Письма в редакцию автор показывает...» абоннй» выпустило книгу очерков Ве. Саблина пой землей». Газеты «Московский комсомолец» 950 гола и «Московская КОоЧетерое® в ПОТЕ 9 пили откликнуться на книгу рецензиями; первая — еумеренно расхвалившими очерки Be, убедить читателя, что «автор неплохо на недостатки, «еборник... представляет о книге только дифирамбами; «Яркими х примерах автор рисует...» «книга ярко сами скажут © том, насколько «яршахтеров . Подмосковного угольного Многого стоит и такое признание Автора; «По дороте я ‘узнал, — пишет Ве. (5. лин, — что в пятидесяти килюметрах от Сталиноторска находится Фуликово поле, Этого я никав не ожидал. Знаменитое место битвы Лмитрия Донского казалось ине чем-то бесконечно далеким, почли нереальным. И вот, овазывается, поле существу ет». В книге мното всяких погрешностей, в чзетности, технических. . В заключение хочется налюмнить Ве Саблину To место из статьи М. Горького «0 пользе трамотнюсти», где говорится 4 литераторах, путешествующих «талопом»: «...Молюдой писалель, путешествуя «талопом», врет в карьер. А редактор газеты печатает вранье, не замечая ето». Вс. Саблин «обокакал» ma MSIE ny селки и шахты Мосбассь. В пути он тор пливо, неразборчиво записал десятки bu милий, названий, цифо. Очень жаль, что в тероическом ‘труде торняков о столичного угольного бассейна написана такая ‘иеудачная книга, К. РАЗИН, заведующий отделом пропаганды и агитации Сталнногорского ГК вкп(б) С. ПОЗДНЯКОВ, руководитель литературного объедн нения Сталиногорска Что за странное лелелгие Ha столичную и периферийчую критику?’ И тлавное: раз ве отзывы Ha книги в местной печати Fe «Яркими красками Излательство «Московский р @ maxrepax Мосбасса «Глубоко в номере от 26 октября 1950 г 3 ноября 1950 года поспешили А. МАКАРЕНКО ыборное право тр _шет тридцать пять назад, перед японской войной — самое слово «выборы», кажется, отсутствовало в лексиконе среднего трудящегося человека в России... Мой отец был рабочий, и поэтому я учился на медные деньги. Хотя слово «выборы» и было мне известно, но я очень редко мог употребить его в разговоре: по какому случаю, в самом деле, оно могло прозвучать в моей речи? Мне, как и другим представителям моего класса, случалось, конечно, слышать, что ееть такие выборные — высокотюставленные лица — губернские и уездные предводители дворянства. Никогда в жизни я не видел такого предводителя, ни живого, ни мертвого. Мои жизненные пути и жизненные нути нредводителей почему-то не пересекались. Это происходило, может быть, потому, что наши жизненные пути были расположены в различных плоекостях: пути мои и таких людей, как я, были проложены где-то по земле, и POразло выше, очень высоко, недосягаемо для глаза проходили пути дворянские. Вот я сейчас вепоминаю и никак не моту вспомнить, ETO HS моих знакомых был дворянином. Правда. в 1914 году в городе Полтаве меня, по 0с0бой протекции, рекомендовали в репетиторы в семью полтавского губернатора Багговута. Я почти 96- радовался, если вообще можно говорить о радости в таком случае. Но это репетитеретво обещало мне хороший заработок, а креме того мне хотелось посмотреть на потомка одного из героев двенадцатого гола, тенерала Багговута, убитого пол Тарутином, которого и dl. H. Толелой помянул добрым словом. Мои расчеты не оправдались. Я занимался с племянником губернатора несколько месяцев, но кроме этого племянника, чрезвычайно несимпатичного и глупого мальчика, я никото из губернаторской семьи не видел. Встречал я лакеев, каких-то приживал да нечто вроде гувернера, все такая же наемная рабочая сила, каки я. Они допускали меня в губернаторский дом через черный ход, они торговались со мной о цене и не позволили мне ничего лишнего сорвать е именитого работодателя, они же раз в месяк вручали мне конверт, в котором вовсе не были написаны благодаретвенные словаза мою помощь губернаторской семье, а только помещались обусловленные пятнадцать рублей. Мои пути и пути дворянекой семьи Багговутов помещались в настолько разлнчных плоскостях, что БВагговуты даже не могли выелущать мое мнение о способнастях и прилежании члена их семьи — мего ученика, а нужно полагать, что моз мнение сколько-нибудь их все-таки интересовало. Если в атом во всех отношениях замечательном случае наши нути не пересеклиеь, то какое же отношение могли иметь &0 мне и ктаким, как я, какие-то выборы предводителей? Как выбирались. предводи-) тели хзорянетва, губернские и ‘уездные, для чего выбирались, каким способом, явным или тайным, какие там страети кипели во время выборов, ни я не знал, ни все мое общество. Не только не знали, но и не пытались знать. Ведь даже это, такое далекое от нае, абсолютно недоступное, чванливое и богалое дворянское общество, обитавшее на таких высотах, кула даже наши взглялы не достигали, само было обществом табским. пресмыкаюньимея, обществом, о котором так хоропю в свое время было сказано Лермонтовым: Неред опасностью нозорно-малодушны И перед властию презренные рабы... Но между нами и дворянством. лежало еще несколько сфер, обладающих также какими-то выборными правами. Эти сферы мы уже могли наблюдать невооруженным глазом, но только в общей картине их, — в настоящие тайны их деятельности и их прав мы тоже проникнуть не могли. Это были те «круги населения», которые выбирали городское и земское «самоуправление». Такие выборы тоже происходили 60- лее или менее секретно от трудящегося населения. Может быть, у них происходила предвыборная борьба, может быть, У них выставляемы были плохие или хоротие кандидаты, произносились речи, кипели етраети? Кто его знает. Мы даже не знали имен тех людей кто участвовал в выборах. Кажется, их было так немного, что они все могли поместиться в одном зале, предетавляя болыной город с населением около ста тысяч, и, насколько Я помню, голосование у них производилось шарами, что возможно только в небольшом «своем» обществе. 0 всех процедурах их избирательнй кампании мы не могли узнать даже из газет, — печатались только имена избранных членов городской или земской управы, но и в этих именах для нас не заключалось никакой сенвации. Почему-то так выходило, что ‘городские головы и члены управ десятилетиями запимали свои посты. В городе Кременчуге, rie я провел болыную часть жизни, е тех пор, как я начал себя помнить, был городекой голова Изюмов. Я видел его сравнительно молодым человеком, потом пожилым, потом стариком, потом помолодевигим при помоши черно-синего гребешка, — а он все ходил городским головой, и все в городе прекрасно знали, чтр Изюмов и есть от природы городской голова и что никто другой им быть не может. С ним, конечно, не вязалось представление о каких-то там выборах, 0б ртом никто не думал, не думали, вероятно, и сами избиратоли. В нашем гороле не было даже такой моды различать: вот это избиратель, & этот IHшен избирательных прав. Очевидно, небольшая честь заключалась в том, чтобы. раз в три года положить белый, или черный шар направо или налево. Направо мог стоять Изюмов, налево какой-нибудь другой купец, похожий на Изюмова, а. может быть и никто не стоял, ибо зачем стоять, сли есть Изюмов, который мирно сидит себе на месте городского головы вот уже столько лет, никого не трогает, чинит мостовые, собирает налоги, назначает учителей в поллюжины начальных школ, а вообще «человек честный и приличный». Такая штука называлаеь городским саЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 9 16 января 1951 г. №6 SGA SOee Pee eeer sees aterarese ene Статью «Выборное право трудлящихся» Антон Семенович Манаренно написал но дням первых выборов в Верховный Совет СССР—в цдекабре 1937 года. Прошло более тринадцати лет с тех пор. Но и сегодня, накануне всенародных выборов в Верховные Советы союзных м автономных республик, все с той же силой звучит выразительное и jYMHOG слово писателявсе с тсй же силой звучит выразительное и умное слово писателятрибуна. Мы публикуем статью в сонращенном варианте. Полный текст статьи был опубликован в двенадцатой нниге журнала «Красная новь» за 1937 год, WY AR Sd LEN ASCE! ния жизни ‘трудящихся, нН9 нужно . ожидаль улучшения условий борьбы, Поэтому возвращение к «деятельноети о русского духа», т. е. возвращение к откровенному разгулу’ азиатокомю — самодержавия, He мотло удаться вполне, но удалось частично. Если на выборах в первую и во вторую Государетвенную думу еще можно было слышать кое-какие евронейские ззпахи, то уже в 1907 году они были оеновательно испорчены азиалекими привычными актами «леялельности в русеком духе»: виселицы Столышина, погромы, резиновые палки в руках членов «союза русского нарюда», отправка на каторгу всех сопиал-демокралюв второй Tocyyapственной думы — вот те самобытные спокойные орнаменты, которые ¢ воодущевлениём прибавил Николай НП к формуле четырехвюстки. А закон 3 июня 1907 года и самому избирательному закону придал характер прямодушино азиатекой бесцеремонной откровенности. Шо этому закону только крупные землевладельцы получили празо непюсрелетвению посылать в губернское избирательное собрание своих выбозщиков да первая (богатая). курия в гороjax получила приличное предотавительство. Все остальные граждане должны были пройти через. несколько сит разных собраний, уезлных и губернеких, чтобы добиться одного-двух мест в губерноком избирательном собрании. Закон был сделан цинично грубо, даже без заботы о ловкоети рук; по наглости это было нечто неповторимое. По такому закону рабочие н крестьяне располагали всего 9 процентами голосов в губернском избирательном собрании, т.е. фактически не могли поелать ни одного депутата. Это было явное, открытое издевательство лворянско-буржуззного блока над интересами и жизнь Ю 2 шихся.:. mov И. Макарова, вторая — А. Мичурина, неумеренно рас Саблина, Если И. Макаров стремится Убедить читате знает жизнь Мосбасса» и что, несмотря на недостатки, интерес», то А. Мичурин уже говорит о книге только красками автор показывает...» «на ярких примерах ав и убедительно повествует...?. Обидная классификация бассейна. Ве Саблин ставит перед ©0бой ззлачу дишь в убеждению; посетил писатель на машине намоченные объекты, второнях занес в блокнот десятки цифр и фамилий, не вникая в еуть фактов. а затем все это «литературно» обработал, и... книга готова. В тексте много фамилий, но мы глуGoro ошибемея, если всех упомянутых в Ве Саблин лважды утверждает: «На борегу. Иван-озера дымят трубы ГРЗ%». Кажтому сталинюторцу хоропю известно, что ГРЭС построена на берегу реки, а Иванозеро от электростанции в двенадцати вилометрах. Ве. Саблин исказил фамилии героев: депутат городского Совета тов. Бобкова, убитая гитлеровцами, превратилась в Бочкову, тов. Хробищев —в Храбищева. А ведь имена эти ю0с0бо дороги для нас. Всеми в Мосбасее уважаем Антон Иванович Соклажов, забойщик стаейшей maxты Сталиноторска. Почему же автор книти, вопреки истине, превратил знатного проходчика в какого-то Циклакова? Перепутав фамилии и местонахождение предприятий, Вс. Саблин, видимо, репил щегольнуть ‘художественными перлами. Он пишет: «Воубовка Oba по почве, В газете «Известия» за 6 января 1951 г помешена статья’ Дм. Прокофьева моуправлением или земским самоуправлением, — штука, собственно говоря, бедная, настолько бедная, что, пожалуй, и не стоило бы линать нас права толосовать за Изюмова, а © пдрутой стороны, и для нас не было смысла добиваться подобного «избирательного права». Однако, как это ни странно, это самоуправление вызывало заметное умиление у многих интеллигентских душ, и даже самое слово «земство» некоторые произносили с дрожанием голоса. Тогда не уставали перечиелять и онисывать в книгах разные земекие подвиги, между которыми называлась постройка дорог, хотя все хорошо знали, что как раз дороги в нашей стране блистательно `очсутетвуют, и дорогой называлась такая часть земной поверхности, которая наименее приенособлена для езды. С таким же умилением говорили и о торолеком самоуправлении, несмотря на то, что вее Halla города, за исключением, может быть, одного. Петербурга, жили бедно, грязно, переполнены были влопами и собаками... Тородское и земское самоуправление, сопровождающие их выборы и карьеры отдельных ‘лип, реализуемые в отдельных выборах, были той жалкой «демократической» подкладкой самодержавия, которую мы, пролетарии, даже не ощущали. Нанта жизнь помешалась за границами даже такой общественности, а ведь наша жизнь это была жизнь BCCDO русекого народа. К нам эта общественность изредка прикахсалась самым «теплым» своим боком, боком благотворительноети. У столпов обществен‚ности, у этих горолевких голов и членов, у их жен и дочерей иногда начинало зудеть под какой-нибудь идгалиетической ложечкой, тогда, смотришь, на. одной из второстепенных улиц воздвигаелея народный дом. — один на губернию, который только потому назывался народным, что не совсем удобно было называть его «простонародным». В другой раз, в таком же порядке рука, «дающая и нооскудевающая», начинает строить приют для сирот, очевидно для сирот наних, пролетарских, но на открытии приюта пьют и закусывают, и ухаживают за дамами, и вообще кокетничают и добрыми сердцами и неоскудевающими руками отнюдь не пролетарии, а все та же «общественность». В третьем месте строHICH дешевая столовая, в четвертом вечер для бедных студентов гремит музыкой и птетоляет.^ прогрессивным духом. Только’ теперь _е высот еоциалистического общества. видно, сколько и во всей ‚этой. общественности, и в ее выборном ‘праве, и в ее благотворительности было настоящего и0- хабного цинизма, настоящей духовной человечеекой нищеты, сколько оскорбления для действительного создателя жизни и культуры — для трудящегося человека, Но и тогда трудно было кого-нибудь обмануть из «простого» народа: народ прекраено понихмал, что ему положено судьбой работать но 10—12 часов в сутки, жить в лачугах, в темном невежестве, продавать труд своих детей, периодически переживать голод и BCerda дрожать перед призраком безработицы. Это была определенная, освященная богом, веками и батющками доля, и то 0бетоятельство, что где-то кого-то выбирают господа, в сущности, мало KOTO занимало. После 1905 года, года, наполненного нашей борьбой и нашим гневом, на ецене «общественности» были поставлены новые декорации... Правда, самое слово «конституция» считалось крамольным словом, но все было сделано, почти как в Европе: происходили выборы, боролись партии, произносились речи, принимались запросы, обсуждались законы, разгорались страсти и апнетиты. Российская история вступила в новую эпоху. Прежде было в моде щеголять открытым цинизмом самодержавия, азиатской откровенностью насилия. Теперь олжны были войти в обиход утонченные европейские формы; Законными и будничными сделались слова «прогрессивный», «демократический», «свобода», даже слово «народ» начало выговариваться без прежнего неизменного обертона «простонаредный»... Настоящим хозяевам жизни этот стиль не очень нравился. Романовская фзмилия, романовский двор, аристократия, дворянство не могли так скоро отвыкнуть от привычной азиатской простоты отноений, от непосредственноети и искренности кнута, OT неприкрытого, откровенного [Pa бительства..: Николай П даже в 1913 тоду писал миниетру внутренних дел МаклакоBY о своем желании распустить Государственную думу, чтобы вернуться к «прежнему, спокойному течению законодательной деятельности и притом в русском духе». Этот самый «русский дух», не дававший покоя Николаю Ц, в сущности, был настоящим средневековым a3KaTCREM духом, духом Шахов и падинтахов, 6ees, пашей и беков.. Изямное и пахнушее. духами буржуазное избирательное право, фасонно укралценнюе формулой © всеобщих. равных, прямых и тайных выборах, самый тонкий, лакированный и полеованный инструмент классовой власти буржуазии, Николаю П и его бамибузукам казалея чересчур нежным и ненривычно хрупким инструментом сравнительно с испытанными = средствами; нагайкой и виеелицей. Но «прежнее слокойное течение зажонодательной деятельности» ‘не так легко бы10 восстановить. ибо хоропю помнилея 1905 гол, помвилось гневное выетупление пролетариата и крестьянства, вепомиHaden матифеет 17 октября. ве поминалигь И московское восстание, и великая забастовка. и пожары поменичьих усадеб. Рабочий клаее и стоящая во главе его ‘партия болыневиков знали. чо й от самого намовролейского изоирательного закона нельзя ожилать коренного улучшеВо многих новых домах Москвы отнрываются ннижные магазины. В’ ниж нем этаже жилого корпуса, построенного для рабочих 1-го Государственного подшипнинового завода имени Л. М, Кагановича, разместился ннижный магазин № 62. У него — широкий нруг постоянных покупателей. В магазине большой выбор художественной, политической и научной литературы, Получены новые книги! Стахановещ завода «Динамо» имени С. М. Кирова токарь В. Шишов сегодня вновь пополнит свою библиотеку. Продавец В. Давыдова заботливо помогает ему выбрать литературу. ~ Фото В. ЗУНИНА Ирина СНЕГОБА Стихи о металле Слышите-——гудит эфир над Hand, Залыхаясь от лихих вестей? Важдый день В Корее и Вьетнаме ` Убивают детей! Тех ребят, которым днем погожим Инижки бы с тетрадками неети... Люди мира! Мы молчать не можем, Мы должны своих детей спасти! Знаю я: во что бы то ни стало Мы добьемся мира на земле — Будут люди делать из металла Для ребят «конструкторы», чтоб встала С детства новостройка на столе, Да велосипеды — сколько надо!ы— Да коньки для ясных зимних дней, Да горнистам горны для отрядов, И не будут выпускать снарядов, Чтобы ими убивать детей! Возведут под северным сияньем И в песках высотные дома, Сократят ракетой раестоянья, Переполнят хлебом закрома... Это будет! Непременно будет! И земля забудет минный вой, Слышите — везде простые люди Поднимают гневный голос свой! «ПЕТЕРБУРГСКИЙ МЕРИДИАН» ЕНИНГРАД. В фондах Академии наук СССР обнаружены неопубликованные документы, относящиеся к установлению в нашей стране во второй половине ХУШ века «Петербургского меридиана». Во второй половине ХУШ века в России была предпринята болышая работа по. картографированию европейской части страны. «Межевая экспедиция» сената столкнулась с необходимостью иметь отправной меридиан для определения основной долготы при составлении карт и обратилась в Российскую академию наук_с просьбой установить «меридиональную линию». ; В 1774 году этот меридиан был установлен. Он проходил через Петербургскую астрономическую обсерваторию, находившуюся в здании петровской кунсткамеры на стрелке Васильевского острова. Для отметки этого меридиава на площади за кунсткамерой был установлен специальный каменный столб с солнечными часами. Изготовление и установка этого меридианного столба производились’ под руководством знаменитого русского механика: И. П. Кулибина. «Петербургским меридианом» русские геодезисты пользовались долгое время для проверки инструментов и составления градусных сеток карт. В 30-х годах прошлого ! века взамен этого меридиана в России был установлен Пулковский. По следам выступлений «Литературной газеты» «Благородный поступок врача» #5 марта 1950 года «Литературная газета» в разделе «Коротко 0 важном» напечатала заметку «Благородный поступок врача». Речь шла о пековском враче Н. И. Кононове, который с риском для собственной жизни спас больного дифтеритом двухлетнего Юру Емельянова: После опубликования заметки, как сообщил нам секретарь пековской литературной группы тов. Ульянов, советские люди по достоинству отметили благородный поступок доктора Кононова. Николай Илларионович получил письма из Москвы, Ленинграда, Гродно, ербакова, Новосибирека, Одессы. Среди корреспондентов поковекого врача — студенты, рабочие, военные, поэты. служащие... Исполком Псковского областного Совета наградил Н. И. Кононова почетной грамотой. Врачу предоставлена квартира. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 26 октября 1950 года. ординатору Пековекой областной больницы Н. И. Конопову приевоено звание заелуженного врача РСФСР. Отец Юры написал ему: ...Утончениое европейское приличие, этот демократический костюм хищническоTO империализма в особенности привлекал меньшевиков и эсеров. Недаром после свержения самодержавия они затеяли такой нежный флирт с Антантой. Оклябрьская революция спасла советский народ от этого утонченного. наиболее ханжеского. наиболее развращенного вида экеплоаталии, ‚ Стоит почитать историю любой европейской демократии, чтобы увидеть всю безнадежную глубину того мошенничества, которое называется на Западе до сих пор всеобттим, прямым, равным и тайным избирательным правом. Не нужно при этом перечислять все отдельные уловки и исключения, которые делают это нраво и не всеобщим, и не равным, и не прямым, ий не тайным. ...Л0 сих нор самые демократические выборы в буржуазных государствах не могут прекратить тот сложный и хитрый нолитический пасьянс, который называется парламентевой борьбой. В своей классовой власти, в руководстве классовым `Росударетвом ‘буржуазия выработала страшино сложные и тонкие приемы борьбы. Среди этих приемов главное место занимает одурачивание избирателей программами и обещаниями, ажиотация, дохолящая до авантюризма, хитрые системы блоков и компромиссов, игра на ближайших, сегодняньних интересах, разжигание сегодняшней злобы дня, подачки, подкупы, наконец, сенсационные взрывы и повороты. Великая социалистическая революция избазила нашу страну от утонченной системы мошенничества и обмана трудяпихСя. Е «Иритики проходят мимо»... Автор верно ве отзывы на книпи в местной замечает. что «многие книги, выходящие в могут быть профессиональными? местных издательствах, не находят оценДм. Прокофьеву неизвестно, что в многих городах нашей страны работают препода ватели вузов, учителя, журналиеты,; пл доворно занимающиеся критико-библиюгоаки CO стороны профессиональных критиков. Надо прямо сказать: критики в больWOM долгу у областных писателей, Они почти не заниматся ими, не следят за их фической работой. Неизвестно, видно, ему И То, что они выступают в местных га36- тах. в сборниках и альманахах © квали фицированеьми рецензиями и отзывами н& КНИГИ. Да и вообще совертеено очевидно, Tt качеютво ютатьи не определяется местожил тельством BDPUTHRA, сора здесь nf при чем. творчеством? . Но нельзя сотласиться © весьма странным пониманием автором статьи тото, что такое «профессиональная» критика. «Поскольку. профессиональная ‘критика, — пишет Дм. Прокофьев, — та невнимательна к творчеству писателей, живу“ ших и работающих на периферии. им приходитея довельствоваться теми отзываВ. КОМОВ, ми и оценками, которые появляются в заместитель penaKropa. ~«Opaosciol местной печати». правды». STs Необыкновенная история В книге «Французская новелла ХШХ вечарова появилась в 1847 году котла и Эмилю доля, и Альфонсу Доде было всего лишь по... 7 лет (они оба, как сообщается в этом же комментарии, родились в 1840 году). Спрашивается, ках мог автор «Обыв: новенной истории» писать о малолетних детях Эмиле и Альфонсе и как они могли понять значение натуральной школы; стать «самостоятельно на этот новый для них путь», если в то время они еще только что освоили азбуку? В действительности же приведенные выше слова взяты не из романа И, А. Гончарова «Обыкновенная история», а из 60 статьи «Необыкновенная история», ROTO рая была найисана спустя тридцать дет после его романа, когда Эмиль Золя и Аль фоне Доде были уже зрелыми писателями; Обидно, что тт. М. Трескунов и Е, Эм кинд, комментаторы солидного издания, внесли путаницу там, где надо бы внести ясность. С ЛУБЭ ка» (Гослитиздат, 1950) — хорошая бумага, богатые иллюстрации, красивое оформление, виньетки... Читатель найдет здесь такие широко известные произведения, как «Гобсек» Бальзака, «Кармен» Мериме, «Простое сердце» Флобера, «Пышка» Мопассана, «Вренкебиль» Франса и многое В конце книги — комментарий. Авторы — М. Трескунов и Е. Эткинд. Вот rytто мы и подходим к самому необывновенHOMY. На стр. 781 комментаторы пингут: «И. А. Гончаров в романе «Обыкновенная история» справедливо указывал, что «.. Истинно талантливые писатели. как значение нашей натуральной И вот сейчас мы, советский народ, держим в руках действительное избирательное право, действительно всеобщее, действительно разное, тайное и прямое. Наше выборное право есть действительно всеобщее, всесоюзное волеизъявление трудящихся. кий избирательный зажюн, советская избиралельная кампания совершенно несравнимы с чем-нибудь подобным в другом обществе. Нет никакой плоскости, лежащей выше трудящихся, нет никаких сфер, обладающих непонятной для меня психикой, неизвестными мне планами и тактикой. Вокруг меня на всем пространстве СССР есть только трудящиеся, путь каждото из них ясен, ясны его способности, ето заслуги, его стремления. Я вижу их всех привычным глазом‘ товарища в привычном разрезе нашей солидарности. о не встанет против меня в чуждом для меня фраке или мундире, никто не будет лгать, никло не пообещает мне ничего сенсационного, HHETO не покажет мне утлынюек авантюры, уверяя меня, что это реформа, Нельзя обмануть гражданина СССР, прошедшего не только опыт свободы от эксплоата . Но и опыт невиданного в мире строительства, невиданного в ислтории народного творчеетва. В этом грандиозном опыте молодого советского народа больше гарантии ето прав, чем в любом писаном зажоне. Наше избирательное право — это прежде всего наша фактическая сила, коллективный результат наших народных побед. Любого кандидата, который встрелится на нашем избирательном пути, мы обязательно сшюсим: 3 какое участие он приянял в социалистическом строительстве, какую энергию он отдал советскому народу, как он проявил свою личность в исторической нашей борьбе? И котла мы получим ответы на ‘эти вошрюсы, для нае будет совершенно ясно. достоин ли этот человек быть избранным... У всего советского народа ееть одна программа, один план будущего, одна единохушная готовность продолжать строительство социализма в нашей стране, пнродолжать дело Ленина-— Сталина во всем мире. В этом совершенно исключительном явлении нашего морального и политического единства. заключаются весе гараниии и всеобщности, и равеонетва, намтего избирательного. права. Эти качества наптетм закона и налиего права естественно вытекают из фактических отношений в стрёне Советов. Выборное право трудящихся” сделалось формой участия трудящихся в руководетве своей. страной. стали самослоятельню на этот НОВЫЙ AAS них путь». Вся необыкновенность отото еообщения в том, что «Обыкновенная история» ГонАппарат, заснятый на этом снимке, — советская стенографическая машинка. Ее можно увидеть на съездах, заседаниях, на лекциях в Московском государственном университете. На съездах, где запись идет с наибольшей cropoстью — 100—120 слов в минуту, — стенографистки сменяются через каждые десятьпятнадцать минут. Машинная запись настолько легка, что стенографистка может работать непрерывно два-три часа со скоростью до 140 слов в минуту. На этот срок рассчитан и тридцатиметровый запас узкой бумажной ленты в коробке машинки. Производство советских стенографических машинок СТМ -1 и СТМ-2 освоил Рязанский завод счетных и аналитических машин («САМ»), Они по размеру в два раза меньше обычной портативной пишущей машинки и намного легче ее; В работе они просты и абсолютно бесшумны. Обучение машинной —стенографии ведется сейчас только на высших стенографических нурсах Министер-= ства высшего образования СССР. Выпускаемое из печати руководство даст возможность изучать машинную стенографию самостоятельно. Н СНИМКЕ: студентки курсов Р Таланова, Л. Богомопова и Е. Вазина обучаются работе на стенографиче+ ской мантанке. у Текст П, МАКРУШЕНИНО Фото В. МУСИНОВА _МАШИННАЯ СТЕНОГРАФИЯ «...Доротой Николай Илларионович! Мы вее, железнодорожники, благодарны Вам за беззаветное служение делу... Теперь мой сын снова стал жизнерадостным, здоровым мальчуганом... Это сделал севетекий врач, человек, тотовый на вее во имя спасения жизни человека во имя его счастья, во имя правды, Душевное, отцовское спасибо вам, товарищ Кононов».