С пленума правления Союза советских писателей Грузинской (СГ
	За чистоту и совершенствование
грузинского литературного языка
		С. Чиковани говорил 0 том, что высо­кая взыскательность в отборе поэтических
образов. елов, в строений фразы должна
быть свойственна всем советеким писате­лям — от мололых ло маститых. Между
тем лаже такой крупный поэт, как И. Гри­шашвили. злоупотребляет иногда В свойх
стихах словами, характерными для давно
отжившего, старого тбилисского городского
жаргона.

В заключение докладчик призвал гру­зинских писателей к совершенетвованию
литературного языка, в напряженной TBOD­ческой работе на основе гениальных тру­дов товарища Сталина.

Выступавитие в прениях писатели, поэ­ты, ‘критики, литературоведы отмечали,
что лавно уже назрела необходимость
большого и откровенного творческого раз­говора о состоянии современного  грузин­ского литературного языка. Лаже в произ­ведениях ведущих литераторов нередко
встречаются туманные, неясные образы,
европейские варваризмы, давно пережив­шие себя слова и речевые обороты,

И. Нонешвили, натируя строки поэтов
И. Абашидзе и А. Мирцхулава (Машантзи­ли), указал на нелогичное, нечеткое строе­ние фраз в некоторых из их стихотворз­ний. Литературовел Г. Бикодзе, признав

я

пепослеловательность и оттибочноеть евоеи
	позиции в оценке творчества Bama Lma­вела, говорил 0 необходимости серьезнее
п глубже изучать классическое наслед­ство. не илеализировать его.
	№. Гамсахурдиа в оправдание своих оши­бок привел более чем странное объясне­ние, заявив, что в этих ошибках ou не
одинок, так как и многие запалноевропей­ские ‘писатели, работая нал историческим
материалом, сознательно допускали архаи­запию языка. Это ‘заявление В. Гамсахур­диа вызвало резкие реплики из зала о не­уместности полобных сравнений.

Выступивший е речью секретарь Тби­лисского ГК КП(б) Грузии тов. Г. Джи­бладзе критиковал доклад С. Чиковани, за­чвив, что докладчик обязан был более от­кровенно говорить 0 своих собственных
языковых ошибках и дать им должную
оценку.
	С. Чиковани, по словам Г. Джибладзе,
слишком много пылз истратил ва «199»
	с писателями далекого прошлого, сТарз­тельно отыскивая у нях всякого pata
	языковые погрешвоети, но мало и путан­но говорил о состоянии современного’ гру­зинского литературного языка. Шритикуя
писателей и поэтов Советской Грузии,

С. Чиковани не анализировал подробно их
творчество. ограничиваясь большей частью
общими замечаниями. :

В прениях выступили также писатели
Д. Шенгелая, А. Чейшвили, Б. Жгенти
й другие.

Пленум принял по обеужденному вопро­cy развернутое решение.

Пряняты также решения 10 организа­пионным вопроеам. Поедеедателем правле-.
	ния Союза советеких писателей  рузии
	избран Г. Цеонидзе, ответственным секре­тарем — С. Чилая.
	Вопросы совершенствования современного
грузинского языка стоят в пентре внима­ния литературной общественности; ° ими
много занимаются партийкче организации
	республики, Этим вопросам уделил ооль­ое место в своем докладе на ХХ тби­лисской — горпартковференции секретарь
	ПЕ и ТА КП(б) Грузии тов. В. Чарквиани.
Тов. К. Чарквиани отметил тогда, что, не­смотря на несомненные успехи советской
грузинской литературы, в некоторых пру­извелениях даже виднейших писателей
имеют место серьезные языковые погреш­пости, а полчас и грубые извращения гру­зинского языка. Иритика же мирится с
этими недостатками, не проявляет долж­ной бдительности в борьбе за чистоту язы­ка, проходит мимо неправильного, некрити­ческого отношения к литературному на­следству классиков.

До сих пор на языке некоторых писа­телей и поэтов сказывается влияние гру­зинских символистов, так называемых «гэ­лубороговцев», Которые были‘ оторваны ст
народного языка и языка классической лп­тературы и нанесли в свое время грузин­CRoll поэзий огромный вред.
	В печати неоднократно уже подвергалось
резкой критике творчество В. Гамсахур­хиа, который. по выражению тов. К. Чарк­виани, «упорно старается заставить сэ­ветских людей заговорить языком ранне­го средневековья, приправленным западно­европейскими варваризмами». Для В. Гам­сахурлиа характерно стремление к архаи­зации языка, к тяжелым синтаксическим
формам, что лелает его книги малопонят­ными лля широких читательевих масс.

Говоря 0 необходимости более критиче­ского отношения к наслелию классиков,
тов. В. Чарквиани подчеркивал, что ло сих
пор еше нередко проявляется  огульно­восторженное, некритическое отношение 5
творчеству Важа Пшавела. к серьезным
идейным и языковым недостаткам в его
произведениях. Bama Hmanena не сумел
подняться до той высоты социальных 060б­шений, которые характерны для Ильи Чав­Чаваязе и Акакия Церетели. В противо­положность Чавчавадзе, который стремился
создать единый грузинский литературный
язык, Важа Пшазвелз обильно назытщал своп
произведения птавскими оборотами  (гэр­ское наречие), что не способетвовало, ко­нечно. развитию и становлению единого
	Грузинского литературного языва.
	B Пбилиеи состоялся пленум  прав­ления Союза советских писателей Грузии,
обсудивший проблемы развятия и дальней­шего совершенствования грузинского ли­терзтурного языка, борьбы за его чистоту,
за утверждение в народе единого совре­менного напионального языка. В работе
пленума приняли участие секретарь ИК
&П(б) Грузии зов. Р. Шалури и секретарь
Тбилисского горкома партии тов. Г. Джи­бладзе.
	С доклалом на пленуме правления CCH
Грузии выступил С. Чиковани. Он говорил
0 том огромном: значении, какое имеют ге­ниальные работы товарища Сталина в об­ласти языкознания для развития всей со­ветской культуры и, в частности, литера­Туры.
		ЛАУРЕАТЫ
СТАЛИНСКИХ
ПРЕМИЙ
	Г Б БАШИРОВ
	Учиться
	факты, находить в людях новые черты х4-
рактера, остро ошущать закономерность
того, что совершается повседневно. и одо­временно в самых разных, самых отдален­ных концах нашей страны.

— Тот, кто не хочет работать в газе­те, — говорила М. Шагинян, — многое
теряет как художник. Не бойтесь отда­вать себя ей, не бойтесь того, что она
требует от‘вас напряженного оперативного
труда, каждодневной отдачи, — Газета
питает вас самым свежим родником жиз­ни, насыщает перо художника, помогает
писать полновесные книги для Насту­пающей эры коммунизма.

Секция поэзии собралась в большом
зале Лома культуры. Здесь первым выету­пил А. Сурков. Он открыл перед молодыми
поэтами свою творческую лабораторию,
рассказал биографию многих своих стихов.
Началом своей поэтической деятельности
А. Сурков считает не первые стихи, напи­санные еще в 1913 году и не увилавигие
света, и даже не те, что стали печатать­ся пять лет спустя в петроградской
«Красной газете», но стихи двадцатых
годов, когда, вернувшись из армии, 0бо­гащенный опытом жизни, он почувствовал,
что хочет во что бы то ни стало сказать
людям Такое, чего, может быть, не скажут
другие. Много и интересно, опираясь на
собственный жизненный опыт, говорит
А. Сурков о том, как необходимо писа­телю копить знания, неустанно’ читать,
расширять свой кругозор. Он говорит о
вреде самоуспокоенности. ранней  про­фессионализации, 96 опасности эпигонствл.
	— Б литературу нало итти TORO
тогда, когда ясно знаешь, зачем ты в нее
ношел,—сказал А. Cypros.— Й пошел в
поэзию для того, чтобы рассказать 0 лю­дях моего поколения, родившегося на ру­беже двух веков, поколения, которому 40-
велось так трудно и радостно прожить
жизнь. как никакому другому... Можно не
быть поэтом одной темы, можно обладать
более широким диапазоном, но широта тг­матики поэта должна быть в то же время
и широтой его личности. Главное — чув­ствовать себя в своей теме, как в 690-
ственной комнате, в которой, загасив свет,
идешь и не натыкаешься ни на один пред­мет. Только тогда поэт избежит эпигун­ства, порождаемого отсутствием своей  че­мы, стремлением к внешней схожести ©
великим поэтом. у которого берут по бед­HOCTH сил и слабости здоровья формальные
признаки его стихов, не понимая природы
й характера его творчества.
	С. Маршак посвятил свое выступление

вопросам языка художественного произве­ления. Он говорил о словаре писателя, об
арсепале поэтичееких средств.
	— Там, где нет подлинного чувства,
свежей мысли, автор неизбежно впадает в
трафарет, в прозаизм, который ничего не
говорит уму и сердцу читателя. Если в
свою работу автор не вложил никаких
чувств, мыелей, подлинных наблюдений, —
не булет работать и воображение  чита­теля. Но зато самое обыкновенное слово
может прозвучать сильно, если оно рож­дено чувством. Воксер дерется не рукой,
а веем своим весом; певец поет не горлом,
а всей грудью; поэт работает всем евоим
существом.
	Отвечая на вопрос о том, как он ра­ботал над переводами Шекспира и Бёрнеа,
С. Маршак сказал:

— Прежде всего я старался не попа­дать в плен строя чужого языка. Я стре­миля. чтобы переведенные мною стяхи
	были произведениями русской поэзии, так
	НА ВТОРОМ ВСЕСОЮЗНОМ СОВЕЩАНИИ

 
	МОЛОДЫХ ПИСАТЕЛЕЙ
	у жизни
	ских поэтов подчинены русскому, а He
белорусскому строю языка, так же, как
переводы Курочкина из Беранже или Лер­монтова из Гейне есть глубоко русская
	ПОЭЗИЯ.

С. Кирсанов подробно рассказал моло­дым поэтам, как он работает над своими
произведениями, в частности, как писал
он поэму «Макар Мазай».
	С большим интересом выслушали моло­дые драматурги выступление Б. Лаврене­ва, сосредоточившего внимание аудиторий
на работе над языком, над диалогом. За­тем выступил главный режиссер Цент­рального театра Советской Армии A. J.
Попов.

В своем интересном выступлении он
рассказал 0б опыте работы е молодыми
драматургами, о том, как упрямо нужно
искать яркую. выразительную форму для
новых явлений нашей действительности.
А. Попов призывал авторов нахолить В
жизни конфликты, в которых можно нока­зать страстное столкновение старого и HO­вого и торжество этого нового в борьбе с
пережитками прошлого в сознании людей.

ЗВ изненности, правдивости сценических
конфликтов посвятил большую часть свое­го выступления А. Софронов.
	А. Суров и БВ. Ромашов говорили 0
своем творческом пути, о постоянной уче­бе у жизни.

— Вак овладеть мастерством? — спра­шивает Б. Ромашов.—Трудно ответить на
этот вопрос. Даже мы, опытные драматур­ги, не считаем себя мастерами, а лишь
стремимся к овладению мастеретвом. т­вет, по сушеству, не нов: нало глубже
изучать русскую классическую драматур­гию, всемерно развивать традиции наших
великих предшественников — Островского,
Чехова, Горького, Сухово-Кобылина. Надо
изучать и обобщать опыт советской дра­`матургии. Только тогда мы сможем под­нять нашу драматическую литературу на
более высокую качественную ступень. И
мы должны это сделать общими усилиями,
не лелясь на молодых п старых’ пиеа­телей.

На заседаниях секций выступили также
Б. Горбатов, В. Паустовекий, М. Иса­ковекий и А. Вон.

 
		— Вав научиться писать?
— Как овладеть мастерством?
— Лак вы стали писателем?
	Bor вопросы, с которыми часто обра­щаются молодые авторы к мастерам лите­ратуры. И неизменно ставят их этим в за­труднительное положение. Как ответить на
такой вопрос, чтобы ответ этот мог помочь
начинающему писателю и указать ему свои

верные пути, совпадающие с его творческой
индивихуальностью?
	Такая задача стояла перед ведущими на­шими писателями —участниками  собесе­дований, происходивщих 20 марта на 0бъ­единенных заседаниях секций прозы, поэ­зии и драматургии в залах и комнатах
Дома культуры комбината «Правды». По­жалуй, наиболее отчетливо сформулировал
этот ответ ПЛ. Павленко.
	— Одна школа есть у всех нас, — ска­зал он. — Это школа жизни в самом пря­мом и непосредственном смысле слова. Все
истинно великое в искусстве и в литера­туре подсмотрено, подслушано в самой жиз­ни, а не придумано за письменным столом.
Писатель много и увлеченно говорит
0 своей работе в кино, к которому он
обратился вначале, как к жанру, способ­ному научить его искусству композипии,
компактному писанию, HO которое впо­следствии стало: для него таким же важ­ным жанром искусства, как и проза.
П. Павленко поделился замыслом нового ро­мана, который должен быть построен на
наблюдениях, накопленных во время загра­ничных поездок писателя. Как бы раскры­вая перед аудиторией свои записные книж­ки, П. Павленко наметил пунктир будуще­го произведения. Мо как добиться, сказал
он, чтобы получился роман о борьбе за
мир, а не серия мелких очерков, заметок с
остренькими сюжетами, не обобщенных
больной и важной мыслью? Жаль. сказал
П. Павленко, что семинары устраивают
только для молодых писателей и мне не у
кого спросить. как написать мне мой но­вый роман. Этим он как бы подчеркнул,
что писатель учится мастерству на протя­жении всей своей творческой жизни,

0 необходимости глубоко изучать дей­ствительность, активно участвовать В
строительстве нашей жизни, в обществен­ном труде советских люлей говорил моло­дым авторам также и С. Бабаевский. На
примере собственной практики, в частно­сти, говоря о работе над романом «Кавалер
Золотой Звезды». писатель показал, что
главными его наставниками и учителями
была партия, были советские люди, кров­но заинтересованные в судьбах нашей au­тературы. 0с0бо остановился С. Бабаев­ский на вопросах языка художественного
произведения, работе над фразой, поисках
точного слова.

— У кажлого из нас. — говорил он, —
	слова. казалось бы, лежат на виду — 06-
	ри и пиши! Но есть слова, которые хра­нятся в далеких погребах памяти, и нало
потрудиться—пойти за ними, отыскать их,
з не заменять это речевое золото ржавы­ми. беззвучными словами-паразятами, ко­торые сами так и лезут из-пол пера на
бумагу. Нужна упорная и настойчивая ра­бота над языком — этому нас учат Че­хов, Горький и другие великие. писатели.

Мариэтта Шагинян горячо говорила 0
	том, что писатель должен работать син­хронно с большими событиями и явле­ниями жизни. Он не имеет права стоять,
	в стороне от них. Исходя из этого, она
призывала писателей в работе в газете,
говорила о роли газеты, Фформирующей
	 
	марта под предеедательетвом секре­таря ЦК ВЛЕСМ тов. Н. А. Михайлова со­_стоялось совешание руководителей TBOD­ческих семинаров. Они сообщили 06 ито­гах работы семинаров и рассказали о
наиболее сларенных авторах. Выступавитие
писатели отметили, что творческий ypo­вень Участников второго Всесоюзного со­вешания значительно выше, чем на сове­шании 1947 гола. Особо было отмечено,
что много молодых авторов представляли
литературы братских народов.

Писатели предложили рял конкретных
мер, которые, по их мнению, должны
принять Союз советских писателей, редак­торы журналов и газет и руководители
издательств, чтобы помочь мололым ляте­` раторам и стимулировать новый приток

 
	творческих сил в советскую литературу. _
	Вчера возобновилиеь пленарные заседа­ния. Они были посвяшены прениям по до­клалам А. Суркова, Н. Погодина и 0. 1он­чара. . 3

С речами выступили: секретарь ЦЕ
ВЛЕСМ тов. Н. Михайлов, писатели В. Фе­дин, А. Твардовский, М. Пришвин, С. Во­жевников, М. Мирмухсин, П. Ковалев,
Г. Соидбейли, Ю. Трифонов, А. Салахян,
Л. Холендро, Н. Шундак, В. Федоров,
	И. Фролов и Ap.
	SUES ea pPusasa Keene

 
	Юбилейный сборник
	ИВАНОВО. К 25-летию со дня смерти
Д. А. Фурманова областное государствен­ное издательство выпустило юбилейный
сборник «Дм. Фурманов — писатель-боль­шевик». В сборнике напечатаны посвящен­ные Фурманову статьи А. С. Серафимовича
нА. В. Луначарского, статья Ан., Тарасен­кова — «Чапаев — образ народного ге­роя». Местные авторы Г. Горбунов, В. Бар­тенев и П. Куприяновский рассказывают о
пребывании Д. А. Фурманова в Иваново­Вознесенске, о его политической и литера­турной деятельности.
	12 тысяч самодеятельных оркестров
	В стране насчитывается более 12 тысяч: дом народного творчества в Москве издает
	брошюры, рассказывающие OO историй
возникновения и творческом пути лучших
самопгеятельных коллективов.
	совка увиденного на улице, и яростный,
беспощадный памфлет, где кажлая строва
звучит. как удар, как пощечина («Херст»).
	А. Малышко—мастер, превосходно вла­деющий стихом. Почти каждое стихотво­рение строится им в своем PHTMEYECKOM  
«ключе», не случайном, глубоко оправлан­ном. Стих тяжелый и мерный, как могу­чие улары волн: ,
	Ударили шторми в ванкуверськ доки
  хвиля ва хвилю побила з туману,
	(«Буря: в порту»).
	самодеятельных оркестров народных He
струментов. Они объединяют около 125 TH
	сяч людей самых различных профессий,
отлающих свой досуг музыке. Всесоюзвый
	стоянья, как будто сблизились между co­бой Москва и Пекин, Берлин и Варшава.
Й своей книгой об Америке А. Малышко
  борется за то, чтобы скорее сбылись слова
лучшего нашего поэта, мечтавшего о том,

 
	Чтоб вся
на первый крик:
— Товари! —
оборачивалась земля.
ae
sk
	«5a синим морем»-—это именно книга
стихов {а не просто «стихи». как почему­то назвали ее в переводном издании «Со­ветского писателя»). это пельное произве­дение одной темы, овеянное олним чувст­вом. полное любви Е Америке труда и
	борьбы, ненависти -— ® Америке разбоя п.
	наживы. —

Это подлинно поэтическая книга. Обра­зы, сравнения являются для Малышко не
срелством украшения стихов. а формой ви­дения мира. Поэтому он не терпит пустых,
отвлеченных. необязательных слов. Поэт,
например, пишет об американском безра­ботном:

Хлеба черного краюха —
Как граната в кулаке.
	Й это горазло больше говорит о всем
облике безработного, нежели общие слова
о гневе и протесте.
	Неотступная мысль поэта 0 стралании
простых людей, о трудовой Америке, из­мученной, бледной, забрызганной кровью, —
вот ‘что рождает образ. Поблеклые, покры­тые копотью цветы напоминают ему лица
матросов, оставшихся без работы. ветви
старого дуба — черные, корявые рукн
прахтеров. а лес за рекой. окрашенный
багрецом осени,—пятна человеческой кро­ви. что льется на. улицах в стачках. что
горит. не сгорая, на рабочих знаменах
(«Осень нал Гулзоном»). В этой поэтиче­ской сосредоточенности. устремленности —
секрет пельноети книги. Образ здесь не
«существует» рялом с мыслью, с леклара­nef, HO составляет, если можно так
сказать, самую сердцевину стихотворения,
несет в себе его замысел, перелает чув­ства. настроение. волнение автора.
	Мвогообразны интонации, звучащие В
книге «За синим морем». Это и речь оратора,
трибуна («Ленинское елово»). п простой,
правдивый рассказ о случившемся («Ви­зит», «Негритянка», «В вагоне», «В лиф­те»). и возвеленная ло символа картина
могучей разыгравшейся стихии («Буря в
порту»), и дневниковая запись, и зари­личность писателя, помогающей обобщать   же, как переводы Исаковекого из белорус­ном ушелье дуб, писатель зовет его к, нам,
домой, на родные просторы, в пветущие
черноморские степи, в золотое море пие­HUI. .
	Олно из лучших стихотворений книги—
«Баллада о дружбе», о крепкой дружбе
народов России и Америки. Могила двух
солдат — русского, который пришел, по­крытый ранами, в Германию от стен
Сталинграла, и детройтского труженика,
который, не по своей вине, всего лишь
«держал засаду», — эта могила встает пе­ред поэтом, как памятник погибшим во
	ИМЯ мира.
	..в вечной памяти народов,
Сплетя объятья —е братом брат,
	Как стражи мира и свободы,
	Они и мертвые стоят.
Погожий день смыкает ветви
	В краю, где прежде шли бони...
А у бойца остались дети,
А у детройтпа есть свои...
	Воспоминания о недавнем прошлом сли­ваются с мыслью о будущем, о мире. Поэт
выходит со своей песней на бой против
TeX, кто сеголня под сенью статуи Свобо­пы кует кандалы неволи, копит атомные
бомбы и чертит планы новой войны.
	Ёнига «33a синим морем» завершается
стихами о весне,— она идет по всей зем­ле, от Волги, Днепра и Дуная, зовет 5 жиз­ни, к миру, к радости, цветенью. Перепу­ганные нью-йоркские банкиры бледнеют,
услышав шум этой неудержимо наступаю­шей весны освобождения, весны челове­чества.

Владимир Маяковский писал, как он
стремился за 7.000 верст вперед, а при­ехал па 7 лет назал. Андрей Малышко,
попав в Америку. приехал уже не на семь,
а на трилнать лет назал. Е

Маяковскому Бруклинский мост еще
мог показаться ликовинкой. Тогла еше не
было у нае ни высотных зданий, ни г­гантеких электростанпий. Поэт еше дол­жен был делать примечание к своим сти­хам: «Метр о—метрополитен, подземная
железная дорога». А сеголня можно ска­зать, что американны и англичане, знако­мые с метро только по своим мрачным ме­ханизи рованным катакомбам, He знают,
что такое настоятнее метро.

Великие перемены произошли в мире.
Для героя  етихотворения Маяковского
«baer ana Уайт», многостралального Вил­ли, Москва еше была невообразимо далека.
Он еше не знал. как много у него друзей
за окедном—=белых. черных, желтых.
	 

а И

  Mavivse tan

C rex пор как ‘будто короче стали рас­Книза Эвух Америках
	°

3. ПАПЕРНЫЙ

td
Вытев
негр
о белые подштанники

руку,
	с носа утершую кровь.
	Андрей Малышко идет по пути, нача­тому Маяковским. Он говорит в своей бал­Ллале­Терпеть не могу экзотических. сказок.
Я просто скажу о судьбе водолаза.
	<Лве Америки» — так называетея олно
из стихотворений книги А. Малышко. Это
книга о людях, чьи дети просят «пентик
убогий» на кусочек хлеба; о танпуюнь,й
индианке с глазами, которые тревожат ду­шу невыразимым страланием; о черной пе­Чали негров: об олноруком солдате, кото­рому победа не принесла ни счастья, ни
крова: о простых и бедных люлях.

Это не только книга о страданиях, — но
и о надеждах.

Старая негритянка-лифтерша с утра до
вечера поднимает и опускает посетите­лей — вверх и вниз, вверх И вниз. «ап»
и «даун». Й при этом она всегда остается
«внизу», на лне жизни.

Вот они вваливаются в кабину. эти ми­стеры © морлами, похожими на ростбиф.
и, увилев «черную», с презрением отвора­чиваются. недовольно переступают с ноги
на ногу. вак булто стоят на огне.
	Нет. меня, помню, учила другому
В летские годы частавница мать:
	Кланяться низко старшему в доме
Й перед матерью шапку снимать...
	Только, быть может, встретясь
в асроге,
	Не поклонился бы женшине той,
Что ролила этих злобных двуногих,
Елуших — в серых шляпах—со мной! ..
	 

.Дверцу открыла нам на стоянвке..
Кланяюсь, кепи снимаю один,
Кланяюсь низко тебе негритянкя,
Так. как поклонятся матери сын.
	  Так встретилась старая негритянка, дих
которой. обиды и унвжения стали бытом, —
	с простым, советским человеком, сынэм
сельского сапожника, поэтом, приехавшим
из страны веенародного братетва.
	Лифт, уже вниз опускаясь, колышет,
А негритянке сдается, что вот
Счастье все выше, выше и выше,
Словно на крыльях, ее несет.
	Стихи Малышко 0 страданиях простых
людей Америки, гневные, «раскрежещен­ные» стихи. полны веры в будущее Аме­рики: ев народ не только страдает, не
только надеется, но и борется. Каменотес,
мечтающий навсегла завалить хозяина­миллионера шлифованным гранитом, шах­теры. которые темной ночью шьют крас­ный Ффлаг./— это люли, которые хотят са­ми решать свою судьбу, судьбу своего
отечества.

Й писатель рисует картину разбушевав­шегося «синего моря»:
	..И волны ударили вволны с размаха, —
То ширь океана могуче и гулко
Пошла к площадям, побелевшим

от страха...
	Так, полобне Маяковскому, поэт радост­но вслушивается в грозный грохот океа­на — брата революции.

0 чем бы ни думал, ни говорил поэт,—
перел ним всегда ролнсй и неотступный
образ Радянськот Батьывщини.

Зарубежная тема никогда не отделялась
в сознании наших поэтов от темы Родины.
Недаром срели лучших «заграничных» сти­хов Влалимира Маяковского — «Домой» и
«Стихи о советском паспорте».

А. Мальшико чувствует себя в Америке
не только прелетавителем. а живой части­пей Родины. И сколько в его книге про­стых. нежных, поэтических слов сынов­ней, преланной и уважительной любви Е
матери-Ролине!

В нью-йоркский порт. rie притаились
крейсеры и эсминцы. окелнекие брониро­ванные акулы, — захолит наш, советский,
светлый теплоход. И глядя па его ролной
красный Флаг. поэт низко  гланяетея
Ролине. Он встречает негров в Оклахоме.
которые поют нашу милую «Катюшу» —
песню Ролины. НПрошаясь в советеким гос­тем. негритянка приносит свежие. умытые
росою пветы — «еловно их в мире належл
гобрали», И он принимает их, как подарэк
Ролине. А увилев на Бродвее заброшенный
	И эбодранный, словно стиснутый в камен­Это книга стихов 06 американской
свободе, ставшей содержанкой банкиров.
0’ гангстерах-мистерах, белолицых убий­Цах с черными, как ночь, сердцами.
( международных «костоломах и мясни­ках», для которых слово «мир!» звучит,
как смертный приговор. Это книга о се­годняшней, трумэновской Америке, открыв­шей самую мрачную и трагическую стра­НиЦу в «кровавой истории кровавого им­пернализма» (Ленин), о «цивилизованных»
кровопийпах, добывающих богатство це­вою чужого пота и крови...

_ „.Йз бездонных океанских глубин водо­$a3 доставил горсточку алых кораллов.
	Стянул он скафандр с задубевшего
тела,
	И кровь потекла, и лекарства
бессильны...
	Померкли глаза, и лицо побледвело,
И хрипы срываются с губ его синих.
	Так умер моряк.. Не прожил он
й часу...
	Кораллы в бродвейской витрине
лучатся...
	Какая-то богатая. леди покупает эти
кораллы.
	Торгуют дельцы человеческим горем.
Алеют кораллы в сиянье рекламном.
Какая-то леди богатая вскоре

На золото мужа купила те камни.
	Но только’ она их оденет бывало

На шею кривую, и меркнут кораллы.
Становятся камни темней и багровей,
Как капельки той несмываемой крови...
	Кровью пахнут волны «синего моря»,
омывающего Америку!

Маяковский был первым советским поэ­том, который раскрыл страшную оборот­ную сторону американского «комфорта»,
американского «просперити», америван­CKO «экзотики».
	Цвели
кругом
чудеса ботаники.

Бананы
	сплетали
сплошной кров.
	Андрй Малишно За синйм морем. Книга
врцив. Редактор Ю Мельничук,  «Радян­ський письменнин», Кив 1950 180 стр,

А. Малышко За ‘синим морем Стихи.
Перевод с унраинского. Редактор А. Чес­нокова. «Советский писатель». — Мссива,
1950, 144 стр.
	——становитсея  етремительным, быстрым,
словно скользящим, в «Красной молнии»,
рисующей индейскую пляску*
	Старики легк!, смагляволици
В кол} Йшли, аж нахилявсь втвам. —
Танень звавсь «Червоноблискавицею»,

Tinbxa 6 ше ударити громам,
	и, кажется, совсем сливается © разговер­ной речью в стихотворении «Визит». где
простые людн Америки велут разговор ©
простым человеком из Украины.
	От затали до мене в к!мнату,
В номер состивиш, по Бродвею,
Ti, шо убогу мають оплату,

Дружбу свою ведучи з землею.
	В этом, да и в других стихотворениях
А. Малышко отступает от строгого соблю­ления размера. Чувствуется, что это поэт,
прошедший школу Маяковского. Олнако он
и не копирует ритмический рисунок сти­хов своего учителя. Есть в его стихах своя
мелодия. напевность, & иные из них сами
просятея на МУЗЫКУ.
	Поэзия Андрея Малышко продолжает
лучшие традиции украинской литерату­ры. всеми своими корнями уходит в эту
благолатную почву.

Чивая, разговорная интонация, прямое,
неносредственное обрашение кв читателю,
с которым поэт как бы вступает в лруже­скую беседу. умение неожиланио перейти
от простого. бесхитростного рассказа в вы­сокой лирике, — все эти особенности
А. Малышко непрерывно связывают его
с тралипией Тараса Шевченко ий Ивана
Франко. Так в богатом и  самобытвом
творчестве украинского поэта связь с на­пиональной тралипией естественно coue­таетея с учебой у Маяковского.
	Наш варод оценит и полюбит эту му­жественную книгу.
		Te
		ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
	№ 34 22 марта 1951 г.