М. НАУМОВ. Герой Советского Союза было двадцать пять немцев, а в дру гой — полицаи. — Так вот что, папаша, — обра тился к старику Анисименко. — 3 них дзоты и пулеметы, у нас тож, всего вдосталь. Только одного на! недостает: моста в Сумы. Покаж Ре нам стежки-дорожки, и он враз на шим будет! . Найдя в сарае вместительныЖ LOB. ‹санчата», старик вскоре шагал п петлявшей вдоль болота стежке. Вый дя по крутому откосу к железнодс, рожному пути, он огляделся по стс) ронам, остановился, Разведчику. 1 Грызлов и Козеха, следовавшие 3, — ним, легли в санки и накрылись дек». DIOTOH. фт. < Ее — Везите, дилу! — проговори РЕ вполголоса Козеха, — дрова с HA а первосортнейшеие... oe Салазки медленко поползли меж ду рельсами. Сливаясь с белым ном откосов, за салазками бесигумнако продвигались автоматчики в ‘ белызние халатах, готовые в любую минутуриринуться на мост. ль: Вот и полосатая будка. От нее отАРделилась фигура часового. Он что-тали крикнул. — Дрова; пан, дрова везу. У бун: кер! — ответил старик. ro— Дрова? Гут, добре дрова, — пробормотал часовой. Старик остановился около будки. Грызлов и Козеха стремительно кинулись на часового и сбросили ero с моста на лед Нсела. Козеха мигнул зеленым глазком фонарика, и через минуту на мост вступил отряд автоматчиков. oВот и часовой. x — Стой! Кто идет? — окликает онвпо-русски. tae — Подойди — узнаешь, — men-pчет Грызлов. ва Часовой бросается наутек и скрыловается в дзоте. ей — От, скаженная собака, — злитчеся Козеха, ударив ногой в дверь. —жОткройте! — кричит он, — черти смаленные! Зы Молчат. Из трубы вьется дымокни летят мелкие золотистые искры. Вызрнув гранату, Грызлов взмахивает екго. над головой и бросает в печнукые трубу. Козеха рубит телефонный прочы, вод. Раздается глухой взрыв. Вышибль, ло двери, слышатся крики, стоны Автоматчики с хода занимали пу-„„ стырь вокруг дзота и дота. Отрял минеров приступает к своему делу НИ Минеры подвязывают и укладываюйспод фермы моста заранее приготовзоленные сосредоточенные заряды. 5х: Далеко на востоке вспыхивают языки света, доносится глухой пере. кат взрывов. Снова’ тихо. От станциркИ идет, сверля тьму лвумя лучами, па’ ровоз. Анисименко кажется, что бро недрезина. Но он видит уже ряд ‘ва гонов. Эшелон громыхает по желез, ному мосту, — Анисименко легка вздыхает: невероятно, но факт — нь. в городе, ни на станции ‘ничего Ник знают, не подозревают... Пропустив ellie mapy эшелонов, ми` неры кончили свою работу. Все ото шли на левый берег: — Взрывай! -^’приказал Аниси менко, когда на Mocry никого уже н оставалось. — Нет, товариш комиссар, подо ждем, может быть, подоспеет эше. лон, тогда уж вместе. Но свалить эшелон не удалось. Е небе появились советские самолетылйПодвесив в воздухе фонари’ нал— окраиной города и над Пселом, натоши летчики начали пикировать наи Псел. Калюжный поджег бикфордов, шнур и бросился вдогонку за отряти. дом. ыл Грохнул взрыв. Морозный ветерой хлестнул по лицам партизан. Прити свете воздушных фонарей все уви-рых 7. ’ дели взлетевигие обломки моста. . о — Все! — легко вздыхает Аниси-именко. — Теперь семимильными шагами назад! ео Елце полчаса, и.на востоке раз-зе дается глухой, с раскатами взрыв.ке Анисименко приостанавливается. о— На станции Басы, — говоритту он, и почти в то же время доносит-за ся другой, за ним третий более глуи хой, но столь же мощный взрыв, н и два столба пламени взмыли в небо. ›- — Под Краснопольем и Гребенни:- ковкой, — отмечает (Синчин. — Это ы на Курской дороге мосты взлетели! ие Анисименко, Синчин и все, кто ю был с ‘ними, счастливы. Они идут прямо по железнодорожному полотну. Перед глазами Анисименко кар-^ та путей сообщения. Главная магистраль Берлин — Варшава — Львов — Киев, питающая . фронт врага, на Харьковском направлении юоруолена! Пе Анисименко и Синчиным раскинулась белая, покрытая волнистыми сугробами долина. Начавшись у небольшой, присыпанной снегом рощи, она убегала к неясным контурам моста и, затушеванная наползавшими сумерками, сливалась с линией железной дороги. Заросли тростника и редкие узловатые вербы едва заметно чернели в низине. — Кажется, мы набрели на `болото... — тихо проговорил Синчин. Он достал компас и карту, Анисименко перевел бинокль правее, на мерцавшие в вечерней мгле огни города, на мост, на возвышенный правый берег Псела. Рядом угадывалась большая станция. Слышались лязг буферов, дыхание и перекличка паровозоз. Станцию скрывал от глаз холмистый, поросший ивняком оствозвышавшийся посреди Псела. + — Работают, будто у себя дома,— проговорил Синчин, указав в сторону станции. Но Анисименко как бы не слышал. Думая о своем, он медленно и не без сарказма произнес: — Вот и снова я, почитай, в Сумах! В ролном гороле... Порывисто сунув бинокль в футляр, Анисименко тяжело вздохнул. Тут, в Сумах, он, сельский партработник, начал свою общественную жизнь. Он вспомнил учебу в партшколе, конференции, совещания, сельскохозяйственные выставки, состязания на колхозных скакунах, театр, стадион. Анисименко повернулся спчной к серой долине — оттуда дул морозный ветер, — встряхнулся и, с досадой махнув рукой, ответил, наконец, Синчину: — Без карты знаю: болото, торфоразработки на всем пути, и Псел ке везде замерзает. Так что справа наш фланг водой прикрыт. Слева пусть Баранников с хлопцами прошупывает... Оставив обозы в роше, две сотни партизан вышли на опушку и, обходя цепкие кустарники, потянулись двумя змейками по мутно белеющей целине снега. Впереди шагал командир роты Коновалов, за ним пролвигалась цепь автоматчиков, потом Анисименко, левее шел с пулеметчиками Синчин. Уступом сзади следовал отряд минеров. Бойны впряглись в лямки и волокли за собой подсанки, тяжело груженные взрывчаткой. За минерами шли остальные, кто с оглоблей, кто с жердью на плечах, придерживая оружие свободной рукой подмышKOH. Натыкаясь на скрытые под снегом кочки, проваливаясь в пустотелые, на осоке, сугробы, отряд долго брел через болотистую равнину, увязая по пояс в снегу. На втором часу пути выбившиеся из сил минеры бросили подсанки, полуторапудовые ящики с толом были взвалены на плечи. Отряд двинулся дальше, нацеливаясь на мигающие огоньки города. Обливаясь потом, партизаны пробивались к`городу. Казавшийся сначала близким, он с каждым шагом будто бы все удалялся, и чудилось, что его манящие огоньки блуждают по болоту, завлекая людей в трясину. Коновалов и новичок из Глушкова Забелин несли по два яшика. Тяжело переваливаясь с ноги на ногу, они шли впереди других. Молча‹ли. ВБ сгущенных сумерках слышалось порывистое дыхание людей. Но вот треснул и глухо зазвенел лед. Забелие провалился, оступился и Коновалов. На осевшем снегу проступило темное пятно, послышался сдавленный выкрик. Носильщики опустили ящики. Коновалов, погруженный по колено в воду, потянулся к низкорослому Забелину. — Вылезай, пропадешь в прорве! Руку давай! Но Забелин, попавший в торфяную яму, не торопился. Барахтаясь в воде, он пытался найти упущенный ящик, не желая оставлять там полтора пуда взрывчатки. Сбросив шапку, он дважды окунулся в жгучую кашу почерневшего снега и выбросил к ногам Коновалова ящик. Немного в стороне тоже посльнпались тревожные выкрики, там наткнулись на дренажную канаву. — Кладки мости, жерди, оглобли подавай! — командовал Синчин. По кладкам, балансируя, потянулась цепочка носильщиков. Впереди, прошупывая оглоблями путь, шли командиры. Человек десять пробфались благополучно, но вот кто-то COPвался. Треск, тревожные крики, ругань... Тыкая жердью направо и налево, Синчин искал сухое место, Б годы Великой Отечественной войны украинский народ вместе с другими народами СССР героически боролся против немецкофашистских захватчиков и их наймитов как на фронте, так и на оккупированной врагом территории, где развернулось массовое парых героев. Ниже Союза Михаила рассказывается 0б тизанское движение, выдвинувшее многочисленных мы печатаем главу из книги Героя Советского Ивановича Наумова «Степной рейд». В книге ра одном из крупнейших партизанских соединений, действовавших на командиром этого соединения. Уукрацне. М. И. Наумов являлся Документальная повесть «Степной рейд» полностью печатается в одном из номеров жирнала «Советская Украина». — Иди сюда, — сказал он Забелину. , — Иду, — задыхаясь от тяжести, пробормотал Забелин, чувствуя, как стынет на нем одежда, сковывая движения; каждый шаг стоил ему теперь нечеловеческого напряжения. — Рукавицы бы сухие... А так все в порядке, нагреюсь. — И он продолжал нести свою трехпудовую ношу. Анисименко, догнав Забелина, передал ему свои рукавицы. — Скоро уже, нажми, хлопцы! Вот они, огоньки, рукой подать, — ободрил минеров Анисименко. Не менее тяжким был и путь разведчиков. Обшаривая окраину придорожного села и обходя болото слева, они на третьем часу пути опередили колонну минеров и вступили, наконец, на твердую почву близ железной дороги. У отдельного двора залегли. Прислушались. Из сарая доносились удары топора, треск щепы, слышалось отрывистое дыхание. Несколько минуг разведчики лежали, слившись со снегом, — всех сковывала, дремота, и если бы не сознание того, что цель их изнурительного перехода через болото близка, что где-то совсем рядом враг, они уснули бы мертвенким сном... Удары топора и кряхтенье не прекрашались, разведчики подползли ближе. Из-за угла сарая они ясно видели хату и желтоватые огоньки, которые притягивали разведчиков при переходе через болото. — Вперед, — прошептал Баранников. Разведчики ‘один за другим поднялись и перевалились через плетень. Баранников подлолз к двери сарая: старик в валенках и кожухе высоко взмахивал топором, силясь расколоть суковатую чурку. Тусклый свет «летучей мыши» освещал его полусогнутую фигуру. — Здорово, дед, — пробасил Баранников, входя в сарай. — Здравствуйте, колы добри люды, — нерешительно ответил старик. `— Мы партизаны, — сказал Баранников. Старик не спеша вытащил топор из чурки, повернулся к разведчикам. — Невломек мне, сынок, штар я, погано чую, — прошамкал он глухим голосом и, оправив нахлобученную на глаза шапку, пытливо посмотрел на пришельшев. — От советской власти мы, дедушка, — пояснил Пузанов, оглядывая закоулки сарая. Старик выпрямился, что-то похожее на тревогу отразилось на его лице. — Ну, слава ‘богу, як що правда, — выпрямивитись, сказал он. — Правда, папаша, правда, — подружески заверил Коршок. — Дровато бабке, что ли? — Куды-ы! — протянул старик, и тоска послышалась в его голосе. — Бобылем живу. Сыны Ha хронте, дочка у Неметчине... — А кому же ты ночью дрова готовишь? — нетерпеливо перебил Баранников. — Дрова? — переспросил старик. — Дрова — у баню. Другой день как моются: вчора — богато було, сейчас — з охраны моста прийшлы, душ з двадцать... Последнему слову он поидал многозначительность, что не ускользнуло. от Баранникова. — Прийшлы и приказалы, шоб палил добре, — добавил старик, пристально вглядываясь в глаза разведЧиКов. Баранников насторожился. — В бане, говоришь? А где же баня? — Так от же моя хата, — указал старик прямо перед собой. — Вона зараз и баня. — Вот как! — вырвалось у Баранникова. — Ребята, сюда, — позвал он товарищей. — Живей оцепить хату! Старик плюнул в ладонь и с силой ударил топором по чурке. Разведчики приникли к окнам. Из хаты доносился дикий гогот, слышались всплески волы, шиненье, звон шаек. — Моются, — повернулся Баранников и глазом приник к шели предбанника. Он увидел винтовки, стопки белья, обувь, висящую на гвоздях ‘одежду. — Эге! — шопотом сказал Баранников и знаком подозвал Коршка с Пузановым. Стараясь не дышать, они . бесшумHO откинули = UeTIKOH дверной крючок, вошли в предбанник и начали подпирать внутреннюю дверь карабинами. Из сарая выглянул старик. Смекнув в чем дело, он притащил толстую жердину. — Отак, крепче буде! — проговорил дед, пристраивая подпору. Несколько раз он ударил обухом по верхнему концу подпорки: Гогот и плеск за дверью разом стихли. По* слышался голос: — Вер ист дорт? (Кто там?). Осторожные, а затем f я все усилившиеся толчки =” посыпались в дверь. Но 22. надежно припертая, она “ не поддавалась. Баранников с Пузановым стали против окон. Из-за потных стекол \ Рис. А. ЕЛАГИНА. глядели на них красные лица моющихся. Один из них тромко повторил вопрос: — Вер ист дорт? Почуяв опасность, гитлеровцы начали стучать в окна. — Тихо! — крикнул Баранников, поводя автоматом. — Не шуметы — добавил Пузанов. — Продолжай купаться! А чтобы не перетомились с угару, отлуитину сделаем! — И он ткнул автоматом в зазвеневшие стекла. Из окон повалил пар, желтоватый огонек расплылся: голые, безоружные гитлеровцы притихли. Разведчики в это время выносили из предбанника оружие и обмундирование. — От, цей одяг*, хлопны, — велика допомога нашим, хто пидмочився у болоти, — говорил Козеха, складывая трофейную амуницию. — Вот что, дед, — говорил между тем Баранников, — нам нельзя терять времени. К мосту надо пробраться. Бывал там? — А як же, — ответил старик. — Шюоденно** дрова возю до них в тыя схованки, що по-над берегом выкопано. — Схованки, говоришь! — воскликнул Баранников. — Дзоты у них? — Не осилить вам их, — вздохнув, проговорил старик. — И колюча проволока, и мины кажуть, и пулэметы, — всого богато, сынок! Старик обстоятельно рассказал об укреплениях, возведенных гиглеровнами вокруг моста, причем оказалось, по его словам, что в олной землянке * Ней одяг (укр. — эта одежда. +* Поденно (укр.) — ежедневно, КБазугивна заслузкенного деятеля атом ен“ CVO a le «ПЕРЕЯСЛАВСКАЯ PAA»