нивать. Мне нравится, когда вы пишете
«Мать приносила нам чай © теплым,
только что испеченным хлебом: хлеб
был душистый и мягкий, как губка, —
сожмешь его, а он опять расправляется,
точно вздыхает». Хорошее описзние, но,
пожалуй, слова «Kak губка». здесь AMOR
ние. «..етукнул донышком карандаша об
стол». Гле у карандаша донышко?
	В. Натаев. Надо написать просто; «по
стучал карандашом».

С. Виноградская. Повесть написана 0%
первого лица, а это всегда создает труд­ности. когла появляются характеристики,
не свойственные мальчику 15—17 лет.
Вот описание реки: «Но вот отёмиело;
Слева, над’кромкой берега, протянуласк
лимонно-желтая полоска ‘заката;га пра
вая сторона вдруг сделалась < косматой,
непроглядной. Над рекой изогнулась ces
ребряная арка Млечного пути, и чуда
лось, будто звезды потоком переливались
с одного берега на другой». Арка над рез
кой есть, а реки не видно:
	В Катаев. А пало просто сказать
	«Смотри; как отражаются звезды в воде...у _
			С. Виноградская. Когда я читала Kune
гу, то у меня было то ощущение свеже­сти, ошушение ’ искренности, ощущение
того, что Валентин Петрович  вазвал чи­стой душой. Но большой глубины в проч
изведении я ‘не’нмила. Я думаю, это объ­ясняется тем,” что вещь еще’ не’ отетоялась,
а ведь ‘самые выдающиеся, самые круп­ные мафтера’ возврашались к своим кни­там, стремились переделывать их. “Я ви­дела, как Алексей Толстой зачеркивал то,
	что я раньше с таким восторгом читала,
	Говорят, что Репина в последние годы
Третьяков не пускал в галлерею, потому
что он всегда хотел заново переписать
свои вещи.

Чем строже мы будем относиться & Be:
щам. друг друга, тем больше мы - прине­сем друг другу пользы.
	П. ‚Замойский. Тема и идея книги хоз
роши. Мне бы хотелось указать.  тольво
на. ‘некоторые детали - описаний. Я буду
	просто читать и объяснять, что мне не
понравилось.

Первая страница повести: «Когда я
	решительно тряхнув мешком за спиной,
отвёрнулся от нее... она ‘внезацно. присела
и заплакала; слезы капали на колени,
оставляя на подоле темные кружочки».
Он ‘отвернулея от­сестры. смотрит вперех,
& видит все так, как будто бы тлаза у
него Ha затылке!

Или: «Мы отошли уже далеко, а Тонь­ка все еше сидела -на дороге, обиженно
склонив голову; и косички ее торчали на
затылке, как заячьи уши». Если Дима п
его мать ушли далеко, как мог он видеть
все эти детали?
	Н. Емельянова. Этот было бы уместно,
если бы книга писалась от третьего“лина.
Но: ведь автор ‘говорит ‘от лица мальчика,
Н’Тогла это становится неуместно.
	П. Замойский. «Лена’ независимо вы­прямилась, сунула кисти рук в рукава»,
Почему «кисти рук», а не «руки»? «е­вушка просияла, качнувшиеь KO мне..х
«Качнувшиеь ко мне» должно, видимо,
передать порывистое. движение, но сказа­HO это. плохо...
	Ь. Штейн. Мне. кажется, было. бы луз.
ше, если бы ‘вешь ‘была переписана от
третьего ‘лица; Тогда вы избежали бы
многих неприятностей, возникающих в
связи с существованием, мальчика, кото
рый сам о себе рассказывает, Вы  начи-_
наете вещь так: «Ранним осенним утрох
я расеталея со своей сестрой Тонькой, ху
денькой девочкой с.белесыми косицами,
связанными Ha затылке пестрой тряпоч+
Кой». :  

Это видит писатель. }

Начало веши написано так, как будто
бы человек лишет, оглядываясь на прош
л0е и вспоминал, а потом начинается не­посредственный рассказ мальчика 0 самом
себе, но затем снова возникает ощущение.
речи взрослого.

Как решать эту проблему?
	В. Натаев. По-моему, проблема эта Pe
шаетея так. Автор. должен знать, кем яв
ляется теперь герой, от лица которого ок
	пишет, и писать тем языком, который
свойственен его’ герою теперь,-—не 0бъяс­;
НЯЯ Этого читателю; а убеждая его -прав­дивостью всей интонации. у

° ще несколько замечаний. Книга раз
делена на главы. Вероятно, это сделано.
не зря. В кажлой главе есть . какое-то  
	зерно. Иначе не было бы глав. Вот.е 101
ки зрения этого зерна.. центра тяжести 8  
	главе, и нужно подходить ко всей главе.
в целом.  

Есть Henpen3ofizennan по мастерству ›
глава в «Войне и мире», —там, гле Андрей  
видит встречу австрийского команлую-)
  щего Мака с Кутузовым. Кутузов узнает
о том. что Мак разбит. Толстой споказь­вает отношение Кутузова к этому ‘собы  
тию © точки зрения военного, союзника и.
человека. Лля этого кусочка по ваписаяа  
 вся глава. И побмотрите. как он к этом  
	кусочку велет читателя! :

В каждой главе’. должено быть оли  
главный центр, —олин главный сцептр оби  
зательно! — и все, что не.’ работает №
Here, Halo выбросить, . ;

Но главное, вы все лолжны ПОНЯТЬ, aro
Hall разговор это не правка Rem, aM  
ее творческое обсуждение, это анализ, в.
Боторого автор должен бделать своп, сам
стоятельные  выволы. Может быть, эти   И
выводы будут не такими, как мы их №
`подсказываем, Может. быть. вы напишет
вещь ее ` более метафоричную то eran, +
HO главное, чтобы каждая метафора 0528 i
убедительной ‘и точной. Вели автор” Г  
рит: «я так вижу», а читатель не BUM   yy
значит, не улалось передать то. что хи у
передать писатель. А, вель нало ‘ловеств    
мысль до читателя самым точных. са\5 №:
коротким, самым сильным образом, 9%   №
и есть литература.

В вашей книг” есть душа. есть поэту   №
ность. Но вы ‘обращайте сейчас внимание
не на похвалы, Не они самое главное м
молодого писателя.  Внимательнее peel
слушайте критику. т

1
А. Андреев поблагодарил  участвий®   №
обсуждения за дружескую критику.

    
   
     
 
    

ых 22: 23

oro my

—
=

a

a

 
	цель. в точку. ЧУТЬ-.
			 
	 

РРР

 

ewueuscesesne.

 
	В. Катаев. Прежде чем начать обсуж­дение повести А. Андреева, попросим ав­тора рассказать о том, что  натолкнуло
ето на мыель написать эту книгу.
	А. Андреев. Во время войны я был
военным Борреспондентом, а демобилизо­вавшись, задумал написать повесть о лю­дях моего поколения во время Отечествен­ной войны. Но когда я собрал материал,
то увидел, что чего-то в нем нехватает,
Я решил показать, откуда пришли люди,
ставшие победителями, где и как очи
воспитывались. о Вначале я задумал о ча­писать одну главу 06 их проилом, а ко­гла стал писать, это разрослось в неболь­шую повесть о школе ФЗУ.
	.. Н. Емельянова. Всетда интересно знать,
совпадает ли ощущение писателя, с кото­рым он писал свою книгу, и ощущение
читателя, который эту книгу читает. Пер­вые строчки, записанные мной для сего­дняшнего выступления, точно совпадают е
фразой товарища Андреева. Его повесть —
это рассказ о том, как закладываливь ос­новы характера поколения, с честью вы­державшего испытания. Отечественной
войны. В этой хорошей книге говорится,
как молелое поколение нашей страны —
	мальчики, которым в конце первой пяти­летки исполнилось 17 чет, учились и
научилиеь понимать труд как творчество.
	Советский читатель не раз за последние
годы раскрывал книги из жизни подроет­hOB — фабрично-заводеких учеников иля
учащихея ремесленных училищ, Новееть
А. Андреева, написанная на ту же тему,
ярко и резко выделяется ° из этих книг,
потому что все в этой книге показано. на­стоящими художественными  средетвами,
Писатель мало рассказывает о людях, он
все время стремится показать их в дей­ком, «характерные»
характеры. Иной раз
	чуть в сторону, 48
«выстрел» уже про­пал. ^ :

A

На одном из семинаров секции прозы; которым‘ руково­дили В. Катаев, А. Кожевников, П. Замойский, Н. Емелья­нова, С. Смирнов, С. Виноградская, состоялось обсужде­B.... 3 ee hosp ante
	А. Андреев. А как
	ниё повести молодого писателя А. Андреева «Ясные дали»,
	опубликованной в Журнале «Октябрь»
	изданной «Трудрезервиздатом». Мы печатаем сокращен­ную стенограмму занятия этого семинара.
	 
		в работе Всесоюзного совещания моло­характеры. инои Pas
он хочет заставить
своих  терев  п0-
ступать оригинально
и заставляет их де­лать вещи, которые ааа
им He свойственны. : т
Но ведь у тероев пенни voces eovnmannsecenses
есть свое” «сопротивяе­ние: материала»; об этом нельзя забывать.
Каждый характер в книге должен иметь
свой источник. Возможны два случая: ля­бо в жизни на каждом шагу встречаются
подобные характеры, и тогда мы безогово­рочно верим автору без всяких  объяене­ний; либо ‘автор выводит такой характер,  
который редко встречается в жизни, но
зато так убедительно показывает, в Каких
жизненных уеловиях этот характер сло-,
жилея, что мы опять-таки верим в него.
И вот, когда Дима Ракитин, мальчик из
деревни, нопав на завод, в новую  обета­новку, в очень ершистую среду фабзай­Большое место
дых писателей :
руководством OF
критиков проход
щания. В оживл

кие ниче нение.
	цев, врывается и начинает командовать,
хозяйничать, то такое поведение героя
нужно по-настоящему обосновать. Один
	только отцовский наказ: «пробивайся, еы­нок» — это еше не обоснование.

Невольно кажется, что автор в самого
начала решил: надо показать, как герой
противопоставил себя коллективу и что
из этого получилось. Напрасно живой о5б­раз подвергается такому насилию.

Не удалея автору образ парторга­Сер­гея Петровича. Он в книге — резонев,
ментор; он веех поучает, произносит, быть
может. и нужные слова, но они не зву­чат, как произнесенные от сердца. т

В языке, которым написана повесть,
много излишней манерности.

Приведу примеры:

Вы пишете: «Веера елей не качалиеь,
отягощенные пластами снега. Только п0-
скрипывал несмело наст, будто кто-то
Бралея но лесу на цыпочках, чтобы не
ветревожить тишины, крепко  уснувшей
на пышных белых подушках». Это краеи­BOCTb. .
В. Натаев. Все элементы образов здесь
как будто бы правильны и закономерны,
но достаточно было употребить одно срав­нение, а то описание получается  сляш­KOM густым, слишком перенасыщенным...

С. Смирнов. Или другой пример:

«Приближались экзамены. Они пред­ставлялись нам в виде высокого камението­го перевала на нашем пути, который мы
обязательно должны были взять, чтобы
итти дальше, туда, где как бы раскрыва­лась просторная долина, полная цветов,
солнца и ветра...» Здесь тоже есть манер­ность.

В. Катаев. Как получилась эта фраза?
Вначале. она возникла так, как возникает
стихотворение — из общей интонации. Но
если писатель придумал звучание фразы,
а образов. для нее нехва­тает и мыслей  нехва­тает, тогда и начинаешь
наполнять фразу ватой,
как плечи в костюме.
Не бойтесь во-время по­ставить точку. Музыка
придет потом, она ебть
не только в тексте, но
и в подтексте, —та вну­тренняя музыка, которая
пронизывает всю вещь.
Вот_в нее и велушивай­тесь. Она вас не подве­дет.
С. Смирнев. В целом
	книга А. Андреева, на­писанная с самыми луч­шими замыслами, с уме­нием в отдельных слу­чаях. показать характе­ры, вызывает у меня
все же чувство неудов­летворенности. Над ней
еще нужно много пора
ботать.

В. Катаев. Автору сде­лали много правильных
замечаний. Но когда я
	дых писателей заняли творческие семинары. Здесь под
руководством опытных прозаиков, поэтов, драматургов,

критиков проходило обсуждение работ участников сове­шания. В оживленных творческих дискуссиях ставились
	литературного мастер­(Ne 1, 1951 г) и
и cOoKPAauleH­В. Катаев; ‚Думаю;
. что в одуше автор
Не Е всегда отлично. знает
Е сам, как он .напиеал,
сам знает, что у него хорошо, что у него
плохо. Напишешь пьесу, она идет в те­атре... Жак только внутренне  чувству­ешь, что на сепене что-то не то,  стано­витея неловко, и под разными” предлогами
уходишь в фойе, а’ потом но-времени BA­лишь, что дошло до хороней сцены, и 19-
ропишься вернуться в ложу. Tax me H B
книге. Ведь вы прекраено знаете, какие
страницы в ней хороши, ^ 7

это узнать?
	У молодых писателей есть ошибки,
вы простите меня, от дурного вкус,
но дурной вкус — это вещь  преходящая.
	Когла вкус разовьется, вам станут нестер­пимыми литературные штампы.
	Во время нашей молодости были. штам­пы, над которыми мы смеялись. Нельзя
было писать. например: «дождь бараба­HHI по стеклу» или «косые лучи заходя­щего солнца». А сколько, к сожалению,
штампов появилось сейчас. Они — самое
ужасное!

Для того чтобы пришла настоящая
внутренняя сложность, надо стараться
писать очень ‘просто. Надо говорить: «cTa­ло темно», а не «темнота  навалилась?.
В излишних описаниях всегда есть неко­торое жеманство. Молодому автору кажет­ся: если выбросить их, тогда ничего не
останется. Не бойтесь этого; если ничето
не останется, значит ничего и не было.
Когла булете писать следующую вещь,
попробуйте писать совсем просто: «он пря­шел», «он ветал», «он сказал», и выгуви­дите. как хорошо. и естественно все полу­читея.
	С. Виноградская. Первое впечатление от
веши А. ‘Андреева было впечатление еве­жести. Это ощущение не оставляло меня
до кониа чтения. Потом я забыла книгу,
попробовала, спустя некоторое время,
вспомнить ее,- начала думать, что же вено­минается? Вепоминается, например, описа­ние столярной мастерской. Читая его, вя­IHW}: BOT ITO ABTOP IPOTYBCTBOBAI, STO OH
знает, это он ‘выразил оетественно и _сво­бодно. .

В первых страницах, где показано, кай
мальчики едут в город, звучит что-то от
лучших горьковеких традиций, ждешь, что
и дальше повествование будет. значитель­ным, будет необычайная жизнь.

Но когда автор переходит к изображе­нию школы, начинаешь чувствовать, —где­то подспудно существовала у автора мыель:
были в прежнее время горьковекие маль­чики, много испытали,
большую, трудную ЖИЗНЬ
прошли. Нужно пока­зать, Как сложится в
наше время судьба под­ростка из деревни, ‘у
которого нет отца. Автор
и строит рассказ на
этом противопоставлении:
раньше ему было бы
плохо, а теперь ему хо­рот.

Конфликты преодоле­ваютея в повести слиш­ком легко и просто. Жиз­ненный пласт, довольно
мощный в. начале по­вествования, сравнитель­но быстро. осыпается,
становится тонким,

Не удался, мне ка­жется, автору — образ
парторга. Он получился
плоскостным,  риториче­CKHM,

Есть недостатки в язы­ке, которые идут от
стремления все допол­Е. ТИХАНОВА — Ннять, разъяснять и cpaB­Тогда все, что спосооствует  осуществае­нию этого намерения, можете вносить в
произведение. Фальши не будет.
	Но только помните, что ‘если у вас есть
намерение показать ‘развитие человека, He
бросайте этого намерения.

Помните о нем, когда, развивая  пове­ствование, будете в книге переходить из
года в год и от личности к личноети.
	Ноговорим теперь относительно простоты
и непростоты. У вас, действительно, много
художественных подробностей, много мета­фор, сравнений. Перегруженность художе­ственными образами вредна.  Вепомните
Льва Толстого, который ‘писал без веяких
образных излишеств, или экономность CTH­ля Чехова. А ведь Чехов мог создавать
удивительные метафорические описания.
Уже зрелым писателем он написал рас­сказ, как на транепорте, идущем-е Даль­него Востока, умирает солдат Гусев. В этом
рассказе есть такой пейзаж. Чехов опи­сывает, как чело Гусева, зашив в паруси­ну, бросают-в море.

«А наверху в это время, в той стороне.
где заходит солнце, скучиваются облака;
олно облако похоже на триумфальную ар­ку, другое на ‘льва, третье на ножницы...
Из-за облаков выходит широкий зеленый
луч и протягивается до самой средины не­ба; немного погодя, рядом с этим ложится
фиолетовый, рядом с этим золотой, потом
розовый.:. Небо становится нежно-сирене­вым. Глядя на это великолепное, очарова­тельное небо, океан сначала хмурится, но
скоро сам приобретает цвета ласковые, ра­хостные, страстные, какие на человече­ском языке и назвать трудно».
	hak великолепно это описание!
	Но предетавьте себе, чтобы . Чехов. пи­cal так весе время, употребляя все время
такой насышенный образностью . стиль.
Нельзя! Слово нужно ценить на вее золо­та. Горький в ранние годы увлекалея ме­тафорой, а потом стал гораздо . скромнее,
слержаннее. Когда нужны картинные ме.
тафорические описания’. Они нужны в
самые высокие моменты повествования.
Так созданы, например, строки, в которых
Толетой описывает бред раненого Андрея
Болконского. Так в романе «Война и мир»
появляетея великоленная развернутая ме­тафора дуба там, где нужно передать са­мые значительные переживания героя.

В таких описаниях нужно быть необык­новенно точным. Они должны попадать в
	ков. под руководством В. П. Катаева.
		читал эту внигу, она мне понравилась.
В чем же дело? Очевидно, у автора хоро­шая душа, и когда читаешь его повееть,
чувствуешь: писал хороший человек, чн­стый, доброжелательный, желающий, что­бы люди вырастали крепкими борцами за
Родину.

Как создается обычно книга? Вначале
появлястея тема. Появляется она у каж­дого по-своему. Появляется и начинает
мучиль автора, требовать выявления. Воз­никают образы людей, вещей, элементы
будущего описания природы. Сначала все
это отрывочно, несвязанно. Потом насту­пает тот момент, когда вы уже ничем
другим не занимаетесь, не можете  занл­маться, кроме суммы впечатлений, кото­рые на вас давят, требуя воплощения. Вот
это творческое самочувствие писателя и
есть, пожалуй, самое главное.

Не нужно никогда думать: «Я напишу
про Саньку или про Митю». Вы должны
сами стать Санькой, со всей его биогра­фией, со всеми ero особенностями. 9719
очень трудно, это похоже па работу ак­тера, перввоплощающегося в героя. Только
актеру, пожалуй, немного легче, ‘потому
что ему дают текст роли, а мы, писатели,
должны быть в книге поочередно и Сань­кой, и Митей, и всеми другими  персо­нажами,

У человека с развитой фантазией, с
очень ‘тонкой творческой организацией u
хорошим знанием жизни, людей это выхо­дит легко. Некоторым это дается труднее.
Но, так или иначе, тероя нельзя просто
выдумать; писатель должен полностью
войти в своего героя. В нем должна
быть часть ‘вашей души, и тогда вам будет
легко писать.
	А ДЛЯ ЭТОГО НУЖНО. все время застав­лять себя наблюдать над окружающим.
Горький­рассказывал, что его любимым
занятием было приематриваться к людям,
угалывать, ‘что они делали раньше, что
делают сейчас, что будут делать дальше.

Для того, чтобы уметь влезть в шкуру
каждого героя, нужно  беспрерывное уп­ражнение, ежедневное, ежесекундное. Это
необыкновенно важно.

Но еше важнее намерения автора. У вас
намерение было высокое: показать, ках
развивались люди, которые потом, BO вре­мя Отечественной войны, умножили руз­скую славу.

Автор должен дать себе полный отчет,
Ym werd он пишет, каково его намерение.
	На занятии семинара молодых прозаи
	 
				Тлавный герой книги мальчик Митя: Ра­китин входит в жизнь с наказом умираю­щего отца: «Ну, расти, расти, сын... раз­двигай все пошире и ступай».
	В школе Митя, наивно восприняв На­каз отцна— быть первым, решает со­хранять за собой первое место всегда и
во всем, тах что он даже в дверь никого
впереди себя не пропускает.

На этой почве возникает первый кон­фликт, Товарищи, воспринимающие повео­ние Мити, как зазнайство, воздерживаются
от приема его в комсомол. В первом еопри­коеновении с жизнью высекается искра, ут
RoToOpoH загорается желание по-наетояще­му проверить себя. Простые слова, произ­несонные воспитателем, любимым и увз­жаемым человеком: «Нет большой зада­чи, которую должны решать в жизни, по­этому и тянет вас на мелкие ссоры»,
заставляют весь коллектив мальчиков по­смотреть на себя. Не сразу совершается
переход к пониманию больших жизненных
	задач. Но постепенно в ребятах’ растет
хорошее творческое беспокойство,  кото­poe, наконец, помогает мальчикам при­‚нять большое решение: сделать свойми ру­ками такую вешь, на которую с гордостью
за молодых рабочих страны посмотрел бы
товариш­Сталин.

Ощущение крепко сделанных характеров.
не оставляет вас, когда вы читаете по­весть. ‘

В чем же ее недостатки? Автор пефре­‘трузил повесть ненужными действующими
лицами. Эффектно появляетея, напримез,
Ha первых страницах повести ` актриса
Вазанцева, но потом она становится‘ просто
лишней в книге.
	Преподаватели, говоря с мальчиками,
‘произносят чересчур  болышие монологи,
Эти монологи нужно сжать, тогда они
прозвучат сильнее.

Подчае нарушается правдивость художе­ственной речи: из-за рассказчика (повесть
написана 0т первого лица) выглядывает
автор.

Я думаю, что если над повестью еще
хороню поработать, если постараться при
этом избежать  резонерства в разговорах
взрослых е ребятами, то получится по-на­стоящему хорошая книга.
	С. Смирнов. Присоединяяеь в отдельным
‘замечаниям Н. Емельяновой, я в целом
дал бы иную оценку повести А. Андреева,
сказав, что в книге виден способный автор,
но что повесть ему все же не удалась.

0 том, что мы имеем дело со способ­ным писателем, говорят некоторые. образы,
например, товарища Мити— Никиты До­брова. Мне нравится сцена, когда Никита
встречается с отцом в проходной завода.
Отец, рабочий, и его сын, мальчик,
тоже ставший. рабочим, в этой встрече’ как
бы становятся на равную ногу. Этому ве­ришь, это органически оправдано. Здесь
чувствуется семья, полная большого, хо­рошего рабочего достоинства.

Хорошо, живо написана столярная ма­стерская. Чувствуется, что А. Андреев зна­ет это лело. любит его. Есть в книге и ряд
	других хороших мест, но в целом _ МНЕ

вещь не кажется удачной.
Располагая интересным жизненным Wi­териалом, автер не всегда идет от жизни.

Чтобы не’ быть голословным, покажу,
как у меня лично возникло недоверие. к
материалу, сомнение в том, что автор при­держивзется жизненной правды.

Дима Ракитин, мальчик, недавно поте­рявший отца. уезжает от матери. которую,
видимо, очень любит. Для подростка Boob­ше тяжэло боогать семью и уезжать в
	нвизрестное. И вот. когла отчаливает a:  
	роход, показано, что Дима замечает рядом
с с0б0й Саньку, видит леда Саньки, но не
BUINT своей матери; он и не думает по­смотреть на ‘мать. А зедь она не’ ушла,
она еще на берегу.

У меня сразу возникает недоверие: как
хе так? Мальчик не обращает. внимания
на то, что он отрывает от сердца?

Приезжают из деревни пареньки в ФЗУ.
Это 1933 год, и деревня, хотя уже есть
колхозы, еше не сегодняшняя. В сознании
людей еше много сохранилось от старой
крестьянской пеихологпи. Мне не кажется
типичным для тех лет. чтобы два лере­венских мальчика, только что попав в
общежитие ФЗУ, тут же  почуветвовали
себя хозяевами и начали громко rpedv­вать комнату.

У Андреева есть не только стремлениа
создать характеры, но есть и целый pat
удачных характеров. Я бы даже сказал,
что он подчас стремитея создать елиш­ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
9 25 марта 1951 г. № 36
		КРЫМА
	и Hannes, . ре а: «крестным — отцом».
торжествовал г Иван ЕГОРОВ, Одних ея встретил как
— Большое — сча­специальный норреспондент хороший, вдумчивый

(> : «Литературной газеты» редактор книги, жур­стье наити писателя,

который тебя пони­мает,——говорил он-—

Когда мои произведения читает Павленко,

он критикует меня, и очень сильно крити­кует. Но он никогда не заменяет мою

мысль своей. Он берет мою мысль и пока­зывает мне ее так, что она вдруг стано­вится глубже, значительнее. Он открывает

во мне то, что я имею, но еще не успел

осознать. И я становлюсь смелее и силь­нее. ,
Творческая помощь Павленко окрылила
	Эффенди КВапиева, обладающего ярким и
своеобразным талантом. :
По  горьковеким заданиям. Павленко
	завязывал бесчисленные связи с авторами,
чьи-имена никому не были известны, оты­скивал людей, в которых. можно зажечь,
раздуть творческую ‘искру; Этот горьков­ский Стиль работы, эту глубокую заинтере­сованность в судьбах советской литерату­ры Павленко воспринял, как программу
собетвенной литературной и obmecrBernof
IONHTENHOCTH. -
	ме ©
	нала, сборника, аль­> манаха; других отыё­кал во время своих

‘дальних поездок uo Советскому Союзу;
третьих обнаружил и полюбил по вышед­шим книгам и немедленно написал привет­ственные письма, выступил ¢ рецензиями
по новым книгам. ›
Крепкий отряд новых писателей растет

В Врыму. Д. Холендро, В. Вихров, В. Фе­хоров, А, ‚ Милявский,   М. Мигунова,
М. Глушко, В. Варлок `В. Серман,
А. Лесин, А. Малин, 1. Кистяковская,
В.. Субботий и многие а ‘крымчане
вошли и входят в советскую литературу.
Каждому. ИЗ ЭТИХ молодых писателей в той
или. иной стенени помог в_этом Павленко.

Ban ‘сложился ‘этот творческий коллек:
тив? В конце 1946 года в Крым приехали
: демобилизованные из армии поэты А; 4е­сини В. Субботин. Они собирались, недол­го нобыв в Крыму, поехать потом по домам:
один в Поволжье, другой на Урал. Зангли,
	к Навленко’. познакомитьея, почитать свои
стихи. Павленко привлек BX к ра­боте в газете; звинтереебвал крымекими
	темами. Молодые. литератоэы так и оста­лись. в-Врыму, В. 1947 году лемобилизо­валея` из. армии военный журналист Д. Хо­лендро. Он из GTO как ТОЛЬКО
закончит роман ` пересвленцах, Tak
уедет домой. и прочитал пер­вый вариант романз и. посоветовал  пере­писать его, а для этого снова поехать в
колхоз. Потом он подсказал Л. Холендро
идею брошюры о. передовиках переселен­ческого колхоза и сам работал нал ней вие­сте с молотым писателем. Эту было олно­временно учебой в школе жизни. и в шко­ле мастерства. Вместо трех месяцев. ниеа­тель, которому П. Павленко помог понять
важность проблем жизни, затронутых в его
романе, проработал” над книгой три: года.
В том, что книга удалась, немалую фоль
сыграли советы Павленко. постоянно ‘6by­дившие желание глубже узнать дейетви­тельность.
	Когда способный поэт В.. Варпеко, не
	найдя своих тем и своей поэтической
формы, стал писать стихи, которым ме­шала  искусственность и выдуманность,
	Н. Навленко, жестоко покритиковав его,
посоветовал поэту надолго поехать в кол­х03. Из соприкосновения с живой действи­тельностью появились новые, более удач­ные стихи В. Варпеко.
	Школа жизни, школа действительности—=
	BOT школа, в которои неустанно учитёя
сам Hanaenko. призывая к TaRAT vorhe un
	молодых писателей.
	Среди советских писателей старшего по­коления очень и очень многие в свое
время получили творческую помощь от
Алексея Максимовича Горького. A. Ho­виков-Прибой, .В. Тренев,‚ Ф. Гладков,
Ве. Иванов, П. Павленко и много дру­THX хороших и чрезвычайно разных
по творческой индивидуальности писателей
входили в нашу литературу, как ‘«крест­ники» Горького.

Сколько рукописей прочитал Горький!
Сколько писем написал он своим неиечи­слимым  корревпондентам! Исследователи
до сих пор не могут понять, как у Горь­вого хватало времени, ‘чтобы вематри­ваться в любое, иной раз едва намечаю­щееся общественное или литературное яв­ление и находить в нем крупицы ценного,

нужного, радостного...  

 
	Вмешательство Горького в творчество  
того или иного писателя оставляло неиз­гладимый след на всю его жизнь,
	«...не раз я говорю себе, — путь мой
как литератора был_бы совеем иным, -T0-
разло: худшим, не подари мне жизнь сча­стья нь влышать и учиться у Горь­ROro.. :

orn слова мы находим в воспоминаниях
Петра Павленко — участника многих горь­ковских начинаний, работавшего. ряд лет
под руководством Торького в мурнале
«Волхозник», в  альманахе­ежетоднике
«Годх шестнадцатый», «Год семнадцатый»
(ныне «Год триднать четвертый»).

Жаждый начинающий ‘писатель мечтает
© том, чтобы труд его попал в теплые,
заботливые ‘руки писателя-мастера, кото­рый по-горъковеки поймет и оценит но­вичка, поможет ему стать на’ ноги.

Вспоминается талантливый  писатель­торец Эффенди Капиев, растаптывающий
‘сапогами гранки своей первой; большой, не
‘помню кем отредактированной книги.
	— 910 я не писал. Я не знаю, кто
й зачем писал это. Вее мое обрезали, вы­холостили, заменили. Такая книга в со­ветекой литературе не нужна и мне He
нужна...
	Травма оказалась настолько  сильнон,
что работа автора над книгой остановилась
	NOUTH Ha TPH года.
	‚ Недаром, когда ЦП. Навленко стал редак­тором альманаха «Крым», он ввел в нем
два необычных отдела, важных не
только. для читателей, но и лля литерато­ров. Первый отдел «Крым булуший» no­стоянно заставляет. работающих в Нем
литераторов. думать о болыних церспекти­вах своего ‘Края. `В разлеле «Переписка с
читателем» литераторы отвечают на во­просы читателей. устанавливая с ними
живой творческий контакт.

а ae

Павленко помогает не только крымским
литераторам, Как ко всякому, талантливо­му ‹литератору, о котором прошла добрая
слава, что On внимательно относится к на­чинающим, п нему тянутся молодые пиеа­тели_ из: Запорожья, с Дона. с Волги моск­TEES OO EOE MEN Dy & ANE, C ODOITH, MOCK­ВИЧИ, ленивгра дцы, уральцы, дальнево­етечники:

Павленко, видя ростки дарования. не
	увазывает — «рели талантлив, пробивайся
без нянек»,

Он учит, как овладевать знаниями;
увлекает прелестью познания, — приви­вает вкус к высокой культуре, `‘без“ко­торой немыслим настоящий писатель.
Он умеет разговаривать с молодым ли­тератором, как равный с равным, прямо

и требовательно, и в атом сказывается дух
Горьковской школы.
	‚Многие советские писатели старшего
	поволения. ведут такую постоянную и
вхумчивую работу, воспитывая . молодых...

Один из самых неутомимых в этом OTHO­шении — Павленко.
	На. столе рукопись, сопровождаемая
письмом, Пиеьмо робкое, застенчивое, ино­гда’ даже немножко жеманное. А во руко­писи, порядочно. сыроватой, есть. интерес­ное, нужное зерно. Что за автор? Павлен­ко начинает наводить‘ справки. В них ока­зывается мало определенного. Павленко не
останавливается перед тем, чтобы пойти в
разведку. Он знакомится с автором, прислу­шивается в его высказываниям, ` не. выла­вая своей заинтересованноети. Собранные
данные Павленко анализирует и ‘обобщает
е чисто юношеским (можно сказать точ­нее — с чисто горьковеким) увлеченяем.

Разумеется, это отнюдь не повседневный
метод разгадывания творческих возмож
ностей начинаютнего автора. Но в арсенале
	средств, с помощью Которых Навленко
«уловляет живые души», есть и Этот

прием.
Немало имеется советских писателей,
	Которые называют Петра Павленко своим