что дело то же, да не то. Ничто не живет, не обновляясь. 

А решает дело, что здесь действительно есть, что знать: мир. И еще важнее­какой мир, какой природы.  Мир художника - конечно клеше, нет художника без своего мира, но тут речь о мире не совсем в том смысле. Тут мир помиристей будет. Речь о мире, войти в который­и не незаметно войти, а сознательно, сделав отчетливый шаг­вообще предварительное условие контракта с творчеством автора. И делался этот мир вовсе не сам собой, как бы помимо воли­как мир , предположим, какого-нибудь пейза

навигация фрагмент инсталляции 1995 металл,сварка 

жиста­именно создать мир и была главная задача. Как, скажем, у Джиния или Тишкова. Или­раньше­у Захарова-Снерсиса, Мухоморов. Комара с Меламидом­на добрую волю. Илиеще раньше­Соковнина с Мальковым в Вариусе . Может быть, самый выраженный случай в этом роде, хотя род и не тот­в смысле род искусств. Или, скажем, у привычно соединяемого с Пономаревым Кашлякова. Как у них, но совсем по другому. 

Честно сказать, быстрота реакции в нашем деле и восхищает, и 

12 

отпугивает. Мгновенная реакция зрительская-отлично, хоть и не обязательно. Мгновенная авторская, собственным творчествомскажем так: есть над чем подумать. 

Когда после колоссальной выставки немецкой живописи, устроенной Дойче Банком в недостроенном еще, кажется, тогда ЦДХ у нас практически мгновенно обнаружились наши Новые Дикиеэто все-таки озадачило. Действительно, до смешного аналогичный случай имел место буквально через дорогу, в Парке Горького. Но как-никак и за четверть века до того­даже побольше­случай на фестивальной выставке 1957 года, с которой во многом и пошла есть у нас абстрактная живопись­вот тот самый абстракционизьм с мягким знаком или без, с которым и объявят борьбу еще через пятилетку. Это так. 

Но. Но абстрактная живопись все-таки не новая дикость. Явление пошире и подлительнее, поповсеместней. 

Но железный занавес не сетка рабица: тут большая разница. Прохода через сетку нет, но что-то увидеть можно. Железный же занавес­настоящий, тот, который тогда и был так назван­его сейчас, кажется уже мало кто себе живьем представляет.  Сталинщина­не   эпоха застоя - это ноль, смерть, черная дыра цитирую написанное лет пять назад. Практически это ноль информации. И НЕТ самодеятельности. 

Но (и) обалдение 56-57 годов от первых (начиная с Пикассо) выставок СОВРЕМЕННОГО Западного Искусства­вполне буквальное, честное обалдение не очень было похоже на ажиотаж на Крымском с потрясающим (как говорили) угощением от Дойче Банка. При всей дикости тогда такой новости. 

Да что там­и баллончики-то пульверизаторы с краской толькотолько начали появляться в продаже. Совсем не было и черт того уклада, со сквотом было сильно сурово, русское слово PROPISKA вполне действовало во всей своей силе, так что пионеру нашей новой дикости (совсем недавно тогда, кстати, вышедшему буквально из пионерского возраста) молодому раннему и способному члену МОСХа Максиму Кантору дичать как надо, срочно, по-новому, бывало знаете ли, не так-то просто. 

Никто же и не говорит, чтобы этого не брать во внимание. Другой вопрос, а необходимо ли при этом еще смотреть и картины. Ну очень большие. Действительно можно сказать, что до дикости. Если можно просто принять к сведению в качестве новости. 

13