МИРОВОЙ Л СА] 9 9 ооо BCC МЫ дело народное“. Влияние чеховской ‹ раматургии на лар тезтральное Эд. CMI искусство — огромно. Чтобы проследить, как постепенно под влиянием передовой драматургии своего времени, под влиянием русского театра формировалось современное искусство латышской сцены, нужно обратиться к прошлому. Первые актерскме труппы Латвии формировались главным образом из учаетников любительских кружков. Театральных школ не было, актерское и режисеерское мастерство вырабатывалось в процессе непосредетвенной работы на сцене. Отсюда возникала особая, сугубо любительская манера исполнения. Мы играти Шиллера a Шекспира с пафосом, с преувеличенныхи жестами и выкриками. СОтавили пустые пьесы, мелодрамы с дешевыми эффектами, рассчитанными на неприхотливый вкус обывателя и мелкобуржуазного зрителя, Правда, играли мы также Гоголя и OUctровекого, ставили Блаумана, но сценическая интерпретация этих пьес далеко не всегла была удачной. После революции 1905 года в репертуаре латышекого театра стали появляться пьесы сначала А. М. Горького, а немного позднее А. П. Чехова. Пьесы Чехова с их своеобразной авторской интонацией, с беспредельной правдой характеров, весь сложный комплекс чуветв и мыслей героев требовали при воспроизведении на сцене новых, более точных и в. то же время тонких художественных приемов. Великая заслуга Московского Художественного театра и его руководителей В. С. Станиславекого и Вл. И. НемировичаДанченко в том, что они поняли важнейпие особенности чеховского стиля и ©03- дали школу актерского мастерства, без которой было бы невозможно подлинно TBODческое сценическое прочтение произведений Чехова. Естественно, что, не имея похобной пгколы. наш латытиский театр на первых порах не справился с труднейшей задачей осуществления чеховской драматургии. Первые постановки пьесы «Иванов» в 1906 году в Елгаве, а немного позднее в Риге, в театре «Аполло». были слабы, неудачны. народ и все то лучшее, что мы делаем, есть А. ЧЕХОР. РАДИЩИЯ в его пьесах в подлинную музыку, их устремленность к прекраеному будущему -делает их такими благородными, чистыми... 0 чем бы они ни мечтали—о труде, о любви, о красоте жизни, о благе народа, —все это у них так органично, так просто, так правдиво .. Почему же в иных современных пьесах, даже отмеченных нпоэтичностью, нет этой устремленности к будущему и герои их козыряют «иекренноетью» в своем эгоизме, в своем грубом отношении к женщине!.. И это в наше время, когда действительность, борьба за будущее порождают людей г высокими общественными нравственными идезлами, знающих, куда итти и за что надо бофоться!.. 0, как мы еще мало учимея у Чехова его умению обличать попилоеть жизни, мешающую расти’ всему смелому, новому, свежему!.. Мы до сих пор называем вотреЧающихеся еще коптителей неба, мещан, бюрократов и плутов чеховскими именами, не придумав ничего нового для их сатирического изобличения... А разве эти мещане не мешают расти всему новому? Разве пошлость и уродливое мещанетво уже совершенно исчезли? Чехов оставил нам эстафету борьбы за светлое будущее. Его герои м5- гли только тосковать 9 нем, слышать его шаги, мечтать о. том счастье, которое подходит все ближе и ближе. Но наша литература является отражением новых человеческих отношений; герои наших пьес борются за претворение в жизнь того прекралного будущего, которое мы уже реально ощущаем, как Настоящее... Речь идег не о том, чтобы подрижать в манере Чехову, как делают некоторые драматурги. Нельзя напву современную жизнь, нашу советскую действительность писать «в чеховденогвительноють писать «зв чеховских тонах», стремясь к копированию ‘его литературных тонкостей, CO. WHIHBATVaAABHOrO стиля... Нет, учиться у Чехова—это значит показывать жизнь во всей ee полноте, с ‘сочным разнообразием красок, в ее смешении юмора и лиPHAM, комического и серьезного, вихеть дойствительность в ве движении к будущему, еще более красивому и радостному! Это значит не бояться будничной простоты, но уметь передавать ее в глубоком и сложном противоречии, не бояться жизненных ситуаций, как бы неожиданны они ни были. Учиться wy Чехова — это значит шире раскрыть двери для 0бразов простых трудовых людей и уметь найти поэтическое в самом обычном, проникнув взором в глубину человеческих отношений... Учиться у Чехова-—это значит овладеть его сочной живописью, полной юмора и жизненных красок... Его язык — подлинно народный, точный, пре‚ дельно выразительный =— так богат красками и оттенками, что двумятремя штрихами он создавал характеры и пригоринями бросал, словно походя, блестящие афоризмы. Мне всегда вепоминаетея одно место из переписки Чехова: «Лучшие из них (писателей.— Б.Р.) реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, HO оттого, что каждая строчка пропитана, как соком, сознанием Teли, Вы кроме жизни, какая ееть, чувствуете еще ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас,..». Как это чудесно сказано! Чехов страстно любил жизнь и был полон светлого юмора. Он верил в будущее, и мы всегда чувствуем рядом с собой его умное, с тонкой улыбкой, ДИНО. чные стятона узее С). * зе ВЕЧНО ЖИВАЯ Чехова нельзя не любить... Одно из ранних впечатлений в B. ит дни моей юности — приезд Художественного театра в Киев и спектакль © мягкий юмор, но разве может быть драмой то, что переживают эти никчемные, бесполезные, чудаковатобеспомощные люди! Как подлинный новатор, глядящий в будущее, Ueхов предугадывал многое, в том чиеде и новые формы евоей пьесы. Чехов смотрел в булущее! Чехов— бесконечно близкий нам писатель. «Вишневый сад»... Через растворенные в сад окна видны ветви цветущих вишен, поют птицы... Простая, будничная жизнь в затхлом помещичьем доме наполнена страданьем никчемных и комичных людей, но чувствуетея, что за ней есть другая жизнь и она скоро придет, все. заполнит собой, уже слышны ее шаги... Студент Трофимов недаром говорит: «Вот оно счастье, BOT оно идет, подходит все ближе и ближз, я уже слышу его шаги». +) FAM ASLAM MFA WY VRE Sh wh SACI 5G паша великая современность оеветиуже слышу его шаги». ла его творчество лучами большой Этим предчуветвием будущего правды, того светлого разума, котоны пьесы А. П. Чехова. Предчуврым наполнена ‚ием грядущего счастья, которое ныне действительность, и Чеховское искусство открыходит все ближе и ближе... И Это лось в своем истинном идейном звуущение уносишь из тватра. чании, стало еще выше, еще богаче Чехов помогал видеть все ome во всей своей чудесной простоте, глуи уродливое в жизни, в то же врв‘бокой жизненности и филигранной мя он заставлял верить. что за этим тонкости смешным и уродливым безобразием, Все это, разумеется, не так просоставлявтим содержание дореволюционной действительности, придет настоящая, трудовая. подлинно красивая жизнь. Неверно, что пьесы Чехова производили мрачное ‘впечатление. Они возбуждали тревогу, волновали сочувствием к маленьким, обыкновенным людям, они будили мыель, звали сто для театра, желающего по-новому прочесть замечательную чеховекую драматургию. Опаено удариться в дешевый символизм, в гротеск, в буффоналу, в резкое подчеркивание — во все то, что так противоречило бы изящной тонкости чеховского письMa. Ho HecommeHHO o1HO — пьесы Ч3- вперед... И цветущие виптневые дехова ждут своего нового раскрытия. DEBbA, ветви KOTOPBIX BDbIBIAHCh В Как вое’ его творчество. OHM Gesокна, говорили о весне, о будущем. цены —- _ Впечатление от пьес Чехова в ХУПри возобновлении «Трех сестер» oe NN EES IEE EI EE ЖЗ р 52: СЕ дожественном театре было огромно. в Художественном театре Ва. И. НеНедаром все театры-старались играть Ч x ‚я i мирович-Данченко говорил: «...Ботда ехова «под лудожественный». 10 iy впервые играли Чехова, мы все, не всем это удавалось, в сущности говоря, были «чеховекиВпоследствии, когда я узнал 09 ми»: мы Чехова в себе носили, мы расхождениях во взглядах на пьесу, жили, дышали с ним одними и теми которые были у А. П. Чехова с В С а ролнениами заботами тумами». Впоследствии, когда я узнал 0 расхождениях во взглядах на пьесу, которые были у А. П. Чехова с К. С. Станиславским, мне было не совсем понятно, прав ли Чехов. Ведь мы, молодежь, были тронуты до слез на этом спектакле... В чем же дело? В чем тайна его гениальной комэyun? . На этот вопрос мне удалось найти ответ тогда, когда я смотрел «Вишневый сад» через много лет, в наше советское время. Зрители с глубоким вниманием слушали спектакль, но никто не плакал... Мои спутники, люди другого поколения, которым я говорил о давнем впечатлении от пьесы, все время ждали того моменМИ»; МЫ Чехова в себе носили, мы жили, дышали с ним одними и теми же волнениями, заботами, хумами». Определяя основную линию спектакля, он назвал ее «тоской по лучшей Жизни». Современность помогла нам понять великого русского писателя A. П. Чехова, его «еретически-гениальную» драматургию со всеми се особенностями, подлинно новаторскими приемами. Для нас, драматургов, Чехов всетца был не только близким другом, но и учителем... Кто из советеких драматургов не/’чуветвовал на себе влияния Чехова? Ато не старалея мноToe у него перенять, особенно же та, когда она возбудит слезы... Но и эту чудесную глубину человеческих т та Яттт маг роротитпроат га пртатпачтоттани Я onn maurwue mmaMrTe yveлюди другого поколения, которым я! матургов не’чувствовал на себе влиговорил © давнем впечатлении от пьесы, все время ждали того момента, когда она возбудит слезы... Но и я не был так взволнован, как преж4е, хотя спектакль шел в чудесном составе... В чем же дело? ‹ История перевернула много страниц и открыла новую главу — главу о той жизни, о которой мечтал драматург, милый и бесконечно близкий нам Антон Павлович Чехов, называвтий упорно свою пьесу комеяния Чехова? Ато не старалея мноToe у него перенять, особенно же эту чудесную глубину человеческих отношений, его тонкие диалоги, необычайно лаконичные по словосному материалу, но полные глубекого внутреннего смысла... Многому нас учит Чехов, чего мы еще никак He можем достигнуть. Мы все же часто «кричим и размахиваем руками», когда хотим передать что-нибудь энергичное, деловое... Мы боимся (а История перевернула много стравнутреннего смысла... многому на ниц и открыла новую главу — глаучит Чехов, чего мы еще никак не sy © той жизни, о которой мечтал можем достигнуть. Мы все же часто драматург, милый и бесконечно близ«кричим и размахиваем руками», кий нам Антон Павлович Чехов, накогда хотим передать что-нибудь зывавший упорно свою пьесу коме-! энергичное, деловое... Мы боимся (а тией!.. И какая глубокая, сильная может быть, и не веегда умеем) перепр&вда заключалась в этом упоретдать музыкальную лиричность чувств ве! В пьесе много сатирического, в современного человека и пользуемся ней такая окрыленная лирика, такой в драматической оркестровке больше #2 дующие годы по всей стране и за ее ру`бежами, Пожалуй, у нас не найдется теперь Ни одного театра, который не обратилея бы к богатому опыту МХАТ при постановке пьес Чехова. Этот процесс пгирокого проникновения чеховских пьес на периферийную сцену радует и печалит. одновременно. Радует как свидетельство неоспоримого роста периферийных театров, но огорчает тем, что МХАТ словно бы начал терять свое былое ведущее положение в интерпретации пьес Чехова, К сожалению, идущие на мхатовской сцене чеховские спектакли давно поблекли, а замыслы новых чеховских постановок («Чайки», «Вишневого сада») так и петатотеа Tara нр асушествленниыми . Вы© медью, трубами, а не певучими семычковыми инструментами... Чехов создал огромное количество образов простых русских людей самых различных профессий. Он удивительно смешивает их, показывая различных людей с различной лексикой, виртуозно владея словесной дифференциацией... Мы же часто впадаем в однообразие. Чехов показывает людей в будничной обстановке, но так, что вы чувствуете их общественный диапазон (правда, большей частью довольно узкий), но показывает их не буднично, а раскрыв богатетво их духовной жизни. Их мечты, их. стремления выливаютея Сейчас, в дни юбилея писателя, MHOTOчисленные театры страны Заняты yrayOленной работой над новыми чеховскими постановками, понимая, что это фадостный долг каждого художника сцены. Одну из этих постановок — «Чайку» в Театре имени Евг. Вахтангова мы уже увидели (ее подробная оценка — задача специальной статьи). Нет сомнения, что в недалеком будущем мы станем свидетелями новых творческих достижений, которые еще дальше продвинут нас к пониманию неувядающей красоты. и волнующей мудрости чеховеких пьес. Чехов как драматург неисчерпаем. Пожелаем же. творческой смелости И вдохновения художникам, которые придут в будущем в чеховской праматургии, придут, движимые нежной и бережной любовью к великому писателю, составившему своими творениями целую эноху В истории русской и мировой драматической литературы. Пожелаем им выразить в своих спектаклях то мулрое и ясное понимары», «Дядю Ваню», «Медведь», «Юбилей», «Прелложение». Наиболее yeпешной была постаЭд. СМИЛЬГИС новка «Дяди Вани» в Новом Рижском латышском театре. В период. когла латышекий народ был насильетвенно отторгнут от великого друхественного русского народа, пьесы русских авторов появлялись на нашей сцене редко, а для произведений Чехова и Горькото путь на сцену был почти совсем закрыт. Но, несмотря на стену, воздвигнутую между русским и латынюким народами буржуазным правительством Ульманиса, мы зорко следили за направлением, 33 лучшими работами советского театра. Там в репертуаре преобладали такие пьесы, как «Шторм», «Бронепоезд 14-69», «Любовь Яровая». Для воплощения этих пьес на сцене требовалось яркое мастерство. У себя в Латвии мы тоже пытались создать такие постановки, но многое востроизводили поверхностно, даже оптибочно. Втелное влияние оказывало западное буржуазное искусство: в, погоне за прехельной внешней выразительностью физические приемы, динамичность и тренировка тела становились порой самоцелью. Именно бессмертные произведения Чехова помогли нам вернуть наше театральное искусство в реальной действительности, к жизненной правде, к истине характеров. Но только в наши дни. когда латышский народ живет единой жизнью — вместе с великим русским народом, народами всего Советского Союза, котда он беспрепятственно черпает неиечислимые ценности в сокровищнице русского искусства, мы полностью познали Чехова. Не будет преувеличением сказать, что сейчае для нас Чехов является неоценимым помощником не только в правильном понимании и толковании русской классической драматургии, но и в правильном подходе к сценическому воспроизведению советской драматургической литературы. Школа Чехова ощущается в лучших работах советских драматургов — В. Симонова. В. Лавренева и многих других. Немало учились у него и латышекие советские писатели. В биографии латышского Художественного театра большим творческим достижением была осуществленная два. года назад постановка «Трех сестер». Много ценного принесла коллективу Академического театра драмы Латвии работа нал «Вишневым садом», «Лядю Ваню» успешно поставил Театр драмы имени Леона Паэгле. Последняя постановка Лиепайского драматического театра — «Чайка». В работе над пьесами Чехова крепнут и развиваются лучшие качества советского артиста, без которых немыслимо полноценное сценическое искусство. Упомянем лишь отдельные роли: Машу, сыгранную Лилитой Берзинь, Ольгу—А. Абеле, Ирину — М. Клетниек. Фирса в исполнении А. Яунушана, дядю Ваню, интересно решенного А. Кацеем. Эти актерские достижения открывают новую прекрасную страницу в истории латышекого театра, ибо пьесы Чвхова всегда будут служить школой актерского и режиссерского мастерства, реальА; П. ЧЕХОВ. Редкая фотография. НАШИ БЕСЕЛЫ О ВЕЛИКОМ ПРУГЕ Конст. ФЕДИН Пятьдесят лет, истекшие после смерти Антона Павловича Чехова, утвердили во всем мире сознание, что В лице этого писателя наша богатая талантами страна имеет великого художника слова, Имя Чехова неизъемлемо из русской литературы классиков. Чеховым завершается чудесный ряд великанов нашей словесности ХХ века, тот ряд, в начале которого сияет имя НПушкина. Чехову мы обязаны удивительным по искусству и глубоким по мысли изображением исторической картины тяжкого кризиса русского буржуазного общества конца прошлого века — изображением предчувствия этим обществом своей смерти. Герои Чехова были несчастливы. Но лучшие из них верили, что счастье близится и что они обязаны трудиться для счастья других. Эти другие пришли, Родина наша, родина Чехова, освобожденная революцией от злобной тупости царского режима и чугунного гнета капитализма, настойчиво, мощно и гордо строит свое счастье во имя мира и свободы во всем мире. Чехов, любивший народ, как подлинный художник. помогает нам своим искусством понимать и ценить это завоеванное Октябрем нае счастье. КУКРЫНИКСЫ (М. Куприянов, П. Крылов, Н. Соколов) Иллюстрируя произведения Антона Павловича Чехова, мы особенно полно и глубоко поняли его творчество, чеховские герои стали для нас живыми, реальными людьми. Естественно, что именно те рассказы и повести, над иллюстрированием которых мы работали, наиболее близки нам, К некоторым из них мы вернулись несколько лет спустя, чтобы снова переосмыслить творения писателя, чтобы создать новые рисунки. Старые казались нам недостаточно выразительными, недостаточно полно воплошающими мысль автора. Так было с «Ванькой», «Человеком в футляре», «Хамелеоном». Интерес к творчеству Чехова не ослабевает у нас никогда Большой художник и мыслитель, он будит, тревожит мысль, и сколько бы мы ни перечитывали его рассказы, всегда переживали все заново, находили в них что-то новое, более значительное и глубокое. Любовь великого писателя к человеку, забота о человеке, — аею проникнуто все его творчество, даже юмористические рассказы, — это черта, которая всегда ий для всёх поколений останется драгоценной. Он cdeрегал жизнь от всего цурного, мелкого, пошлого. Чехов Учит нас взволнованному, беспокойному стношению к жизни, прививает глубокий интерес К 9кружающему — от больших явлений до самых, казалось бы, незначительных мелочей. Примером своего творчества он обязывает HAC K каждодневному, Heустанному труду. Его записные книжки можно еравнить с этюдами, набросками, которые должны делать мы, художники, готовясь воплотить свой замысел в большой работе. $ Афанасий ЩЕРБИНСКИЙ, комбайнер Азовской ордена Ленина МТС, Герой Социалистического Труда Антон Павлович Чехов дорог всей нашей семье. А семья У нас немалая: Григорий, Иван, Василий, дочери Нина и Лида, я и моя жена. Мы очень любим евоero земляка Антона Павловича Чехова. Часто мы ©0- бираемся вместе, и Иван Читает вслух рассказы великого писателя. Нам очень нравятся Красота языка, глубокое содержание и правдивость произведений Чехова. Помните его «Степь»? Это ведь про нашу донскую степь написано и про степного хищника Варламова (таких я еше помню), и про настоящих, хороших людей, IAA которых смысл жизни не в деньгах, а в желании УЕИдеть родную степь иной. Если бы дожил до наших дней Антон Павлович, увидел бы донскую степь и ее счастливых советских людей. В нашем колхозе есть старый плотник Павел Леонтьевич Бажко. Ему под восемьдесят, а он продолжает плотничать. Привезли его на наш механизированный ток; посмотрел он и ахнул: — Вот это так степь! И было чему удивиться. В степи стоит передвижная электростанция, ее током приводятся в движение зерноочистительные машины, по полю движутся комбайновые агрегаты... «< Валентин КАТАЕВ Латышеким актерам и режиссерам постепенно стало ясно, что Чехова нельзя играть, пользуясь прежними театральными приемами, продиктованными либо холодным рассудком, либо «нутром». ТольКО со временем мы научились, скажем, передавать двуплановость, тематическую «многопоточность» ‘чеховских пьесе. Не сразу освоили мы и элементарное требование, предъявляемое сейчас любому артисту: доносить до зрителя всю глубину 06- раза, передавать его характер, его отношение к окружающему, воспринимая его как представителя определенной социальной среды. В 1906—1909 годах эти требования казались революцией в актерском иекусстве! Подлинное же актерское мастерство, необхолимое для передачи сложных чувств а настроений, преобладающих в чеховских пьесах. мы приобрели только много лет спустя, начав работать по системе СтаниCIBBCROLO. В годы, предшествующие первой мировой войне, латышские театры со все возрастающим успехом играли чеховские пьесы: «Вишневый сал»., «Чайку», «Три сестми, красивыми, гармоничными». Ваких же людей Чехов хотел видеть «простыми, краНиТ, гармоничными» ? Людей «во0бще»? Нет, не всех людей, а только TeX, кто страдает от несовершенства и мучительных противоречий жизни, и не только страдает, но упорно и мужественно пытается преодолеть свои страдания в поисках истинного смысла существования, В поисках путей к переустройству действительности. Вют здесь и таятся корни того стиля «мужественной простоты», к достижению которого призывал Немирович-Данченко новые поколения советских актеров, работающих над драматургией Чехова. Не поэтизация безволия и «киеляйства» MOжет увлечь нас в чеховоких спектаклях, а нахождение той истинной внутренней действенности, той воли к отрицанию лжи и деспотизма, которая всегда лежит в 96- нове волнующего и сильного чеховского драматизма. В «Трех сестрах» Вл. И. НемировичЛанченко не столько заботился о раскрытии внешнего конфликта — столкновения сестер с Наташей, сколько о донесении главного конфликта —— внутреннего. Не борьба за пом интересовала ем, 8 стремление сестер вытваться отеюда, из этого мира пошлости. Й в этом плане сеетры, вытеененные самодовольной пошлячкой Наталией из своего собственного дома, оказывались все же не отступающей, а ведущей, активной, даже побеждающей сиЛой. Не герои «вообще», а конкретные, uca торически-своеобразные чеховокие люди < присущими им недостатками, с 060бенныMH индивидуальными чертами выходили на сцену МХАТ. Односторонность — BOT главный втаг, с которым Успешно Bed ee борьбу Немирович-Данченко. В ровеск спектакле, как, быть может, Ни В Е ином, невозможна нивелировка о раза, ewer? ного. правдивого и глубокого отображения ве! Б пьесе много сатирического, в жизненных явлений. тени. Поэтому ни сглаживание недостат-. ков Y положительных героев, ни заострение их у героев отрицательных в пьесах Чехова невозможно. Драматург ночти всегла избегает открытой, прямой тенденЦиозности, и театр не в праве натушать этот нерушимый закон его поэтики. МХАТ пришел к «Трем сестрам» после блестящего спектакля «Враги» Горького, составившего важное звено в утвержхении метода социалистического реализма в искусстве театра. Эти-то новые, прочно завоеванные театром позиции и помогли ему по-настоящему ясно и зорко увидеть современного нам Чехова: избавленного от ненужной модернизации, от искусственного «притягивания» к Горькому и в 10 же время в своем главном, духовном лейтмотиве закономерно сближающегося © ним. Театр сыграл Чехова «по-чеховски», Ввсюду сохраняя его стилистическое своеобразие, но верно и прозорливо угаданная ведущая тенденция его творчества неминуемо и неотступно вела зрителей к желанному сближению с Горьким. Сближение < Горьким ощущалось в той особой взволнованности, поднимающейся в финале до подлинного пафоса, с которой был сыгран спектакль «Три сестры». Немирович-Данченко призывал актеров играть Чехова с той страстностью, которая «заложена революцией в самом существе современного советского художника». Эти важнейшие и необычайно плодотворные принципы сценического истолкования пьес Чехова были продолжены и развиты как внутри МХАТ. так и за его пределами целым рядом советеких` актеров и режиссеров, обрацазшихея К творчеству Чехова. Вдохновенный образ Войницкого, созданный Б. Добронравовым, — лучшее тому доказательство. Нигде не нарушая тонкой и мягкой чеховской манеры, с присущим ему абсолютным чувством сценической правды, Добронравов поднимался 10 высшей ступени искусства театТворчество Чехова сыграло в моем развитии регшаюшую роль. Чехов был одним из первых русских писателей, произведения которых я прочел и полюбил на всю жизнь. До сих пор сочинения Чехова являются моей. настольной книгой. Я ее постоянно перечитываю так же как «Войну и мир». Редкий проходит месяц, чтобы я не перечитывал что-нибудь из Чехова. Он постоянный спутник моей жизни. В нем все ценно и важно: и его неповторимая, лаконичная, прозрачная литературная форма, и его писательское точное, острое зрение, и его удивительная музыкальность, и его простой, скромный и могучий язык, лишенный украшений и ненужных «красот», Самое же ценное для меня в Чехове-это то, что, изображая жизнь русского общества, Чехов не впал в бескрылое бытописательство, не потонул в мелочах, а всегда, так же, как и Лев Толстой, возвышался, даже в самых своих маленьких рассказах, до громадных, обтцечеловеческих обобщений. УТТУТУТТТУТУТУТУУУУТУУТУТУУУУУТУТТУУУУУУУУУУУТУУУУТУУ УТУ ТТ «СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА» 15 июля 1954 г. 3 CTD. ние великого чеховского творчества, каков ° Таганрог. Десятки экскурсий посещают места, связанные было свойственно Горькому и с каким с именем А. П. Чехова, знакомятся с достопримечательностявсегда подходят в автору «Чайки» и ми Литературного музея и библиотекой, носящей имя Антона «Вишневого сала» советские люли. М. СТРОЕВА. Павловича. На снимке: экскурсанты в Литературном музее имени Чехова. Фото В. Турбина (TACC). RP PPP AAD AAD AL AL NAA ALA AN ЗУ pA EE 9 подгонка его под одну краску — Черную iw или белую. Конечно. веегда ясна OcHOBра — мо создания подлинной трагедии, 5 ae чиипелазоттей в своей будничной поостоте или белую. цонечно, всегда 2 ee ae = <: АА ae ная направленность: критическая WAM потрясающей в своей будничной простоте. Новые чеховские традиции МХАТ победутверждающая. Но при этом почти все чеховокие образы немыслимы без ©ветоно и широко распространились за после-