HOR
	ИМ, КТТ
	Оружие бориов за мир.
	Советская литература, отразившая вели­твенные пооеды советского народа,
	дительной армии. Они рассказали 0 TOM,
как в боевой обстановке читали книгу

Н. Островского и как с еще большей си­лей били врага.

Герой Чжан Мин. выражая свое восхи­Произведения Н. Островского в Китае
	НАУКЕ о
	Мариэтта ШАГИНЯН
		и у каждой школы своя терминология. Га­SCIMBRA стонали;: говорите человеческим
языком! Они успокоились только тогда,
когда видный биофизик одной школы ска­зал им совершенно серьезно, что он не по­нимает терминов другой школы и что во­обще «каждый хороню знает только свое».
Некоторые чистые понятия  матоматики
обретают другие названия в электротехни­ке. Можно привести сотни других. примо­ров из области этих «дразнящих полума-.
сок», карнавальных домино, когла AIO pase  
	ис. INARI OD eA DEE DEA домино, ROTTA TOT Pas­ными названиями прячется, в сущности.
	одно и то же явление. Ненормальность Ta­кого научного разноязычия давно уже чув­много. времени у’ ст BYCTCA учеными. Специальные я КОМИССНИ

at
	мертвого   десятки лет сидят и работают нат сложной.
	задачей унификации научных терминов,
сведения множества названий к одному.
Результаты этих работ пока еще не видны.
Но ‘все равно, — процессе унификации
уже происходит. Истончивииеся названия
	просвечивают, сквозь них угадызаень одно.
И То же явление — и вот ‘уже веныхо Bee  
	над множеством терминов один образ,
один закон... Так воображение начи­нает предварять анализ.

Не все писатели, пишущие у нас о
Науке, задумываются над этими процес­сами. Но помимо их сознания каждая кни­га о советской науке, написанная пером
человека, обладающего даром воображения,
вносит CBOIO долю в ранение «задачи
завтрангнего лня»-—еозлания нового ком­пендиума знаний для энохи коммунизма.
	Огромное значение приобретает вопрос о
форме таких книг.
	Побывайте на секции научно-хуложеет­венной литературы в СОЦ, прислуптайтееь.
	к разговорам — там больше всего спорят
0 TOM, как лучше писать и можно ли ста­вить знаю равенства между научно-худо­жественным и научно-популярным.

Мне кажется, вся путаница и бесплодие
этих споров вытекает из неточностя и не­сама заскакивать вперед, в область науч­ной фантастики.
	Такими откровениями на полстраничке   чественные
	го языка, всех его «обольщений», иначе
не дойдет, иначе получится из огня да в
полымя, из скучной непонятности в непо­нятную скучищу. Словом, чтоб хоропю пи­сать о науке, нужно искусство. Популяр­поесть — настоящая популярность, а He
вульгаризация и упрощение — немыслима
‘без элементов художественности.
	По элементы художественности бывают
’ разные. Можно рассказать о науке, о тех­нике в форме романа или повеети, с вы­думанными действующими лицами, диало­‘ами, сюжетом. Иногда это удается, как в
и вниге В. Немцова «Семь цветов
радуги» или в отличной книжке Евг. Пер­мяка «Kem быть», где азтор сумел так
увлекательно передать технологию сотни
‘профессий, что’ даже  старику-читателю
хочется снова стать молодым и начать
учиться. `
	Можно писать о науке в форме высокого
философекого раздумья, как это сделал
Б. Агапов в своем «Разговоре об электри­чегком мозге».
	И можно соединить анализ е образом,
` тонкое проникновенье ученого-изобретателя
‚с настоящим литературным талантом, хак.
это получается у В. Орлова, а
го свою собственную форму, экономную и
‘музыкальную. Средствами  художествен­ного образа. литературных аналогий. не-\
	‚ожиданных и необычайно смелых сравне­‚ний Орлов раскрывает перед читателем
тайны самых сложных человеческих изоб­ретений. Две его работы: «Рассказы о не-.
уловимом» и «Русское солнце» ясно повёл  
зали, что уже зарождается новый метод.
художественного раскрытия науки.

В коротких, как стихотворение, раеска­зах (они и читаются, как стихи!) — о 1е­нях, о пузырях, о дыме, о солнечных ae
чиках, 06 искрах, ‘о ныли, 0 9xe— 
В. Орлов сумел подвести читателя Е
сложнейшим открытиям современности. Он.
	Воть старое латинское слово «компен­днум». Оно означает сжатую сводку зна­ний. Миллионы наших читателей — и хе,
5то уже тянется к книге, и те, кто още
играет с кубиками в детеком саду, — по­требуют от своей эпохи вот такого компен­ума, чтоб он помог им охватить евздан­Hoe человечеством за несколько веков. Но
зомнондиумы бывают разные. Известно,
о американцы немало носились с затеей
механического упрощенья -наук и созланья
{Ul своих колледжей чег-то вроде крат­кого путеводителя по научным дисцинли­HOM, He отнималощего много времени у
будущего базнесмена. Такого  мертвото
механического  компендиума, где рядом
лежат. по глазам, под титудами, раз­ные науки — «физика», «химия»,  «био­тия», — совзтеким читателям не нужно:
они хотят творческой сводки, такой свод­ки, которая позволила бы им образовать
(бя, поднятьея до подлинной образованно­ми, до усвоения связи между науками,
единства законов, лежащих в ос­нове их, то-есть, знатит, такой сводки, где
эта связь, ITO единство были бы налицо,
Имперналистическая культура не в силах
ев создать. Лишь революционное учение
Маркса—Ленина-—Сталина может дать ос­нову для ео создания. Весь опыт нашего
научного творчества толкает нас к выра­ботке такой именно сводки.
	[е, кому довелось в истекшую треть
века побывать на всевозможных научных
сессиях и конгрессах, а может быть, и са­мим поучиться в высших школах нового
типа, не могли не подметить тяги к ебли­L жению между самими науками. Специали­` 2 зация знаний дошла до такого предела, при
= котором она уже начинает переходить в
as свою противоположность: изуки, как оди­щкне тоннели, роющиеея с разных кон­Цов,— при каждом продвижении вглубь,
при каждом снятии нового елоля земли все
ближе и ближе к смычке, вее тоныне и
	1 Арт РОГ ЗЕЕ >, ФЕНА ТТ, РУО NN EE DRA LE ЭВА NE ID ODO ES NI OE PY

полны «Рассказы о неуловимом». Hanpn­показавшая всему миру величие духовного

or rr ewe wee ee ee a ke ec a о Сб a ЕТ ee т о ОЙ ет
	мер, ныль проникает в закупоренные ве­облика, патриотизм, несгябаемую волю п
	щи, в часы. в бутылку. но как’ Орлов
	мужество советских людей, пользуется.
	отвечает: вещи дышат. Он рассказывает,   вниманием всего прогрессивного человече­здение и любовь к Николаю Островскому,
	оставил в музее-квартире любимого пиеа­теля свои боевые награды —— медали за
форсирование рек Хуанхэ и Янцзыцзян.

Книга «Бак закалялась сталь»—сейчас
одна из любимых книг средн молодежи
Китая. Генеральный секретарь ЦВ Новоде­мократического союза молодежи Витая тов.
Фын Вэнь-нин призвал всю молодежь Ви­тая прочесть эту книгу. Обращаясь в мо­подежи. он сказал:

«Жизнь комсомольца Павла Корчагина
являетея примером не только для членов
Ченинского комсомола и всей советской
молодежи. но она является также лучиеям
образном для чаенов китайского Новоде­мократичеекого ‘союза молодежи и для
Bcell китайской молодежи в целом».

Известна сила воздействия жизненното
нодвига большевика Островекого. В совет­ской действительности мы знаехг немало
фактов о том, нак люди, которые нотеря­ли, казалось, епособноеть к труду, «воз­вращалиеь в строй», следуя . примеру
Н. Островского. Здесь интересно отметить,
что и в Витае известны такие примеры.
Китайский журналист У Янь-сю рассказал
в своей книге «Герой войны Сы Хань­мин» одну такую историю «возвращения
в строй» героя Северных и Южных похо­дов товарища Сы Хань-мина:

С 16 лет Сы Хань-мин был: на фронте;
в тяжелом бою потерял зрение. Муже­ственно переносил слепой Goel трудности,
когда его прятали от гомнндановцев в пе­щере в горах. Размышляя о своей жизни
и стараясь найти выход. он вепомнил 0
TOM, как, еще находясь в Яньане, он
слышал о советеком писателе Николае
Островском, который, слепой и парализо­ванный, написал два романа — «Hag 3aKa­лялась сталь» и «Рожденные будей» — и
	был награжден орденом денина. Фн ду­мал: «В Китае тоже имеются” многие

тысячи Корчагиных — и надо о них на­нисать». Это очень обрадовало героя. Он
нашел свое место в жизни. После чого

Kak товарищи из части разыскали год;
	OW стал готовить себя в литературной
работе.
  Мы оэаесказали лишь © нескольких
	фахтах, свидетельствующих 9 большой
любви китайского нарола в писателю­болышевику Н. Островекому, 00 огромном
воспитательном значении его творчеетва
для бойцов Народной армии, боровшихся
за свободу и независимость своей родины.
С величайшим вниманием за героической
борьбой китайского народа следил и сам
Н. Островский еше в период создания
своего первого романа. В то время Ни­колай Островский навеегяа был прикован
болезнью к постели. У его кровати в но­гах висела Карта Витая, на которой
но его просьбе жена и друзья oTMe­чали флажками ‘линию фронта теропче­ской борьбы «китайскях боатишек». И в
борьбе советского народа с фашизмом в
Отечественной войне, и в борьбе китай­ского парода за свободу своей “родины
книга. «Вак закалялась сталь» была в
строю, была боевым оружием.

Сейчас произведения Николая. ео
ского. продолжают быть оружием всех, вто
борется вместе е Советским Союзом за
мир во всем ‘мире. Борец за мир, за сча­стве паролов, Николай Островский’ гово­pHa: -

«Мы все — в. мирном труде. наше зна­мя — это мир... Вот почему все трудовое
человечество смотрит на нас, как на на­дежду, как на свое упование». ‘

Р. ОСТРОВСКАЯ,

директор Московского музея
Н. А. Острозского

д: СОКОЛОВА,
старший научный сотрудник
	как дышат Карманные часы: «Неред сном
их вынимают из кармана и кладут рядом
на стул. Воздух внутри часов остывает и
сжимается, и сквозь щелку засасывается
внутрь наружный воздух. Это вдох. Утром
снова кладут часы в тенлый карман. Воз­дух в часах расширяется и тихонько вы­ходит из щелки. Это выдох. Часы вздох­нули». Далыне рассказывается. как один
раз в сутки (разнииа температуры дня и
ночи) вздыхает бутылка... Незаметно ваш
мозг подготовлен к восприятию сложной
вещи, к тому, что такое пыль, и как она
ведет к взрыву, и ночему взрываетел имен­но ныхь, измельченное в пыль вещество. Тут
и термодинамика, и механика, и химия, и
физика, и физиология дыхания— на вофот­ком пути от карманных часов ло линамита:
	И вееь нуть. в сущности. замкнут в олном
	образе —— образе вдоха и выхоха, дыханья
вселенной.

«Русское солнце» мастерски раскрывает
диалектическую связь (© бесконечным
продолжением в современность!) между
двумя великими русскими открытиями —
дуговой лампой Яблочкова и лампой накали­вания Додыгина. И опять вас как бы под­хватывает хоровод,— не только наук, но и
искусств, потому что живопись, архитек­тура, ноэзия, скульнтура, музыка всегда
привлекаются Орловым в пособники pac­сказа. Это нуть к подлинно художествен­ному синтезу знаний, так необходимому
для советского читателя. В наше великое
время, когда необычайно, словно кончики
проводов, обнажились связн вещей, щу­пальцы наук, обращенные друг к другу,
нельзя писать о развитии науки нехудо­жественно, не привлекая всех чар иекус­ства. Нельзя. потому что и сами науки
	ства. -  

Китайский народ деятели его культуры.
и литературы находят в творчестве наших
лучших писателей не только убедительный’  
ответ. на многие волнующие AX › вопросы
строительства новой жизни. Паша литора­тура становится для писателей Витая и
школой овладения мастерством художе­ственного изображения действительности,  
вооружает писателей нового Витая мето­дом социалистического реализма. В числу.

Paun prorcamowi7e hWwonramantatsty TTATLOVMNIYa TT i
	дом социалиетического реализма. № чиелу
книг советских пеателей, пользующихея
в Китае необычайно широкой  извеет­ностью, книг, влохновляющих на подвиги
п борьбу китайсоких читателей, относитея
H пламенная книга  писателя-большевика о
Н. Островского «Как закалялась сталь».
За последние два года в Витае вышло не­сколько изданий этого романа. В 1949 го­Ay, ноесле освобождения Шанхая, Книга  
«Вак закалялась сталь» была переиздана B  
Шанхае и двух других городах в количе­стве 70.000 экземпляров. Министерство
культуры Центрального народного прави

                                

 

составило библиотечку советской художе­ственной литературы. Роман «Как. sana
лялась сталь» был включен в первую ce­рию, состоящую из 12 книг. Новое изда­ние выйдет весной 1951 года.

Побывавштий недавно в музее НП. А.
	Островского в Москве известный деятель,
китайской культуры товарищ Мэй И. пе­ероивниий роман «Вак закалялась сталь»
‘на китайский язык, говорит:

«Китайская молодежь живет сейчас в
эпоху, очень сходную е энохой, в которую
жил Навел Корчагин. Мы прошли труд:  
ный, опасный и извилиетый путь, обаг­‚ренный алой кровью ногибиих героев.  
	В войне против Японии, в народно-0свобо-_
дительной войне, а Также в пастоящей.
великой борьбе за восстановление п Daz
витие народного хозяйетва мы чернали ни.
черпаем из образа Павла Еорчагина дух”
упорной борьбы, невзирая ни на какие.
	трудности, брали и берем его себе в pr  
	мер. .
	тоньше стенка между ними, слышнее И! лоотаточноети такого леления Одо эана-! Нозаметоо нривлеваест дал 919109 OY ЗАВ, © манят К себе образы, и само искусетво ма­десятки наук сразу. четучая мышь’ летит
в темноте и огибает препятствия, не на­тыкаясь на них. хотя и не вихнт их. Как
она этого лостигает? При помощи тончай­шего, издаваемого ето. ниска, не слышимого
	человеческому уху, но отражеемого встреч­ными предметами в pure эха. Летучая
	мышь слышит эхо, и оно служит ей в.
	своем роде невидимой загородкой, оберегаю­щей ее от столкновений. Здесь зоологич,
физиология, ` биология встречаются 60
сложнейними разделами физики, От аету­чей мыши с ее писком, вызывающим  от­ветное эхо, — переход в изобретению эхо­лота, совершенного инструмента, помогаю­ето сулну не натыкаться на препятствие.
	Недавно я была в Баренцовом море на
траулере, и моряки тщетно пытались
ззъяснить мне ‘устройство эхолота, — я
ровно ничего не поняла. Но прочтя коро­тенькую новеллу oO axe п летучей мыши,
я мгновенно не только освоила эхолот, но
	HHT в себе мысль.

  Недавно мне довелось побывать в одном
‚музеев, существующем в мире в ‘единствен­‚НОМ числе —— другого такого на земле нет.
	Й стояла в небольшой комнате, залитои
солнцем, а вокруг, на стене, на полках,
были прекрасные, редкие произведения
	искусства. связанные между собою научной
мыелью. Здесь были собраны предметы из
фарфора, майолики, мрамора, металла, каф­тины, гравюры, резьба, эмаль, имевшие
хоть какос-нибуль отношение к идее эво­люционизма. Хозяйка этой коллекции, бпо­лог и директор дома-музея В. А. Тимиря­зева, Евтения Владимировна Полосатова
подвела меня к гравюре Рембрандта: «Адам
и Ева»:

— Взгляните! Задолго до Дарвина, что
сделал Рембрандт? Первый человек, — ие
по библии, не как «образ и подобие», a...
взгляните на его сложение, волосы, руки,
как эта рука ценко, всеми пальцами, дер­жит яблоко, и сравните руку с ногой...
видите?

Да, я видела. Гениальный художник,
быть может, задумавшиеь о первом rea:
веке п представив себе вею долгую цепь
его развития, сделал Адама и EBy п
жими на обезьян. Воображеньё ное ее

 
   

зало ему истину, как подсказывает ее уче­ному долгий путь анализа,
	Цисателям, пиитутим о науке для но­вого человечества, следует любить и гра­нить художественное слово, как храгоцен­ный алмаз. И помнить, что путь к маллио­нам сердец, доступность, популярность сло­ва лежит не в оскучнении,  осконлении,
обеднении ето; ‘не в бэсконечно уного­словном его зазжевывании, а в поисках
олинственного. но верното образа, тахого, ©
котором великий азербайджанский 1097
Низами сказал:
	Без сердца—ты в нем не поимешь ничего,
Раскрытье его — многословней его.
	AUDI Clit моду AM, слышиее и
лышнее звуки работ по обе стороны этой.
стенки. Во время Отечественной войны
уногие науки работали сообща над выпол­нонием одной задачи; эта задача так и.
называлась учеными — «комилекеной». В.
отчетах на уральской сессии Академии
наук говорилось о том, что для советских
физиков характерно развитие проблем, ле­жаших на границах между различны­ии областями наук, и, работая в этих по­паничных зонах, они понемножку затяги­вют, закрывают пробелы между физикой
п химией. Затянулся иробел и между раз­личными областями физиологии — единство
павловского метода как бы прошидо их:
затягивается пробел и между различными
областями биолотии —— единство мичурин­ко-лысенковското метода пронизывает их.
А между самыми этими методами, павлов­ям и мичуринсклм, все  явственнее.
пртупает внутреннее единство, и вот.
уже начинают ставить между ними свя­зющую  черточку — знаю тире; ° Это
отиюль не снимает необходимости специа­Wand, углубления каждой научной дис­циплины. Но это дает возможность, ‚ мыс­} лить науки в Их связи,
		достаточноети такого деления. UNO занн­жает слово’ «популярный», о котором мож­но было бы привести столбцы выеказыва­ний крупнейших мыслителей. Мы знаем,
как высоко расценивал и каким необходи­мым считая умение писать ‘популярно
Владимир Ильич Ленин. Сказать о трудном
так, чтобы это легко было понять, чтоб
это дотило до мозга и сердца, чт0б это
«усвонлось» человеком, стало для него

своим, — требует больного искусства.
Внига о науке — это не то, что научная
книга. В маленькой частице «о» заключен
огромный емыел, в ней лежит подход
	к предмету, а значит и все строительные.
	требования такого подхода — необходимость
легкости, увлекательности, прозрачности
образа, композиции, стиля, — словом, искус­ства. Одним житейским языком, словаром
обыленности, одной прямолинейной трав­товкой, но буквам азбуки, одной арифме­тикой тут He  отлеласошься — раскрытие
	естественно, что любовь китайской MO­лодежи в этой книге говорит о ее любви.
к коммунистической партии, о поддержке  
ею священного дела. возглавляемого OM
мунистической партией, о любви н уваже­нии к Отечеству aera Ropyarnaa—Co­ветскому Союзу».  

0 том, как китайские. патриоты в боевой  
обстановке на фронте читали книгу «Вак.
закалялась сталь», и 0 ee благородном.
влиянии рассказала побывавшая в музее
Н. А. Островского делегация китайской мо­подежи во главе с генеральным секрета­рем ЦВ Новодемократического союза моло­дежи Витая — тов. Фын Вэнь-пином.

Делегация оставила в музее писателя­бойца пламенные строки своего рапорта’
ему:  

«Твоя книга придазала нам храбрость
в бою. Ие раз наши бойцы с этой. книгой
шли в бой против гоминдановских банди­тов. и она воеляла в них твердую уверен­ность в победе. Только нони условии оз­ладения бесемертным учением Леннна—
Сталина могли появитьея такие борны за
дело освобождения пролетариата. Моло­дежь Китая бутет активно участвовать в
строительстве Нового Витая».

А через некоторое время тов. Фын
Вэнь-пин прислал в музей побывавшую в
боях книгу «Вак закалялась сталь» со
следующей надписью:

«С этой книгой шли в бой за своболу
соллаты китайской Народно-освободитель­ной армии». .

Не так давно в московском музее побы­вали  герой-фронтовики — Наролно-оевобо­сложного на человеческом языке требует и принцип радиолокации, н Ире ь, оно
всего арсенала, всех скрытых фондов это­подетегнутая вспышкой молнии, стала уже
		 
	 

  
	 
	Литера
		THETA
	и,
	mippuaa хроиика
		Очень интергеный пооцеее происходит в
	СЕ области, где, обопавиись, сидела сот­бар Зак ай оны а до А а xan
	HA дет таинственная «абракадлабра» — на­учная терминология. Помню, в 1935 году
№ ХУ международном конгрессе физио­гов работники печати, ‘вынужденные
есятки раз в лень бегать из олной секпии
	в другую, чтодо все успеть послушать и
оватить, просто в отчаянье приходили,
решительно ничего не понимая. Наука
	на —— физиология: но биохямики имеют
	HOH научные термины, биофизики -— свои,  
	Зндокринологя —— свои. Больше того, сами
мохимики распадаются на десятки школ,
	Статью первую см. № 17, статью вторую
см, № 19 «Литературной газеты».
	СБОРНИК О КИРОВЦАХ
	ЛЕНИНГРАД. ВБ связи с  исполняю­шимся в апреле 150-летием со дня осно­вания Путиловского, ныне Кировского,
завода, секретариат ленинградского от­деления ССП СССР вынес’ рещение

о выпуске специального сборника.

В сборник войдут очерки и рассказы о
прошлом и настоящем завода-юбиляря,
рассказы и воспоминания передовых ра­бочих-кировцев, стихи заводских поэтов,
гроизведения ленинградских писателей,
	посвященные заводу.
	      
	ДЛЯ НАРОДОВ СЕВЕРА
	ЛЕНИНГРАД. Здесь вышел в свету
	ряд НОВЫХ изданий для народов совет­ского Севера — сборник русских сказок.
	на ненецком языке и сборник нанайских
сказок на нанайском и русском языках.
Книга Л. Савельева «Штурм Зимчего»
издана одновременно на хантыйском и
нанайском языках; книга А, Голубевой
«Рассказы о Сереже Кострикове» — на
чукотском и эвенском; повести А. Гай­дара «Р.В.С.» и Т. Семушкина «Галеко.
		и его храбрый Лилит»—на. кантыиском;
пьеса С. Маршака «Двенадцать меся­цев» —— на мансийском языках.
	   
			тах, оставшихся и теперь, после авторской
работы с театром, всё-таки тем хорошим;
что в ней есть, — а в ней есть немало
хорошего, — завоевала право на сцениче­скую жизнь.

В-связи в этим мне хочется сказать,
что в августе прошлого года «Литератур­ная газета» в своей передовой статье «За
	‘Мастерство драматурга» поступила неспра=
	ведливо, напрасно поспепгив лать Ha HDOTH­‘жении одного абзаца одностороннюю оценку
	этой пьесы, без серьезного анализа, пере­числив только ее недостатки и ни словом
пе обмолвившись 06 ее достоинствах. _

Цель настоящей статьи-— подробно и все-.
сторонне разобзатьея в этом вопросе.
	В заключение ине хочется остановиться
еще на одной, как мне кажется, представ­ляющей принципиальную важность про­племе.
	Тот сценический вариант, в котором

идет пьеса в Малом театре, значительно
улучшен по сравнению с, журнальным

текстом и, помимо ряда поправок, улучшен
прежде всего за счет изъатяя лвух самых
	УвНЫыЫхХ Сен пьесы.

 
	чувства. Показать же Барю Kak известно­го всей Москве незаурядного, передового
человека актрисе явно ‘не удалось, да и
не могло удаться, ибо в тексте роли нет
буквально ничего, на что можно было бы
опереться актрисе для такой тракловки
роли.

Артиёт` ®. ‘Светлов правильно нашел
вместе е режиссером тот тлавный пункт
в HepOBHo и поверхностно  написан­ной авторами роли Herpa Гребенкина,
где Гребенкин вправе снискать горячие
симпатии зрительного зала. В сцене на за­воде, ‘узнав о мелких происках Варенцова,
06 ето попытках оттеснить Гребенкина,
оставить в тени его изобретение, Шетр в
исполнении Светлова 6 такой великолепной
искренностью говорит о том, что главное
для него — дело. а слава -—— дело второе, с
такой. брезгливостью прямого и честного
человека относится к проискам Варенцова,
что зал в этом месте провожает его со
сцены рукоплесканиями.

Артист Н, Светловидов, играющий бух­галтера Рябчикова, старого друга Лутони­ных, нашел в исполнении роли едннет­венно верный пубь. Авторы ‘натисали
	тюль чулака и забавника. Корый B TO  
	же время оказызаетея человоком хорошей,
большой души. Светловидов играет прежде
всего человека хорошей, большой души,
который, между нрочим, чудак и забав­ник. Актер очень тонко почувствовал, где
чуша, жизнь Рябчикова и Tac забавные
подробности, так сказать, примечания к
его жизни. Олнажо жаль, что кое-что со­всем уж мелочное, волевильное в текете
этой роли, отчасти существующее в жур­нальшом варианте нъесы, а отчасти BBI­черкнутое оттуда. но сохранивиюеся вее
стекчографическом издании для театров,
осталось невычеркнутым из. спектакля.
Самый удачный образ в -пьесе — образ
старика Лутонина, взятый в его отноше­ниях к семье, к вопросам чести,  нрав­ственности, к пормам человеческого пове­дения. С другой стороны, как я уже 1о­ворил и повторяю, Лутонин как человек,
сделавший и доведший до конца громадное
открытие, только продекларирован в. пье­се. И это обстоятельство, не устраненное
и в токете, который играет театр. хотя
некоторые робкие попытки в этом смыеле
вое-таки предприняты, ставило перед ак­тером, играющим роль Лутонина, очень
сложную задачу. Эту толь в спектакле
очень талантливо пенолняет Ф. Григорьев.
Григорьев — Лутонин так правдив во всех
своих словах и поступках, что, глядя на
	увидиу, что этим линиям недостает орга-.
Ничеекой связи.  
Можно пе приписывать Пете Гребенки­ну выдающегося изобретения, но, принл-.
в, надо подумать о том, что предетав­ИЯЮТ с0б0ю этот человек и его деятель 
нкть, а He ограничиваться тем, чтобы!
вказать его просто честным и салата

ным пареньком,
	Можно не заканчивать пьесы торжест­ввнным получением сверхпрочного чугуна
и вызовом старика Лутовина в Кремль. Он
Может быть просто хорошим. . производет­ввнником на заволе, глазой хорошей ра­Я чей семьи, но, заставив его сделать гро­„ малное открытие. привеля его в конце.
	пьесы в Вреуль, на заседание правнтель­“ва, нужно было показать п борьбу за.
aM открытие, показать путь & торжест­венному финалу пьесы..

Ё сожалению, азторы пьесы «Семья
Туюниных» не поняли этого. Им показа­ль боблазнительным назвать Варю pe­Кордеменом, приписать Петру важное. изо­бретение, а Eropy Кузьмичу —— громадное
открытие. Но они не взяли на себя труда
полностью раскрыть в людях то, что они
ии приписали, показать то. что On Ha­звали, изобразить не только победы, а
прежде всего то, как люли приходят в
втим победам. И если дания личных отно­шений в пьесе в общем удалась, несмот­ря на невоторые серьезные промахи, то
линня общественной деятельности героев в
meee оказалась нелодуманной и ведорабо­анной несмотря на некоторые удачные.

 
			Через два месяца после выхода журна­2 Малый театр сыграл премьеру пьесы
«Семья Лутониных». Ма сцене появился
He свободный от (рожденных самим тек­ем пьесы) серьезных промахов, Но в e+
лом живой ип талантливый ецектакль, вы­зываюний живое, а в иных сценах и го­рячее сочувствие зрителей и, стало быть,
JUICER важные струны человеческой
души, без чего пьеса на сцене бывает
мертва. . .

Сразу оговорюсь, что я He сторонние
бытующего еще в нашей театральной и
литературной среде взгляда, что театр мо­жет сделать всё, в частности, может CAC­лать первоклассный спектакль на основе
никулышной пъесы. Так не бывает, хотя
в 10 же время бывает, что спектакль в

 
	 

него, ты, как зритель, невольно начина­ешь верить не только тому, что пронсхо­дит. на сцене. но и тому, что авторы не­справедливо оставили за нределами нъесы,
начинаешь верить в его долгую борьбу га
сверхирочный чугун, в то, что за его нае­чами десятилетия, проработанные на род­ном заводе, в его непримиримость не толь­о в делах семейных, но и в делах про­изводетвенных, не только дома, но и. на
работе. *

Григорьев-—Лутонии несет в себе целый
большой мир, часть которото ему недодали
авторы, но ой пополнил его, развив и под­пяв все то, что ему было дано. Поэтому
‘OH подчас заставляет пас поверить даже н
в то. ч ему дано не быдло.
	В связи с исполнением Григорьевым ро­ли Лутопина хочется сказать, что театр
вообще приложил немало усилий лля того,
  чтобы заполнить зняющий пробел пьесы,
чтобы возможно более естественно полве­сти Лутонина к победе, к тому торжеству
тромадного открытия. которое авторы в
пьесе дали только как финал, поспешно
 миновав вею’ ето предисторию, ,
  Наиболее характерный пример того,
‘как театр стремился найти выход из этого
положения, — сцена в плавильном Нехо,
‚Самое действие этой сцены, являющейся
_пебольшой частью третьей картины пьесы,
‚(по ремарке авторов, происходящей в кон­Tope начальника цеха), перенесено. в спек­‘такле в самый цех, Художник А. Васильев

‘возвел на сцене действительно целый цех,
‘проявив при этом великолепную изобрета­тельность, В этой декорации есть и мощь
a красота, в ней ‘чувствуются дыхание
 больнкио завола, его атмосфера. Но все
‘это создано тлавным образом для TOTO,
‘чтобы любыми средствами восполнить в
  спектакле отсутствие этой атмосферы в
‘самой пьесе.

‚ До сих пор я говорил 06 удачных или,
во всяком случае, во многом удачных 9б­‘разах спектакля, которые ролилиеь в ре­‘зультате того, Что театр правильно под­черкнул и развил все то ценное и д0ро­тое. что было в. образах пьесы.

 
	По есть в пьесе образы, которые He
полтались обогалиению, при работе над ко­TODLIWE ¥Y театра с самого начала не было.
	Tom опоры. А 0ез всякой точки опоры
в самом текете такие образы нельзя под­нять никаким актерским или режиссет­ским мастерством.

Думается, что и в спектакле остался
тем хе неудачным, условным персонажем
		летчик Бобров, которото играет М. Жаров.
Этот образ, введенный в пьесу не ст жиз­ни, а ради интриги и выполняющий в.
ней условные функции, идущие от. драма­тургических штампов. не получился в.
  спектакле. Актер растерялся. не чувствуя.
внутренней правдивости образа. В иных
случаях его выручает собственная, привне-.
сенная в образ правдивость, собственное.
  обаяние, в других случаях его ничто не.
может выручить и фальшь, заложенная в.
‘образе пвесы, остается все той же фаль-.
 шью даже в устах хорошего. актера.
Неживая, картонная фигура старшего
сына. Лутонина Николая, которого авторы,
без всяких к тому оснований, произвели в
заместители министра, а потом уже не
знали, что с ним делать, потому что де­лать ему в этой пьесе совершенно нече­го, осталась тахой же картонной фигу­рой и в спектакле.

Я уже говорил о том. что театр произ­вел вместе с авторами значительную рабо-.
ту пад текстом, Из пьесы, например, ис­‘чезла целиком вся вторая картина —— сце­на в суде, напечатанная в журнальном ва-.
рианте, с участвовавшими в ней двумя  
дамами из деневого водевиля и с совер­шенно неприемлемым поведением на суде
мужа Ольги — Андрея, о чем я уже го­ворил выше. Иечезла ‘из пьесы и сцена,
‘существующая в четвертом акте журналь­ного варнанта; опять-тажи с теми же IBY­мя водевильными дамами, * приходящими
на квартиру Лутониных забирать веши
Андрея, который, ушел из дома в дочери
отной из этих лам.

Изъятие обеих этих сцен, написанных

в откровенных поисках дешевых эффектов,
благотворно сказалось на сцпеническом ва­рианте пьесы, = приподняло его, сделало
‘глубже и серьезнее.
Надо при этом отметить; что ностанов­шик снектакля Л. Волков вообще поставил
нъесу с большим вкусом и тактом, стре­мясь создать на сцене атмосферу серьез­ности и чистоты, что в общем ему и уда­лось сделать.

 

 
		театре оказывается разительно лучше пье­ч\
		сы в ЧТЕНИИ.
Это не значит, что хороший спектакль
	создан вопреки дурной пьесе, а значит, что
	в ПЬбе@ есть зторовое, хоропее зерно, чт,
	развивая хорошее и отсекая дурное, театр
вместе с драматургом видойзменил, улуч­шил, вырастил и самый текст пьесы и в
то же время средствами актерского и ре­жиссерского мастерства подчеркнул, вывел
на первый план всё то хорошее, что есть
в пьесе, и оставил на втором плане, отте­енил п сторону то, что в пьесе не вышло
н что автору до конца так и не удалось
решительно исправить.

Именно так следует оценить и ту рабо­ту, которую Малый театр провел вместе с
авторами пьесы «Семья Лутониных», п тот
труд, который он вложил в её режиссер­скую и актерскую трактовку.

В пьесе показана семья е хорошими со­ветскими традициями дружбы, ‘© прямотой
отношений, чистотой чувств. Это самое хо­рошее в пьесе, и прежде всего именно эту
тему театр любозно разработал и обога­THI своим мастерством.

Слержанно и строго играет роль Ольги
Е. Солодова. У нее болыная любовь, боль­ое горе и сильный характер, она — зри­тель чувствует это с самого начала — ие
пойдет ни на какие половинчатые решения
трагического для нее вопроса.

Н. Анненков, играющий Андрея — мужа
Ольги, сразу же в первой сцене создает об­раз человека, прожившего честную жизнь,
но попавшего в беду, избирающего невер­ный выход из положения и в то же время
терзающегося этим, человека, жестоко
спорящего с самим собой и именно поэтому
не потерянного для семьи и, шире говоря,
для общества.

В лальнейших сценах эта трактовка То­ли вступает в противоречие с авторским
текстом, по которому Андрей примирился
с тем, что жена его взяла всю вину на
себя. И это противоречие так и остается
у актера в спектакле приглушенным, но
неразрешенным, Ставит в трудное. положе­ние актера и то, что авторы слишком уж
вскользь и. я бы сказал, отпиеочно кос­нулись деятельности Андрея, его работы,
по существу не показали его места в 0б­ществе.

Артистка 0. Хорькова, играющая роль
младшей ‘дочери Лутонина Вари, прежде
всего стремится — и ей это удается —
передать то дорогое м, надо сказать, един­ственное зерно, которое заложено в этой
роли: силу первого, молодого, доверчивого
		Б журналах принято печатать закончен=
ные произведения. Зачем же авторы, рабо=
тая над пьесой с таким театром, как Ма­лый, внося в пьесу принципиальные по­правки, исключая из нее целые сцены,
поторонились тем временем напечатать
свою пьесу в журнале, но. существу, в
незаконченном виле.
	Это неправильно и потому, что много=
численные читатели журнала познакоми­лись в печати. с заведомо недоработанным
произведением, и потому, что именно по
такому недоработанному (ато и еше более
недоработанному — имеющему до сих пор
хождение в стеклографическом издании)
варианту ньесу поставил в стране ряд:
театров, где попрежнему разгуливают по
сцене удаленные ныне авторами волевиль­ные дамы и играетея вычеркнутая автора­‚МИ, ИЗ пБееы ецена суда.
	зачем это’ Не свидетельствует ли это 0
недостаточной требовательноети авторов ‘к
себе и о том, что они, как, к сожалению, и
некоторые другие наши драматурги, пута­ют, что надо делать сначала: заканчивать
ньесу, а потом выпускать ее в свет, или
сначала выпускать ее в свет, а потом зз­канчивать?
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 21 20 февраля 1951 г. 3
	L  
	Я старалея одинаково подробно остано­виться и на достоинствах и на недостат­ках сначала пьесы в ее журнальном ва­рианте, а потом в сценическом варианте
	пьесы, который идет на подмостках Мало­то тезтра­Как мне думается, спектакль Малого
театра показывает, что пьеса «Семья Лу­онНинНых», при всех ее крупных недоче-