Вниг-то, книг-то сколько!  Бстречают
они вас еще в тесном коридорчике при вхо­хе в коллектор. Потом тянутся отсюда по
разным направлениям. Заняли до потолка
все, что можно занять. Они наглухо закры­ли картотеки и стеллажи, к вотбрым уже
	не пробиться человеку.

У работников областного управления
культуры сердце радуется, когда они ви­дят такое обилие книг. Пойдут эти книти
в библиотеки города, области, районов, к
читателям воех возрастов! Но книжные го­ры «задавили» живое дело, воторым ие­плохо занимался Горьковский областной

библиотечный коллектор.
	Когда-то он считался одним из лучтгих
в системе Книготорга. Здесь вели библио­графическую, пропагандистскую и методи­ческую работу. Систематически  пополня­лись картотеки; в них можно было найти
и аннотированные карточки, и конвертики
с газетными рецензиями На Книги, Биб­лиотекари, приходящие за книгами, могли
видеть тематические выставки, внакоми­лись с обзорами книжных новинок по худо­жественной, политической и научной дите­ратуре. Это очень облегчало работу библио­текарей с читателями. Но постепенно дея­тельность коллектора свертывалась.
	`— Никто не хочет думать о ‘наших усло­виях, — товорит с горечью  ваведующая
коллектором А. Онусайтис. — «С планами
ежегодно справляетесь? Обороты растут из
года в год? — Значит, все отлично», —
товорят нам. А нас буквально  задавили
книги! Мы перестали вести информацион­но-справочную фаботу и превратились в
грузчиков м упаковщиков. Мы не имеех
даже возможности предложить посетителю
стул. сами видим на книжных кипах...
	Так Горьковский библиотечный коллек­тор превратился в обычный еклад, выдаю
щий книги библиотекам. Надо расширить
помещения коллектора, чтобы дать возмож­ность ваниматься полезной и важной pa­ботой,

А. ЕЛИСЕВВ,
			соб. корр. «Советской культуры».
г. ГОРЬКИЙ.
	66
йте газету
„Нолучайт
	         

  
    

а: Иа
МОЛДАВСКАЯ ССР. Вулканештский

райком комсомола на время уборки
урожая выделил 70 комсомольцев для
проведения культурно-массовой работы
среди колхозников и механизаторов в
поле. Семь комсомольцев, сотрудников
Вулканештского райпотребсоюза, рабо­тают в зоне крупнейшего — колхоза
имени Маленкова. Они читают газеты
колхозникам, выпускают «боевые лист­ки».

На снимке: плановик Вулканештско­го райпотребсоюза Е. Клепикова вру­чает газеты комбайнеру Г. Делистоя­нову, работающему на косовице озимой
пшеницы в 3-й полевой бригаде,
	Фото П. Лисенкина. (ТАСС).
	 

ВОЗРОДИТЬ ИСКУСС1в0
УРАЛЬСКИХ КАШЕЕРЕЗОВ
	этот вопрёе отрица­тельно. Но разве мно­гочисленные прекрас­ные дворцы КУлЬТУ­ры, воздвитнутые в
различных промыш­Ато хотя бы раз по­И.)  ИУ
бывал в величествен­с

ных залах Эрмитажа,

тому на всю Жизнь Уз f\ Л
запомнятея произве­и“
дения  камнорезного

искусства: вазы из лазурита и яшмы, г0-
рящие небесно-синим и солнечно-теплым
светом, огромные Yall из малахита, от­свечивающие игумрудно-свежей травяни­слой зеленью, резные канделябры в свер­кающем дожде хрусталя, высокие подстав­ки для ламп — торшеры из розового ор­леца, словно расцветшие гигантские ка­менные цветы.

Люди в возторженном молчании подол­гу задерживаются около этих предметов:
трудно оторвать глаза от великолепных
изделий, и диву даешься, что это — дело
рук человеческих! Вто же создатель таких
чудесных вещей? Рассказывают о том над­писи, высеченные на камне. Они немного­словны: Екатеринбург, 1839 год, — и
фамилии мастеров — Коковин, Налимов...

Издавна знаменит Урал непревзойден­ными мастерами по огранке самоцветов и
резке камня. Большое искусство — найти
в камне, с виду неприметном и простом,
такое сечение, такую грань, чтобы ожил
мертвый камень, заискрился, заиграл, рас­цвел неожиданно прекрасным узором.
Уральские камнерезы в совеушенстве по­] стигли тайну этого мастеретва.
	«Екатеринбуртекая гранильная фабри­ка.-— писал Jl. H. Мамин-Сибиряк, — 3a
	  свои изделия на всех русских и загравич­ных выставках получала самые почетные
награды, и «екатеринбуртская грань» мз­вестна даже у парижеких ювелиров. Луч­шие мастера за границей удивляются ис­кусству  екатеринбуртеких  гранильщи­ROB,..».

Искусство уральских художников кам­ня развивалось из поколения в поколе­ние, В предвоенные годы мастера-камнере­зы создали немало прекрасных произведе­ний из камня, ереди которых всемирную
славу завоевала карта Советекюго Союза,
изготовленная для Веемирной выставки в
Париже в 1937 году. Каменная карта —
похдинно художественное произведение,
сочетающее выеокое гранильное искусство
и мозаичное мастерство < географической
точностью. Вместе с ценнейшими <окро­вищами художественной культуры нашей
страны карта эта хранится в Эрмитаже.

Мы проходим по залам, Pe заботливо
собрано все лучшее, что было создано рус­скими мастерами за два’ столетия. Но где
же Новые, ‚современные произведения
уральских хамнерезов? Tye монументаль­ные произведения, сделанные ими в пос­лелние годы?
	Тщетно искать их в просторных и свет­лых залах Эрмитаска. Их там нет.

Быть может, иссякли щедрые  геры
Урала или стала екупиться Медной горы
хозяйка? Быть может, не стало мастеров­умельцев, понимающих и любящих ка­мень? Нет, попрежнему чеисчерпаемы бо­гатейшие недра Урала и так же неисчер­паемы народные таланты!
	Дремлют уральские нехра, лежат нетро­нутые пласты красочных яшм в кромеш­ной чьме нодземного царства, еще не OT­крытого горщиками, скрыт от людей та­достный камень малахит, томительно ждут
своего хозяина расеыпанные в теле земли
драгоценные самоцветы, Но хозяин что­то медлит, не берет их полной мерой...

А мастера? Чем заняты сейчас мастера?
Заглянем на некогда знаменитую граниль­ную фабрику. О монументальных художе­ственных произведениях здесь и не вепо­минают. Шредприятие занято главным
образом изготовлением брошек, запонок,
письменных приборов. Мелкие поделки из
камня полностью. вытеснили большое
искусетво камнерезов,
	В цехах мы встретим старых, опытных
мастеров камнерезного и гранильного де­ла. Оторванные от настоящей работы, в
которой можно было бы и мастеретво свое
показать и людям открыть красоту кам­ня, они постепенню теряют квалификацию,
становятся ремесленниками. Поговорите ©
ними. — они уже запамятовали, — когда
творили то, что называют произведением
искусства, когда вырезали в неподатли­вом камне легкое узорчатое кружево рус­ского орнамента, котла из крохотных пла­сетинок малахита как бы лепили большие,
радующие своей формой вазы...

Нет сомнения, что мелкие излелия из
	замня необходимы, что они должны и  ленных центрах, не должны быть УКра­впредь занимать немалое место в производ­стве Продукции камнеобрабатывающих
предприятий. Олнако нельзя мириться с
	полным забвением монументального деко­ративного искусства из камня, нельзя н68
тревожиться по поводу того, что в этой
области за последние годы не создано ни
олного значительного произведения,
	Нужно ли доказывать, сколь велика
необходимость в таких Произведениях при
оформлении наших дворцов, садов и пар­ков. В Нижнем Тагиле, например, расно­ложенном рядом с месторождениями мала­хита и мрамора, построен Дворец культу­ры металлургов, получивший в прошлом
году первую премию на Всероссийском
конкурсе на лучшие жилые и гражданские
здания и признанный одним из лучших
современных дворцов страны. Но м в нем
мы не найдем ни малахитевых, ни даже
мраморных ваз, ни еветильников, которые
украсили бы прекрасные залы, фойе и
комнаты отхыха,
	Архитекторы при проектировании 00-
	щестренных зданий стараются обойтись
	без таких произведений, отраничиваясь
дешевыми изделиями мз гипса, Причина
	боязни архитекторов включить в проект,
	дорогостоящее изделие Из цветното hdM­ня прежде всего в том, что строительные
организации не совсем правильно, на наш
взгляд, понимают вопросы экономии. При
сооружении дворца стоимостью в несколь­ко миллионов рублей они не желают за­тратить какие-нибудь три-четыре  десят­ка тысяч на приобретение произведений
ИЗ КАМНЯ.
	Несколько лэт назад евердловекий 3a­вод треета «Русокие самоцветы» Ha свой
	страх и риек, без заказа юделал большую
малахитовую вазу, по красоте нисколько
не уступающую вазам Эрмитажа. Стоила
она 25 тыеяч рублей, Но ваза эта до сих
	Nop странствует По выставкам, вызывая.
	восторг зрителей и не находя покупате­лей ереди государственных организаций.
Можно ли представить себе замечатель­Hos сооружение нашей эпохи — Москов­ский метрополитен — лишенным красочно­го БАМенного одеяния? Важлый ответит на
	ДОРОШИЙ ПОЧИН
	Ленции-беседы научных
сотрудников в колхозах
и МТО
	Жаркий летний день, В обеденный пе­рерыв на зеленой лужайке около ме­ханической мастерской расположились
рабочие и служащие Санниковской
МТС. Сегодня к ним приехала из

Молотова искусствовед, научный со­трудник Молотовской государственной
художественной галереи А, Тырса. Она
демонстрирует собравшимся цветные
репродукции произведений крупней­ших русских художников — Перова,
Маковского, Репина, Сурикова, Савиц­кого, Шишкина, рассказывает о русской
реалистической живописи второй поло­вины ХХ века,

Эта интересная лекция-беседа при­влекла много слушателей. Проезжав­шие по дороге колхозники останавли­вались, подходили и слушали лектора.

Из Санниковской МТС А. Тырса по­ехала в колхозы «Новая жизнь», имени
Ленина и имени Сталина; перед этим
она читала лекции в колхозах «Красный
партизан», «Передовик» и в Частинской
мтс.

С такими же nexunsmu-Becenamu о до­стижениях советского  изобразительно­го искусства побывала недавно в Осин­ском районе Молотовской области на­учный сотрудник галереи В, Корнилова.
Она провела там 19 лекций-бесед. В
Верещагинском районе лекции по ис­кусству читала искусствовед И. Комаро­ва, Многие лекции-беседы проводились
непосредственно в бригадах, на фер­мах, в мастерских МТС, Труженики
сельского хозяйства проявляют к ним
	большой интерес.
Г. КОЖЕВНИКОВ.
	касается лишь поверхности того или
иного творческого явления, совер­шенно не раскрывая его внутрен­нюю сущность. Определение `роман­са как музыкального жанра прими­ТИВНО и во многом неверно».
	Лекция страдает узостью, неполнотой,
неправильным соотношением разделов, по­священных различным композиторам. Ха­рактеристики романсного творчества рус­ских композиторсв-классиков не только
предельно коротки, но и бессодержатель­ны. Анализ творчества идет в полном от­рыве от жизни русской общественности,
от развития прогрессивной, передовой об­щественной мысли, что является вопию­щим пробелом в работе советского лекто­ра. Предельно слаб и беден разговор о
советском романсном творчестве,
	B выводах комиссии сказано коротко,
HO BNONHeE ясно:
	«Мы отметили лишь некоторые
наиболее существенные недостатки
лекции М. Гольдштейна, Однако на
основаним сказанного можно и нуж­но сделать следующий вывод: чи­тать публично подобную лекцию —
значит проявлять полное неуважение
к советской аудитории».
	совершенно
	В заключение комиссия
справедливо указывает, что:
	шены камнем?

У нас есть для этого орлец, яшма и
мрамор, у нае есть и мастера, способные
воплотить в камне глубокие идеи, свою
любовь к родной стране. И если их талаи­ты не используются в достаточной мере,
причину надо искать в методах руководства
камнерезными предприятиями. .

Руководит ими несколько организаций,
в частности, промкооперация и Министер­ство местной промышленности РСФСР.
Может быть, именно отсутствие одного за­ботливого хозяина и привело к тому, что
здесь царят раздробленность и кустарни­чество. Ни одна из руководящих органи­заций не стремится поднять камнерезные
предприятия на более высокую ступень,
сделать их подлинными центрами художе­ственной обработки камня.

Художественная сторона дела — в пол­ном пренебрежении. Это видно на приме­ре большого камнерезного и гранильного
предириятия треста «Русские самоцветы»
в Свердловске, находящегося в ведении
Министерства местной промышленности. В
выполнению плана тут подходят с точки
зрения чисто финансовой, нисколько HC
заботясь о художественном уровне и раз­нообразии выпускаемых изделий. Такое
положение типично для всех камнеобраба­тывающих предприятий.

Пренебрежение к камнерезному искус­CTBY B свою очередь привело к упадку
каинедобывающей промышленности. Если
побывать на любом из уральских карьеров
треста «Русские самоцветы», то покажет­ся, что мы из века социалистической ин­дустрии попали в минувший век отеталой
и примитивной дедовекой техники. Бога­тые месторождения разрабатываются мед­ленно, а камень обходится втридорога.

Не чуветвуетея заботы © подготовке
квалирицированных работников. Ha пред­приятиях камнеобрабатывающей промыш­ленности очень мало людей со средним и
высшим специальным образованием. Это
вполне понятно: сейчас никто не готовит
инженеров и техников по камнерезному и
транильному делу, а между тем Свердлов­ский горный институт имени В. В. Вахру­шева когда-то выпускал специалистов это­го профиля,

Следует установить связи между камне­резами и художниками, без участия кото­рых невозможен подлинный подъем искус­етва камия. Разумеется, для выпуека
письменных приборов и запонок участие
художников особенно и не требуетея. Ес­ли же говорить веерьез 0 создании мону­ментальных произведений мз камня и не­бюлыших изделий, призванных украсить
быт советских людей, художник должен
стать соавтором мастера-камнереза. Такое
творческое содружество будет епособетво­вать появлению новых произведений, отоб­ражающих нашу действительность.

Создание блатоприятных условий пля
развития камнерезного дела немыслимо
без централизованного и квалифицирован­ного руководства. Необходимо покончить с
разнобоем, раздробленноетью в этом деле.
Министерство местной. промышленности
РОФСР и райпромеовет должны понять,
что требование выполнения плана имеет
в виду не только количественные пока­затели, но и постоянное м всестороннее
развитие той или иной отрасли производ­ства, максимальное использование. возмож­ностей, которые таят в себе предприятие
и люди, работающие на нем,

С возрождением камнерезното искусства
на Урале наши музеи, дворцы и дома
культуры, сады и парки, квартиры трудя­щихся обогатятся художественными изде­лиями из камня,

Художники и народные мастера, осваи­вая лучшие достижения камнерезного ис­кусства прошлого м настоящего, чутко
прислушиваясь EK запросам народа, до­бьются расцвета своего искусства. Не пол­жнз потускнеть знаменитая «екатерин­бургокая грань»! Слава Урала, где соз­даются чудесные машины, должна засиять
еще ярче в обуамлении из красочного кам­ня и самоцветов.
Б. ПАВЛОВСКИЙ,

Ю. ХАЗАНОВИЧ.
СВЕРДЛОВСК.
	Второй месяц кур»
сирует агиттеплоход
«Чернышевский» по
Ладсжскому озеру и
реке Свирь. ‘Агиттеп­Oxon обслуживает
работников пароход­ства, встречные реч­‘ные караваны и кол­хозы, расположен­ные на берегах. На
теплоходе — имеются
библиотека, несколь­ко — кинопередвижек,
лекторий. На сним­ках: вверху — ар­тистка Ленинградской
	филармонии А, Волев­ская выступает в од­ной из бригад колхо­за «Красная Нива»,

внизу — агиттеплоход
на реке Свирь.
	Фото кинооператора
Ф. Овсянникова,
	КОЙ СТЕПИ
	Пахомов ведет нас к
 РТИСТКИ доске показателей. В
его бригаде нет ни од­ного человека, кото­рый не перевыполнил бы плана по край­ней мере в полтора раза. На первом ме­сте — Василенко. Он дает по две нормы.
И когда Иван Сергеевич знакомит с ним,
я вижу худенького парнишку лет 22-х,
очень смущенного нашим вниманием.
Вот они, скромные герои, руками кото­рых делается такое огромное дело, реша­ются такие большие государственные зада­чи. И тут же в поле, переодевшись в кон­цертные платья, мы выступаем перед этими
молодыми ребятами, сидящими вокруг наг.
Выступаем прямо на траве, под горячим
степным солнцем, заменяющим нам самый
яркий свет рампы лучших столичных тва­тров.
В ежедневных выступлениях, в посто­янном общении с замечательными людьми
сменяютея лни и недели...
	Вот Леньки Благовещенского района,
вблизи недавно проведенной железной до­роги Барнаул — Кулунда. Мы видим or­ромнов стечение народа — старики, ден­щины, дети. Все это создавало впечатление
огромного праздника. Наш приезд совпал
с успешным окончанием весенних полевых
работ.

В Михайловке мы играли спектакль
«Платон Кречет». Во время антракта при­шла за кулисы молодая девушка е лицом,
обожженным солнцем, и с ней молодой чз­ловек, с золотой звездочкой — Герой Социа­листичесокого Труда.

— Вот привел к вам вашу землячку,
— сказал Губин. — Знакомьтесь: Зоя Гав­рилина, комсомолка, работала на Автозаво­де имени Сталина.

В Назаровской МТС Михайловского райо­на живут и трудятся около 40 комеомоль­цев. Автозавода имени Сталина. П. Губин,
знатный бригадир тракторной бригады,
любовно говорит о наших москвичах,

Поездка подходит к концу. За 25 дней
проехав около двух тысяч километров, мы
дали свыше 50 концертов и спектаклей,
Мы чувствуем себя обогащенными и 0б­новленными общением в замечательными
людьми, скромно и самоотверженно делаю­щими бодьшое всенародное дело.
	Н. МИХАЛОВСКАЯ,
артистка Московского Художествен­ного театра, заслуженная артистка
РСФСР.
	В КУЛУНЛИНС
	Перед нами широ­кие. бескрайные про­еторы алтайских сте­ЗАМЕТКИ АРТИСТКИ
<
	Ней. Необозримое Mo­ne хлебов и темные массивы только что
	полнятой целины. Мы едем все дальше И
хальше в глубь Кулундинской степи. Ма­шина сворачивает с тракта и через неко­торое время останавливается у большой
зеленой палатки. Это полевой стан пе­редовой тракторной бригады Геннадия Де­нисова Шелабодихинской MTC. Бригаду
артистов МХАТ встречают ласково, радуш­но. Мы, видя запыленные, загорелые лица
люлей, приехавших на концерт прямо с
полей, хотим поскорее выступить перед
НИМИ.

Погода хмурится, и мы начинаем концерт
прямо в палатке под переходящим краеным
знаменем, которое завоевано бригадой
бельшгим и упорным трудом.

Звучит музыка Чайковского и Бенявско­го. Идут отрывки ‘из пьес А, Островекого
и В. Тренева. Читаются рассказы Горького,
Чехова, стихи...
	Мне много раз приходилось выступать в
вонцертах перед самой разнообразной ауди­торией. Но я никогда не наблюдала такого
огромного интереса к искусству, как здесь,
в степи.

Я смотрела на обветренные, запылен­ные лица, потемневшие, потрескавшиеся
руки, на радостные глаза и BMeCTe CO
сроими товарищами испытывала неизъяс­нимоё чувство гордости. Как они умеют
смеяться, наши слушатели, и какой чудес­ный теплый блеск в глазах Денисова, мо­лолого бригадира этой прославленной
бригахы, и ленинградки Вали, прицепщи­ЦЫ.
	По окончании концерта мы фотографи­руемся со всей бригадой. звучат слова
хружбы. Мы обмениваемся рукопожатия­МИ.
	И снова в хороге.
	Вот полевой стан бригады Ивана Cepree­вича Пахомова в Славгородеком районе.

За три месяца работы в поле Иван Сер­геевич ни разу не ночевал дома. Обнимая
своего маленького сынишку, прибежавшего
Е нему за несколько километров из дома, он
рассказывает нам о поздней, затянувшейся
весне. В его бригаде восемь трактористов
и десять прицепщиков. Все это уральцы,
сибиряки. Есть и москвичка =— комсомол­ка с автозавола.
	РЕЛАКЦИОННЫИ
	ДНЕВНИК
		вержения заметки М, П. Переверзевой.
Атакует он и саму Переверзеву:
	«Очень прошу Вас не отказать в
любезности подтвердить мне, что
Ваше заявление на собрании было
сделано добровольно... не в резуль­тате каких-либо угроз, а по вашему
собственному желанию.
	Я не имел с Вами каких-либо
предварительных бесед и поэтому не
имел возможности (!} угрожать Вам
или диктовать текст письма.
	Очень прошу Вас написать все
так, как оно есть в действительно­сти (31), ибо от этого зависит публи­кация опровержения».
	Нельзя не подивиться лицемерной наив­ности этих строк! Как будто «публикация
опровержения» — мелкое частное дело,
зависящее только лишь от полюбовной
сделки, которую М. Гольдштейн предлагает
старой учительнице, давно убедившейся в
своей правоте! Как будто это опроверже­ние не имеет прямого отношения к каче­ству лекции М. Гольдштейна, не зависит
	2т ее непосредственного, описанного вы­ше убогого содержания!..
			тур сомнения, партийные и советские

дением А. Коняшина, выступившего в по­зорной роли не только воинствующего
невежды, но и клеветника, глушителя кри­тики. Надо думать, что музыкальная обще­ственность столицы, правление Всесоюзно­го общества по распространению полити­ческих и научных знаний займутся изуче­шина, вызванное острым желанием скрыть
от общественности непорядки, укоренив­шиеся в Калужском музыкальном  лекто­рии, неминуемо. оказались поводом и для
более широкого разговора — разговора
в защиту «непрофессиональной» крити­ки, Ибо Гольдштейн и Коняшин вкупе
покусились на священное и неотъемлемое
право каждого простого советского чело“
века, право по-хозяйски, свободно и от­крыто судить о всех явлениях искусства,

БА о ном о, ©,
	культуры, право активно и широко _ высту­пать на страницах печати
	ЖУРНАЛИСТ.
	Сей последний, окончив в свое время
хореографическое училище, считает себя
человеком достаточно в искусстве понато­ревшим, чтобы «с ходу» разобраться в
тонкостях музыковедческого дела. Поду­маешь, не весть какая сложность русский
романс!
	— Вообще-то, — говорит Коняшин ©
большим апломбом,—если, конечно, абсо­лютно в корне разобраться, то Гольдштейн
в этом вопросе проявил геройство, а я—
сверхгеройство. Ведь литературы по рус­скому романсу, досконально сказать, нет
никакой. И мы тут абсолютно в корне рис­ковали. Но и впредь, конечно, будем рис­ковать для пользы делз, Есть тут в Калуге
отдельные критики вроде Переверзевой,
но ихние планы нам ясны. Досконально
сказать, они сами интересуются читать
лекции, Вот и наводят критику!.,
	Почти стенографическая запись рассуж­дений Коняшина и особенности их «стиля»
позволяют прежде всего «досконально и
в Корне» сказать о мизерном культурном
уровне данного руководителя. Но это в
нем еще не самое страшное,
	Грубо зажимая критику снизу, Коняшин
одновременно стремится всячески опоро­чить тех, кто осмеливается судить о его
работе. Так он поступил и в отношении
М. П, Переверзевой, прислав в редакцию
«Советской культуры» заведомо клеветни­ческий «документ» в котором делается
попытка зачеркнуть доброе имя старой
учительницы, честно, деятельно, увлеченно
	воспитывающей уже не одно поколение
молодых строителей Калуги.
	«Считаю, — говорится в этом бес­прецедентном «произведении» Коня­шина, — что . редакция допустила
ошибку, опубликовав заметку Пере­верзевой...», поскольку «автор не
заслуживает внимания для (3!) вы­ступления в советской печати, т, к.
ранее себя скомпрометировала в пе­риод Отечественной войны»,
	Коняшина не было никаких оснований
порочить М. П. Переверзеву. Он бросил
грязью в человека с одной лишь целью;
уберечь от критики себя и Гольдштейна,
во что бы то ни стало сохранить, упрочить
свою «карьеру в искусстве»,
	Итак, Коняшин проявляет шумное
«сверхгеройство» в неблагородном деле
зажима критики, более скромный «герой»
— Гольдштейн тоже не сидит сложа руки.
Он тоже деятельно хлопочет вокруг этой
некрасизой. истории. Он пишет! Пишет
повсюду, во все инстанции, требуя опро­ия одного письма
	вать их критику как якобы неквалифици­рованную, непрофессиональную и т. д.
	„В середине марта в общем потоке
ежедневной корреспонденции редакция
	получила письмо из Калуги. Автор письма,
преподазательница местного строительно­го техникума М. П. Переверзева, делилась
своими критическими суждениями по по­воду работы городского музыкёльного лек­тория и подвизающегося там лектора-му­зыковеда М. Э. Гольдштейна.

События, последовавшие за опубликова­нием письма М. П. Переверзевой («Совет­ская культура» № 41 от 6 апреля), заслу­живают изложения в хронологическом по­рядке.

Через несколько дней старая учительни­ца, как всегда, возвращалась домой после
обычных занятий в техникуме, усталая, но
довольная, и, казалось, ничто не предвеща­ло ни забот, ни тревог ее 67-летнему
сердцу. Но едва М. П. Переверзева вошла
к себе, как к ней постучала взволнованная
и даже несколько испуганная соседка.

— За вами приходили, Мария Петровна,
— сообщила она. — Какой-то «представи­тель» приходил. Кажется, из Москвы. Со­вещание, что ли, какое-то будет. Так вот,
чтобы вы на это совещание явились обя­зательно! Мол, для вас же лучше будет!
Так и сказал: ей же, мол, самой лучше бу­дет...

Трудно сказать, что ожидало М. П. Пе­реверзеву в том случае, если бы она взя­ла да и не явилась на «совещание», спеш­но созванное в количестве... семи человек
начальником отдела искусств областного
управления культуры А. Коняшиным при
ближайшем участии М. Гольдштейна. Но
она явилась. И тут же была взята разгне­ванными Гольдштейном и Коняшиным под
перекрестный огонь.

Совещание открыл М. Гольдштейн, начав
сокрушительное наступление против авто­ра заметки. Провозгласив любовь к кри­тике как свое основное человеческое ка­чество, М. Гольдштейн принялся яростно
упрекать М. П. Переверзеву прежде всего
в музыковедческой неграмотности, необра­зованности м даже беспринципности,

«Как можно спрашивать, — патетически
восклицал любитель’ критики, — что такое
	романс, когда этого никто не знает, даже
Krom». .
	Сухой лаконизм  протокольной записи
лишь в очень слабой степени передает тот
пафос возмущения, которым было прони­зано выступление на совещании также и
начальника отдела искусств А. Коняшина,
Правда, он‘несколько раз лицемерно пре­дупредил М. П. Переверзеву, что ей опа­саться нечего и что «мы собрались сюда
не для того, чтобы вас судить» (?).

Увы, вопреки подобным заверениям об­суждение заметки как раз и превратилось
в осуждение ее автора. Помимо «главной
вины», которая инкриминировалась М, П,
Переверзевой и которая была истолкована
как попытка подрыва личного авторитета
Гольдштейна и авторитета всего лектория
в целом, т. Переверзева была обвинена
также и в том, что она посмела обратить­ся в центральную прессу, вместо того что­бы тихо и скромно высказать свои претен­зии тем же Гольдштейну и Коняшину и по­лучить от них все необходимые ей разъяс­нения.

«Мы бы все вам объяснили, — поучал
Коняшин, — и даже, видя такую вашу ак­тивность, может быть, пригласили бы вас
в художественный совет!..»,
	Под давлением сыпавшихся на нее уни­зительных намеков и скрытых угроз М. П.
Переверзева не выдержала. Она согласи­лась взять обратно свои нритические за­мечания в адрес М. Гольдштейна и обяза­лась написать об этом в редакцию.
	Это особенно досадно потому, что ЛМа­рия Петровна, скажем сразу, в своей кри­тике лекции М. Гольдштейна была совер­шенно права.
	Разгневанный лектор зря тревожил на
калужском совещании бесплотную тень
Цезаря Кюи, пытаясь прикрыть его име­нем свом более чем скромные «исследо­вания» о русском романсе.
	Ознакомившись с лекцией М.-Гольд­штейна «Русский романс», комиссия музы­кальной критики Союза советских компо­зиторов. СССР сочла ее в целом неудов­летворительной и непрофессиональной,
	«Автор, — говорится в отзыве ко­миссии, — поставил перед собой не­выполнимую задачу — на 17 страни­цах рассказать об истории русского
романса, начиная от Дубянского и
кончая Хренниковым, Вместо серьез­ной лекции получился беглый, ском­канный обзор. Автор этого обзора
	Различны и многообразны проявления
животворной, из года в год крепнущей
органической связи искусства с народом,
	связи, которая неизменно характеризует
все развитие, все поступательное движе­ние советского искусства,
	Именно в наши дни, как никогда преж­де, народные массы все увереннее, все
шире выступают в высокой роли цените­лей и судей. явлений художественного
творчества.

Достаточно ознакомиться с повседнев­ной обычной редакционной почтой, что­бы воочию узреть эту яркую примету на­шего времени. Простые советские люди,
рядовые зрители — рабочие, колхозники,
интеллигенты — в своих письмах горячо,
заинтересованно обсуждают явления ис­кусства, делятся чувством радости, искрен­ней благодарности по поводу каждого хо­рошего нового спектакля или кинофильма,
ценной книги, интересного концерта ит. д.
	Но советский человек вместе с тем чрез­вычайно требователен к искусству.
	Он нетерпим к малейшим проявлениям
фальши, безидейности, не мирится с се­ростью и бездарностью, не прощает. пре­небрежительного или корыстного отноше­ния к творчеству.
	Отзывы трудящихся о явлениях искусст­ва — это и есть так называемая «непро­фессиональная» критика, которая занима­ет прочное и постоянное место на страни­цах наших газет и журналов.
	Повседневно организуемое Коммунисти­ческой партией активное, живое вмеша­тельство рядовых советских людей в твор­ческие процессы искусства и литературы,
не ставящее, понятно, перед собой столь
широких‘ задач, какие свойственны профес­сиональной критике, не заменяющее и не
подменяющее ее, тем не менее стало
одним из наиболее мощных факторов раз­вития всей нашей советской культуры в це­Tom.
	Поэтому особенно отвратительно выгля­дят встречающиеся еще иной раз попыт­км отдельных людей отмахнуться от мне­ния рядовых зрителей или дискредитиро­7797997799
	«СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА»
2 cTp. 17 июля 1954 г.
	«Нельзя не ‘подивиться безответ­ственности тех, кто санкционировал
	этот текст в качестве публичной лек­ции...»,
	Таким образом, мнение критики «непро­фессиональной» и критики, исходящей от
специалистов-музыковедов, о лекции
М. Гольдштейна «Русский романс» оказа­лось единым. И не случайно, .
	О лекциях М. Гольдштейна жителей го­рода всякий раз широко оповещали афи­щи, на которых лектор значился как член
Всесоюзного общества no распростране­нию научных и политических знаний,
	Марка общества во многом определяла
доверие, уважение слушателей и к матери­алу лекции, и к самому лектору. Предпо­лагалось, что общество заранее знакомит­ся с текстом лекций, что они являют со­бой плод серьезного, вдумчивого * иссле­довательского музыковедческого труда,
	На самом же деле лекции читались
№, Гольдштейном без всякого ведома

общества, по «оптовому» договору с на­чальником отдела искусств областного уп­равления культуры Коняшиным, Утвержда­лись они им жа,