Илья Эренбург ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ ЕГОДНЯ день рождения одного из старейших наших писателей — Владимира Матвеевича Baxmetpeва. Бывают цифры — красноречивее слов. Семьдесят пять — число прожитых лет — это большая, красивая жизнь, вместившая в себя столько событий, столько славных дел — революционное подполье в царское время, участие в гражданской войне. Это и незабываемая встреча с Владимиром Ильичем Ле ниным на Х съезде партии. И еще одна цифра — пятьдесят. Пятьдесят лет 8B рядах Коммунистической партии. Пятьдесят лет — расстояние от первого литературного опыта, пробы пера. Для писателя характерно — он всегда стремится своим творчеством. отвечать на самые злободневные, актуальные для народа вопросы. Тридцать лет назад им написана первая строка эпопеи «Любовь и ненависть». Этот труд стал трудом всей жизни. Первая часть эпопеи — «Наступление» увидела свет в тридцатых годах. Сейчас писатель дописывает ее последние главы. Наступающий 76-й год своей жизни Владимир Матвёевич Бахметьев встречает со ‘своим неизменным ‘оружием в руках —, пером советокого писателя. Александр Гатов (‘тая Я видел — скворцовую стаю Преследовал ястреб рябой. Ничужек добычей считая, Нацелил он клюв на разбой. Но стая сомкнулась для боя: То ромбом, то — вдруг — колесом, То лентою сторожевою, То в лёте, как парус, косом. ястреб свое оперенье, Глаза свои злые щадя, Укрылся, начав отступленье, За синюю сетку дождя. Продрогшие листья взметая, Недобрая осень бредет. Теснее смыкается стая, Теперь уже в дальний полет. Юным, вступающим В ЖИЗНЬ Иллюзий счастья не ищи в покое. Умей повелевать своей судьбой. Ей предстоит крещенье огневое. Разведай космос, дай микробам бой! Кто храбр, вперёд! Так будь же в их числе Слугою человеческого рода. Дороже всех сокровищ на земле — Остаться 1 в доброй памяти. народа. (Из книги «Есть милая страна», выходящеи в издательстве «Советсний писатель»). CADRE NAP INA «Румынское народное творчество» ВЫСТАВКА НА КУЗНЕЦКОМ МОСТУ В МОСКВУ пришел из Румынской Народной Республики вагон © не совеем обычным грузом. Красочные национальные костюмы, KOBры, образцы старинной керамики, народного плетения и резьбы по дереву соседствовали здесь с современными женскими платьями, сумочками и другими предметами дамского туалета. Все это материалы для выставки «Румынское народное творчество», которая откроется в Москве 23 августа в выставочном зале Союза советских художников (Кузнецкий мост, 20). о 18 АВТОГРАОЩВ НА ОДНОЙ КНИГЕ ОЛЕЕ ста лет назад извеч стный литератор и издатель П. В. Анненков выпустил в свет собрание сочинений А. С. Пушкина. Первый том вышел в начале 1855 года. Это был настоящий праздник для культурной России. По этому случаю деятели литературы — друзья П. В. Анненкова устроили 17 февраля обед. На книге, только что принесенной из типографии, они сделали следующию надпись: «Автору образцовой Биографии Пушкина и добросовестному издателю сочинений великого нашего поэта — Павлу Васильевичу Анненкову — от его литературных друзей и знакомых, в память обеда 17 февраля 1855 года». ’ П00 этими строками подпасались замечательные русские писатели и поэты, а также публицисты и издатели: И. Тургенев, Н. Некрасов, И. Панаев, В. Боткин, A. Дружинин, М. Михайлов, А. Писемский, А. Майков, М. Языков, А. Жемчужников, А. Толстой, Я. Полонский, М. Авдеев, В. Гаевский, Арапетов, Е. Корш, Н. Гербель и Г. Геннади. Недавно эта книга с автографами выдающихся деятелей русской культуры прошлого века приобретена Государственч ным литератирным мизеем. . ° НА СНИМКАХ: титульный лист первого тома собрания сочинений А. С. Пушкина и автографы. 1855 г. ЧУНЦИНСКИЙ ПИРК В МОСКВУ приехал Чунцинский цирк. Сегодня, завтра и послезавтра китайские артисты выступят в Зеленом театре ЦПКиО имени Горького. Зрители ознакомятся. с разнообразной программой, состоящей из номеров rpaдиционного и` современного китайского циркового искусства. Сложный номер с бамбуковым шестом, требующий высокой техники исполнения, покажет известный цирковой артист, художественный руководитель Чунцинского цирка Ше Шао-и. Афтист Чжан Цзянь выступит с оригинальным номером в стиле китайской национальной борьбы. Обладая необычайной физической силой, он легко держит на себе восемь взрослых мужчин. В программу включены также прыжки через обруч, эквилибр с перекидной доской, трюки на велосипеде, танец на проволоке ит п После выступлений в Москве китайские артисты выедут на гастроли в Венгерскую Народную Республику. CHAEBE0THHR СТРАНИЦА ТИХИ я начал писать весной 1909 года неожиданно для самого себя: я еще ходил на политические рефераты и слушал лекции в Высшей школе ‘социальных наук. На собрании группы содействия РСДРП я познакомился с Лизой. Она приехала из Петербурга и училась в Сорбонне медицине. Лиза страстно любила поэзию; она мне читала Стихи Бальмонта, Брюсова, Блока. Я подтрунивал над Надей Львовой, когда она говорила, что Блок — большой поэт. Лизе я He смел противоречить. Возвращаясь от нее домой, я бормотал: «Замолкает светлый ветер, наступает серый вечер»... Ночему ветер светлый? Этого я не мог себе объяснить, но чувствовал, что OH действительно светлый. Я начал брать в TypreHeBke стихи современных поэтов и вдруг понял, что стихами можно сказать то, чего не скажешь прозой. А мне нужно было сказать Лизе очень многое... День и ночь напролет A ‚ писал первое стихотворение; оказалось, это очень трудно. Я знал, что по-французски у меня бедный словарь; но ведь стихи я иисал по-русски, а все время чувствовал — до чего мало у меня слов! Наконец я решился показать стихи Лизе; боясь сурового притовора, я сказал, что это — сочинение моего приятеля. Лиза оказалась строгим критиком: мой приятель не умеет писать, стихи подражательные, одно под Бальмонта, другое под Лермонтова, третье под Надсона; словом, пряятелю нужно много работать... Я порвал все написанное и решил больше к стихам не возвращаться — OyAy peволюционером, может быть, журналистом, или выберу другую профессию, поэзия не для меня. Легко - было решить, а вот выполнить решение я не смог. Я вдруг почувствовал, что стихи поселялись во мне, их не выгонишь, и я продолжал писать, Лизе я снова показал стихи только месяца два спустя. Она сказала: «Твой приятель теперь пишет лучше»... Мы заговорили о другом, и вдруг, как бы невзначай, она сказала: «Знаешь, одно твое стихотворение мне понравилось»... Оказалось, маскировку она разгадала сразу. Я жил возле зоопарка; по ночам кричали моржи. Я до утра писал стихи, плохие, подражательные, но я был счастлив — мне казалось, что я нашел свой путь. `Лиза уехала на каникулы в Петербург. Неожиданно пришла от нее телеграмма: журнал «Северные зори» взял мое стихотворение. Я был вне себя от радости: значит, я действительно поэт! Я осмелел и послал стихи в журнал «Аполлон». Вскоре пришел ответ от редактора, художественного критика С. С. Маковсксго. Он справедливо ругал мои стихи, но в конце письма говорил уже не о слабых виршах, а о человеке — предлагал мче выбрать другую профессию, заняться, например, коммерцией. «Аполлон» был для меня верховным судом. Месяц я ничего не писал: если Маковский советуети мне стать лаBOYHHKOM, TO STO неспроста — значит я самозванец... Лизе удалось меня успокоить, приободрить, и я Bepнулся к стихам. НЕ РАССТАВАЛСЯ с ’- мыслью уехать в Россию и отдаться там нелегальной работе. Я заговорил об этом с одним из ближайших соратников Ленина, он ответил, что понимает мои чувства, но будеткуда лучше, если я в Париже наберусь знаний — партии нужны и литераторы (не знаю, читал ли он мои стишки, но, разумеется, слышал, что я увлекся стихотворством). Наконец, один товарищ предложил: мне поехать в. Ве-. ну — впоследствии меня, может быть, используют для переброски литературы в Россию. Когда-нибудь я расскаRY о кратковременном пре бывании в Вене, которое ме ня окончательно сбило с толну. Я вернулся в Париж опу: стошенным: понял, что на: чинается новая глава моей Жизни. Я сидел на скамье бульвара с Лизой, рассказывал 2 поездке в Вену, о том, как невыносимо жить, когда нет ясной цели. Лиза говорила о Публикуется в журнале «Новый мир», другом. Это была очень печальная встреча. Лиза подарила мне книгу, на первой странице она написала, что нужно опсясать сердце железными обручами, как бочку. Я подумал: где мне взять эти обручи? Дома я раскрыл книгу: стихи Брюсова. «Мне сладки все мечты, мне дороги все речи, и всем богам я посвящаю стих». Все во мне сопротивлялось этим словам: я еще помнил собрания на Татарском кладбище, тюрем: ные ночи, признания, клятвы. Мечта мечте рознь. Да и какой может быть у человека бог, если богов много? Главное — как жить, когда больше ни во что не веришь?.. писал о своем отчаянии, Oo TOM, что прежде у меня была жизнь, и что теперь ее нет, писал о красных знаменах, о трубачах без труб, о чуждости и жестокости Парнижа, о любви. Это была дурная лирика (у нас теперь слово «лирика», как и многие другие, приобрело новое значение: редакторы, критики, заведующие отделами поэзии, словом, не стихотворцы, а стиховоды и стихоеды называют «лирикой» любовные стихи, как будто «Когда для смертногд yracHeT шумный день» или «Молчи, скрывайся ГЛАВА ИЗ КНИГИ «ЛЮДИ, ГОДЫ, ЖИЗНЬ» и таи» — не лирические произведения). ее х 1910 года я поехал в Брюгге. Меня поразил этот город—он действительно был мертвым. Стояли огромные церкви, ратуша, баини, особняки, а жили в городе монашенки и обнищавшие мечтатели. Теперь Брюгге изменился: он живет ордами туристов и похож на переполненный до отказа музей. А когда я его увидел впервые, ничто не тревожило ни сонных лебедей, ни тени тополей в каналах, ни монашенок (теперь и монашенки побойчали — зазывают туристов, продают кружева своей работы). Впервые я смотрел на живопись, не довольствуясь еюжетом картины: меня поразили мадонны Мемлинга бледными лицами, бескровными губами, ощущением чистоты, отрешенносги. Я чувствовал, что мир художника был замкнутым, углубленным, полным человеческих тайн. Я еще не знал ни старой поэзии, ни архитектуры Шартра; но дзлекое прошлое — показалось мне восхитительным; в Брюгге я написал полсотни стихотворений о красоте исчезнувшего мира, с рыцарях и прекрасных дамах, о Марии Стюарт, об Изабелле Оранской, о мадоннах Мемлинга, о брюггских монахинях-бегинках. Русский юноша девятнадцати _ лет, жадно мечтавший о будушем, оторванный от всего: что‘ было его жизнью, решил, что поэзия — костюмированный бал: «В одежде гордого сеньора на сцену выхода я ждал, но по ошибке режиссера на пять столетий опоздал». Мне действительно тогда казалось, что я создан скорее для крестовых походов, нежели для Высшей школы социальных наук. Стихи получились изысканные; мне теперь неловко их перечитывать, но писал я их искренне. Один из приятелей, которому мои стихи понравились, сказал: «В России их вряд ли напечатают — там в каждой редачции свои поэты, но почему тебе не издать книжку в Париже, — это стоит недорого». Я пошел в русскую типографию на улице Фран-Буржуа. К моему удивлению, хозяин типографии не заинтересовался содержанием книги; хотя он был бундовцем, мои стихи, обращенные к папе Иннокентию УТ, его не смутили; он сосчитал строки и сказал, что двести экземпляров обойдутся в полтораста франков. Я поспешно возразил: зачем двести? Я — начинающий автор, с меня хватит и сотни. Типограф объяснил, что самое дорогое — набор, но согласился скинуть двадцать пять франков. Я получал от родителей пятьдесят рублей в месяц — сто тридцать три франка. На беду проект издания сборника стихов совпал с некоторыми событиями в моей жизни. Мне пришлось окончательно отказаться от обедов и сократить число поглощаемых зу стойки рогаликов — к Вате я Uf, = соборах? Но ей, разумеется, хотелось, чтобы кто-нибудь меня похвалил. Прежде чем я, она прочитала в «Русских ведомостях» статью Брюсова и послала мне поздравительную телеграмму. Разбирая книги начинающих поэтов, Брюсов выделил «Вечерний альбом» Марины Цветаевой и мой сборник: «Обещает выработаться в хорошего поэта И. Эренбург». Я обрадовался и в то же время огорчился — стихи, вошедшие в сборник, мне перестали нравиться. В СКОРЕ-я уж не мог без презрительной усмешки вспоминать первую книгу. Я попытался стать холодным, рассудительным — подражал Брюсову. Но от таких стихов мне самому было скучно, ия начал мечтать о лиричности, обратился к своему недавнему прошлому. «Мне никто не скажет за уроком «слушай», мне никто не скажет за обедом «кушай», и никто не назовет меня Илюшей, и никто не сможет приласкать, Kat ласкала маленького мать» или «Как скучно в одиночке, вечер длинный, а книги нет. Но я — мужчина и мне семнадцать лет». Книга называлась «Одуванчики». Едва она ‘успела дойти до моих MOCKOBских друзей, как я понял, что не вылечился от стилизации, только вместо картонных лат взял напрокат в костюмерной гимназическую форму. Впервые я напал на томик Верлена, его певческий дар, его печальная и нелепая судьба меня взволновали. В кафе <Вашетт» на бульваре Сен-Мишель официант с благоговением показал мне продавленный диван: «Здесь всегда си——=—— дел господин Верлен»... Я писал о «бедном `Лелиане» (так называли Верлена в старости): «За своим абсентом, молча, темной ночью он досиживал до утренней звезды, и торчали в беспорядке клочья перепутанной и грязной бороды»... Снова получались чужие стихи: я сам не слышал в них своего голоса. Я прочитал книгу поэта Франсиса Жамма: он писал о деревенской жизни, о деревьях, о маленьких пиренейских осликах, о теплоте человеческого тела. Его католицизм был свободен и от аск?- тизма, и от ханжества: он хотел, например, войти в рай вместе с ослами. Я перевел его стихи и начал ему подражать:‘ пантеизм показался мне выходом. Я вырос в городе, но с отроческих лет всегда томился в лабиринте улиц и чувствовал себя свободным только глаз на глаз с природой. На короткий срок меня прельстила философия Жамма — он оправдывал и голу_бя, и коршуна. (Я говорю сейчас о птицах, а не о классах общества). Меня давно мучала ‚мысль — откуда приходит зло? Дуализм мне представлялся отвратительным; я попрежнему “ненавидел буржуазию, нэ я уже знал, что не все вопросы будут разрешены обобществлением средств производства. Я ухватился за бога деревьев и ослов. Франсис ЗЖамм разрешил мне приехать к нему; жил он в Ортезе около испанской границы. У пего была уютная борода и ласковый голос; принял он меня по-отечески, попросил поэчи тать стихи по-русски, угостил домашней наливкой и посоветовал в Париже встретиться с начинающим писателем — его зовут Франсуа Мориак. Я ждал наставлений, а Жамм показал себя снисходительным, радушным. Он мне понравился, но я понял, что он не Франциск Ассизский и не отец Зссима, а только поэт и добрый человек; уехал я от него с пустым сердцем. Я посвятил Жамму сборничек стихов «Детское»; вепоминал день, проведенный в Ортезе: «Зимнее солнца сквозь окна светит; на полу играют ваши дети. У камина старая собака, греясь, спит. и громко ‘дышит. В камине трещат еловые шишки. Вы говорите, а я слушаю н думаю — откуда в вас столько покоя, думаю о том, что меня ждет дорога угрюмая, вокзал и пропахший дымом поезд»... Так вспоминают не об учителе жизни, а о милом дядюшке в деревне... (Окончание следует). mE lg EE ГОА приходил почти всегда с буке+ +-+-++4+4-4-6 тиком. Я все же откладывал франки на типографию. Сбовник «Стихи» вышел в конце 1910 года. Несколько месяцев спустя у меня родилась дочь. Пятьдесят экземпляров я сдал на комиссию в русский магазин; другие постепенно отправлял различным поэтам в Россию — но марки ‘стоили дорого. Вообще расходы были значительными, а приход. ничтожным — продано было всего шестнадцать экземпляров. Летом 1911 года я получил первый гонорар — шесть рублей за напечатанные в <Северных зорях» два стихотворения. Это было неслыханной удачей, и мы с Катей чудесно пообедали. Я ждал, что скажут о моей книге поэты в России. Мать очень за меня волновалась: я не учился, не выбрал себе никакой серьезной профессии и вдруг начал писать стихи. Да и стихи странные: почему ее сын пишет о богоматери, о крестовых походах, о древних * На Выставке достижений нар ПРИ ЕРРГРРРРЕГ ЕР ЕРЕР РЕ РГ РР EEE TEE EE, ПУР РУО РРР РЕ РУО! РРР РГУ (CEOAHA у наших кинозрителей и кинематографистов большой раздник третий Московский день кино. В этом году он будет особенно радостным. Ленинской премии удостоены фильмы «Судьба человека», «Повесть о нефтяниках Каспия», «Покорители моря». Недавно с Международного кинофестиваля в Карловых Варах гернулся с Большой премией — Хрустальным глобусом — мосфильмовский «Сережа». Несколько раньше на международном кинофестивале в Канне наша картина «Баллада о солдате» была также viocTroesa солдате» премии. Сегодня на стадионе «Динамо» в восемь часов вечера на большом празднике, посвященном Дню кино, зрители ветретятся с героями экрана. Впрочем, праздник начнется значительно раньше — в центре города. Отсюда к стадиону «Динамо» двинется красочный кортеж автомашин. Каждый автомобиль оформлен на тему одного из премированных фильмов. Герои киноэкрана отправятся на машинах к зрителям. Сегодня мы публикуем статью о картинах, снимающихся на студии «Мосфильм». бовь» ставят режиссеры С. Туманов и Ю. Щукин. Совсем недавно зрители ознакомились с лентой сценариста В. Ежова и режиссера Г. Чухрая «Баллада о солдате», завоевавшей поистине международную популярность. Сейчас Г. Чухрай сенимает фильм «Чистое небо» по сценарию Д. Храбровицкого. Он посвящен поколению людей, которые со школьной скамьи ушли на фронты Великой Отечественной войны, защитили Родину и теперь трудятся на благо страны. В плане студии несколько фильмов, посвященных событиям современнои международной жизни. Картины о борьбе за мир и всеобщее разоружение будут снимать режиссеры Г. Рошаль («Суд сумасшедших») и А. Poom («Звездный час»). АК видите, современная тема в творческой жизни «Мосфильма» заняла прочное место. Дело теперь за тем, чтобы каждый фильм был истинным произведением искусства, отличался высокими художественными достоинетвами. У нас есть все основания надеяться, что крупнейший отряд советских кинематографистов, работающий на «Мосфильме», одержит победу не только числом, но и уменьем. Бл. Беляев, главный редактор студии «Мосфильм». НА СНИМКАХ: вверху — кадр из фильма «Чистое небо»; внизу — исполнительница роли Тани в фильме «В поисках радости» артистка Т. НАДЕЖДИНА готовится н съемке; справа — гример Г. КОЛПАКОВА. Фото Ю. ГОНЧАРОВА, С. СТИХИНА ий Е КАГАНОВСКОГО. HK TOLD UACHOM, HO В с по павильонам студии «Мосфильм», побываем на натурных площадках, где снимаются картины? — и в глаза нам бросится одно примечательное обстоятельство. Почти во всех случаях вы попадете как бы в привычную обстановку: и декорации, и люди покажутся вам знакомыми. Вы почти нигде не увидите актеров, изображающих бояр, царей и иных выходцев из прошлого. Зато. на каждом шагу встретятся рабочие, ученые, летчики, студенты, учителя, школьники... Это наши совре менники, с которыми совет ский зритель особенно охотно встречается на экране. Современной теме и современному герою отдано глав: ное внимание творческого коллектива студии. Известные мастера кинематография и молодые режиссеры, опытные писатели, сценаристы н молодые литераторы стремятся в своих произведениях отразить жизнь и труд совет: ских людей ~ вдохновенных строителей коммунистического общества. р г 3. Аграненко снимает большой —двухсерийный фильм по роману Г. Николаевой «Битва в пу. ти». Большое дыхание совре: менной жизни, картины вдох: новенного труда рабочего класса, отраженные в этом романе, воодушевляют съемочный ‘° коллектив на создание яркого фильма. В одном из районов нашего Севера приступил к съем: кам фильма по повести. писателя А. Рекемчука «Время летних отпусков» режиссер К. Воинов. Это произведение посвящено советским нефтедобытчикам. Несколько фильмов, различных по художественному направлению, будет посвящено проблемам нравственного и гражданского воспитания молодого человека. Среди них «Комсомольская бригада», «Студенты», «А если это любовь?». Фильм «Комсомольская бригада» по сценарию А. Каплера поставит режиссер С. Юткевич. Он расскажет об истории бригады KOMMYHHстического труда на одном из laBlle BYHBRHA. крупных заводов, познакомит с судьбой многих молодых людей. Зритель узнает об их жизни, труде, любви и дружбе, об отношениях к товарищам, об их раздумьях и. поисках. Советские зрители, особенно молодежь, давно уже ждут по-настоящему глубокий фильм о студентах, об этом веселом, пытливом, бодром ‚ племени. Мы с удовлетворе: нием можем сообщить, что «Мосфильм» приступил. к ра5оте нал таким фильмом. „Мосфильм“ сего дна Картину «Студенты» по сценарию В. Капитановского будет снимать народный артист СССР И. Пырьев. Режиссер Ю. Райизман делает по сценарию И. Ольшанского и Н. Рудневой картину «А если это любовь?». Само название уже указывает на то, что речь идет о прекрасном чувстве, возвьииающем и облагораживающем человека, о том, как нужно дорожить этим чувством и беречь его. Два фильма создаются молодыми режиссерами. Сценарий картины «Девчата» написал Б. Бедный. Он .рассказал о девушках, которые трудятся на лесоразработках, об их радостях и горестях, любoH, о большой жизни страны. Снимает фильм режиссер Ю. Чулюкин. Нартину о молодом парне, вчерашнем десятикласснике, по сценарию Б. Метальникова «Алешкина люБез... публики Складывается впечатление, что Московское отделение ВГКО не слишном —заботится о привлечении зрителей на такие концерты. Доходов от них, быть может, действительно мало. Но разве руководителям ВГКО не надо думать и о другом — об идейноэстетическом значении серьезной музыки и художественного слова? С. Чернов. НОСЕТИТЕЛИ «Эрмитажа» . в минувший понедельник были удивлены необычной тишиной й полумраком, царившими в том уголке сада, где расположен Малый концертный зал. Всегда в вечерние часы здесь оживленно, доносятся голоса артистов, зрители в антранте обмениваются впечатлениями. Правда, понедельник — это «особый» день в Малом нонцертном зале. Он посвящен преимущественно «серьезным» жанрам искусства — камерной музыке, художественному чтению и т. п. Но вот 8 августа двери зала были занрыты. В начале лета концерты здесь давались часто, почти ежедневно. Затем Московское отделение ВГКО уступило шесть дней недели Театру нукол, оставив себе лишь понедельнин. В один из недавних «понедельников» состоялся, Haпример, концерт намерной музыки и устного рассказа, ноторый по своему художественному уровню вполне мог бы поспорить с иными эстрадными концертами, проходящими под шум громкой рекламы... Но здесь не было, по существу, никаной рекламы. О нонцерте нельзя было узнать ни по газетным объявлениям, ни по афишам в городе. Не потому ли из трехсот мест в тот вечер бы-` ла заполнена едва ли треть? Следующий «понедельнин» тоже прошел почти без публини. А теперь вот — наглухо занрытые двери... Рисунок худомника