3. ПЕРЦОВ

 

Язык Маяковского
и пушкинские тралиции
	Поэт жил в бурную эпоху, котла ело­варный состав языка находился в состоя­НИИ быстрого изменения, и отразил в язы­ке своей поэзии этот процесе. «Народ­языкотворец» услышал в поэзии Маяков­ского новые слова, которые не сразу были
всеми приняты, но образованы были в 0}-
		рования орали

     

ижки

и кн
И

Зои Космодемьянско

Страницы из записно

eG Neer nemn meer eeeswenensanscas:
	 

 
	держим в своей пятерне
миров приводные ремни!
	На другой странице она пишет:
Маяковский...
	Он вел народ,
как Данко...
	«Мы
земную жизнь переделаем!»
	20я читала не «избранного», & пол­ного Маяковского. Ее список книг для
чтения на лето 1941 года открывается
словами: «Полное соб. Маяковско­Го», а на другой етранице она поме­чает, что прочитала: «В. Маяковский.
Стихи и поэмы, статьи за 1918—
1926 г., 1928—30 г.»

Она прочитывает все, что ей удает­ся достать о Маяковском: Н. Асеев
«Маяковский начинается». В. Перцов
«Наш современник», Лев  Кассиль
«Маяковский сам», Катанян «Расека­зы о Маяковеком».
	20я вносит в книжку мысли о лю­бимом поэте: «В. Маяковекий создал
новую эпоху». Раннего Маяковского она
называет «предтечей революции» и тут
же приводит строки из «Облака в
штанах».
	Жилы и мускулы — молитв верней.
Нам ли вымаливать милостей времени!
		Маяковский сегодня —— не только лю­бимый поэт нашей молодежи, & настав­ник, учитель жизни.

Зоя Космодемьянская, уходя осенью
1941 года на фронт, на подвиг, остав­пяет записную книжку, в которую вне­сены слова Маяковского:
	быть коммунистом —
значит дерзать,
	думать,
хотеть,
сметь.

Мы находим здесь «Левый марш»,
«Прозаседавшиеся», «Секрет  молодо­сти». На листочке, вложенном в запис­ную книжку, напечатан отрывок из
вступления в поэму о пятилетке: «Я к
вам приду в коммунистическое дале­ко...»

Вережно выводит она своим ясным,
еше не установивиимея почерком:
	Молодые —
это те,
кто бойцовым
рядам поределым
	скажет

именем
всех летей:
		Геворк ЭМИН
	Владимир Маяковский — не неизвест­но откуда взявшийся новатор, каким его
хотели представить иные критики. Он —
наследник Пушкина, Некрасова, всей рус­ской литературы. Но он не ограничился
наследством, а приумножил его, как нод­тинный новатор. беспримерным изображе­служит обогащению языка. В этому указа­нию нашего крупного мастера слова Яя
позволил бы себе добавить, что утвержде­ние в общелитературном языке областни­ческого слова может рассматриваться и как
введение нового слова самим ноэтом. Тако­во, по-моему, значение слова «ткаха» в
стихотворении М. Исаковского. И разве
такой . строгий мастер, каким является в
нашей литературе Константин Федин, ot­казываетея от создания нового слова,
когда оно метко и выразительно? Нет в
словарях слова «ищун». Но без него поте­рял бы известную часть своей выразитель­ности образ Горького, которого Федин ри­сует в своих воспоминаниях, как руково­дителя молодых сил советской прозы:

«Имена, имена, имена — десятки имен,
совершенно неведомых русской литературе
три-четыре года назад и вдруг, после
гражданской войны, прянувших из-под
земли, действительно, как грибы в гриб­ное лето. И, как бывалый трибник, — от
триба в грибу, натнувшиеь, не поднимая
глаз, пробирается густым книжным бором
собиратель, ищун Горький».

Нужно и следует бороться за чистоту
русского литературного языка. Однако не
нужно и не следует затлушать в нашем
словесном искусетве стремление к созда­нию новых изобразительных средств, отве­чающих беспримерному идейному содержа­нию великой советской эпохи, к раскры­тию новых оттенков в значении слов, K
созданию новых слов сообразно с законами
развития родного языка, т. в. веего того,
что так характерно для творчества Мая­KOBCEOFG.
		72 нием советской эпохи, утверждением в   таническом соответствии с духом и зако­поэзии идеалов коммунизма. нами русского языка. Недаром А. М. Горь­Новое социалистическое = содержание   Кий товорил, что Маяковекому в высшей
			нашло в поэзии Маяковского соответствую­щую ему художественную форму,
Иеобхолимо помнить при этом, что в
	пеооходимо помнить при атом, что В
языке своей поэзии Маяковский отдал
ab историческим условиям, в которых
	он вел свою «литературную войну».
	Бремя наложило печать на некоторые сло­ва и выражения Маяковского, которые се­OAH кажутся пеприемлемыми. Эти поле­мические «крайности» Маяковекого, обу­словденные, между прочим, его борьбой с
«коасивостями» декадентекой поэзии, нуж­но отлелить от коренных особенностей ето
cori? и языка. особенностей. помогавягих
	стиля и языка, особенностей, помогавигих
ему добиваться такого мощного реализма
в своих изобразительных средствах, какого
_не знала или на какой не отваживалась
раньше русская поэзия. Благодаря этим
новым поэтическим средствам великие
исторические события и переживания мил­лионов людей отражены Маяковским в
его политической лирике и в его поэмах
«Владимир Ильич Ленин» и «Хорошо!»
«вогомо, грубо, зримо».
	В свете стремления к реализму и народ­ности некоторые особенности языка Мая­ковского предстают в своем истинном зна­чении, как развитие национальных тра­диций, завещанных русской поэзии ее ве­тиким основоположником -—— Пушкиным,
	степени присуще чувство русского языка.
Новые слова возникали в поэзии Мая­ковского в ответ на потребности жизни, из
осознанного стремления повысить смыело­вую действенность поэтической зечи.
	В общеизвестных «Стихах 0 советоком
паспорте» поэт говорит:
	(, каким наслаждением
	жандармской кастой
я был бы -
	исхлестан и распят
за то,
	что в руках у меня
	молоткастый,
серпастый
	советский паспорт.
	«Молоткастый», «серпастый» — этих
слов, образованных по типу «торластый»,
«зубастый», «глазастый» и т. д., нет в
словарях. Но они © удивительной тенлотой
подчеркивают силу и величие государет­венного герба Советского Союза.
	Эти новые русские слова,  создан­ные Маяковским в новую историческую
эпоху, утверждают национальные  тради­ции в развитии языка, предуказанные
Пушкиным, Веем известна строфа из поэ­мы «Хорошо!»:
	 
	Мы стремились показать, что традиции
Маяковского не противопоставлены тради­циям Пушкина и, напротив, что понять
поэтический подвиг Маяковского ‘можно
только в свете той исторической перспек­тивы, которую наметил для развития наз­шей поэзии великий Пушкин.

Некоторые наши поэты опасаются, как
бы не «заслонить Маяковским огромный,
отнюдь еще не исчерпанный нами до сего
дня животворный опыт русской класеиче­ской, поэзии, начиная с Пушкина» (А. Сур­ков). Опасение справедливое, Однако оно
в равной мере относится не только к
Пушкину, но и в Маяковекому, потому
что попытка «заслонить» Пушкина Мая­ковским отрывает великого советского поэ­та от истории русской культуры. А с дру­той стороны, в этой тревоге за Пушкина
чуветвуется какая-то робость: дескать,
Пушкин, «еще не исчерпан».

Не правильнее ли будет сказать, что
Пушкин неисчернаем?

Если Герцен в свое время замечательно
сказал, что русекий народ в ответ на
приказ Петра образоваться ответил через
сто лет громадным явлением Пушкина, то,
чтобы охватить всю громадность этого яв­ления, понадобилея триумф нового совет­ского общественного строя, доказавшего
свое превосходотво в Великой Отечествен­ной войне. Конечно, каждая новая истори­ческая эпоха, каждый новый этап освобо­дительной борьбы давали русской поэзии
такое новое содержание, которого He
было в поэзии Пушкина, И тем не менее
Пушкин предстал перед нами в прекрас­ные праздничные дни 1949 года, когда
вся Советская страна отмечала 150-nerus
со дня рождения поэта, как такая верши­на, такая командная высота русской поэ­зии, в которой просматривается все ee
дальнейшее художественное развитие,

Как же можно учебу у Пушкина проти­вопоставлять учебе у Маяковского? В
подобном противопоставлении виноваты не­которые  критики-вульгаризаторы. Среди
них первое место принадлежит С. Трегубу.

Стих Маяковского  противопоставлен
Трегубом и советской поэзии, и класси­ческому русскому стиху, как некое неиз­вестно откуда взявшееся новаторство.
«Маяковский ворвалея,— пишет С. Трегуб
в своей книге «Живой с живыми, — в этот
мирок литературных «звезд» (предреволю­ционной литературы.— В. П.), как чужая,
забредшая из иных пространств комета».
В этих «космических» определениях нет
и намека на органическую связь Маяков­ского с национальной формой великой рус­ской литературы.
	1. A

планов наших

Мы вооружены сегодня гениальным люблю громадьб,
сталинским учением 0 языке, в свете ко­размаха
TOPULO прояеняютея самые трудные и шаги саженьи.
сложные вопросы развития литературы. Я радуюсь
Известно то место, которое в трудах маршщу,
Й. В. Сталина о языке отведено языку которым идем

Пушкина. Указывая на то, что язык, е0б­в работу.
	и в сраженьря.
	отвонно. его словарный состав. находится
	в состоянии почти непрерывного измене­ния, И. В. Сталин устанавливает, чт
структура пушкинского языка с его грам­матическим строем и основным словарным
фондом сохранилась во всем существенном,
как «основу современного русского
ЯЗЫКА».
	hak же предетавлял себе сам Пушкин
	развитие языка поэзии и в чем был емысл
Pro соботвенной творческой эволюции в
	этой области’ Б перспективе, намеченной
Пушкиным, становится более понятной и
темократизация языка в поэзии Некрасова
	И Языково новаторство Маяковского.
	Эволюция литературных взглядов Пуш­кина вела 6% к реализму. «В зоелм
	вина вела eno к тезлизму. «БВ зрелой
словесности приходит время, — писал ве­ликий русский поэт,— когда умы, наску­ча однообразными произведениями искус­ства; ограниченным крутом языка уелов­ленного;- избранного, обращаются к свежим
вымыеаам народным и к странному про­стопечию. сначала презренному».
	В олном из своих писем к А. А. Бесту­жеву Нушкии писал по поводу отрывка из
	<..если отечественные звуки:  харчев­ня, кнут, острог—не испутают нежных
ушей читательнии Полярной] Зв[езхы , то
	напечатай его».
Характерно высказывание Пушкина
	ларактерно высказывание пушкина 0
языке поэзий в то самое время, когда OH
	приступал к «Евгению Онегину».
	«ий не люблю видеть в первобытном на­шем языке глелы Европейского жеманетва
	и фр. утонченности. Грубость и простота
более ему’ пристали».

Какой смысл вкладывал здесь Пушкин
в елове «грубостьу?

Достоинства языка русского народа, в
противовее жаргону русской аристократии,
Пушкин считал проистевающими от того,
что народ «елава богу» не выражает
«своих мыслей на французеком языке».
	А в чем состоит особенность жаргона
русской аристократии? И. В. Сталин гово­рит о таких жаргонах: «У них есть: набор
	некоторых специфических слов, отражаю­щих специфические вкусы аристократии
пли верхних слоёв буржуазии; некоторое
количество выражений и оборотов речи, от­личающихея изысканностью, галантностью
и свободных от «грубых» выражений и
оборотов национального языка; наконен,
некоторое количество иностранных слов»,

Итак: «грубость» народного языка, ко­торую отстаивал Пушкин против жаргона

‚русской аристократии, — это утверждение

норм и традиций национального языка.

Белинский восхищался в Пушкине ге­ниальной способностью, с какою великий
«роэт действительности» делал поэтически­ми самые прозаические предметы.

Но ведь именно эта особенность отлича­ла поэзию Маяковского в эпоху Великой
Октябрьской социалистической революции,
когда новая, беспримерная  действитель­ность, созданная победой рабочего класса,
нашла в Маяковском своего поэта.

И разве не естественно в этой перспек­tase, что Маяковский и обратилея на но­BOM историческом этапе к «етранному
проеторечию, сначала презренному», Ra­ким был тот ‹говор миллионов», который
«революция выбросила на улицу». «Это
новая стихия языка» -— говорил Маяков­ский в статье «Вак делать огихи!» и CIIpa­шивал; «Пак его сделать поэтическим?»
	Разве не та же тенденция к утвержде­нию в языке реализма и народности про­является в этих высказываниях, несмотря
на качественно новое социальное содержа­ние поэзии Маяковского по сравнению с
поэзией Пушкина?
		Данко советской поэзии — таким она
представляла себе любимого поэта, нев­ца героев революции.
	Не случайно. что горьковокий образ
помогает Зое выразить свое предетавле­ние о Маяковском. Имена этих двух
писателей в ее сознанин неразрывны,
	На многих страницах записной книжки
они стоят ряхом.
	С мыслью о России — родине комму­низма, о Ленине и о Сталине, со стиха­ми Маяковского тила она
	..па 2АиИЭЗНЬ,
	Неправ, на мой взгляд, Ан. Тарасенков,
считающий неудачным неологизм  «гро­мадьё». Собирательное «громадьё» уеи­ливает значение слова. Небывалый,  бес­примерный масштаб наших дел, их  гро­мадность вызвали к жизни и новое слово.
Кроме того, непривычное слово нельзя вы­рвать из строфы, в которую оно вросло.
Правильно указывает Николай Асеев в
статье «Жизнь слова» («Новый мир»,
№ 4. 1951), что значение елова завиент
и от положения ето в ряду других слов.
Слалья Ан. Тарасенкова называется «За
ботатотво и чистоту русеюото литератур­ного языка!» («Новый мир», № 2, 1951).
В ней много верного по части «чистоты».
Но пафосом ее не стало «богатство».
Богатство литературного языка. создает­ся не только вкяючением в его живой строй
слов из неосвоенного «запаса» великой
русской ` литературы и разговорной речи
народа, но и творчеством новых елов, в
котором нельзя не учитывать. роли поэта.
Обогащение языка обусловлено тем, что
  основной словарный фонд, как говорит
ГИ. В. Сталин, «дает языку базу лля обра­зования новых слов. Словарный состав от­ражает картину состояния языка: чем бо­таче и разностороннее словарный состав,
тем богаче и развитее язык». С какой ста­ти отказываться нам от такого источника
богатства литературного языка, как творче­етво новых слов поэтом? Или только пото­му. что они звучат непривычно? Но Bee

1

 

 
	Новое сначала непривычно,
	д,

‘на праздник
и на смерть!
	Фотокопии страниц записной книжки
Зои Космодемьянской, посвященных
Маяковскому, булут выставлены в My­see Мааковского.
	 
 
	каждый —
	 

 
 

eueaeaeees

ака 2УРНР!

       

 

   

eer rrr TTT Tr rt rt err!

 
	Чтения о Маяковском
	1951 Е
	 

Когда бя
во всем
повторял твоих песен
черты,
едва ли бы дороги
были не новые строки,
И знаю, что первым
от них отвернулея бы
ты!
Ведь, словно маяк из грядущего,
всех нас зовет твое слово.
Кто
сможет сказать,
что и он уже
в завтра проник,
Вто :
музыкой флейты,
раскатом ли грома
грозовым
	Сумеет

по-новому
петь вдохновенно

о новом, —

вот тот и соратник твой лучший
и твой ученик.
	Перевел с армянского
Марк МАКСИМОВ,
	Маяковскому
	Есть разные песни.
Одни, к сожалению, пресны,
Зато :
соль земли —
в строфах песен других
и поэм.
А слово твое —
как запев несмолкаемой
песни,
и RAY,
отмыкающий двери
бесчисленных тем.
Когда бы не ты —
было б петь нам
труднее намного,
Ты нас окрылил,
ты открыл нам большие
пути,
Ты зывел нас всех
на открытую солнцу
: дорогу,
Но итти за тобою

не значит — по следу
итти.
	 
	Ноэзия
это —
	-12 апреля 1951 г. докладом доктора
филологических наук В. Перцова «Язык
Маяковского и пушкинские традиции» от­крылась сессия отделения литературы и
языка Института мировой литературы
имени А. М. Горького. посвященная 21-й
тодовщине ео дня смерти лучитето, талант­ливейшего поэта советской энохи В. В.
Маяковского.

На сессии были заслушаны доклады до­цента В. Дувакина «Язык «Окон
Роста», Н. Реформатекой «Поэтическая
семантика слова Родина в творчестве Мая­ковекого», а также была прочитана не­опубликованная работа проф. М. Рыбня­ковой «Разговорная фразеолотия в языке
Маяковского».

В обсуждении книг о Маяковском, вы­шедших в 1950—1951 гг., приняли уча­crue С. Петров, Л. Тимофеев, В. Шклов­ский, Н. Реформатская и др.
		В Центральном доме
литераторов
	12 апреля в Центральном доме литера­торов состоялась встреча советских писа­телей с вице-президентом Национального
комитета писателей Франции Эльзой Трио­ле — первой и единственной женщиной,
удостоенной Гонкуровской премии.

А. Софронов от имени собравшихся
приветствовал франнузских гостей—Эльзу
Триоле и присутствовавшего на вечере Луи
Арагона ивыразил уверенность, что встре­ча эта послужит делу еще большего сбли­жения советских и французских писателей,

Эльза Триоле рассказала о возникнове­нии Национального комитета писателей
Франции, который зародился еще в годы
фантистской оккупации и вырос из неболь­шой подпольной группы в крупную орга­низацию, объединяюшую теперь передо­вых прогрессивных литераторов страны.
Писательница познакомила аудиторию ©
разносторонней деятельностью Националь­ного комитета. Она сообщила также о ро­сте движения «Битва за книгу», цель ко­торого — приблизить книгу к массам фран­пузских читателей, бороться против буль­варной — литературы, популяризировать
прогрессивную литературу. Благодаря вы­ступлениям видных писателей движение
«Битва за книгу» в короткое время при­обрело большую популярность в стране и
оказало значительное влияние на увели­чение тиражей прогрессивной книги. До­статочно сказать, что за последний год
издательство «Эдитер франсе реюни», вы­пускающее произведения передовых писа­телей мира, утроило тираж своих изданий.

В настоящее время в Париже развер­нулась кампания за создание сети библио­тек, задача которых — приблизить книгу
к читателю, развить его любовь к чтению,
пропагандировать классическую и передо­вую современную французскую, а также
переводную советскую литературу. Это —
новый этап движения «Битва за книгу».

Интерес к советской литературе со сто­роны широких читательских масс Фран­ции очень велик, и издательство «Эдитер
франсе реюни» выпускает серию книг под
названием «Страна Сталина», цель кото­рой — познакомить французского читателя
с лучшими произведениями советской ли­тературы и с жизнью СССР. Уже вышло
двенадцать книг этой серии, в их чис­ле: «Одиночество» Н. Вирты, «Свет в
Коорди» Г. Леберехта, «Звезда» Эм. Ка­закевича, «Место под солицем» В. Инбер

и др.
		Есть у Маяковского неудачные  слово­образования. Они встречаются и в лучших
его произведениях. Например, в замеча­тельном «Левом марше» (1918), в кото­ром с огромной силой утверждена была
идея советекого патриотизма, есть строфа:

Пусть бандой окружат нёнятой,
стальной изливаются лбевой,—
России не быть под Антантой.
„Левой!
‚Левой!
Левой!
	Неологизм «леева», повидимому, от гла­гола «лить», не раскрывается в своей
смысловой значимости, до корня его не
сразу доберешься. У Маяковского были
свои «издержки» и неудачи в его поисках
новых средств выразительности. Очень
дурно поступает тот, кто эти издержки и
неудачи, всегда возможные у того, кто
прокладывает новые пути в искусстве,
пытается выдать за образцы мастерства.
Но стоит лишь правильно осмыслить их В
историй развития нашей советской поэзии,
чтобы понять исключительное значение
того вклада в развитие национальной фор­мы, которым великий русский поэт совет­ской эпохи обогатил отечественную лите­ратуру.
Млзаяковский не олинок в этом процессе
	обогащения языка.

У Михаила Исаковского в стихотворении
«Русской женщине», написанном в конце
Реликой Отечественной войны, есть, на­пример, такая строфа:
	не парта на школьном
уроке.
	за правдивое освещение
	Маяковского _
	творчества В.
	В комиссии по критике и теории литературы ССП СССР
	На сектантекий групновои характер вы­сказываний (С. Трегуба указывала В. Йн­бер. В ее выступлении, а также в вы­ступлении Е. Усиевич была осуждена
недобросовестноеть С. Трегуба, проявив­шаяся в неправильном цитировании, в
искажении смысла цитируемого,

3. Кедрина считает, что нельзя ево­хить вопросе о традиции Маяковского к
одним только формальным особенностям
	его поэтики, Претензии на «престолон“-
следие», которые предъявляют отдельные
	поэты, неуместны.
А. Турков критикует статью Б. Co­ловьева «В ряду труднейших дел», опуб­ликованную в «Литературной газете».
	0 мотучем влиянии творчества  Маяков­ского на поэзию стран народной хемокрз­Tan говорила ЛД. Фейгельман.
	На заседании было принято решение
обсудить ряд книг о Маяковском, вышед­ших в последнее время.
	Несмотря на серьезное значение постав­ленных на обсуждение вопросов, на засе­дании отсутетвовали многие видные поэты,
	критики и руководители литературно-худо­жественных журналов. Заседание не было

достаточно подготовлено. 310 и привело к
тому, что заседание не сделало серьезных

выволов 0 дальнейших путях развития
творческого наследия Маяковского и ere
влиянии на`современную поэзию, не 10-
ставило конкретных задач. Рад выступле­ний отличалея невысоким теоретическим

уровнем, а в некоторых из них деловая
критика подменялась грубыми и безответ­ственными заявлениями. Такие нотки
прозвучали в нескромном по тону выступ­лении С. Артамонова.

  Существенным недостатком обсуждения
было то, что участники заседания обошли
самый трудный и насущный вопрос — во­прос изучения влияния на современную
поэзию поэтики Маяковского.

 
	В комиссии по критике и теории лите­ратуры ССП СССР под председательством
В Ермилова  обоуждалась статья
В. Шербины «За правдивое освещение
творчества В. Маяковского». опубликовзн­ная в газете «Правда» 25 марта 1951 ro­qa.
Вотупительное слово произнес А. Сур­ков,

— Во многом нам мешает начать пло­дотворный разговор о Маяковеком то 00-
стоятельство. — сказал он. — что в еозна­нии некоторых людей Маяковский все еще
не вошел как большое государственное до­стояние советского нафола. как непрелож­ный факлор развития нашей поэзии. Мы
ло сих пор не можем отойти от мелких,
	непринципиальных, второстепенных вопрэ­сов. по которым у нас происходят лискус­сии о Маяковском.

А. Сурков критикует ряд ошибочных
положений вниги С. Трегуба «Живой &
живыми», в которой Маяковокий отрывает­ся от национальных традиций русской ли­тературы, суживается влияние Маяковско­го на современную поэзию. А. Сурков кри
тикует также метод поверхностных, меха­нических сопоставлений цитат для доказа­тельства влияния Маяковокого wa с0вре­менных поэтов. применяемый в некоторых
статьях В. Соловьева и А. Тарасенкова.

Выступавшие в прениях единодушно
отмечали, что статья «Правды» содейству­eT плодотворному решению целого ряда
проблем истории и теории советекой лите­ратуры.

В. Соловьев говорил о неправильной
характеристике отношения Маяковового к
футуризму в книгах И. Гуторова и А. Ro­лоскова.

— Выделяя «школу» Маяковского из
всей советской поэзии, С. Трегуб воскре­шает групповую борьбу 20-х годов, — от­мечает В. Новиков,
	Традиции Маяковского, продолжающие
на новой исторической основе традиции
Пушкина, представляют собой сильнейшее
выражение социалистического реализма в
поэзии, они восприняты передовыми 109-
тами всего мира. Между тем С. Трегуб
говорит о какой-то особой «школе» Мая­ковского, хочет насадить в советской поэ­зии механическое равнение,  школярство

«пол» Маяковского.
	В области художественной формы нель­зя не считатьея с  индивидуальностью.
Ленин учил: в литературном деле «6e3-
условно необходимо обеспечение большего
простора личной инициативе,  индиви­дуальным склонностям, простора мысли и
фантазии, форме и содержанию».
	Художественный опыт Маяковского пред­ставляет исключительную ценность для
каждого поэта, как образец решения -B
поэзии задач нашей советской эпохи. Этот
замечательний опыт открывает огромный
простор мысли и фантазии для каждого, в
ком заложен лар поэзии.
	Маяковский был человек широкий, он
принимал поэтов разных поэтических на­правлений, меряя «по коммуне стихов сор­та»,-— таков был его решающий  эстети­ческий критерий.

Если Пушкин открыл своей поэзией
такую перснективу, которая объясняет и
столь самобытное явление, как Маяков­ский, то сам Маяковский открывает но­вую историческую перепективу для всей
нашей поэзии, для каждого, кто может
сказать вместе с ним:
		За все ты бралася без cTpaxa,
И, как в поговорке какой,
Была ты и пряхой, и ткахой,
Умела — иглой и пилой.
	Слово «ткаха» вместо «ткачиха» 35.
чит, как новое слово. Выразительность его
усилена внутренней рифмой, непривыч­поеть этото слова подчеркивает  необыч­ность, исключительность во время войны
того положения, в каком оказалась наша
женшина: отеюда—не «ткачиха», а «тка­ха». Слова «ткаха» в словаре Ушакова
нет. В еловаре Даля оно учтено. Олнако
несомненно, что каким бы путем оно ни
пришло в словарь Михаила Исаковекото,
слово это возникает в поэзии, как новое,
	К Фелин недавно на совещании г90-
нодых писателей совершенно справедливо
указывал, что требование борьбы с «област­ничеством» в литературе не исключает
употребления областного слова, когда его
трудно или нельзя заменить известным об­шепринятым словом, когда оно метко и
	В лучших евоих произведениях, освоив­ших и слелавиих поэтическим «грубый»
	разговорный язык народа, строящего в же­стокой классовой борьбе новую ЖИЗНЬ,
Маяковский прохолжал художественные
	традиции русской классической литера­тузы.
	всею свою
звонкую силу поэта
тебе отдаю,
атакующий класс.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
	№ 45 14 апреля 1951 г.