ВОСКРЕСЕНЬЕ 1 МАЯ 1949 г. № 102 (9942) Алазанской долине В Телави, древнюю столицу Вахетии, поезд часами идет среди сплошных садов. Нлодородная долина до самых предгорий Кавказекого хребта покрыта сейчас розовой и белой пеной весеннего цветения. Прекрасный край! Солнечную энергию, вбираемую плодами виноградников’ и €aдов. люди издревле научились переделывать в вино. Вином славилась и славится ныне Кахетия. Но сколько нового творческого огня, Живой воли и мысли вносят советские люди в древнее, как мир, искусство и виноградаря, и хаебопашца! -Bor на высоких столбах протянулись над садами провода электросети. Радио, электричество, машины, знания несет советский строй жизни во все уголви страны, Й новой славой расцветают поля БахеTHH... . * у берегов Алазани, в семи километрах от селения Курдгелаури, поднимаются под солнцем озимые пшеничные веходы колхоза имени 26 бакинских комиссаров. На вид это обычные поля — та же шелковистая, лишь несколько более темная зелень, та же радующая взгляд мягкость и ласковость красок. Но, быть может, этот зеленеющий участок — прообраз полей недалекого будущего, несущий невиданное ранее плодородие на колхозные пашии: пройдет немного времени, и всходы эти заколосятея особенными, тучными колосьями знаменитой теперь ветвистой пшеницы. Ее называют ветвистая кахетинская. Здесь, в Кахетии, в селении Курдгелаури, на отлогих полях Алазанекой долины, были выращены первые урожаи драгоценных злаков. Смуглый седеющий человек рассказывает нам историю первых опытных посевов ветвистой пшеницы. Это — один из талантливейших и пытливейнтих агрономов колхозной Грузии, Семен Махателашвили, недавно удостоенный Сталинской премии за размножение и внедрение в произволетво ветвистой пшеницы. Здесь, среди садов и полей Кахетии, мы вспоминаем предвоенную Москву, Всесоюзную езльскохозяйственную выставку с ее многообразными богатствами. Отеюда, с московской выставки, в 1940 году привез Семен Махателашвили колосок пшеницы, удивившей его своей ветвистой формой. Веего один колос, в котором он насчитал 21 зерно. Осенью он посеял зерно на своем опытном участке. 5 часток был крохотный — немногим больше квадратного метра; стебли жадно тянулись к чистому южному небу. Агроном каждый день после колхозных работ приходил посмотреть на своих питомцев. Многочисленные заботы его не ирошли даром, — колосья росли крупные, каждый имел по 8—10 дочерних отроетков. В начале июля он собрал урожай — 620 грамммов полновесного зерна, по 150 зерен в каждом колосе. С гектара, как показал подечет, такой урожай принес бы почти 50 центнеров. На другой год он посеял 400 граммов, оставив 220 про запае. Новая тиненица росла наравне с обычной, без особого ухода. Нало было знать, как перенесет она и радости, и невзгоды здешнего жаркого лета. Новый урожай дал 8,4 килограмма зерна. Это было уже кое-что: полупудовый мешочек, плотно набитый крепким и тяжелым, будто золото, зерном. Правда, урожай был ниже прошлогоднего более чем в два раза, но вее-таки новый сорт дал, по подсчетам, 20 с лишним центнеров е гектара. Шла война. Немецкие дивизин рвались в Кавказу. Хлеб был нужен стране, как оружие. Семен Махателашвили самоотверженно боролся за урожай. В следующем году он собрал 81 килограмм зерна, через од -—— 16 центнеров, потом — 70. Это был уже не один грузовик драгоценного ишеничного семеаня. седних колхозах, куда передал ее (Семен Махателашвили, она двинулась в другие районы — сначала в Грузии, & затем по всей Советской стране. В прошлом году вотвистая пшеница впервые созрела в Подмосковье, в Горках Ленинских —в местах, связанных © великим именем Владимира Ильича. Этот посев был осуществлен самим Лысенко. Знаменитый советский ученый усовершенствовал вели» коленный сорт. Он сулит еще более высокий урожай. Новые сорта ветвистой пигеницы далеко оставляют за собой достижения грузинского агронома. Сейчас на полях колхоза имени 26 бакинских комиссаров засеяно 20 тектаров ветвистой пшеницы. За посевами ухаживает бригада Георгия Бидзинашвили, одного из лучших бригадиров колхоза. Вот уже второй год колхоз ведет историю посева ветвистой пшеницы на своих полях. Подробно и точно записываются все приемы обработки земли и ухода за посевами. Это важно для многих других колхозов. Сейчас в одном только Телавском районе посевами ветвистой пненицы занято 300 гектаров Еолхозных полей. Неутомим скромный творец социалистических урожаев Семен Махателашвили. Не оставляя своих работ по выращиванию ветвиетой пшеницы, он занят сейчас выведением нового сорта — так называемой белой ржи... Простая, но полная труда и творческого искания жизнь колхозного ученого-коммувиста типична для людей новой Грузии. Семен Махателашвили родился и вырос в этой долине, в этом самом селе. Он был первым председателем колхоза, организованного в 1927 году в числе первых колхоч зов Грузии, ставшего теперь колхозом-миллионером. Он училея на рабфаке, затем окончил заочно Тбилисский сельекохозяйственный. институт и етал первым в районе агрономом. У Семена Махателашвили — пелый кружок из 25 молодых мастеров урожая. Он занимается с ними еженедельно. Каждое слово его жадно ловит молодежь, в сердцах которой зреет надежда тоже со славой послужить своей родине, процветанию ее полей и садов. С ВАСИЛЬЕВ цеском 0038 ТЕХНИКИ И художественной мысли, такого смелого полета новаторской мечты еще никогда не знавала история. Кружится. голова, замирает сердце, когда силой воображения поднимаешься на 26-й этаж будущего здания Московского государственного университета имени Jloмоносова, здания, которому надлежит ветать на самом высоком месте Ленинеких гор. Ты вель отлично знаешь, друг-читатель, gro это за место, что за блаженетво стоять даже сейчае под зеленым шатром денинеких гор и любоватьея Москвой во всей ее былинной торжественности и силе. Сейчас глядишь — глаз не оторвешь, а что же Byдет завтра! Какие счастливые студенты будут наполнять звонкими молодыми голосами солнечные хоромы прозрачных аудиторий и лабораторий! А разве мы, воздвигающие сейчае для них эти светлые палаты науки и знания, менее счастливы? Нет, не менее. друг-читатель, не менее! А ведь это будет, свершится, настанет. Уже заложены нашими руками первые кубометры бетона в основание 26-этажной громады! Старое купецкое Зарядье разве мечтало о том, что произойдет на его низинах? Трилнать два этажа поднимутся над самой древней частью московской земли. Это — целый горол, огромный центр админиетративно-хозяйственных учреждений столицы. Свободно, легко, радостно будет дышшатьея учащемуся, служилому. рабочему люду в этих деловых зданиях-дворцах. Весь их облик, все внутреннее устройство и y6- ранство’ направлено на облегчение труда, на разумное использование фабочего времени. Эти гиганты-дома ничего общего не будут иметь с равнодушными, человеконенавистническими лдомами-глыбами буржуазной, капиталистической архитектуры © ее презрением к свету, с её игнорированием человеческих нужд и запросов, безразличием в солнцу, к воздуху, к перспективе. В наших домах-пигантах жить и работать жизнелюбам, гуманистам, патриотам, изобретателям и художникам, следопытам и новаторам, а не поджигателям войн, не торгалнам, не бездельникам и тунеядцам. Москва будущего! Москва осуществления лучших человеческих надежд и упований строился, поднимается, охормлнивается, наливаетея соком юности коммунизма. Мы, советские люди, вырвали Москву из цепких, хишных лан самодержавия, из рук царских сатрапов и торгашей, мы сохранили в памятники и дворцы в суровые готы гражланекой войны, грудью своей заслонили ее в тяжелую осень 1941 года от гитлеровских орд, холодную, завьюженную до бровей, мы оборонили ее на земле и в небе. И поистине страшен был гнев М№- сквы советской, перешедшей от обороны к наступлению на врага. Весь мир смотрит на Москву, на ее рубиновые звезды, на ее плещушие в небе горделивые красные стяги справедливости и воли. Москва — знаменосец новой, советской энохи, глашатай борьбы за пречный мир и дружбу между народами. «Говорит Москва!» — произносит хикТор в микрофон в студии, — и миллионы сердец во всех утолках земного шара бъютея учащенней. Товорит Москва! —и в глазах лалеких друзей Москвы загораются искры солидарности и братства, зажигаются отоньки радости. Говорит Москва! — и бледнеют враги Москвы в бессильной злобе. Прекраеная в своей роскошной простоте, необоримая, по-русски открытая перед друзьями и замкнутая, запертая на железные засовы для недругов, как ты несказанно хороша, Москва, как удивительно твое грядушее! Только я глаза закрою, — в море светлой синевы он встает * перело мною, образ будущей Москвы. Образ утренней столицы, утоепающей в цвету, ясноглазой, яснолицей, так похожей на мечту. Окольцованный гранитом, вознесенный к облакам, горол правды знаменитой, вечный гимн большевикам. Свежий, радужный, зеленый, русской сказки побратим, город славы, ‚ осененный человечеством самим. Более двух десятилетий назад я, мальчутан из Зауралья, впервые увидел Москву. Она и в ту пору показалась мне чутом, волшебной сказкой. Шумная, многоголосая, мнеголикая, деловая, оглушающая провинциала звонками трамваев, предупредительными покрикиваниями несметных тотла легковых и грузовых извозчиков, возгласами разноечиков, криками газетчиков-ребятишек, — Москва поражала. Едва соскочив с подножки вагона, вступив под гулкие своды Вазанекого вокзала, растерянный, очарованный, чуть-чуть напуганный и несказанно обралованный, я всем существом русского молодого человека, восторженного и неопытного, раз и навсегда слился с потоком московского люда, в неукротимом стремлении вперед, се упрямым желанием догнать во что бы то ни стало свою мечту. Великое, неописуемое счастье стать MOCKBHGOM, воочию видеть древние стены Фремля, дышать московеким воздухом, вбирать в себя шумы и звуки чулодейного города, города ботатырекой славы и чести нашего отечества, святое чувство сыновней преданности и верности пронизывало меня. — Москва, — шептал я.— Вот ты какая, Москва, я так и знал, что ты таBaa!.. Моросил мельчайший осенний дождик, дул резкий зетер, промокшие мои’ ноги скользили по булыжной мостовой, было сыро и зябко, но я весь пылал. Повторяю: это было давно, очень давно, осенью 1927 года, Это была пора первых большевистских свершений, пора первоначального накопления сил молодой Советской республики для решительно прыжка в прекрасное будущее. Еще в памяти москвичей и всего советокого народа были свежи тягостные воспоминания 9 жесточайших январских морозах той зимы, когда от нас навеки ушел Ильич... Еще в ушах явственно звенели слова сталинекой клятвы... Еще на месте теперененего граHUTHOTO мавзолея стоял временный, деревянный мавзолей... Еше вход на Красную площадь преграждали Иверские ворота, а на месте теперешнего сияющего огнями гранитного квартала -— Дома Совета Министров СССР и гостиницы «Москва» — простиралея всамделишный Охотный ряд с его пестрыми лавками и лавчонками, аляповатыми вывесками и тусклыми фонарями. Здание Дома союзов еще торжественно зозвышалось над соседними карликовыми крышами... Еще на крестах церкви Параскевы-Пятницы талдели галки, как на торгу... Еще... Да мало ли что было еще более двух десятков лет назад в Москве, что досталось нам в наследство от купцов и дворян, что давным-давно безвозвратно ушло, исчезло из поля зрения, не оставив и следа, ни на одну секунду не вызывая жалости B душе современного москвича. Правда, уже тогда можно было видеть новые сооружения — и радиостанцию Коминтерна на Шаболовке, и дом Мосеельпрома на Арбатекой площади, и поднимающийся Центральный телеграф на Тверской. Но это было только начало. Я тревожу память лишь потому, что хочу поведать о Москве обновленной и омоложенной, о Москве перекроенной и перестроенной, озаренной светом советской нови. Я хочу поведать о чудесном еегодняшнем и заглянуть в близкое, еще более прекрасное завтра. Я рос, учился, работал, стал поэтом и гражданином в Москве, под ее кровом, обогретый ее теплом, движимый ве силой. и властью. Почти четверть века я смотрел в ее лучистые глаза и черпал в них веру, терпение и мужество. Я мужал и поднимался вместе с Москвой. По высокому праву рядового москвича, сверстуика истории величайших преобразований нашего любимого города, я прошу читателя подарить мне драгоценное внимание и выслушать мое страстное и лушевное слово 0 Москве. В нем не будет, может быть, и доли полного, исчерпывающе полного описания ее красот и новшеств, но зато в нем не будет и преувеличений или прикрас ради прикрас и тем более в нём не будет места для лжи. Давай, дорогой товарищ читатель, мысленно сядем с тобой в кабину быстрого и вёрткоге «Москвича» и хотя бы тридпать-—сорок минут поездим по радостным улицам Москвы, наугад выбирая мариюрут, куда захочется, — свернем, а Tie просто отдадимся течению, как на лодке по ясной реке. Е Вот мы катим по линии «Б». Вакой проетор! Вакая гладкая, твердая дорога стелетея перед нами, сколько новых домов и справа, и слева! Как старые лома пригнаны к новым, как выровнена почва у оснований домов, какая светлая окраска зданий! Txe вы, бывшая Сухаревка, Сенная, Смоленская, лабазы, бревенчатые, дошщатые, фанерные лавочки. толкучка лошадей, телег с задранными вверх оглоблями, возов с дровами, с сеном, шинков с огурцами и RRaCoM? Впрочем, прекрасный студеный квас продается вон в TOM, сверкающем голубой окраской павильоне. Мы можем осторожно подвернуть к панели, только очень осторожно и осмотрительно, чтобы не помешать летящему сзади нас троллейбусу, и выпить по Бружке кваса. Далее! Позади уже плошадь Маяковското с0 станцией метро, со сказочным Вонцертным залом имени Чайковского, с примыкающим к нему новым зданием Военно - Политической академии имени Ленина. Мелькнула вовостройка — громадина с трепещущим алым стяром в небе, мелькнуло здание планетария, похожее на половину отромного яйца, мелькнуло здание Министерства тяжелого машиностроения. «Москвич» мчится по расптиренной Зубовской, по раздвинутой Крымской, по изумительному Крымскому мосту, по его широченному. в шесть проезжих рядов, настилу. Смотрите на Москву-реку. Видите, как она широка и глубока! Видите, как туго и ловко затянули ее каменные опояски берегов. И она такая подтянутая не только здесь, у Крымекого моста, она такая на веем протяжении городской черты, внлоть до канала имени Москвы. Сколько вынуто песчаного грунта при очистке дна ее, сколько полажено сил на вее это! А вот по правому берегу Москвы-реки развернулось радостное раздолье Центральвого парка культуры и отдыха имени Горького. Смешно подумать, глядя He стройные аллеи тополей, лип и кленов, на тигантекие клумбы цветов, на ровные зеленые квадраты газонов, что здесь была свалка мусора! Празднично, цветието, весело выглядит парк. Далее, в гору, в Валужекой площади мчимея мы. Можно бы свернуть направо, на Большую Калужскую и удивляться, и восхищаться новой улицей, состоящей из великолепных, благоустроенных жилых домов, можно бы пролететь по отличной мостовой до самого, недавно отетроенного здания ВЦСПС, но зачем удаляться от центра, тем более, что мы так ограничили свою поездку в смысле времени. Обогнем Калужскую площадь и покатим по Якиманке. За годы советской власти и здесь еовершились разительные перемены. Вопервых, вместо горбатой и ухабистой мостовой легла ровная лента асфальта, вовторых, выросло здание музыкального училища... Но вот при выезде е Якиманки — место бывшего Болота. Так оно и называлось: Болото! Здесь еще в годы моей юности стояли лужи, пешеходы и лошади утопали в грязи, торопясь изо всех сил миновать это неуютное и на редкость веприветливое место. Лабазники и трактирщики, когла-то безраздельно властвовавшие здесь, мало заботились 06 осушении болота. Что здесь теперь? Улица имени Серафимовича. Слева — жилой Лом правительства, справа— замечательный сквер, разлинованный, расчерченный, окантованный мрамором и цветами. «Москвич» выносит нас на Большой Каменный мост, на огромный первоклассный современный мост, сооруженный советскими инженерами, руками и разумом большевиков. Это место москвичи считают одним из самых величавых в Москве, и это действительно так. Отеюда, с возвышения, опершиеь HA холодный камень паралета, подставив лицо свежему речному ветерку, можно часами глядеть вокруг и особенно туда, где во всей своей красе сияет Кремль. Вот они, кремлевские башни, очищенные большевиками от пыли веков, омоложенные, нарялные, увенчанные рубиновыми звездами. А набережные! Ровные, как бы вырезанные из камня, стремительно убегающие вдаль, вымытые, свежие, озелененные. Мы миновали Большюй Каменный и свернули налево, немного в горку, на Мховую. Взору нашему открылаеь библиотека имени Ленина. Могучее, надежное хранилище миллионов книг и рукописей. Мы мчимея мимо умытого. белоеснежного Манежа, мимо МГУ. По просторной, залитой светом площади мчит нае авто к03елененному, озаренному блеском благородного камня Охотному ряду. Мы огибаем площадь Свердлова и по реконструпрованной Неглинной выскакиваем на Трубную площадь. Но где она — бывшая горбатая, _корявая и нелепая Труба? Гранины площади раздвинуты до предела, асфальт затянул ее рытвины и ухабы. Участок Цветного бульвар» превратилея в благоустроенный сквер, обнесенный массивной чугунной оградой, украшенный капитальными входами из цветного камня и бронзы, освещенный мощным светом электрических лун-фонарей. Красиво, щедро! Однако время y нас истекает, Куда свернуть? Проедем вдоль Цветного, пересечем Садовое кольцо в том месте, где оно отмечено монументальной Доской почета колхозов Московской области, и поднимемся к здавию Центрального театра Красной Армии. Грандиозное, внушительное сооружение! Крепко стоит на московской земле домище-звезда, символ наших побед и боевой славы. Здесь, у подножия дома-звезды, мы и 38- кончим свой мысленный короткий автопробег. Что мы видели? Десятую, сотую, тысячную долю тех чудес, что можно увидеть в новой, советской Москве! Только мысленно можно охватить всею до основания переделанную чудесницу — улицу Горького, реконструированную площаль Пушкина, раеправленные плечи Витайского проезда и неузнаваемо прекраеную ‘площадь Дзержинского, светлые корпуса - лаборатории Нервого тосударетвенного подшипникового Завода, автозавода имени Сталина, здание Академии имени Фрунзе, Дворец культуры ЗИС, клуб 3aвода «Каучук», поистине сказочные павильоны Сельскохозяйственной выставки и многое, многое другое, выстроенное 34 два десятилетия. А лучезарные, не поддающиеся описанию станции метро, а передвинутый на более почетное, высокое место памятник первопечатнику Федорову, а стадион «Динамо», кинящий по выходным дням, как море, & Дангауэровка, а Ленинградское и Можайское шоссе, а Фили, ставшие уже не поселком под Москвой, & составной частью самой столицы! Дух захватывает, честное слово! Москва! Новая, сталинская Москва, столица труда и счастья, она прекрасна сегодня, но она будет еще прекраснее завтра. Три месяца назад, как звучные строфы дивной поэмы, прочитал весь советский народ текет исторического постановления Coвета Министров CCCP a WR BRII(5) о разработке нового генерального плана реконструкции столицы нашего государетва. Постановление это © исключительной точностью и ясностью утверждает принцип дальнейшего переустройства столяцы на строжайшей основе научно разработанного плана. Е В этом грандиозном сталинском плане переустройства Москвы должны найти свое яркое отображение бурный рост нашей промышленности и рост культурных, духовных сил советского общества, Вместе с тем каждый шаг в строительстве Москвы будущего должен быть проникнут заботой о человеке, 06 удобетве жизни строителя коммунизма. Так сказано в постановлении налиего правительства, так рентил вождь народов товарищ Сталин, так решила наша рабоче-крестьянская советекая власть, так хочет народ. так будет! _ Осуществление этого великого плана уже давно началось. Сталинская идея заботы о человеке, которой озарен этот редкостный документ, уже в действии, в полете, в. порыве. Тридцатилетнего возраста липы перекочевывают на тротуары Москвы, целые реки механизированного транспорта текут но! озелененным, улицам столицы. Ran вешние всходы, поднимаются на месте дореволюционных домишек школы, клубы, больницы, кафе, кино, стадионы. Нарастают, накапливаются диковинные богатства Москвы советской. Недавно были удостоены Сталинских премий проекты многоэтажных зданий. Эти здания поднимутся на московской земле в ближайшем будущем и достойно, гордо, величаво украсят архитектурный нейзаж етоЛИНЫ. На виду у веего мара, открытая мощным потокам Воздуха и света, ближе в солнцу поднимается родная Москва! Таких масштабов строительства, такого согласия в TBODИз окон двухэтажного каменного здания, где вверху помещается контора колхоза, а в первом этаже радиолаборатория колхозного радиста Вано Джижишвили, виден вдали парк совхоза «Цинандали», хорошо известного стране по марке отличного BHноградного вина. Мы были в прохладных подвалах, где хранится солнечная энергия, зажигающая души людей, как прекраено сказал когдато о вине А. М. Горький. Мы говорили 6 людьми. делающими вино. Славен их труд и труд виноградарей, которые сейчас выкорчевывают на склонах старые пни и сажают виноградники, ибо совхоз должен в будущем году расширить площадь виноградников в два раза. Н№о мы хотим намомнить о другой энергии, согревзющей сердца людей и зажигающей их души: о крепнущей дружбе народов нашей страны, о живой. связи наших культур. Новый знак этого нашти мы в том же «Цинанлали». Известно, что в свое время «Цинандали» был родовым имением Александра Чавчавадзе, друга Грибоедова. Сотрудник совхоза агроном panini ХУмаладзе по собственной инициативе со-. брал ценные экспонаты, разработал экепозицию и организовал Музей Александра Чавчавадзе. Его разместили в просторном зале дома, построенного на месте старого имения. В летнюю пору он усердно посещается многочисленными экскурсиями учащейся молодежи. > ...В майские дни, когда дуптистый хлеб на нашем праздничном столе и вино искрится в стаканах, вепомним благодарным словом хлеборобов и виноделов Кахетии! Ник. ЖДАНОВ. Новая пшеница давала воходы и В coГрузинская ССР, Кахетия. По-весеннему ослепительно сияет солнце над столицей Украины. На бульварах, в скверах, парках распустились каштаны, лины, клены, зазеленели газоны. Веюду необычайно людно, всюду радостное предпраздничное оживление, Крещатик... Он весь в кумаче. На легком ветру колышутея злые стяги, полотнища с первомайскими лозунгами. Вдоль всей широкой центральной магистрали Киева высятея портреты руководителей больневистекой партии и советского правительства, установлены огромные художественные павнцо. На заводах, фабриках, в учреждениях прошли многолюдные торжественные собраЛикует столица Украины ния трудящихся. Славными трудовымя подвигами встречают. киевляне всенародный праздник. Ряды передовых коллективов, досрочно выполнивших четырехмесячные производственные задания, пополнились новыми предпоиятинями. Это — заводы «Apсенал», «Красный экскаватор», имени Письменного и другие. Свыше пяти тысяч передовиков произволетва встречают Первомай завершением своих пятилетних норм. Сегодня вечером нарядно украшенные улицы и площади засияли десятками тысяч праздничных огней. П. ХАРЧЕНКО, соб. корр. «Известий». г. КИЕВ, 30 апреля. (По телефону). Столица Союза Советских Социалистических Республик — Москва