ко в ей? ити Черты естественности ° Александр СМЕРДОВ Скажет Сталин, разрезая Булку хлеёба не спеша: — Сразу видно: из Алтая — Хороша! В «Шитературной газете» уже писалось 06 отличном стихотворения И. Фролова «Телефонистка», открывающем его книгу; по справедливости было отнесено оно к улачам нашей молотой поэзии. В лучших стихах И. Фролова привлекает задушевная простота выражения, стирающая грань между жизнью. и 66 поэтическим отображением. В таких стихотворениях, как «Шестаково поле», «Продаpeu», «Сразу видио: из. Алтая», и раде других словно слышийея Голос «простых и скромных» героев, настолько поэт неотделим от их богатом и яркого духовного мира. : : og о Но, говоря 0 творческих достоинствах Фролова, нельзя не отметить и того, что в ряде стихов его немало еще весьма. сырых CTP и строк, погрелиностей. нротив ASHIKGA WH ввУСа. Больше того, наряду е примерами подлинной новизны и свежести. первая &нига стихов И. Фролова дает также й весьма красноречивые примеры Tord, Rak нельзя писать стихи. Речь идет о стихах, в которых обнаруживаетея отклонение молодого поэта от простоты и ясности выражения жизненной правды в сторолу ложной литературной красивости, от жизненных истоков поэтичности в сторону искусственных, ремесленных ухишрений. Показательно в этом отношении, например, следующее стихотворение Ивана Фуолова: Да здравствует Наш созидательный труд! ..Рыбачки йдут на рассвете... И сотнями жизней Трепещут, живут Тяжелые, крепкие сети. На зорьке буди меня, Родина-мать, И так же стахановцем числи, Коль в сети стихов Я сумею поймать (!) Богатые рыбины — : мысли (!) Просто разительны надуманность и неуклюжая манерность стихотворения — вопреки намерению. автора выразиться «поизысканней», «покрасивей»,— обнаруживающего крайнюю неряшливость и §e3- вкусицу этого набора слов. Едва ли за такие нескромные и никчемные по содержанию стихи и «рыбины-мысли» можно автора них «стахановцем числить». И происходит это, очевихно, от того, что здесь поэт силится «поймать в сети стихов» какую ни на есть мысль, забывая, что позQf и есть сама мыель, а не снасть для ловли мыслей. К сожалению, это не единственный в книжке. Н. Фролова случай, когда поэту изменяет вкус и стихи превращаются в игру словом. Таково, например, стихотворение «Золото», все построенное на обыгрывании этого слова, понадобивитегося поэTy AAA. TOCA, чтобы в конце сказать, что-у’ нас «времена золотые, народ золотой». Во всех случаях, когда поэт идет не от жизни, а от ложно понятой «поэтичности», не от живых своих наблюдений и восприятий, а от надуманных, ремесленных приемов, стихи его теряют подлинпую поэтичноеть, образы лишаются теплоты и ‘живости, речь утрачивает естественность, ‚ присущую лучшим стихам И. Фролова. Конечно, эти случай — свидетельство того, что молодому поэту часто нехватает мастерства, прочной литературной школы. Но свидетельствует это также и о том, H3- сколько важна для поэтической молодежи самая настойчивая литературная учеба, наетойчивое совершенствование своих епособностей. Молодым поэтам надо беречь и развивать то новое, драгоценное, творчески очень перспективное и плодотворное, что лано им самою жизнью. Вскоре начнет свою работу совещание молодых пивателей, и там состоится боль“ пой — ВЕбСОЗНЫЙ === разговор 0 том, что нового несет в нашу литературу ее сегодпяшиее свежее пополнение. В этому поколению молодых литератоpos б0л6 Чем к кому-либо приложимы сло4 А. М, Горького, сказанные два десятилетия Назад. . «Мятилетка строит не только гигамт“enue фабрики, но и создает людей колоссальной энергии... Литераторам и критикам не следует забывать, что они живут перед лицом и в окружении таких людей, что тыслчи их идут в литературу и пресcy, как на боевые участки культурной революции»... В нашу литературу Ce чаще и чаще приходят люди, полностью сформированные социалистической действительностью, paстущие в процессе творческого труда. Cama жизнь дает этому поколению литераторов драгоценное и плодотворное качетво; способность естественно, органически чуветвовать, видеть в жизни, в натах людях все новое, растущев, устремленное в будущее. И именно в этом — источнию поэтического для молодого поэта, Вот перед нами первая книга ‘стихов позта-сибиряка Ивана -Ветлугицпа «В одHOY направлении», пеликом посвященная согодняшней советской жизни. В ней мы находим стихи, откликающиеся на самые актуальные явления и события современной действительности, как всенародная «Вахта мира», как процесс укрупнения колхозов («На новый путь») и другие. Ocnoonoft герой стихов И. Ветлугина — чотружению колхозных полей: хлебороб, KUNOTHOBOI, механизатор, партийный paботник. сельскии агитатор. ЛИТЕРАТУРНАЯ YPOHHKA ОБ ОДНОЙ ЗАМЕТКЕ Иван АРАМИЛЕВ машина Алексей Попков поставил задачей изобразить жизнь и труд сибирских шахтеров в годы Отечественной войны и после войны. Astop, горный инженер, более пятнадцати лет провел в Сибири, работал на рудниках и приисках Енисейской тайги, На шахтах Черногорска и Иршинекого месторождения. Автор затрагивает множество разных пронзводетвенных вопросов, воспитание молодых рабочих, шефетво шахтеров изд колхозами, электрификацию деревни ит. п. В числе героев “книги — управляющий трестом «Еиисейуголь», начальники шахт, участков, торные мастера, рядовые шахтеры, секретарь горкома партии, парторги шахт. Не забыт и председатель райкома профсоюза угольшиков. В книге есть биографии основных героев, экскурсы в ирошл06, эпизоды из Отечественной войны, затяжной конфликт между новаторами 13 консерваторамя, любовные коллизии, свадьбы, разводы, падение одних и BO3- вышение других героев. Олпим словом, есть все, что может быть в современном романе, а романа нет. He получилось романа! Ошибки и творческие промахи А. Попкова поучительны, и они заслуживают пристального внимания. Есть живые черты в образах управляющего трестом Егора Гнездилова, инженера Андрея Соболева, начальника шахты Topдея Батора, горного мастера Авернна, старого махтера, Ирохора Соболева. Однако образы эти в целом схематичны и сухи, характеры но раскрыты, освешены бегло и примитивно. Внутренний мир героев — строителей коммунизмаостается в тени. _ Роман перегружен описанием производственных процессов. В этой «технике» тонет идея романа. тонут образы героев. Многое из того, о чем повествует автор, шахтерам давно известно, а читателям, не евязанным © добычей угля, ненонятно и потому неинтересно. А. Попков забывает истину о том, что, скажем, о металлургах надо писать так, чтобы было нонятно й поучительно и для текстильщиков, и лля кожевников, и для животноводов. Подчае кажетея, что автор хотел напивать популярную брошюру для молодых шахтеров, потом начал «беллетризировать» ‘различные наставления, инструкции, паспорта горных машин, и в результате возник «гибридный» роман. Посетители проходят в запасной штрек. Начальник участка Андрей Соболев с005- щает: «Вентилятора нет, не ищите. Здесь, на штреке, в боках пласта прорезана в виде кармана выработка, ..куда выходит скважина, пробуренная с поверхности...» HT. 1. Гости продвигаются по лаве. эаместитель начальника участка Ольга Кривцова утомительно и длинно рассказывает им @ конструкции, о взаимодействии частей угольного ‘струга. Гости задают вопросы. Кривцова п Андрей Соболев подробно отвечат 1 чтетрамме шахтерского техминимума. / Жто же эти путешественники, благоговейно внимающие им? Экскурсанты? Студенты-практиканты горного техникума, впервые спустившисся в забой? Нет! Это управляющий трестом «Енисейуголь» 1иездилов и секретарь горкома партий Савин! Может быть, Савин и Гнездилов новички в угольной промышленности? Или бюрократы, не вылезающие из кабинетов? Нет, эти люди аттестованы автором ¢ лучшей стороны. Fro старые, опытные горняки, образованные и примерные руководители. Тогда зачем им нужны длинные лекции по элементарным производетвенАлексей Попков. «Дорога счастья». Роман. Редантор В. Дубнов. Красноярсное нраевое изргательство. 1950 г. 2958 стр. хи людях ным вопросам? Ведь это равносильно toMY, TO в армии какой-нибудь сержант вдруг начнет разъяснять командиру пол= ка «Боевой устав пехоты» или устройство автомата! Угольный струг, комбайн и другие горные агрегаты А. Пойков описывает статически, вместо того чтобы показать их в действии, в. неразрывной связи © человеком, с раскрытием образа героя. В «Дороге счастья» много места зани‚мает начальник шахты «Ударная» Иннокентий Петрович Налимов. Это персонаж отрицательный. Он все годы «рос, как пустоцвет». Заболевшему отцу нужно уснленное питание. У матери нет денег. Она говорит Иннокентию: «Ты бы дал, сынок, немного...» Любезный сынок отвечает: «Дорогая мамаша, понимаю ваше тяжелое положение, но денежки мне самому нужны. Обратитесь в старшему брату, к сеетричие, они куда лучше меня живут... Завербовалея в Сибирь... Поработаю годика три-четыре, набью карман, и ходу...» Этот Иудушка Головлев — член партии! Он упорно лезет вверх, делает блист&- тельную карьеру, женится на хорошей девушке. Все его низменные помыслы в одном: «набить карман, и ходу!» И он Уснешно набивает. Он враг новаторов, враг новой техники. Что там угольный струг или комбайн! Налимов даже врубовку нё хочет допустить на свою шахту. Он выезжает на мускульной силе шахтеров. Чтобы получать премиальные, Налимов делает жульничесвие приписки к добыче угля. Перед нами законченный злодей, мерзкий в быту, в отношениях с родителями, отковтиратель на производстве, махровый бюрократ и консерватор. Нравственный урод годами держится на руководящем посту и благоденствует! _ Намалевав Иннокентия Петровича одной черной краской, автор начинает проявлять странное благодушие, Налимова все жалеют; вое надеются, что этот явно чуждый человек перевоспитается. Ero, Korda обнаружились приписки, только понижают в должности. Он даже остается в партии! Автором явно утрачено чувство жизненной правды, Rak должно было поступить издательство, получив рукопись романа А. Попкова? Редакторы обязаны были сказать автору, что он представил не художественное произведение; & сырой материал к роману, фрагменты и заготовки; что над рукописью надо работать и работать. Этого не баучилось. Рукопись пустили в производство и обнародовали. Почему? Видимо, подкупила тема. 0 рабочем клаеее пишут маловато. Порочная практика! Выпуск’ сырых и серых книг — медвежья услуга автору и неуважение в читателю. М. Горький настойчиво указывал, что темпы нашей жизни не оправхывалют писательской работы наспех. «Проповедь опрощения работы литератора может привести только Е ее а натурализуу, — писал М. Горький, — к мертвой фотография той всесильной работы, которая возрождает мир трудящихся». Хочется напомнйть и другие мудрые слова М. Горького, обращенные в советским писателям: «..пора понять... что нам необходимо учиться больше, чем людям иного мастерства, ибо мы, выступая в Вачестве изобразителей новой действительности, тем самых выступаем как «учителя жизни». А в учителей жизни много спрашивается! Очень хорошо, когда в литературу приходят инженеры — горняки и текстильшики, но надо, чтобы они, взявтиеь ва перо, становились также инженерами 9эловеческой души! Этого требуют прежде всего интересы массового читателя! В советском авторском праве узаконено; что «только автор вправе решить, будет ли произведение опубликовано под действительным именем автора, под псевдоHHMOM, или анонимно». (БСЭ, изд. 2-е; т. 1, стр. 281). Однако ныне решение этого вопроса, ранее решавшегося каждым литератором самостоятельно, взял на себя единолично писатель Михаил Бубеннов и, решив его один за всех, Положил считать отныне литературные псевдонимы «своеобразным хамелеонством», с которым «настало время навсегда покончить». В своей заметке «Нужны ли сейчас литературные псевдонимы» («Комсомольская правда», № 47) Михаил Бубеннов привел список ряда молодых литераторов, литературные псевдонимы которых пришлиеь ему, Бубеннову, не по вкусу. Ha мой взгляд, было бы разумней; если ‘бы Бубеннов обратился. со своими. соображениями к этим товарищам лично и порознь, а не в пенати и YOXOM, Tak как вопрос о том, нравится или не нравится ему литературный псевдоним того или иного товарища,—вопрос личный, ане общественный. Однако, если Миханл Бубеннов решил начать публикацию списков писателей, имеющих литературные псевдонимы, то непонятно, почему он в первом же таком списке обошел ряд видных наших писателей, избравших себе такие, например, литературные имена, как: Полевой, Погодин, Мальцев, Яшин, Самед Вургун, Остап Вишня, Галин, Айбек, Крапива, Ян, Максим Танк, М. Ильин, Киачели, бр. Тур, Медынский, Иван Ле, Баширов? Мне лично кажется, что Бубеннов сознательно назвал псевдонимы — нескольз ких молодых литераторов и обошел этот (а он мог бы быть расширен) список псевдонимов известных писателей, ибо; приведи Бубеннов его, сразу бы стала во сто крат наглядней (явная, впрочем, и сейчас) нелепость бесцеремонного. и развязного обвинения в «хамелеонстве», по существу, брошенного в его заметке всем литераторам, по тем или иным причинам (касающимся только их самих и больше никого). избравшим себе литературные псевдонимы. Мне остается добавить, что аргументы, приводимые Бубенновым против литературных псевлонимов, в большинстве смехотворны. «Наше общество, — пишет Byбеннов, — хочет ‘знать настоящие, подлинные имена ‘таких людей и овевает их большой славой». Непонятно, почему наз ше общество хочет знать и овевать славой фамилию Кампов и почему оно не должно овевать славой литературное имя — Борис Полевой? «Всем понятно, — пишет Михаил Бубен2 нов, — создавай хорошие произведения, и читатель запомнит твое имя». Непонятно; © почему читатели должны обязательно запомнить фамилию Рогалин и что им мешает запомнить литературное имя — Борие Галин? Говоря о неблагозвучных фамилиях, Бубеннов пишет, что «такие фамилии просто надо менять в установленном порядке». Во-первых, благозвучие фамилий — дело вкуса, а, во-вторых, непонятно, зачем, скажем, драматургу Погодину, фамилия которого по паспорту Стукалов, вдруг ме-. нять эту фамилию в установленном поз рядке, когда он, не спросясь у Бубеннова, ограничился ‘тем, что избрал себе Исевлоним «Погодин», и это положение более“ двадцати лет вполне устраивает читателей и зрителей, «Любители псевдонимов, — пишет Бубеннов, — всегда пытаются подыскать оправдания своей странной склон? ности». Непонятно, с каких оправданиях говорит здесь Бубеннов, ибо никто и ни в чем вовсе и не собирается перед ним оправдываться. А если уж кому и надо теперь подыски? вать оправдания, то разве только самому. Михаилу Бубеннову, напечатавшему неверную по существу и крикливую по форме заметку, в которой есть оттенок зазнайского стремления поучать всех и вся, не дав себе труда разобраться самому в существе вопроса. Жаль, когда такой оттенок появляется у молодого, талантливого писателя. Что же касается вопроса о халтурщиках, который Бубеннов попутно затронул в своей заметке, то и тут, вопреки мнению Буз беннова, литературные псевдонимы непричем. Халтурность той или иной проникшей в печать статьи или заметки определяется не тем, как она подписана — псевдонимом или фамилией, — а тем, как она написана; и появляются халтурные статьи и заметки не в результате существования псевдонимов а в результате нетребовательности редакций. Константин СИМОНОВ (Кирилл Михайлович Симонов} Коса. Стальнов полотно на рукоятке тонкой... Коса прославлена давно стихом и песней звонкой.. Велик соблазн для молодого поэта OT дать и свою песенную дань Этому ПОЭТичЧнейшему в русской поэзии образу. Ilo. жизнь подсказала совершенно новое и поэтически не менее яркое решение темы: «сегодня косят в Барабё манины-самоходви». Поэт рисует картину нового колхозного сенокоса, показывает ссголняшний труд колхозных косарей. И, заканчивая стихотворение, поэт говорит о том, как встретилась с сохой краса-коса в Музее... Предметные образы сельской прироты, труда сибирских хлеборобов обнаруживают уменье молодого поэта осмыслить и раскрыть в частном явлении большое, общенародное содержание жизни, им отображаемой. В стихотворении «Сибирский хле60р0б» И. Ветлугин раскрывает перед колхозником великий смысл его труда: Еще зимнему тополю снилась листва, еще плуг тосковал по весенней земле, а на цифры твои, на скупые слова опирались, решая вопросы в Кремле. SHAH там: в плодородных сибирских краях будешь ты по-хозяйски бороться за хлеб, и под осень колосья качнутся в полях, да такие — что хоть в государственный герб! Органическая близость к жизни, чутROCTh восприятия Нового в жизни ecTeственно расширяет самые границы поэтического, полсказывает поэту темы и образы. a Колхозная тема в нашей советской поэзи талантливо разрабатываетя тавими великолепными мастерами, как М. Позковский и А. Твардовекий, она представаена такими выдающимися произведсниями, как поэмы ИН. Грибачева, А. Кулзпова, А. Яшина. Молодому поэту, хотя бы й неоаурядного, самостоятельного таланта, конечно, трудно не испытать на cede влияния этих сильных образцов нашей поэзии. Н влияние это сказывается весьма благотворно на творческом развитии поэтической молодежи. Но подчас молодые поэты не столько учатся у крупных мастеров, сколько поют с их голоса, и т0- да стихотворения утрачивают свежесть, пелосредотвенность воснриятия жизни. (о всей очевидностью улавливается, например, отзвук кулешовской интонации в стихотворении Ш. Ветлугина «На вахте Ира»: Наша родина-мать нам дала боевые заданья: нужно землю пахать, нужно строить красивые зданья, й детишек учить, и сады разводить » вВбеём .на диво. 2 Ha emt cass ATE . i я богато хочу и красиво. Не отличаются самостоятельновтью и ‘тихи на общие темы. объелиненные в по0- следнем разделе книжки, =— «Родина», «Мать», «Гудок», «Зорька», «На посту», В нах мы находим весьма знакомые, тратиннонные HO поэтическим средствам выражения образы и мотизы. Самостоятельность голоса MoЛодого поэта, свежесть средетв поэтического выражения по-настоящему проявлаются в стихах Ha конкретные, почерпнутые непосредственНо из жизни темы — о сегодняшней сибирской колхозной деревне. В стихотворении «Аоса» поэт как вы’ отталкивается от традиционно-поэтического 0браза, от установившихея литературных представлений: Семен ГУЛЗЕНКО Непосредственная и активная связь с жизнью, родственная блязость молодого поэта к героям его стихов порождают ту жизненную и подквупающую читателя встественность речи, живую простоту и ясность выражения, в какой стремится всякий поэт, как к степени мастерства и творческой зрелости. «Moa Kyaynia» — уже само название Первой книжки стихов Ивана Фролова привлекает внимание конкретностью поэтической заявки молодого поэта. Вулунда — это замечательная колхозная житница Сибири, славящаяся на весь Союз богатыми урожаями и мастерами-хлеборобами. Ryлунда — биографическая и поэтическая родина молодого поэта... «0 самых простых й скромных» — это название первого и лучшего в книжке раздела стихов верно определяет направление исканий И. Фролова. Может покаЗатТьеЯя. чЧ10 молой поэт ограничивает ‘свою тему, свой творческий кругозор и pyr своих герсов, чересчур лично-местными; кулундинекими рамками, образами ‚своHX земляков. Нет, родная поэту кулундинская степь, любовно воспеваемая во MHOгих стихах, раскрывается перед нами, как неотъемлемая Часть Большой советской земли, ий труд кулундинских хлеборобов показывается, как явление, присущее именно нашей советской колхозной жизни. Из стихотворения в стихотворение прохоЧит мысль 0 ‘TOM, как «к родине-мате‘ри нашей с хлебом-солью идет Вулунда», как Ha кКулундинских колхозных полях растет богатство и изобилие для нашего народа — чудесный алтайский хлеб. И — „.. В Полях герою мнится, Что. быть может, и в Кремле Этот дивный хлеб случится На столе. д ша... Йо ллЩлллл ^^ лЦлШЦ^ ^^^ ^^ лллллллллл ^^^ млм мл, написал стихи на незнакомом материале, используя готовые литературные образцы и интонации. Стоило поэту отступить от правила: жизнь — первоисточник поэзии, как его постигла неудача. Иногла у А. Плавника однажды найденный прием становится универсальным. Той же бедой страдают многие стихи И. Волобуевой, которая, задавшись благородной целью опоэтизировать труд cTponтелей Мингечаура, просто перечислила внешние профессиональные признаки монтера, садовода, мониторщика, хлопковода. Следует заметить, что эта болезнь в поэзии становится довольно распространенной. Поэт вместо глубокого изучения труда занимается беглыми зарисовками с натуры; так появляются написанные одним и тем me почерком холодные и неинтересные стихи о товаре, плотнике, слесаре, шофере, комбайнере. Ложность этого приема — зарифмовка ‚живой натуры без отбора, без настроения— видна в стихотворении Волобуевой «Война в комаром»; где поэзия подменена инструкцией по борьбе с анофелесом. Конечно, и эта тема могла стать поэтичной, если бы образы людей озарили весь текст, если бы мыель сцементировала наблюдепия, если бы описание охоты на комара не стало самопелью. Как бы доказательством этому являются удачные стихи И. Волобуевой, стихи, в которых судьба автора сливается с судьбой строителей Мингечаура. Подлинных волнением проникнуты стихи о человеке с Украины, который попал в засушливые стели Прикаспия. Он давно не«бывал в родных местах, где зеленеют тополя, но сейчас ездить в гости нет времени, а вот, ‘когда будет преобразован край и зазеленеют у моря тополя, он как бы вновь ветретится с родной Украиной, В этом пвмного грустном (как всякое воспоминание о родном крае влали от него) етихотворении цуветвуетел H пафое преобразования природы и самоотверженный труд советского человека. То, чего пе могла достигнуть поэтесса в десятке холодных стихов о TAIN различных профеее Wit, найдено ею в НО. аирическом стихотворении. Можпо Аа рядом @ этим стихотворением — «В Мо-. сре», «Художник», «Вечер», «Сыну», «В пути» н «Подарок вождю». Здесь обHADYMABGCTCA дарование поэтессы, ев умеpane поэтичного; ‘точно построить CTHX0- творение, озаренное мыслью и согретое настоящим ЧУБСТВОМ. : Книга И. Оратовского разнообразна по тематике. Но многие стихотворения, в 60- жалению, состоят из общих слов, общих “строк, общих мест. Это особенно обидно в его цикле фронтовых стихов «Из края в край», где чувствуется биография самого автора — вое вавшего и много походившего по земле человека. Только 0 дочери смог он написать настоящее взволнованное стихотворение, остальные же — и о погибшем друге, и.о летчике, не вернувшемся с задания, и 0б освобожденных народах Европы и Азии — у поэта не получились, он не нашел живых слов, ярких образов, соответствующих DHTMOB. : Мне было бы очень трудно говорить 0б0 всем этом, если бы в книге И. Оратовского не было стихотворений, свидетёль: ствующих о его способностях. В стихотворениях «Новоселы» и «У входа в проaus Лаперузов» поэт хорошо написал диалоги, точно передал приметы новой жизни Сахалина, дал образы живых людей — капитанов океанских судов, тамбовского колхозника-нереселенца — тружеников молодого края. будя по этим стихотворениям, И. Оратовекому следует решительно уходить от общих абстрактных тем к темам. конкретным. Ему прелстоят поиски своего отношения К происходящим в жизни. вобытиям, умения с тактом поставить свое «я» рядом с образом современника. Только так сможет И. Оратовский выйти на широкую дорогу литературы ‘из загона, который он сам для себя соорудил из литературных штампов, общих мест и дурной «элободневной» скоропиеи. Углубленное изучение жизни и повышение мастерства — две стороны одной и той же залачи — непременные условия творчеекото poeTa поэтов. Там, Mie жизнь является первоисточниКОМ. ГДЕ реальный факт приходит в стихи после тщательного отбора, где читателю дается возможность самому дорисовать и лодумать картину, найисанную поэтом, Pie автором привлечепы интересные и «не бывиие в употреблении» материал и выразительные средства, — там торжествуeT поэзия. И пучигие вещи четырех рассмотренных нами книг безоговорочно подтверждают э10. изнь-—первоисточник поэзии’ > Заметки о четырех книгах > «Ильяс», «Песня о TOM, как я создало ночь», «Песня 0 ‚недостойном песни», «Песня о гвардейской евадьбе», «Песня счастья», «Песня о жажде мести». В этих главках органично переплелись особенпости русского и азербайджанского стиха. Прекрасное знание быта, благородная тема и хорошо построенный сюжет определяют слаженность всего повествования, реалистического, лишенного ложно-экзотических выкрутасов. Эта поэма достойна широкого читателя, и надо полагать, что столичный зльманах «Дружба народов» должен заин‚тересоваться ею. Баку еще в папахе туч мохнатых, Пьют кровь его желонками магнаты, Но как светло ему от этой речи: Конец неволе и слезам горючим! Здесь даже броневик увековечен, Что к славе на бакинском шел горючем... «У нас и у них» — такова идея книги А. Нлавника «Стихи». состоящей из двух циклов стихов и перевода «Тавризской тетради» М. Рагима. Ееть у Нлавника сти хотворение «Директор завода» о том, как когда-то надменный заводчик обещал землекопу за каторжный труд увековечить В котловане его имя на фанерной дощечке. И вот, уже в наши дни, на строительстве нового завода, который вырастает на месте старого, директор находит в котловане полуистлевнгую дощечку со своим именем. В этих двух стихотворениях, написанных без претензий, есть поэтичность замысла, которая подымает частный факт до больтого обобщения. Бо всех национальных республиках нашей страны живут и работают русекие писатели. Московекая критика нёдостаточHO уделяст им внимания, & между тем в их творчестве немало интересного и показательного длл развития всей нашей советской литературы. В истекшем году в Баку вышли. четыре книги стихов русских ноэтов: П. Панченко «Заветный край», А. Плавника. «Стихи», И. Оратовского «Друзья повсюду», П. Волобуевой «Свет Мингечаура». Азербайджанская советская ‘литература — сильный отряд миогонациональной советской литературы. Русские поэты Баку много сделали как переводчики. с азербайджанского на русский язык. При знакомстве с их творчеством нетрудно заметить, что национальная поэзия оказала на нем серьезное влияние. SKN — всегда первоиеточнию искусства. Влияние азербайджанской поэзии оказывается плодотворным там, где русские поэты; идя от самой жизни, используют элементы поэтической формы азербайджанского стиха, отражающие особенности духовного опыта азербайджанекого народа. И, наоборот, неудача постигает тех из поэтов, кто пытается незнаняе народной жизни восполнить механическим использованием элементов национальной формы — введением в ткань стиха нензреведенных азербайджанских слов и т. д. Анализ названных выше книг подтверждает это. Свособразна поэма П. Панченко «Песни Тапра о себе самом, о сыне Юсуфе, ‘красавлце Гюльзар, 0бо всем, близком его сердцу». Необычная по форме, — лиричеChie песни, перемежающиеся точными прозаическими ремарками,— поэма создает запоминающиеся живые образы азербайДЖанеких крестьян; старого лукавого и Мудрого чабана Тапра, от имени Которого ведется все стихотворное повествование, Юсуфа, солдата, вернувшегося @ войны, ве* теринарного врача Касума, его друга, Beceлого и душевного милиционера Ильяса и других. Правдивая и остроумпая поэма П. Панченко передает колорит pas, HCH хологию честных совотеких тружеников, атмосферу бескорызлной дружбы и separ любви, характерную лля советской семьи. Лучшими в поэме мие кажутся песни. РЕДКИЕ КНИГИ На пожелтевшем от времени заглавном листе написано: «Анакреонтичесыя Пфсни... 1804 года». В прелисловии аноним+ ный автор так определил цель этого издания: «По любви къ отечественному, слову желалъь я показать его изобиле; гибкость, легкость, и вообще способность къ выраженио самыхъ ножныйшихъ чуветч воваНй, каковыя въ другихъ языкахъ едвали находятся»: Эти слова принадлежат Г.Р. Державину: В четвертом томе «Истории русской литез `ратуры» можно найти упоминание о том, ‘что в 1804 году поэт издал свои «Анакреонтические песни» отдельным сборником: Этот сборник — одна из двухсот редкостных - книг, хранивитихся в частном собрании и ныне полученных базой Московской букиз нистической книги. . Значительный интерес представляют приз жизненное издание. поэмы «Думы» декабриста К. Рылеева и одно из первых издаз ний басен Крылова. Отлично сохранился экземпляр первого издания «Евгения Онегина». Внимание библиофилов привлекает вышедшая в 1836 году в Санкт-Нетербурге и также сохранивwanes в этом собрании редкостных книг повесть в стихах Виланда «Растола, или УКелан!я». На обложке книги обозначен издатель — А. Пушкин. вон Но рядом с поэмой в книге H. Нанченко уживаются рассудочные стихотворные рассказы, в которых поэзия вытеснена голой фактографией и образы заменены трескучей риторикой. В таких рассказах и слашавых песенках особенно четко обнаруживаетея пристрастие поэта к неоправданному вкрапливанию В русский текст азербайджанских слов: «хурджин», «катиб». «вилькилжири». «игид», «дашбан», «кеманча», «тар», «яшасын», «яллы». Иногда сочетание слов ДВУХ ЯЗЫКОВ звучит юмориетически —= « когда наступит мировой байрам» (1) — И выЗывавт у читателя улыбку там, где поэт ожидал серьезного раздумья; автор пошел злееь по линии наименьшего сопротивления, подменив изображение жизни Азер“ байджана словесной мишурой. Вкус в данном случае изменил поэту. Из стихотворных рассказов удачны три: «Рука вождя» — о Сталине в Баку, «Рассказ учительницы» — о Маяковском, - «В Ленинграде» — о великих людях двух. городов —= Баву и Ленинграда. Ясная мысль пронизывает эти стихотворения, иони читаютея с интересом, волнуют, заставляют залумываться о инедавием прошлом РоДИНЫ. Ильич в лучах семнадцатого года — Он злесь, он дома! - держит речь Хорошо, что бакинский поэт умеет решать общесоюзные темы на материале родного города. Подписывая Стоктольмское Воззвание, старый мастер из стихотворения «Нодпиеь мира» вспоминает своих соседей — врача, школьницу, шофера, © которыми встречается изо дня в день по `вути на работу. Он знает, что, борясь с ‘поджитателями Новой войны, он борется и ‘за мирный труд, и за счастье: За то, чтоб водитель первого класса Вез хлеб в машине, не боеприпасы, Чтоб девочка в коричневом платье училась, Чтоб радио пело в`мирных квартирах, Чтоб врачи больных, а не раненых лечили, Чтоб люди шагали по улицам Мира! ПИСЬМО. В РЕЛАКПИЮКЮ) Уважаемый товарищ редактор: При переиздании областными книжными излательствами моей книги: <Это. было ‘под Ровно» на титульном листе книги не было указано: «Литературная обработка М. Без лаховой». Считая это неправильным, прошу помез шением на страницах Вашей‘ газеты настоящего письма довести AO сведения чич тателей книги. что произошло это HO нез досмотру рабогников соответствующих из4 дательств, 5 Дм МЕДВЕДЕВ ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 77 6 марта 1951 г. 3 Слабым является раздел кииги «Иадпись па скале» о зарубежных борцах за. мир. Это особенно заметно рядом с «Тавризской тетрадью» М. Рагима — великолевыми стихотворными новеллами и липрекрасло `‘рикой азербайджанского поэта, к народам. знающего зарубежный Восток. А, Плавник ние подметить в окружающем ее мире