬСТВА: MocKBa. пен реконструкции — Б 3-51-20; литературы и искусства — Б 3-52-71;