Великий и

. ЪАЗРЗААЛ АЗ
	обсуждении вопросов

языка прозвучала нота
какого-то странного не­ЗЫК доверия в грамматике...
  Напрасно! Мысль, что

грамматика может явить­ся оковами для самобыт­ного, своеобразного языка художника, мо­жет возникнуть только от незнания этих
законов...

Трудно представить себе большее мно­гообразие средств, способов выражения,
чем то; которое дает русскому литерато­ру, грамматический строй его родного язы­ка!

Не нарушением сложившегося строя
языка, не отступлением от законов грам­матики доститаются своеобразие и красота
языка в литературном произведении, а
знанием воего неисчерпаемого  богатетва
этих законов, умением их применять.
«Зачем писатемю не повиноваться приня­тым обычаям в словесности своего народа,
как он повинуется законам овоето язы­ка?», — писал Пушкин.

Гениальные труды товарища Сталина
помогают нам решать сложнейшие
проблемы языкознания. Нам стало вид­HO, как мало еще нашей критикой и ли­тературоведением разработаны — вопросы
языка и стиля художественного произве­дения. Все чаще ставятся теперь эти во­просы в  литературно-художественных
журналах, в выступлениях писателей na
творческих обсуждениях. Это отрадно. Но,
однако, не все вопроеы в-этих выступле­ниях решаются правильно. Трудно ‘согла­ситься, например, с попытками оценить:
то или иное слово, то или иное стилисти­ческое средство, оторвав его от контекста,
не связывая его с той задачей, котоэую
оно выполняет в произведении.  

Не мотут не вызвать возражения

статьи, где совершенно закономерное тре­бование «следовать законам языка!»
«подкрепляется» педантическими ‚придир­ками, часто порождаемыми незнанием тех
самых законов, к. соблюдению. которых
призывает критик. Критика должна бороть­ся за правильность языка, сочетаю­щуюся с богатством. а не за
гладкость, которой часто маскируется
языковая бедность.
_Тдадкий,  обезличенный, лишенный
свособразия стиль ‘всегда был’ чужд рус­ской литературе. 1. Толелой писал: «Bee
эт написано самым дурным, т. е. глад­ким; литературным языком, которым. ин-.
шут фельетоны. и повести в ‘плохих жур­налах. Каждое подлежащее с эпитетом,
легкие обороты речи... тот самый язык,
про который говорят: «приятный стиль»
и про ‘авторов которого говорят — «ваа­деет пером»... Критики, выдающие по’ не­ведению такой «приятный стиль» за 0б­разец, не только толкают писателей на
ложный путь, но и портят вкус читате­лей.

Но но менее ошибаются и те, которые
полагают своеобразие стиля в усложнен­ности и нарочитой оригинальности при­емов.

Or Пушкина, высмеивавшего выюпрен­ний стиль, Когда вмвето” «дружбы» in

сатёли говорят: «Cue `евяшенное чувство,
	коего благоболный пламень,..», 46 Горького.
	наетойчиво указывавшего мололым ниса­телям: «простота и ясность стиля дости­таются не путем снижения литературного
качества, а в результате подлинного ма­стерства». — во всей классической pyc­ской литературе звучит требование про­стоты и ясности стиля.

Работы о языке нашей литературы уже
начали появляться в журналах. Можно
отметить статьи В. Саянова в журнале
«Знамя», Е. Суркова в журнале «Новый
мир» и некоторые другие. Тем не менее
в рецензиях, которые публикуются Ha
страницах тех же журналов, редко можно
встретить вдумчивый анализ языка. Но
может ли критик, не умеющий анализи­ровать язык художественного пооизведе­ня. вообще считаться критиком?

Чтобы оценить язык  юнНиги, нуж­HO не выхватывать отдельные ° удачи и
неудачи, сопровождая их более или ме­нее субъективным комментарием, а образ
за образом прослеживать соотношение сти­ля произведения и его содержания, так,
как это делал Пушкин. разбирая «Haps­ский водопад» Вяземского, как это делал
Келинский. разбирая «Песню про купца
Калашникова» Лермонтова...

Чтобы оценить язык писателя, критик
	должен сам чувствовать и знать 9Г9,
“Нат не начетнически, должен сам обла­лать творческим умением 9бразно мыс­хх ар в ae

лить и образно говорить о языке. Науч­ный анализ литературного языка необхо­дим. но никакйй анализ. не вытеснит из
нашего воображения той влохновенной
картины пушкинского стиля; которую на­писал кистью художника Белинский.

_ Безграничны и ‘неисчерпаемы богатства
наттего языка! Изучать. беречь и приум­ножать их — долг каждого литератора:
прозаика и поэта, драматурга и очерки­а У

ста. литературоведа и критика,
	YCCKMM A3bIK
		Великие русские атисатели,„ пристально
изучая русский язык, ревниво обере­гзя и смею обогащая его, не уста­вали восхищаться ето мощью и метко­стью, гибкостью и многокрасочностью...
Перечитывать эти высказывания —— зналит
услышать суждения о языке его глубочай­ших знатоков, постоянно размышлявигих
, возможностях, которые дает. русский
язык русской художественной  литера­туре...
	«...PYCCKAH ABER, столь гибкий и мощ­ный в своих оборотах и средствах...», —
оворил Пушкин.
	«118 Нужно — нежный,  трогатель­ный, ме нужно — строгий, серьезный,
re НУЖНО — страстный, rye НУЖНО —
	йкий и живон», — говорил ев Тодлетой.
«Язык Hau обладает богатейшей. образ­ностью и гибкостью», неустанно новто­рил Горький.
Это лишь малая частица из множества
высказываний напгих классиков о языке.
Нап в этой частице видно, чему не пе­рестают радоваться русские пиеатели:
широте возможностей, щедрости словаря,
гибкости грамматики, словом. богатству
	русского языка, богатетву огромному, не­печерпаемому!
Разтьгилять нал этам богатством, пзу­чать его и, TAGHIIC, уметь ПОЛЬ 0-
ваться им — счастливое право и непре­менный долг наших прозаиков, поэтов,
критиков.

Бесконечно — многообразны языковые
средства, которые позволяют выразить са­мые тонкие и самые сложные оттенки
	мысли. Щедрость синонимов в русском
языке — лишь одно из проявлений этого
многообразия.

Сколько. способов выражения каждого
понятия, могущих сообщить тексту иную
окраску, иную тональность, подсказывают
Живое онание и любовное изучение языка,
который, по словам. Нушкина, так же «не­истощим в соображении слов», как. разум
человеческий «неистощим в них
понятий»!

Но как часто мы еще ловольствуемся
первым пришедшим на ум словом... А ведь
без долгих и трудных поисков нет, наетоя­ще писалельского труда. Недаром В. Бе­инокий требовал такой точности выраже­ния, «чтоб видно было, что нет в языке
другого слова, которое тут могло бы за­уенить его».

Заведомо обедняет свое произведение
писатель, не изучающий живую народную
речь, довольствующийся одним ‘только
книжных эналием языка. Все великие ма­‹тера слова, от Пушкина до Горького, не
только постоянно напомннают о том, что
народные поговорки, пословицы, песни—
петочник, из которого должна черпать ли­тература, но и сами неизменно ю нему
обращаются. «..что за роскошь, что за
смысл. какой толк в каждой поговорке
зыпей! Что за золото!», — товорил  Пуйу:.
и. п выпиеывал для памяти одну 33
рУмй старинные пословицы и поговор­хи: «Не суйся серла прежде четверка»,
	«Горе лыком подпоясано», «Па посуле,
как на стуле». «Беспечальным сон сла­док» и множество других, давая им толко­вание. у

Ё изучению народной речи призывал
писателей Максим Горький — сам ее ве­ликий ценитель и знаток. «Держитесь
ближе к народному языку, ищите просто­ты, краткости, здоровой силы, которая
созтает образ двумя. тремя словами».

Но чтобы язык литературного произве­дения был’ по-настоящему живым и по­настоящему наролным, он не должен. на­туралистически копировать  фазговорную
речь со всеми ее оборотами.

«Может ли письменный язык быть ©о­вершенню подобным разговорному? ».—спра­пивает Пушкин. И отвечает: «Нет, так
же. как разговорный язык никогда ие
может быть совершенно подобным  пиь­менному... Письменный язык оживляетея
помитутно выражениями, рождающимися
в разговоре. но не должен. отрекаться от
приобретенного им в течение веков. Ни­сать единственно языком разговорным —
значит не знать языка». .

.Перех писателем безбрежное море слов...
Но это не значит. что можно отказаться
от выбора и применять любое из. тех
средств. которые с такой безграничной.
щедростью предлагает язык. ‹ С отчетли­востью и ясностью непреложного закона“
сказал 0б этом Горький: «Для писателя...
необходимо широкое знакомство
ео всем запасом слов богатейшего налего
словаря и необхолимю умение выби­рать из ного наиболее точные, ясные,
сильные слова» (курсив наш. — Ред.).

Возможности, которые дает литературе
язык, заключены не только в его. огром­HOW словарном запасе. но ив бесконеч­ной гибкости средств образования и с0че­тания слов. .
	ПРАЗДНОВАНИЕ
	КИЕВ. (Наш корр.). 27 янвафя общест­венность столицы Украмны  Чествоваие
выдающегося певца уюраинекого _ натола
Павла Тычину. В Колонном зале Украин­ской филармонии состоялея большой юби­лейный вечер.
После вступительного слова председате­ля юбилейного комитета Миколы Бажана
¢ локладом о творческом пути П. Г. Тычи­ны выступил .М. Рыльский. Критик Л. Но­виченко сделал доклад на тему  «Поэт­HOBaTOp».

На юбилейном вечере был оглашен указ

Президиума Верховного Совета CCCP «0
награждении Павла Григорьевича Тычины
орденом Ленина. Микола Важан зачитал
приветствие юбиляру от Совета Миниетров
Украинской ССР и Центрального Комитета

КП(б) Украины:
	«Тов. Тычине П. Г.

. зигорьевич! Совет Ми­Дорогой Павел Григорьевич! бовет nr
	A ОР Е Ам а
нистров Украинской. ССР и ЦЕ Кб)
Украины сердечно приветствуют Вас в
день Вашего 60-летия CO AHH рождения
и 40-летия литературной деятельности a
с награждением Вас высокой  правитель­ственной наградой — орденом Ленина.

Зпачительный вклад внесли Вы в ©-
	ветскую литературу.
	`ПРОЛЕТАРИИ ‘ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ

ee et eee en ооо ай меня
	СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ:
	$ стр. Передовая. Великий русский язык.
Николай Тихонов. Мечтающие трупы.
	2 стр. 60-летие И. Г. Эренбурга. Г. Has
трошвили. Оптимистическая поэзия. А. Ма“
рьямов. Так было.
	3 стр. 3. Паперный. Стихи Сергея Смир­нова. И. Карабутенко. На крымской земле:
Е. Ковальчик. Новая книга о Маяковском.
	TVET TPZAN TTY UPL TANT]
opran mpapAzwus comsa 178 {\ FOOT ENT TY A\
	 

< и я ЕЯ А 4-1

. 4 ctp. I.’ Kpafnos, O630p soeunnx AelicT­nn mneerrerrrrerrorsccrereccrnees вв Корее. Инженер И. Романов. На

№ 12 (2730) _ Вторник, 30 января 1951 г. - Цена 40 коп.   стройках Венгрии.
CTT eee т __ wee a

 

 

 

 

 

—— = - <
		МЕЧТАЮШЩШИЕ ТРУПЫ
	лагать свои уелуги. Благодарность worry -
	чИШьЬ от своего, военного «фюрера» —
Эйзенхауэра. Чорт с ним, что он амери­канец! Он обещал освободить из тюрьмы
всех генералов, потому что после  веего
проислиедшего в Корее неудобно товорить
о немецких военных  преступниках. Он
это сам понимает.

Эйзенхауэр обещает организовать само­стоятельные немецкие дивизии под коман­дой немецких. напистсеких офицеров.
	Доллары и власть! Уже первые лаеточ-`
	ки успеха налицо. Мантейфель въехал в
рождеству в новую собственную квартиру.
Глядишь, он зъедет и в замок, потому
что без них—нацистеких специалистов—
эти янки не обойдутся. Мантейфель видел;
как они воевали. Недаром он гнал их в
Арденнах и давил танками. Это помнит хо­рошо и Эйзенхауэр. Й он только висело
улыбается, узнав, что ‘танковая  диви­зия Шверина называлаеь «Борзая» и что
такой же знак стоит и сейчас на цирку­лярах организации, скрывающейся под
маской «Певческий клуб», где разучивают
очень: интересные песни для хора пушек
и танков. Вакие роскошные мечты осу­Ществятся, тем более; что американские
планы войны против СССР в Европе
должны быть фазработаны именно груп­пой «Борзая». Этото можно сейчас уже
и не скрывать! Гудериан под старость
стал издателем. Но что за газету он вы­пускает? Она издается издательством
Брокхауза в Виттене и Tome называется
«Виндхунд»: «Борзая»х;

Дело действительно идет борзо. В Ке­нигитейне, не покладая рук, трудился
«рабочий штаб» -Гальдера. Там начали ¢
разбора брошюры Гальдера «Гитлер, как
полководец». Все, что было разработано
дальше, в смысле подготовки ремилитари­зации, сейчас передали «Брудершафту»
для Мантейфеля. Генерал Штумпф, опья­ненный грядущими возможностями создаз
ния новой наемной армии, восхищенно
воскликнул: «Мы идем тем же путем, ка­ким успешно шли уже в 1919 году».
	Он не хоговорил. Слишком сладостны
мечтания мертвецов. Он знал. что его
	поймут и так.
	Видимо; именно эти физиономии особен­падной Германии и в самый кратчайший
	срок провести их в жизнь. Заодно «коми­тет» разрабатывал и возможности  при­менения этой армии в будущей американ­ской агрессии в Европе. -Там’ сидел со
Шиейделем тенерал Хойзингер и другие
«тузы», среди них и граф Ностиц, свя­занный © американокой разведкой и яв­ляющийся «глазом Вашинттона», ках на­зывалют его осведомленные люди.

Давно уже эти живые трупы, работая
по Ууказке американцев, вели расчеты,
исходя из организации западногерманокой
армии в составе 22. дивизий, из коих
10 олжны быть танвовыми. о Неважно,
	14T) ДлЯ сколачивания и вооружения этих
	танковых дивизий необходимо около шести
миллиардов марок, — У хозяев денег мно­го, и в конечном ечете они постараются
выжать эти миллиарды из трудового на­селения Западной Германии. Й американ­цы убеждались в TOM, что их немецкие
наемники-генералы работают на 00-
весть, делают бизнес, относятся к полу­чаемым заданиям всерьез.

Воскрешение нацизма и милитаризма,
демилитаризация Германии, — олл-райт!
А с кем же ‘начать. такую огромную аг­рессию?! Конечно, надо втянуть в Hee
всех — от упрямых англичан до швейцар­ской милиции, до пожарной команды Люк­сембурга, которую тоже следует милита­ризовать.

И фаистекяе  тенералы роют зем­лю. Они не только выдвигают предложе­ния, они организуются. Общество с идил­лическим ‘названием «Брудершафт» соби­рает всех эсэсовцев; из которых состав­ляется. ядро германской наемной армии.
Общество «Брудершафт» называет себя
«орденом». Ему подражает другое обще­ство — «Виндхунд» («Борзая»), где гла­вой — Шверин.

Воззвание, обращенное ко всем бывшим
кадровым офицерам и служащим гитле­ровоких вооруженных сил, включая быв­ших эсэсовцев, призывает их немедленно
явиться для регистрации ¢ целью возмож­ного использования «по прежней  сиеци­альноети». ^

Бывшим нацистским офицерам, в пет­вую очередь — наиболее. «верным»,  на­правлены тайные письма (просят He pas­тлашать!) с приглашением тотчас же за­числиться на службу.

«Рабочие батальоны»; полицейские po­ты — это только маскировка. Это калры,
проходящие военное обучение. Образованы
школы по переквалификации офицеров.
В Замаляом Берлине, в казармах района
Целендорф, и то проходят обучение 1.000
наемников «для особых действий».

Разработан план введения  обязатель­ной воинской повинности в Западной Гер­мании: Составлены даже списки врачей,
которые будут освидетельствовать призы­ваемых.

«Рабочие батальоны» — 970 же’ ета­рый, знакомый «черный  рейхсвер».
Или — если хотите — тейхевер” корич­невый!
	Мечтающие трупы в невидимых  тене­ральских погонах вопоминают недавние
времена (хороши были эти золотые тол­стые жгуты на мягкой красной подклад­ке, и жаль будет, зсли американцы при­думают что-нибудь не столь эффектное).
Как все это похоже! После разгрома Гер­мании в первой мировой войне удалось
укрыть до поры до времени офицерский
корпус и потом предложить свои услуги
главе правительства: «Офицерский корпус
ожидает, что  имперекое правительство
будет бороться против большевизма, и пре­доставляет себя для этого в его распоря­жение». Й глава правительства благодал­но, со слезой в голосе ответил: «Передай­те тосподину генерал-фельдматталу `бла­тодарность правительства».

А теперь еще проще. Не нахо. звонить
этому хитрому идиоту Аленаузру и пред­Рис. Бор. ЕФИМОВА
	HO сильно маячили перед глазами у аме­риканского экс-президента Герберта Гуве­ра,. когда он всерхцах констатировал в
недавнем своем программном выступлении:
«..мы не можем достичь Москвы».

Что касается более молодых  нацист­ских генералов, то смешно утверждать,
будто их вовсе не била Советская Атмия.
Однако, © точки зрения янки, пре­имущество этих генералов заключается в
том, что, благодаря их пребыванию в те­ни, нанесенные им Удары, понесенные
ими поражения Ha советско-германском
фронте значительно менее широко извест­ны народам Европы. :

Вот почему янки за одного  небитого
или мало битого немецкого генерала гото­вы двух битых отдать. Ибо на битом
немецком генерале не только теперь ни­куда не уедешь, но и вообще с места не
тронепться!

И вот что еще важно. Для успокоения
тех кругов буржуазии, которые во Фран­ции и Англии будут не слишком спокойно
взирать на возвышение нацистекой воен­щины, именно этих менее известных ге­нералов легче представить даже как лю­дей; находившихея в отюзиции к фа­птистскому руководству и особенно — к
Гитлеру. Сами генералы охотно продемон­стрируют составленные задним числом
дневники или записи своих бесед с дове­ренными людьми, иначе говоря, докумен­ты, из которых «видно», что они всегда
были «против гитлеровских излишеств,
против нацистского безумия» и только ис­полняли свой долг профессиональных во­енных специалистов — больше ничего!
Они даже стафалиеь выглядеть в первые
	годы после разгрома нацистекой Термании
	этавими мирными жителями; хотя на деле
это, разумеется, было не так. Шпейдель
числился сотрудником исторического фа­культета  Тюбинтенского — университета,
Мантейфель — директором фирмы зв Нейс­се, торговавшей скобами, болтами, винта­ми на экспорт, а Шверин был просто ком­мивояжером по продаже  фармацевтиче­ских товаров.

Bee дело; однако; в том, что и тогда
американекий «дядюшка» всем им подки­дывал сверхурочный заработок. Торгуя в
«рабочее время» винтами или касторкой,
эти люди «сверхурочно» занимались тем,
что организованно мечтали о реваншист­ской войне и даже педантично разрабаты­дали планы этой войны; — правда, пока
что на бумаге.

Неуливительно; что котла корреспондент
американекого журнала «Сатердей ивнинг
пост» Джейме 0’Доннел He так давно
провел беседу со Шпейделем; тот, cuts
за рюмкой брэнди и яблочным пирожным,
красноречиво развивал дазно задуманный
п детально разработанный план будущей
европейской танковой битвы.  Корреспон­дент весьма образно нарисовал картину
того; ках, командуя пока что не на поле
битвы, а на клетчатой скатерти, Шпей­дель совершенно ‘всерьез докладывал:

«У западной армии будут две точки
опоры. Швейцарцы на юте должны ‘будут
удерживать свои горы. На севере англо­скандинавские армии закрепятся у оено­вания Ютландевото полуострова... Имея
	4() бронетанковых и механизированных
	дивизии —— Число, достаточное для созда­ния трех мобильных армейских групп, —
	мы могли бы разрезать неприятельские
силы и изолировать их бронетанковые
авангатлы. Тактическая ‘авиация будет
	громить неприятельские линии снабжения,
идущие через Польшу». `

Все это были итоги  «еверхурочных»
занятий. которыми давно занимался гене­рат Шпейдель и притом — не один. Он
работал в «Главном военном комитете»,
который существовал с разрешения аме­риканских властей, на их деньги, имея
залание составить планы вооружения За­«..Крест на могиле  зашатался,
н тихо поднялся из нее высохший

мертвец...»
Н В Гоголь
	Высокий, худой, с выцветшими, свин­цовыми щеками, се прусской прической и
военной выправкой, мрачный господин
остановился перед портье, который при­ветствовал ето: «Доброе утро, господин
Шретке, для вас есть письмо». Окинув
портье с ног до головы ледяным взором,
постоялец сказал хриплым голосом: «Я
хочу, чтобы меня называли господином
полковником. Учтите это!»

Господин Шретке возмечтал. Он мог бы
‘скомандовать этому жалкому портье, как
унтер-офицеру, потому что в мечтах
Шретке уже командовал по меньшей мере
батальоном, & в кармане у него лежало
письмо самого генерала Ншейделя. Дело
происходило  во­Франкфурте-на-Майне. A
KTo такой Шпейдель? — спросите вы. 0,
с ним и с генералом Хойзингером совсем
недавно вели’ весьма секретный разговор
такие господа, как американский верхов­ный комиссар в Западной Германии Мак­клой и военный министр США Пейс.
Совершенно секретно беседовали они, но
уже весь -мир. знает, что они уточняли
вопросы. ремилитаризации Западной Tep­мании, устанавливая точно, какие боевые,
соединения. войдут в западногермансвую
армию немецких наемников, призванных
служить американскому «фюреру».
	Услышав эти новые вести, возмечтали
не только’ иные из офицеров бывшего
рейха, не’ только эевэсовские молодчики;
приятно заиграло воображение и таких
исторических мумий, как Манштейн,
Рундштедт, Гудериан. Правда, дни, когда
Гудериан хотел пообедать в Москве, Ман­штейн пытался позавтракать в Баку, а
Рундштедт — дать банкет в Ленинграде,
поросли мхом не очень приятных воепоми­наний; но тем не менее и эти генералы
начали перебирать ногами, как старые
кони пои звуке эскадронной трубы.

Й хотя Манштейн сидит в. комфорта­бельном заключении, которое, по милости
американцев, на днях должно кончиться,
и хотя Рундштедт носит штатекое платье,
но от радости они попробовали пройти
по комнате старым, добрым гусиным ша­гом прусской гвардии.

Их мечты 0 том, что они снова про­едут по фронту воскрешенных мертвепот, —
полков новой нацистской армии, волед за
новым хозяином. налменным полководцем
	на бумаге — Эйзенхауэром, едва ли могут
сбыться, потому что эти расчетливые и
циничные янки делают ставку уже на
других, тоже недобитых, но более моло­дых нациетеких генералов. С точки зре­ния кровавого бизнеса войны Уолл-стриту
нужны еще вполне годные для выполне­ния задуманных им военных планов м0-
лолчики, которые выступят не менее по­корными приказчиками Америки на той
ярмарке, гле пушечное мясо будет сбы­ваться большими партиями.

Янки отыскали Ha клалбище  тнилых
репутаций, с их точки зрения, более под­ходящих покойников, Которых можно при
помощи новейшей техники и долларовых
«ванн» гальванизировать и поставить на
службу в качестве покорных инструкто­ров, безоговорочно согласных посылать в
огонь новые немецкие дивизии, подгоняе­мые е тылу американскими пулеметами.

Ничего, что эти  тоспода — генералы
второго сорта. Ничего, что иные из них
вышли из лагерей для интернированных
с такими красочными названиями, Kak, Ha-—
пример, «Мусорный ящик». Они прозяба­Ли до недавнего времени, но они верили,

‘что день их придет. Разве бывший комач­дующий армией на Балканах  генерал­лейтенант Курт Зенгер, ставший директо­ром частной школы для девочек, действи­тельно добродушен, как старая класеная’
дама? Разве бывший командующий бро­нетанковой дивизией *«Jep» генерал-май­ор Фриц Байерлейн, заведуя гаражом
под Франкфуртом, действительно смирил­ся и стал радоваться тихой жизни и чае­вым, которые перепадают на его долю?
Разве генерал фон Bexmap из Африкап­ского корпуса, заняв место президента
боннекого клуба журналистов, и впрямь
согласился писать для детей охотничья
рассказы из африканской жизни?

Нет, вее они смотрят © завистью на
более ловких и удачливых своих коллег,
которые терлись около американцев и уже
дождались своего часа. И вот теперь они
видят, как генерал-лейтенант Шпейдель,
бывший начальник штаба армии Ромме­ля, и генерал Шверин. командир 060бой
танковой дивизии у Гудериана, и генерал
Гаесо фон Мантейфель, командовавший
5-й танковой армией, и генерал Хойзин­тер, бывший начальник оперативного отдела
генерального штаба немецких вооружен­ных сил, сидят за одним столом с амери­канскими повелителями  «боннокой pec­публики» и соглашаются на все, что им
диктуют эти высокие господа. :

Хитрые янки выбрали этих генералов
по 0с0бому расчету. Они`их выбрали вове®
He только по одному тому, что генералы
эти готовы, итти на любую авантюру по
приказу США, готовы пресмыкаться“ пе­ред американским командованием. В кон­пе концов сейчас на это согласны и мно­гие другие нацистские генералы — из
тех, кто помоложе, и из тех, кто постарше.

 
	Нет, умыюел” другой тут есть! Дело в
том, что при одном лишь упоминании тд­ких имен. как Рундштедт, Манштейн или
	Гудериан, разом возникают в памяти у
всего человечества их ренпутании и. их
физиономии, обильно украшенные теми
самыми синяками и шШишками, какими
пни бтути TAIN награждены 29а советеко­они.были щедро награжденыхНа советеко­германском фронте.
	netizens и Шверин ездили в Лондон
и в Фонтенбло; говорили,  успокаивали,
уточняли ‘и объясняли. А сейчас пусть
сами янки разъясняют, как хотят, фран­Цузскому правительству  поедателей и
	слегка, нервничающим англичанам из лей­бористекото кабинета, почему надо итти
	навстречу требованиям терманских тене­panos. Пусть они объявят окончание co­стояния войны с Германией и пересмотрят
оккупационный статут. Пусть они разъяс­нят, что нацисты, хоть они и наемники,
не согласны вливаться «ротами» и «ба­тальонами» в эту пеструю. как тряпичное
одеяло, «европейскую» армию. а должны
иметь свой генеральный штаб. свои диви­зии, тяжелое вооружение, танки и тех­нику!

Американцы видят, какой пвет шкуры
у зверя, которого они выпускают, из клет­ки. Они слышат запах тленья, запах гит­леровской армии. Но они надеются, что
запах крови перешибет этот непристойный
запах. Им нужно пушечное мясо, они;
как укротители, се палкой и пистолетом
хотят приручить нацистского зверя и. за­ставить его прыгать только вперед. только
на восток, не оглядываясь!

‹ Американцы хотят сесть верхом на это­го зверя, у которого на боках еще не
стерлась выжженная черная свастика.

Янки сидят уже за одним столом с
этими призраками, получившими новую
плоть, и плюют на то, какие кривые гри­масы строят английские и Ффранпузские
правители, убедившиеся в том, что для
них комната, где идут переговоры, заперта
на замок!

Французских тенералов вообще не епра­шивают; а перед самим «Монти» — ан­глийским фельдмаршалом Монтгомери —
хлопнули франкфуртекой дверью.

Зато Эйзенхауэр — «Макартур Espo­ПН» — изъявил желание поселить свой
	  передовой штаб в Тейдельберге, подчерви­вая, как дороги ему новые приказчики
	отромного торгового дома «ПГрумэн и
Война».

Может быть, Эйзенхауэр даже примет
звание -— «фюрер вермахта». н ne 3a
	был, как встретил его Париж, как ветре­тил его Лондон. Это далеко не было три­умфом. Немецкий народ встретил ето тоже
не с восторгом. И когда он поселится в
Гейдельберге и лично  повидается co
своими старыми «друзьями» по Арден­нам 1945 года; он получит возможность
поразмыслить над тем, как странно пюлу­чилось, что не прошло и шести лет со дня
разгрома гитлеровского вермахта, а США
своими руками воскрешают этот гитлеров­ский вермахт и даже он, Эйзенхауэр, при
нимает командование над ним. ©

Тут есть, о ‘чем подумать, тем более,
	что в его франкфуртекой резиденции вме­сте -с ‘этими мечтающими трупами, кото­рых он. снова оденет в генеральские муне
диры, к нему явятся тени Гитлера и Ге­ринга сердечно пожать руку и поблагода­рить за службу.

Й всё же Эйзенхауэр проснется в хо­лодном поту че от этих «милых» призра­ков. В холодный пот бросит его гневный
ропот немецкого народа, гул нарастающе­го возмущения всех народов Европы’ иро­тив наглой угрозы господ эйзенхауэров;
	труманов и ачесонов снова ввергнуть Bech
	мир в бессмысленную трагедию агрессии;
Народы сумеют различить в Шиейделе и
Хойзингере лишь «новое издание» Ман»
штейна и Иодля.

‘Живые трупы могут служить поджига­телям войны, живые народы не будут
умирать за мировых торгашей, за их
кровзвые прибыли!
	АИТ

 
	ЮБИЛЕЯ. П. Г. ТЫЧИНЫ
	Желаем Вам, уважаемый Павел Три­горьевич, здоровья и дальнейших творче­ских успехов на благо нашего советского
народа.

Совет Министров Украинской COP.
‹ Центральный Жомитет ВП (0) Украиных».
	На вечере была оглашена приветствен­ная телеграмма от Союза советских писа­телей СССР.

Затем от имени Союза советских пиез­телей Украины выступил Александр Ёор­нейчук. Он говорил о Павле Григорьевич,
как 0б одном из зачинателей украмнежой
советской литературы, как 0б учителе по­следуюших поколений литераторов. о He­проходящей молодости поэтического дара
Тычины.
— На имя П. Г. Тычины поступило свыше
семисот °привететвенных телеграмм, сти­хотворений, писем. адресов из городов и
сел Украины, братских республик Совет­ского Союза, а также из стран народной
демократии. .

На вечере прочитали свои стихи, посвя­шенные юбиляру, В. Сосюра, П. `Воронько,
	. Малышко. ,
_ Участники юбилейного вечета тепло
‘зетретили. заключительное выступление
	Павла Тычины,