ШРИКАЗ
	гор. Москва.“
	ября 1954 года
	нейных и прибыть на парад соглаь
но особым ‘указаниям  Комендани
города Москвы.
		Nesp НИКУЛИН ©
		корациями сцене мимо собравшихся
в кучу статистов.

В уборной у Марии горела керо­синка и сильно пахло раскалившим­ся железом. Мария легла на cody,
укрывшись шубкой.

— Керосин — подношение поклон­ника. Раныше подносили цветы, бон­боньерки от Трамбле... Теперь — ке­росин... Ну, как ты решил?

— Неужели это серьезно?

— Конечно, серьезно. У Top6una
все бумаги. В Наркомпути дадут
теплушку. Официально мы едем на
торфоразработки. При нас сотрудник
агитпросвета, приятель Торбина. От­туда нас прицепят к поезду на Уне­чу. Все будет отлично. Так едем?

— Видишь ли, если говорить серь­езно...

— Едешь или нет? Или тебе по­нравилось здесь? Ну что ж...

— Я не совсем тебя понимаю, —
держа руки над керосинкой, сказал
Артемьев, — ты говорила вчера: «С
искусством здесь кончено, и потому
надо ехать...». Но откуда тебе из­вестно, что там, в царстве Петлюры,
нужно наше искусство? Здесь мы
дома, в Москве. Мы будем играть
каждый день при переполненном за­ле. В этом я уверен. В городе не
хватает электричества, но театру
дают ток. Даже немного топлива.
Мы стали государственным театром.
С нами делятся крохами хлеба по
карточкам...

— Тебя это устраивает, а я не
могу так жить! — Она отшвырнула
ногой кресло и встала. — Вот что я
тебе скажу, Николай. Ты не любишь
искусство, тебе все равно, для кого
играть! Ты не художник!

— Какая чепуха! .

— Ты мечтал сыграть Фигаро? Ну
что ж, играй! Играй для солдатни,
для смазчиков, для  безграмотной
толпы, которая не понимает, кто та­кой Фигаро и Бомарше, почему на
тебе короткие штаны и на голове
повязка! Молчи! Я не хочу тебя
слушать!

Она заплакала, грим жег ей рес­ницы, и она стряхивала слезы кон­чиками пальцев.

Артемьев повернулся и вышел. На
сцене попрежнему было темно, из-за
занавеса слышался негромкий, не­сколько глухой голос. Кто-то говорил
в мертвой тишине:

— ..Время тяжелое, товарищи, на­ши семьи голодают, не хватает хлеба,

топлива, но растет наша

вера в победу. Откуда эта

уверенность? — точно  рас­суждая сам с собой, ro­ворил оратор. — Наша моло­дая Красная Армия одержала
первые успехи. Мы выгнали
эсеро-белогвардейские банды
из Казани, Симбирска, Сама­ры и оттеснили их к Уралу
По поручению Ленина и пар­тии товарищ Сталин не только
организовал крепкую оборону
арицына, но наши войска от­бросили атамана Краснова за
Дон. На Северном Кавказе бе­лотвардейцы держатся только
в небольшом районе. Мы пода­вили мятеж левых эсеров в
Москве, мятеж Савинкова В
Ярославле. Как видите, их по­кровители, господа Нуланс и
`окарт, просчитались...

  
	Артемьев слушал и удивлял­ся откровенности, с которой
этот человек говорил об от­чаянном, по сути дела, положе­нии республики. Какую веру
№ нужно было иметь в народ, в
людей, которые отправлялись
на фронт, чтобы говорить им
жестокую правду в глаза.
ЧА. За занавесом прокатился
гром и грохот, потом музыка
заиграла «Интернационал». Митинг
кончился. Артемьев  посторонился,
прямо на него шел человек в вытер­той кожаной куртке, с кобурой у
пояса, в серой солдатской папахе. Он
почти натолкнулся на Артемьева,
потом разглядел театральный костюм
и, смущенно улыбнувшись, спросил:

— Что сегодня играете?

— «Женитьбу Фигаро».

— А... Чудесная вещь!

Затрещал звонок. В кулисах по­явился суфлер, седенький старичок
в шерстяных перчатках с отрезанны­ми кончиками, из которых вылезали
восковые, желтые пальцы.

Артемьев начинал пьесу с Ма­рией — Сюзанной. Она уже стояла
рядом с ним, в кулисе, стараясь не
смотреть на него, так как сегодня
было сказано все. Он понимал, что
она уедет, что они расстаются на­всегда, это было неизбежно. В сущ­ности эта любовь не принесла ему
счастья. Звонок. Зашуршал занавес,
и вдруг все исчезло.

Артемьев забыл все — и Марию,
и холод, и то, что у него окостенели
пальцы от холода, и он сказал свою
реплику с такой непринужденностью
и легкостью и с такой живостью про­бежал по сцене, точно вокруг был
действительно ослепительный  зной­ный испанский полдень... И это теп­ло, жар в его крови точно переда­лись через рампу в зрительный зал,
где сидела тысяча людей, и лица
их вдруг осветились улыбкой.

первого появления Фигаро они
почувствовали в этом неунывающем,
веселом шутнике-цырюльнике своего
приятеля, друга, милого им человека
и хохотали, когда он остроумно и
язвительно высмеивал своего надмен­ного барина-графа.

Все, кто сидел в зале, были на сто­роне бедного и веселого Фигаро, они
переживали вместе с ним его горести
и его радости, они рукоплескали, ког­да цырюльник издевался над графом
Альмавивой, над его титулом и бо­гатством. А он, Артемьев, еще боял­ся, как примут его, когда он на не­сколько долгих минут останется на
сцене один на один со зрителями.  

В последний раз пошел занавес,
в последний раз, поклонившись, Ар­темьев стоял за кулисами, вытирая
пот со лба. Вихрь мыслей проносил­ся в голове — от начала его пути
в ранней юности до мучительной
любви к Марии, суровый, голодный
год, холод, лишения... Все это пу­стое... Есть только одно счастье для
художника, когда его труд любит и
ценит народ...

Теперь он ясно видел свою дорогу,
и будущее казалось ему счастливым
и радостным. Итак, в дорогу.

 
	ПРАЗАНИЧНАЯ ПОЧТА
	Коллективу ткацкой фабрики
имени Маркова, встретившему
всенародный праздник досроч­ным выполнением годового пла­а.
	aq. BY
	На хороший вкус рассчитан,
Матерьял ткачих таков,

Что, как в сказке, молодит он
И старух и стариков.
	«Нам бы платье заказать бы,
Так невесты говорят, —
Чтобы сшили нам до свадьбы
Замечательный наряд!»
	— Ой, сошьют ли? — мы заметим.
Кстати, скажем о шитье:

Хорошо бы к тканям этим

Да побольше ателье!
	Посетителю Всесоюзной сель­скохозяйственной выставки.
	Получишь на ВСХВ ты

В <Путеводителе» советы.
Легко найдешь, спокоен будь,
К новейшим достиженьям путь.
	Москвичам на целинных зем­лях Алтая, где собран в этом
году первый урожай — 192 мил­лиона пудов зерна.
	В целинные приехав дали,

Степь распахали москвичи.

Они надежды оправдали, .

В своем подъеме горячи.

Вам, земляки, мы обещаем

О расстоянии забыть,

Чтоб крепла связь Москвы с Алтаем
И не ослабла дружбы нить;

Чтоб, не страшась бескрайней дали,
Поголы не боясь любой, —
	ПЕСНЯ О
	К вам в гости чаще приезжали
Театры Малый и Большой.
	Слова 11. Кудрявцева
	ТОРЖЕСТВЕННО

 
		5 ноября 1954 г.
	О параде / но
$ 1.
	7 ноября 1954 года в честь празд­нования 37-й годовщины Великой
Октябрьской социалистической ре­волюции, на Красной площади, в 10
часов утра назначается парад войск
Московского rapgusona.

2.

Парад будет принимать Министр
Обороны Маршал Советского Союза
Булганин Н. А.
	Командовать парадом приказано

мне.
8 4.
Форма одежды — зимняя, парад­ная.

§ 5.
	Командирам частей выслать JIK­Коллективу автозавода имени
Сталина, отмечающему в эти
дни 30-летие первого совет­ского автомобиля.
	Что это -— не сказка,
а явная быль,
Мы просим,
товарищи, взвесить:
Путь славы проделал

наш автомобиль
Or AMO
	до ЗИС’а 110.
	Коменданту Московского Кремля
генерал-лейтенанту  Веденину А, я
произвести артиллерийский Caan
согласно данным мною указаниям,
	S 7.
		В ЯНВАРЕ 1919 года Москва бы­ла занесена снегом, в некоторых
переулках сугробы поднимались до
окон вторых этажей.

Трамвайные пути можно было уга­дать только по столбам, проводам
и трамвайным остановкам. Но трам­ваи не шли, и людей на остановках
не было.

В начале января в «Современном
театре» назначили премьеру «Же­нитьбы Фигаро» Бомарше. Два ме­сяца шли репетиции. Артемьев играл
роль Фигаро впервые и выступал
на сцене после долгого перерыва.
Только энергии актеров и театраль­ных рабочих «Современный театр»
был обязан тем, что зажглись огни
рампы, раздвинулся занавес и зрите­ли увидели комедию Бомарше. Это
был мучительный и радостный труд
для Артемьева и его товарищей. Не
было материи для театральных ко­стюмов, красок для художников. Мо­лодые театральные рабочие ушли на
фронт, остались старики, последние
дни перед премьерой они не уходили
из театра, здесь они выросли, со­старились, здесь был их дом, а не
в холодных, опустевших жилищах.
	В день премьеры Артемьев отпра­вился в театр засветло. Он шел по
бульварам, по протоптанной в снегу
тропинке, не замечая, что, когда схо­дил с тропинки, проваливалея в
снег.

У Никитских ворот, вблизи сгорев­шего дома, он остановился У заби­тых наглухо ворот, там был наклеен
номер газеты «Коммунистический
труд». На последней полосе газеты,
среди объявлений, которые извещали
о собраниях в районах, мелким
шрифтом сообщалось о премьере в
«Современном театре». Это обрадо­‘pao Артемьева. Все-таки Москва
узнает о спектакле, которому отдано
столько труда.

Времени было много, Артемьев не
слишком торопился, прочитал с6об­щения с фронта гражданской войны,
статью о продовольственном положе­нии в Москве, сообщение о заговоре,
который был организован британски­ми дипломатами, и список из три­дцати двух фамилий расстрелянных
белогвардейцев.

Человек в меховой куртке и вален­ках, худой, с ввалившимися глазами
тоже читал этот список; дочитав до
конца, сказал: «Так им и надо», по­том посмотрел на Артемьева испы­тующе, точно спрашивая: «А
ты как думаешь?» подождал
немного, повернулся и, при­храмывая, ушел.

Артемьев шел дальше по
бульвару, раздумывая о том,
как примут спектакль зрители.
Как всегда перед премьерой,
он испытывал мучительное вол­\

нение, почти отчаяние, страх,

 
  

боязнь провала.

Артемьев дошел до Страст­ного монастыря. На .розоватой,
вылинявшей стене чернела ог­ромная надпись: «Кто не ра­ботает, тот не ест». В кар­мане шубы Артемьева лежала
окаменелая лепешка из пшена
и ржаной муки, лепешку су­нула ему в карман заботливая
Екатерина Петровна. Он
вспомнил, что забыл ей отдать
трудкарточку co ста сорока
нумерованными купонами и
стихами на обороте:

Я — смерть. Я — ураган.

Я созидаю — я разрущу.

Я успокою боль жестоких

ран,

Воспламеню робеющие

души...

На углу Болыной Дмитровки
в бледном свете зимних суме­рек он увидел дровни, запря­женные парой. На дровнях сидели за­кутанные в платки женщины и муж­чины в добротных шубах. Кто-то по­махал ему рукой. Вглядевшись, Ар­темьев узнал своих приятелей по Ма­лому театру. Актеры отправлялись на
спектакль в воинскую часть. «Веро­ятно, в Кунцево», — подумал Ар­темьев.

Фонари не зажигались, в мглистой
дымке чернели силуэты прохожих,
иные везли за собой на саночках
мерзлый картофель. Только у здания
театра было заметно оживление,
свет, падавший из окон театрального
фойе, казался особенно ярким. Двери
в театральном подъезде были откры­ты настежь, в театр медленно втя­тивались стоявшие друг другу в за­тылок люди. Они заполняли вести­бюль, поднимались в фойе, обогрев­шись, входили в зрительный зал,
рассаживались в ложах. В зритель­ном зале горела только люстра, была
тишина, слышался лишь сухой, рез­кий кашель простуженных людей.
Зал был уже полон.

Перед спектаклем должен был вы­ступить с докладом товарищ из Мос­KOBCKOTO комитета партии.
Артемьев пробирался в толпе не­знакомых ему зрителей. Это были,
главным образом, красноармейцы:
молодежь и люди средних лет, из

 
	мобилизованных рабочих.

Заполнившие зал красноармейцы
принадлежали к части, готовящейся
к отправке на фронт. Среди них бы­ло много солдат старой армии; про­шедших через маршевые роты, про­бывших не один год на позициях;
однако и у мобилизованных рабочих
тоже был воинский облик, но держа­лись они как-то свободнее, как хо­зяева, не торопясь прохаживались
по фойе, рассматривали фотографии
актеров, с любопытством разгляды­вали макеты декораций. Потом вхо­дили в зал, занимали места побли­же, усаживались без тени смущенья
в мягкие кресла. В лицах этих лю­дей Артемьев подметил какую-то осо­бенную серьезность и интерес к то­му, что их ожидало там, на сцене,
за опущенным занавесом.

За кулисами было холодно. Убор­ная Артемьева, из которой вынесли
кресла, сняли шторы, выглядела го­ло, неуютно. Но все же здесь ему
было привычнее, чем дома, у тетуш­ки, где наглухо закрыты три комна­ты.

Там был такой же, как и в теат­ре, холод, пыль покрывала мебель,
книги, фотографии на стенах. В окна
через толстый слой льда проникал
тусклый свет зимнего дня. Только в
столовой, где жили Екатерина Пет­ровна, Меланья и Алеша, временами
	Обитателям дрейфующих
станций «Северный полюс».
	К вам, дрейфующим на льдинах,
Мы теплом любви согреты.

Вам, друзья, Земля Большая
Шлет горячие приветы.
	    

 
  

  

% мо

  

heaven

 

ТЕЛЕГРАММА

CMB by

а севорыьт полюе
4 ОРогиг

Ра эдиином порячо

поздравляем

мосивичи

  
  
     

К
	Только зря вы не волнуйтесь,
Для тревоги нет причины:
От любви такой горячей

Не растают ваши льдины,
	Пассажирам поезда «Мос­ква—Пекин».
Через села, города
К новой станции конечной
	Мчатся наши поезда
По Дороге
дружбы вечной.
	Издательство «Советский
писатель» выпускает новый ро­ман Льва Никулина «Москов­ские зори». Как видно из са­мого названия, действие рома­на протекает в Москве. Автор
рисует события 1909—1919 гг.
Предлагаемый вниманию чита­телей отрывок «Премьера» яв­ляется одной из заключитель­ных глав романа. В нем рас­сказывается о спектакле, кото­рый был показан красноармей­цам, отправлявшимся на фронт
в грозные лни 1919 года.
	было тепло, почти жарко от нака­лившейся железной печки. Когда то­пили железную`печку, отворяли дверь
в маленькую комнату, где в студен­ческие годы жил Артемьев. И теперь
в ней стоял его диван. Засыпая, он
слышал, как Екатерина Петровна
пгуршала страницами ученических
тетрадей.

Артемьева восхищало равнодушие
этой немолодой женщины к суровому
быту тех лет, она не жаловалась на
холод, была довольна скудным пай­ком Наробраза, ей нравилась работа
на Пречистенских рабочих курсах.
Иногда поздно вечером, возвращаясь
из театра, Артемьев заставал у печ­ки незнакомых людей — слушателей
и слушательниц курсов. Артемьев ди­вился неугасимой энергии, вере в
лучшее будущее, которая жила в
изможденном теле пожилой, болез­ненной женщины. Удивляли его и ее
ученики в дырявых валенках и ши­нелишках, пересекавшие Москву из
конна в конец в тридцатиградусный
мороз для того, чтобы узнать то, что
им было недоступно в прежние годы,
до революции.

Все это было чуждо женщине, ко­торую он еще недавно нежно любил,
актрисе «Современного театра» Ма­рии Лирской. Роман их ясно шел к
концу и отношения их продолжались,
не радуя ни его, ни ее.

Они каждый день встречались на
репетиции. Больше всего удивляло
Артемьева ее равнодушие к тому, что
происходило в театре. Все — от пер­вого до последнего человека — с вол­нением ожидали первого спектакля,
а она, игравшая роль Сюзанны, ре­петировала с леннцой и сердилась,
когда Артемьев говорил ей об этом.
	Рис. А. ЕЛАГИВА.
		Общее руководство NO поддержи:
нию порядка возлагаю Ha Kone,
данта города Москвы генерал-май,
ра Колесникова И. С.
	Начальник гарнизона города
	Москвы командующий войсками
Московского военного округа

ль ME  
	генерал армии — МОСКАЛЕНКО
	О демонстрации представителей трудящихся °
7 ноябоя 1954 года в городе Москве
	Пропуск на Красную плотад
лиц, идущих по  пригласительны
билетам, прекращается в 9 часов £
	инут.

Движение всех видов транспорт
за исключением автомашин со с
циальными пропусками, будет п
кращено в районе центральных пл
шадей в 7 часов утра, в колье  te

=n =>
		пя РЕ
	Б день премьеры она умудрилась
опоздать. Артемьев, справившись о
ней, узнал, что «Мэри», как ее назы­вали подруги, еще не приходила. Он
был так возмущен опозданием, что
даже не зашел к ней, в ее уборную.
Коченели пальцы, но, как всегда,
	не торопясь, он надевал костюм Фи­гаро.
	— С холоду руки дрожат, Николай
Петрович, — сказал Андрей Павло­вич, театральный портной, который
прекрасно понимал, что у Артемьева
	руки дрожали не от холода, а от
волнения.
	Артемьев долго стоял перед зерка­лом. Костюм на нем сидел так, как
если бы он никогда не носил другого.
По привычке Артемьев несколько раз
менял позу, и когда убедился в том,
что человек, отраженный в зеркале,
чем-то напоминает портреты испан­ских мастеров, что образ Фигаро, по
крайней мере внешне, безупречен, он
отошел от зеркала, вышел. из убор­ной и прошел прямо на сцену. Сквозь
плотный занавес доносился гул го­лосов. Артемьеву стало страшно. Он
боялся тех, кто сидел там, за занаве­сом. Никогда этого с ним еше не
было, даже когда он начинал свою
жизнь в театре. Он поглядел в шел­ку, прорезанную в занавесе. В зале
было почти темно, что-то клокотало,
угрожающе гудело в нем, временами
гул прерывался всплесками, заглу­шаемыми топотом сапог и кашлем.

Мария тронула за плечо Артемье­ва:

— Любуенться?

Она уже была в костюме Сюзанны.
	в кокетливом костюме испанской
субретки. Поверх была  накинута
шубка:

— Какой холюд!.. Не понимаю, как
ты можешь...
	Артемьев вздохнул. В самом деле,
на нем были шелковые чулки, ко­роткие атласные панталоны и кру­жевная рубашка с открытым воро­TOM,

— Поднимут занавес — будет теп­лее.

— Да и потянет махоркой и смаз:
ными сапогами... Боже мой!

В глазах у нее появились слезы,

— Ну вот... служите им... А с меня
хватит! .

— Маша... Но ведь людям, кото­рые сидят там, тоже не тепло. При­том они шли за шесть-семь верст...
Все же они пришли, значит мы им
нужны.

Она оглянулась, лицо перекосилось
судорогой.

— Пойдем ко мне, У меня все-таки
теплее.
	Они прошли по заставленной де­- С 9-30-00, доб, 4-04 и 2-51;
объявлений — К 4-18-45.
		Re ROR IAL NGO OPPO pePn LD tN gira geatan Baath Po eather J pasta fon pel
ТЕАТРЫ И КОНИЕРТЫ
	БОЛЬШЮЙ ТЕАТР. 7]хТ Иван Суса­HHH. 8/ХТ Евгений Онегин.
	ФИЛИАЛ БОЛЬШОГО ТЕАТРА. 7/XI

Ро ЖЕ:
	днем Фадетта, веч. Русална. 8/XI Про­данная невеста.
	МХАТ СССР им. ГОРЬКОГО. 7]хХт в
1 ч. дня Синяя птица, веч. Залп «Ав­роры». 8/ХТГ Последняя жертва.
	ФИЛИАЛ МХАТ. 7/х в1ч, дня
Таланты и поклонники, веч. Поздняя
любовь. 8/Х1 За власть Советов.
	МАЛЫЙ ТЕАТР. 7] ХТ в 1 ч. дня
Когда ломаются копья, веч. Северные
зори. 8/ХГ Московский характер.
	ФИЛИАЛ МАЛОГО ТЕАТРА, 7/Х1 в

a
	И к

1 ч. дня Стакан воды, веч. Иначе жить
нельзя. 8/ХГ Опасный спутнин,
	ТЕАТР им. Евг. ВАХТАНГОВА, 7/51
в 1 ч. дня Горя бояться — счастья не
видать, веч. премьера Человек с ружь­ем. 8/ХГ в 11 ч. Новые времена, веч.
премьера Человек с ружьем.
	АРАМ. ТЕАТР им. МОССОВЕТА, В по­меш. театра им. А. С. Пушкина (Твер­ской бульвар, 23) 7/ХТ днем Тайна
Черного озера, веч. Шторм. 8/ХТ днем
Тайна Черного озера, веч. Сомов ни
другие.
	ФИЛИАЛ ТЕАТРА (Пушкинская, 26).
7/Х{ днем Недоросль, веч. История
одной любви. 8/ХГ днем Студент треть­его курса, веч. Любовь на рассвете,
	ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ТЕАТР СОВЕТС кой

АРМИИ. 7/хХ1 днем Стрекоза

веч. Ве.

сенний поток. 8/ХТ Гибель эскапры.
	МАЛЫЙ ЗАЛ. 7/Х1! днем Не было ни
гроша, да вдруг алтын, веч. 30 сереб­реников. 8/ХГ Замужняя невеста.
	 

MOCK, TEATP um. Bn. МАЯКОВСКОГО.
В помещ. театра им. Станиславского
и Немировича-Данченко (Пушкинская,
17) 7/X{ Bp 1 y, дня и веч. Домин на
онраине. 8/ХГ в 2 ч. дня Обынновен­ный человек, веч. Семья Журбиных.
	ЕАТР им. ЛЕНИНСКОГО KOMCOMO.
NA. 7/XI Bp 1 q. дня Годы странствий,
веч. Доброе имя. 8/ХТ в 2 ч. дня Дети
«Авроры», веч. Новые люди.
	ДРАМ. ТЕАТР им, А, С. ПУШКИНА,
В помещ. театра им. М. Н. Ермоловой
(ул. Горького, 5) 7/ХТ в 2 ч. 30 м. дня
Аленький цветочен, веч. Искатели
счастья. 8/ХТ в 10 ч. 30 м. и2ч. 30 м.
дня Туфелька Дин, веч. 60 часов.
	 

АТР нм. М. Н. ЕРМОЛОВОЙ. В по.

меш. театра им. Моссовета 7/ХТ днем
Старые друзья, веч. Достигаев и дру­ое orvr _.._._.
	ee

тем Старые друзья, веч
	Цюй Юань (Судьба ‘поэта).
	- БИ - ЦА. ВСЕИ С7ТРЯ­М ПА. Я
		 

ЕЖЕ

 

+ 2
  ГР!
- 6-8 0Y­bu -HI-B

Ta a
y oo -

ПУ р ae
= i  
me HF

я зо 993

  гея ЕЕ
‚новым.   /

Би-Но-ВЫи ЗВЕЗДНЫЙ СВЕТ ИРЕМИЯ.
i

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
		i.

В наших песнях славится матушка-Москва,
Мудрая красавица, всей страны глава.

С верой и надеждою смотрит вся земля ;
На ее рубиновый, звездный свет Кремля (2 раза).
		гранит,
в ней тайт.
	вьются вражьи замыслы о ее
Каждый камень русскую силу
	Эта сила грозная миру мир спасла,
Всем народам братскую помощь принесла (2 раза)
		Кремле (2 раза).
	 
	Мы прошли в сражениях тысячи путей
За столину Родины, Родины своей,
Нет ее красивее, нет на всей земле,
	знамя справедливости — на ее:
	4,
И куда ни бросишь ты свой пытливый взгляд,
		Улицы-красавицы выстроились
	Символом дерзания, мысли и побед
Встал, как светоч знания, университет (2 раза).
		ПРЕМЬЕРА
	„Повое в цирк .
	Цирковое представление
в 3 отделениях
Т и 8/Х! три представления.
Начало в 12 ч. 30 м. 4ч. дняй
	в Зч веч.
	Под землей московскою — светлые дворцы,
Поезда, как молнии, мчат во все концы.

В наших песнях славится матушка-Москва,
Мудрая красавица, всей страны глава! (2 раза).
	 
	 
	 
	АДРЕС РЕДАНЦИИ И ИЗДАТЕЛЬСТВА:
	питературы и искусства — Б 3-52-77:
		‘оснва, центр, Чистые пруды, 8. КОММУТАТОР — кд-30-
промышленного — Н 5-55-74; иностранного —К 5-93-80; инф
	-39-00. ТЕЛЕФОНЫ ОТДЕЛОВ РЕДАКЦИИ:
информации — Б-1-01-86; быта — К 4-30-00.
	партийно-политической работы — 6 3-69-67;
доб. 4-04 и 2-51; писем — Б 3-80-83; офор
	BS O/; Городского хозяйства — Б 3.
оформления — К 4-30-00, роб. 6-12
	52-76; строительства и

]

реконструкции — 6 3-51-20;
; секретариата — H 5.

20-53 и К4-30-00, доб, 5-42;
	Типография издательства «Московская правда». Потаповский пер.. 3