Любовь к жизни другом ее погибшего на фронте мужа. Напряженный и многозначительный разговор, и ей ясно: он был недостоин ее мужа, он не мог быть настоящим хругом. Он не умеет мечтать, как умел мечтать ее муж, как умеет мечтать она сама. И вот В самом конце рассказа появляется наши молодой инженер, дво-три фразы, которыми они успевают ‘переброситься в эту новогоднюю ночь, и мы понимаем: они не случайно ветретились в этой глуши, не случайно встретились и в рассказе: это настоящие люди, Светлое чувство испытываешь после прочтения этого рассказа. Слова, которыми он заканчивается, хочется адресовать им — героям: «Счастливого пути! До завтра! Завтра мы ведь встретимся в Панакурте?» He во всех рассказах молодому писателю удалось сохранить чувство такта и соразмерности, Порой диалоги его теряют хараклтерноеть, сложет— остроту, а описания становятея водянистыми. Порой нарушается и стройноеть композиции, но то главное, положительное, что есть в ето лучших рассказах, — чувство духовной красоты советского человека — делает их весомыми и значительными. Хорош у Залыгина пейзаж — всегда активный, живой, перекликающийся с лирическим подтекстом рассказа. Брежутся в память читателя и меткие, свежие детали рассказов. Образ сильного оленя, лишь «жадностью в жизни» пережившего своих собратьев у Дж. Лондона, вероятно, мог бы появиться, как Параллель к образу человека. У советского писателя этот образ контраетно оттеняет идею рассказа — противопоставление неосознанного, биологического чувства любви к жизни, — глубоко осознанному чувству, основанному на самых благородных моральных побужлениях. ной степенью воли, выдержки и выносTHBOCTH — духовно сильнее, чем думал друг о друге каждый из них. Сдержанно, По-мужеки делясь теплом и последними силами, скрывая беспокойство о товарище о ба а: за ворчдивыми ссорами, ухаживали они друг за другом. Что же заставляло их, любя жизнь, 60- роться за жизнь другого, забывать о себе? В чем черпали силы эти люди? 0 чем думали они в самый ответственный момент их жизни? Ладников выразил это одним словом: «...обидно!» Обидно было погибать так глупо во время Отечественной войны. Когда Князев не ругалея, он думал 06 одном — о пушнине («Мягкое золото на танки меняем. Понимать надо!») и скрежетал зубами: уедут охотники, ие заключит он договора, пропадут заготовки. С ознание, сознание важноети порученного народом дела помогало этим людям находить среди всего того, что составляет чувство, именуемое любовью к жизни, — главное, решающее... Для Сотника чувство долга и ответетвенности осложнялось и другим чувством. В его душе началась мучительная переоценка ценностей. Суровое испытание приблизило его к людям. Вазалось Сотниву —— давно познал он людей, понятных в работе, но до обидного закрытых от него чем-то в своем личном, а выходит—ошибался. Они только открываются для него... В чем же ошибалел Сотник? Чего он не учитывал раныше? «...0H всегда взвешивал на одной стороне все препятствия, которые чинила людям полярная природа, — на другой — возможности ‘своих товарищей». Но возможности эти он понимал ограниченно: как сочетание волевых и физических качеств. Сотник не учитывал основы — идейной силы coветекого человека. Рассказ кончается фразой: «Сотник твердо решил вернутьея на юг». На wr— значит, в самую гущу жизни. Советские люди, спасшие Сотника и ero друзей, спасли большее — пошатнувшуюся было веру Сотника в коллектив, они укрепили в нем любовь к жизни. любовь к людям. Мы расстаемея с вечно неугомонным Князевым, который мчится лальше вдогонку за охотниками, с ЛадНиковым, со старым ненцем Ного. Это вее живые, не выдуманные люди, очень разные, и в то же время в главном — в общественном— одинаково прямые и честные. Поединок со смертью не наложил на них «печать покорности», лишения He сотнули их спины, не заставили голое их звучать «ровно и бесстрастно», «вяло и без воодушевления», как характеризует своих опустошенных героев Джек Лонлон. Напротив, воля к жизни, поддерживаемая высоким сознанием, пробудила в героях С. Залыгина лучшие, благороднейшие чувства, основные свойства характера, а их человеческая красота, богатство личности каждого из них проявились наиболее полно и отчетливо именно в этот ответетвенный для жизни момент. залыгин, молодой инженер-гидролог, много поёздивший ‘и много повидавиий; принес в литературу хороший запае свемего материала, умных и новых наблюдений. Отрадно, что молодой писатель приходит со своей темой, хорошо, что он идет нелегким путем, —=- он думает, 0бобщает, у него чувствуется интерес к вопросам нраветвенно-этическим. Своеобразно построение ero рассказов. В них почти всегда не одно «дно», не один план, Показателен в этом смыеле рассказ «Надежды», Юноша-дипломант, инженер-строитель, отказавшиеь от выгодного назначения, едет на север руководить строительством гидростанции по собственному проекту. Во втодой половине рассказа появляется другой герой— женщина, работник далекого северного заповедника. В ночь под новый год в лесной избушке она встречается с бывшим Владимир ОГНЕВ «..Тот, который шел позади, поскользнулея на гладком камне и чуть не упал, ¢ трудом он удержался на ногах и громко вскрикнул от боли... — Слушай, Билл, я, кажется, вывихнул Ногу! Билл продолжал перебираться через мутный поток. Он не оглянулся, Второй следил 3а ним, лицо его попрежнему ничего не выражало, но глаза стали похожи на глаза раненого оленя... — Вилл! — крикнул он. О казахском рассказе ° Мукан ИМАНЖАНОВ do этом HO останавливается, он начинает ‘длинный рассказ о том, как росли козлята, как они стали взрослыми козлами и как однажды, в жестокий буран. привели всю козью отару и самих чабанов к за‘гону. После этого случая четыре «героя» становятся известными на весь район... своим умом. В конце рассказа описывается, как они возглавили свое стадо при переправе через реку Талас. 0т начала до конца рассказ посвящен «подвигам» четырех козлов. А люди 06- таются в стороне. Председатель колхоза, например, выведен явным безлельником. На протяжении рассказа. он несколько раз приезжает в отару Сарсебая;: в первый раз, очевидно, чтобы выслушать длинные разглагольствования чабана о козах;: во второй — просто так. без всякого лела: в третий, чтобы поздравить чабанов «е новым выгоном». В четвертый раз председатель является понаблюдать переправу отары через реку Талас. Увидев широко разлившуюся реку. он теряется. В последний раз окончательно надоввший читателю председатель приезжает не один, а в 00- провождении пышной свиты, прибывшей любоваться зрелищем переправы, возглавляемой умными и находчивыми козлами, С. Бегалин совершает в этом рассказе еще одну ошибку — он порсопениваст значение индивидуального успеха“ одного колхозника. Говоря о трудолюбии Сареебая, он оставляет в тени работу других _волхозников, не рассказывает о силе коллектива, о его влиянии на отдельных людей. Во всех рассказах С. Бегалина 3ameчается один общий недостаток; автор He показывает пафоса труда, переживаний и душевного строя своих героев. Следует напомнить еще об одной значительной проблеме в казахском рассказе— 06 изображении высоких моральных качеств сегоднянтнего советского человека. В этом отношении некоторые наши писатели испытывают еще силу инерции. Они изображают простого человека — рабочего, колхозника — отсталым, недалеким, доверчивым нростачком. Пастухи С. Бегалина, шахтеры Г. Мусрепова, коверкающие русский язык, созданы именно по этому принципу. Они и 15—20 лет тому назад выглядели бы ‘неправдоподобными, & сегодняшний казах и вовее не таков. Писатель должен показывать его новые моральные качества, приобретенные в условиях новой жизни. Именно в этом плане пытается работать Сейтжан Омаров. Каждый из его рассказов восневает нового советского человека, его патриотизм, мужество и решительность. Рассказ «Заветное желание матери» посвящен простой русской женщине, готовой пожертвовать собой во славу Родины, Героиня рассказа — знатная ковровщица. Фашисты предлатают ей выткать ковер с портретом Гитлера, но она решительно отказывается, Тогда ей отрубают пальцы и бросают ее в тюрьму. Бежав из тюрьмы, героиня завертывает в знамя артели вовровщиц гобелен с портретом товарища Сталина и уходит в лес, в партизанам. В рассказе «Раненый джигит» С. Оиаров снова описывает мужество русской женщины, которая спасла раненого бойцаказаха. Рассказ как бы символизирует братскую дружбу русского и вазахокого народов. НН ТИ ВИАТИИ ТИКИ — В послевоенные годы казахская литература заметно обогатилась и выросла. Появились молодые поэты со своей оригинальной творческой манерой, со своим голосом. Значительно окрепла и художественная проза, но с рассказом дело обстоит явно неблагополучно. Правда, рассказов написано немало, но качество их не радует. Даже признанный мастер короткого рассказа Габит Мусрепов за последнее время ничего значительного в этом жанре не создал. Многие казахские писатели, когда-то успешно писавшие рассказы, — М. Ауэзов, С. Муканов, А. Абишев. Г. Мустафян, Г. Сланов, К. Абдукадыров — в поеледнее время перестали уделять внимание этому жанру. Перечисленные писатели успешно работают сейчас в других жанрах. Но это не может оправдать наше отставание в отношении расеказа, Нельзя игнорировать малые формы. Неоспоримым признаком возмужалости литературы является равномерное развитие всех ее жанров, в TOM числе и рассказа. Можем ли мы представить себе великую русскую литературу без рассказов Успенского, Лескова, Толетого, Тургенева. Чехова и Горького! Как у нас пишут рассказы? Каковы их основные недостатки? Какие задачи стоят перед нами, прозаиками? За последнее время были опубликованы в журналах, а также вышли в свет отдельными книжками рассказы Сапаргали Бегалина. Основная их тема — жизнь сегодняшнего колхозного аула, труд животноводов. Герои рассказов — овцевод, вырастивший новые породы овец и коз, табунщик, сохранивший свои табуны в лютые морозы и бураны. Еще и еще раз возвращаясь к любимой теме, автор стремится показать в своих героях черты нового. Но, несмотря на актуальность и значительность темы, многие рассказы неудачны. Мысли, высказанные в одном из них, повторяются в другом, проблемы мельчают, дробятся. Меняются имена героев, но ситуация, изображение процесса труда, общий фон повествования остаются прежними. В тому же в большинстве случаев в рассказах С. Бегалина человек оказывается на втором плане. В рассказе «Архар-овца» (С. Бегалин повествует о новой породе овец, выведенной учеными и животноводами Казахстана. Рассказать об этом замечательном доетижении — дело пужное и полезное. Но писатель не справился с этой задачей. Он не показал. как была выведена новая порода овец, как работали ученые и животноводы над решением этой задачи, как дополняли друг друга наука и практика, Рассказ начинается с разговоров об особенноетях овец новой породы, потом длинно описывается деловое совещание. В небольшом рассказе названо много имен— Андижан, Бутарин, Мыржыбай, Айдакен, секретарь райкома, молодой ученый... Но пичего не говорится 0б их работе. Герои лишь по очереди произносят речи длинно и нудно. Это не рассказ и даже не очерк о делах наших животноводов, — изображение людей и их трула полменено здесь характеристикой породы овец. Этот недостаток еще более усугублен в рассказе «Окот», На этот раз автор ставит проблему выведения новой породы коз. И оцять, прочитав расеказ,, испытываешь разочарование. На протяжении 27 страниц автор описывает предокотные схватки у черной козы в отаре чабана Сарсебая. Коза так долго не может разродиться, что просто выматывает терпение читателя. Но автор на ТБИЛИСИ. На состоявшейся в Тбилисской государственной консерватории имени В. Сараджишвили научной сессии с докладом «Пути развития сванской народной песни» выступил руководитель экспедиции консерватории В. Ахобалзе. Сванетия — один из живописных уголков Грузии. С установлением советской власти Но в произведениях С. Омарова имеются и серьезные недостатки: стремясь сделать сюжет более интересным, автор строит некоторые свои веши на случайных происшествиях, и они стаповятся художественно малоубедительными, Герои рассказа «Сила эпохи» — старая женщина и молодой человек-——едут из Москвы в одном купе. Женщина рассказывает своему спутнику o себе и. между прочим, о том. что ее сын осталея у пеового мужа, с которым она давно развелась, Она ничего не знает о сульбе сына и очень тоскует по нем: Из дальнейшего разговора выясняется. что ее молодой спутник и есть ее сын... Женщина эта — знатная колхознила. а молодой человек — советский интеллигент. Странно, что ни один из них до этой случайной вотречи не разыскивал другого; и произведение звучит неправдоподобно, неубедительно. В рассказе «Лва серлна» происходит такая же случайная, неожиданная встреча. Примитивный прием «неожиданных развязок», применяемый С, Омаровым, pacпространен в западной литературе. С. Омарову следовало бы ориентироваться на русекий короткий рассказ, природа котоого совершенно иная. Рассказы Чехова всегда и начинаются и заканчиваются внолне естественно. В них нет случайных происшествий, в них все подчинено жизненной правде. Это можно сказать и о советской новелле, передающей явления нашей жизни точно, логично и естественно. Основной недостаток, общий для большинства наших писателей, работающих над малыми формами, — неумение построить жизненно правдивый сюжет, неумение создать несколькими яркими штрихами убедительный. психологически обоенованный портрет героя, Чаето это происходит потому, что вместо глубокого изученяя многогранных характеров советских людей автор слено копирует ранее созданные литературные образы и внадает в литературщину. В рассказе «Украшение труда» Буандыка Шангитбаева автор, задумав показать, что труд в нашей стране — дело чести и славы, для достижения этой благородной цели обратилея не к образу сегодняшнего советского человека и его лелам, & выдумал какие-то неправлоподоб= ные истории. В рассказе нет и намека на изображение человека в процессе труда. Автор передает лишь никчемный. бееполезный и мелочный разговор двух спутников. Описанные в рассказе Нурдаулет и Жалтатай с детства росли вместе, они члеНЫ Одного колхоза и работают на одной колхозной ферме, но читателю они кажутся чужими, случайно ветретившимися в пути люльми. В конце повествования автор делает Нурдаулета хлепутатем, хотя в рассказе не показан ни рост героя, ни его жизненный путь. Причины отставания казахского рассказа кроются в поверхностном изучении нашей богатой действительности писателями, работающими в этом жанре. а также в павнодушии к нему литературной криТИКИ. В жанре художественного рассказа казахская советская литература имела немало достижений. Почти вёе наши cospemenные прозаики и драматурги пачали свою литературную деятельность CO стихов и небольнтих новелл. Но ныне писатели Казахстана нахохятся в прямом долгу перед своими читателями. Мы обязаны возродить и развить ИСКУССТВО рассказа. В этом крике была мольба сильного четовека, попавшего в беду. Но Билл не обернулся...» Так начинается рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни». Полуживой, полуобезумевший от голода и лишений человек, отавденный спутником один на один с природой, побеждает вее пренятетвия и постигает цели, Рассказ этот произвел сильное впечатление на Владимира Ильича Ленина. «Саный человечный человек» высоко оцених произведение, в котором сила жизни торжествует над Уродством елепого, враждебного человеку начала — Смерти. Смерти в ее самых различных проявлениях. Ведь тупой, звериный, холодный эгоизм Билла — это тоже смерть, духовная смерть человека, потерявшего в себе человеческов. В короткой новелле Дж. Лондона—вартина волчьих нравов капиталистического общества, тде циничное лихорадочное стремление к преуспеянию «личности» за счет подавления себе подобных ведет к умерщвлению человеческой личности в саMoM cede. * Перед нами рассказ «Без веревочки» молодого омского писателя С. Залыгина. Сколько хороших чувств вызывает это произведение. Советевая действительность, новые отношения между людьми-—вот 19, что сделало этот рассказ непохожим на рассказ Лонлона. Чем ближе внешнее сходство обетоятельств, тем ощутимее внутренняя противоположноеть судеб, характеров и смысла поступков их героев. ia же бескрайняя пустыня, И так же, как сто и двести лет назад, воет буран, заметая горсточку смельчаков, заблудившихся в белом вихре. «..Путники не могли сдвинуться с места. Олени изнемогли... Фюдей донимал холод. Смерзшаяся меховая одежда почти не сохраняла тепло. Не было огня. Мясо ели сырым.» Во эти люди? Разные цели привели их на север, заставили с опасностью для жизни пробираться сотни километров по незаселенной тундре. Шла Отечественная война. Инспектор Управления гидрометслужбы Кузьма Сотник, неторопливый, необщительный человек, большую часть жизни проведший на севере, по первому установившемуся санному пути торопился на факторию Самбург. С почтовым работником областного центра Ладниковым так же, как с заготовителем пушнины Князевым, его свел случай. Внязев был горяч, порывист, он торопил’ спутников, ругалea с Ладниковым... Е вот они, сбившиев с маршрута («без верепочки»), после миогодневных блужданий по тундре — на краю гибели... (тарый полярник, чудаковатый нелюхим Сотник за годы скитаний на севере «потерял меру понимания людей в том повседневном смысле, который принят в общежитии». Сотник слегка покровительственно относился к своим спутникам. Он верил в исключительность законов зимовки, как в высшее проявление общественной этики, он верил только в себя самого, уже много лет живущего по этим суровым законам. Но оказалось, что все трое без исключения — люди в общем обыкновенные, со своими человеческими слабостями, © разС. Залыгин, «Северные рассказы». 1947 год, Омгиз, редактор ВБ. НКурнева. «Озьнкин аргиш», 1850 год, Омгиз, редактор М. Моффе, Поединок с жестокой природой, втеменный отрыв от большого коллектива не пробуждают у советского человека темные инстинкты, а раскрывают лучшие стороны его души, больше того—иомогают ему выявить в себе лучшее и прекрасное. В этом пафос рассказов С. Залыгина, таких, как «Без веревочки», «Разлука», «В лесу», «Дома», «Надежды», «Оськин аргиш» и другие. ...Вепомним еще раз лондоновекого 30- лотоискателя, нокинутого — товарищем: «Torna CH отвернулея от холма и медленно обвел глазами тот круг вселенной, который остался ему лосле ухоха Битла». A BOT концовка рассказа о девушкесиноптике, которая ждет любимого. `Любимый — пилот. Он не может прилететь к ней, подчиняя свое чувство еуровому долгу. Вот мысли девушки: «Веноминает, как это все было, —— очень тяжело... И ничего бы ей, кажется, сейчае не надо, а повторить все снова. Снова почувствовать, как Андрей к ней стремитея. Так же ярко во: образить его. И отказаться от ветречи с ним. Отказаться первой, сообщив в Островное: «Погода нелетная, машины Кузнецова не принимаю»... И вот она стоит на мысе Белом. И все понятнее, все одушевленнее становится простор вокруг который отврыл для нее Андрей». Y30R и страшен «круг вселенной», который остается преданному и проданному человеку буржуазного мира, тем амернканцам, испанцам или англичанам, кто опутан лживыми и растлевающими идеями человеконенавистничества.. «Bee понятнее, все одушевленнее становитея простор» перед человеком пового мира, раскрепощенного духовно и физически, идущего по пути коммунизма. радостно узнавать в литературе нашей, пусть и в произведениях не во всем художественно совершенных, живые и знаменательные черты нашего великого противостояния миру капитализма, неумолимо обреченному историзй! СВАНСКИЕ НАРОДНЫЕ ПЕСНИ сваны обрели свободную, радостную жизнь, педиция записала на фонограф свыше тфиполучили возможность для развития своих дцати народных песен. Большой интерее творческих способностей. Но до последнего представляют песни о великом Сталине, 6 могучей Родине, о борьбе советских людей за мир. Сейчас проводится большая работа по времени сванский Фольклор был недостаточно изучен. Кабинет музыкального фольклора Тбилисской консерваторий занялся изучением музыкальной культуры жителей расшифровке записанных песен и перенесению их на ноты. К печати уже подготовлен сборник сванских народных песен. Сванетии, Летом минувшего года специальная экссредственное, Данное природою, уменье писателя употреблять слова в их настояЩем значении,.. тесно сливать идею с формой и на вее налагать оригинальную, самобытную печать своей личности, евоео духа», «Тайна» эта волновала Горькоо с юности. Он вепоминает о том, как, видя на крыше сарая, читал «Проетое сердце» Флобера. «Трудно было понять, почему простые, знакомые мне слова, уложенные человеком в рассказ о «неинтересной» жизни кухарки,— так взволновали меня? В этом был скрыт непостижимый фокус, и—я не. выдумываю,-— несколько раз, машинальНо и как дикарь, я рассматривал страницы на свет, точно пытаясь найти между строк разгадку фокуса». Перенять этот фокуе нельзя. Но проследить за тем, как классики воспитываЛИ В 66бе свой талант, и применить их опыт к собственным способностям можно. этом отношении «Беседы о ремееле» Горького, в беллетристической форме рассказывающие творческую историю создания «Фомы Гордеева», — явление, в нащей литературе исключительное, если не уникальное. Пеустанно напоминая, что Пушкин высоко ценил язык московеких проевирен, что Лесков учился языку У няньки-солдатки, что Г. Успенский тоже училея у НЯНЬКИ, ЧТо выдающиеся творцы русского литературного языка постигали силу его я точность у кучеров, рыбаков, деревенских охотников, вообще у людей тяжелой жизни, Горький отсылает писателей к народу. Великим подвигом Шенина и Сталина Люди тяжелой жизни сделались людьми творческой жизни; словарный фонд нароДа, сохранив в целости скопленные векаMH речевые сокровиша, обогащается с кажлым днем новыми приобретениями, возникающими на почве социалистическоГо труда, на почве борьбы за мир во веем мире. К этому источнику не может He припадать писатель, если он хочет владеть живым, а не книжным языком, который при ленивом и школярском уцотреблении легко становится языком консервированным, что мы нередко и наблюдаем как в языке многих писателей, так и в языке болылинетва наших критиков, пишущих о художественной литературе. Горький зовет писателей к народу, он зовет к изучению и познанию народного творчества, к пословицам, пого-. Теперь в другой половине сцены течет неторопливая беседа между лицемером Павлином и хозяйчиком Ивакиным, который тоже себе на уме. Ивакин бренчит на гитаре. Посмотрите, с какой непревзойденной точностью горьковекое слово пишет их речевые портреты: «Ивакин. Вот... можно играть еще медленнее. Павлин. — Говорите — называется ato «Вальс сумасшедшего священника»? Ивакин. Именно... Павлин, Почему же tax? Чувствую в этом некоторый соблазн и как бы неуважение к духовному сану... Ивакин. Ну, пошел мудрить! Экой ты, Павлин, придира! Павлин, Напрасно так осуждаете, ибо всем известно, что скелет души моей — смирение... но только ум у меня беспокойный... Ивакин. Не располагаешь ты в с6бе, братец мой... вот что! Павлин. Ибо возлюбил правду превыше всего... На гонения же не ропщу и, будучи в намерениях моих тверд, ничего, кроме правды, не желаю. Ивзакин. Чего тебе желать? Домишко есть, деньжонки есть...» Для сравнения не беру пьесы малоопытных драматургов — это не показательно. Но как звучит слово со сцены у наших признанных драматургов в тех нередких случаях, когда они пренебрегают заветами Горького? В «Кандидате партии» А. Крона главный технолог Частухин, человек творческий, так товорит о своем кровном деле’ «Частухин. ...Я не имею права рассказывать всего, достаточно вам сказать, что в ближайшие годы автоматика будет внедряться в промышленность в невиданных маспегабах. и на нал завод ложится задача создать для этой цели точнейшую алпаратуру и приборы управления. Ham завод раситиряется в несколько раз, при нем организуются филиал института и техникум, переподготовку должен пройти весь коллектив завода». Напомним, что Частухин не доклад делает, а делится своими мыслями © близкими людьми. Как это сыграть? Мы can шим здесь речь дурного популяризатора техники. & не речь живого советекого инженера. который увлечен своим делом и. стало быть, должен найти горячие слова. чтобы зажечь других. ных героев. Язык не дает никакой речевой характеристики ни одному из них, хотя сопиальное положение и душевный склад героев резко отличны. Ошущение слабости своих речевых характеристик побуждает автора не только преднослать пьесе обширное вступление, но и прибегнуть к развернутым ремаркам. Это вторжение описательного языка в чисто речевой положения не спасает; так как противоречит драматургическому жанру,— обстоятельство, на которое, всегда настойчиво указывал Горький. Что это верно, можно видеть хотя бы из такой ремарки: «Весь дрожит, зуб на зуб не попадает, на лбу испарина». Мне думается, нельзя найти актера, который мог бы сыграть эту ремарку. ще в старинной литературе нашей есть чему поучиться». ° Самобытность писателя проявляется и в словотворчестве. Воюя со словотворчеетвом декадентов типа Андрея Белого. воюя с натуралистами, раскапываюцщими всякие лексические диковинки в. отмирающих говорах, а то и в жаргоне деклассированных элементов, признавал ли Горький словотворчеетво, кав средство обогаmars язык? На этот счет есть поямые высказывания. Горький соглашается е @ило`логом Г. 0. Винокурем: в языке, наряду с `употребляющимися в повседневной практике словами, существуют и своего рода «потенциальные» слова, т. е. елова, которых в языке фактически пет. но которые могли бы быть, Развивая эту мысль, Горький устанавливает такое свойство русского языка: язык бережно вбирает в себя’ новые слова, вводимые писателем в том случае, если до той поры этих слов ему нехватало, если они действительно ‚были ему нужны, обогашали его. В языке, по выражению Горькото, постоянно про“ исходит некая «фильтрующая» деятельч ность исторической целесообразности: все лишнее, бесполезное отбрасывается, необходимое — приживаетея. Вследствие этого русский литературный язык обязан пиезтелям многими новыми и прочно привившимися словами. Карамзину он обязан словами «промышленность», «развитие», «утонченный», «сосредоточить». Лостоев= скому — глаголом «стушеваться», Typreневу — словом «нигилист». Вместе с тем Горький вел неутомимую очистительную работу. охрапяя язык от того искуествен= ного словотворчества, ло которого в лите= ратуре всегла было охотников немало. Работы товариша Сталина по вопросам языкознания указали нам. в каком направлении нам нужно трудиться, чтобы оберегать и развивать полновесное русское слово. В. высказываниях Горького о литературе мы многое почеринем из его необъятного твооческото опыта. Вритические работы Горького — наше вооружение, наше руководство в борьбе за качество литературы. Будем же в посильной работе над великим русским еловом прислушиваться к голосу Горького’—= каждый лень и каждый час! ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 44 12 апреля 1951 г. В пьесе №. Симонова «Чужая тень» можно встретить реплики, написанные небрежно и поэтому не создающие речевого характера героев. Вот две такие реплики: «Трубников. ...Знаю только одно, что я дал бы отрубить себе правую руку за то, чтобы завтра же был наконец мир, в котором такие веши, как мое открытие, только гуманное в сознании всякого несумасшедшего человека, не могло бы, не имело бы права стать секретным». «Ольга Аленсандровна. ...Я днем на улице встретила профессора Рюрикова, и он мне сказал, что Окунев, который при мне говорил, что приехал по делам к ним в университет, & к нам только мимоходом, им в университете сказал, что он мимоходом к ним, а что дела у него в нашем институте». / Конечно, эти фразы не только не характеризуют ученого и его сестру, но и противоречат их образам, как они задуманы и поставлены драматургом в пьесе. Невозможно поверить, чтобы в жизни их речь была так неустроена. Как видим, хотя бы эпизодический отказ драматурга от выразительной речи неизбежно обедняет действительность. В комелии «Земляк президента» А. Суров, автор хороших пьес, отказалея от вояких поисков индивидуально звучашего слова. B этом легко убедитьея по такому примеру: — Прекратить холодную войну? Это значит вызвать еше больший кризис. промышаенности, это паника на Уолл-стрите, это праздник коммунистов. Так мы останемея без штанов, Генри... Торговля не любит границ. Границы пцодымают децы. Гранипы задерживалт товары. Границы — это наследие прошлого века. Америка для американцев — это говорили вчера. Весь мир — для Америки — BOT что говорим сегодня мы... Потому что здесь есть такие же парни, какие были у Адольфа в Германии. Они годятся в отряды «СС». И вам нужен Адольф. Он поможет поднять звторитет Северо-атлантического пакта. Эту реплику я составил из реплик трех разных лиц комедии: Харла, босса демократической партии, приказчика Чарли a коммиволжерки Цисси. Язык в пьесе настолько нивелирован, что фразы эти, по свойству их словарного состава, можно вложить в Уста любох из поименовапворкам, песням, былинам, сказкам: в этой фольклорной стихии «можно изучить родНой язык, а он у нас богат и славен». Товоря о молодой драматургии, Горький оторчался тем, что герои иьее изъясняют; ся одинаково построенными фразами и неприятно удивляют однообразной стертостью, заношенностью слов. Нигде с такой нзглядностью не обнажаетея богатетво или бедноеть литературного слова, как в пьесах. Здесь герой, в полном смыеле, говорит сам за себя. Он выявляется самосильно. Действующие лица, подчеркивал Горький, создаются исключительно и только речами, т. е. чисто речевым, а не описательным языком. Не могу удержаться от маленькой сравнительной иллюстрации. Открываю пьесу «Варвары». Первые три страницы. На сцене сначала пять, потом семь действующих лиц; босяк, деревенский парень, пчеловод (мелкий хозяйчик), чиновник казначейства, стяжатель-подхалим, уездная сплетница, сторож. Вы ничего не знаете 0б этих семи, кроме того, что содержитея в скупых авторских ремарках. Разговор идет дробный, отрывочный — в разных углах сцены. Но едва он зазвучал, как в словах уже проступили характеры. Каждое слово — ключ к социальноисихологическому образу говорящего. Влючи подобраны так, что замок отпирается без усилий. Жарко. Деревенский парень Матвей жует хлеб. Дунькин муж, голодный босяк, ищет к парню подходцы. Roроткие реплики так индивидуально окрашены и типизированы, что видишь не только парня, но и царскую деревню за IMM, косную, нищую, чересполосную. А за плечами Дунькина мужа встает страшный мир, в котором человек теряет уважение к самому себе. «Дунькин муж. ...Хлеб ла соль! Матвей. Ем, да свой... Дунькин муж. Деревенский? Хорошо в деревнях хлеб пекут. Матвей. Когда мука есть — ничего, испечь могут... А это—у Ивакина я купил... Дунькин муж. Скажите! Запах у него. однако — как у деревенского... Позвольте мре кусочек... отведать. Матвей. Самому мало... базами)». (Дунькин Муж, вздохнув, двигает ГуСамобытная, оригинальная личность писателя проявляетея как в драматургии, так и в прозе при посредстве самобытно и оригинально отобранных слов и тем. как эти слова «енизываются». Интересна позиция Горького в отношении слов старинных, привитых языку церковными писателями. Как и когда слово, зарожденное в дальние времена, постепенно ветшает, засоряет язык, влача за собой старые смыслы, а когда, наоборот, молодеет и живет в современном языке, обретая новые смыслы? На слове «ал» Горький показывает, как это слово, пройдя сквозь столетия, не только устояло в строе языка. но и приобрело новый, уже не мистический, а социальный смысл. Стало быть, на слово «ад» не наклеишь ярлычка «архаизм». Не наклеишь ярлычка и на такие социально освеженные слова, как лицемерие, двоедунтие, лихоимство и пр. Иные вульгаризаторы советовали Горькому ‘фазом покончить © церковно-славянскими словами в современном языке. Как отвечал на это Горький? Изгонять нужно прежде всего постыдные факты из жизни, и тогла сами собой исчезнут из языка слова, определяющие эти факты. Вполне ясный взгляд. Й как вывол: «В старом славянском язы‘ке все-таки есть веские, добротные и 0бразные слова, но необходимо различать язык церковной догматики и проповеди от языка ноэзии. Язык, а также стиль писем протопопа Аввакума и «Жития» его остается непревзойденным образцом пламенной и страстной речи бойца, и во0об-