В САЯНОВ А. БЕЗЫМЕНСКИЙ Использовать. ‘богатый опыт Мое первое стихотворение было напечатано в газете, Несня «Молодая гвардия»— тоже в газете. С 1930 года «Правда» включила мепя вместе со многими писателями в орбиту своей кипучей деятельности. «Правда» была для меня другом, взыскательным криTHROM, внимательным и требовательным учителем. Работа в газете невиданно оботащает жизнь и творчество писателя. Газета учит писателя умению выбирать актуальную, важную тему, умению обобщать факты, находить и собирать их; она учит применению всех видов оружия большеBHCTCKOTO слова, равно пеня и больную поэму, рисующую жизнь и людей советской слраны, и моментальный отклик на злобу дня. Очень часто газета дает направление творческой мысли писателя, рекомендуя ту или иную тему для поэмы, для стихотворНом фельетона, для сатирической басни, лирического стихотворения. Работа нисателя в газете приносит ему огромную — пользу, — особенно писателю молодому. Тазета связывает писателя © жизнью, помогает ему «вторгаться В иен». С порвой бригадой «Правды», созданной в ночале <«0собото квартала» 1930 года, выехал я на Днепропетровский металлуртический завод и с той поры побывал в воставе бригад «Правды», «Комсомольской правды» и «Литературной газеты» Wa «Красном путиловце», на Днепроетрое, Электрозаводе, строительстве московекого метро, заводе «Шарикоподшипник», Бапахнинском бумажном комбинате, Сталинтрадеком траклорном заводе, Горьковском автозаводе и на многих других предириятиях и стройках. Из этих поездок родились и крунные произведения, в том числе ноэма «Трагедийная ночь», но могу сказать, что большую творческую радоеть доставила писателям, принимавшим участие в таких поезлках, непосредетвенная помошь прелириятиям и стройкам оружием художественного слова. TT. ПАВЛЕНКО Драгоченное качество Мне вспоминается 1931 год, Пустынная, выжженная. солндем Захшекая долина, B те дни здесь слышался необыкновенный шум — экскаваторы вгрызались в землю, Эло была одна ‘из первых ирригационных строек в Советоком (01036-—Вахшекий канал имени Сталина. Вооруженные мощной по тому времени техникой, с помощью всето советского народа талжикские колхозники осуществили вековую мечту своих ‘предков—=укротили бурный Вахш, превра“PHIM пустынную. долину в долину колхо‘зов-миллионеров — житницу советского ‘длиниоволоквиетого хлопка. Там, где были пени, теперь растут хлопок, инжир, лимоны. сахарный тростник. гранаты. И сейчас, читая о начале гравдиозных строек коммунизма на Аму-Дарье, Волге, Днепре, я вспоминаю, как пешком и верхом, в качестве корреспондента и редактора газеты «Ударник строительства Вахша» я пробиралея сквозь камыши, лодеаживалея к кострам, вступал в споры о темпах, о качестве строительных работ—и писал. писал заметки, статьи, стихи в свою газету. Как радостен и увлекателен этот подлинно творческий труд. газетчика! И я представляю себе, как почетна и ответственна роль журналиетов и нае, писателей, на новых грандиознейших стройках воммунизма,—падо вее запечатлеть в памати записать, глубоко и ярко 060 веси рассказать не TOAbKO советевому о варду, но и народам веего мира. Мне это особенHO ясно потому, что мы тогда, В ГОДЫ своей молодости. на’ первой стройке ие успели этого сделать. Мы жили напряженной жизнью, спепгили, не учитывали многого. о чем сейчае было бы интересно узнать молодежи, строителям новых каналов. Мы, тогла еще юные газетчики, не имели опыта и хотя много писали, но мало записывали впрок для большой работы. Хочется. чтобы молодые журналисты, Koторые. будут работать на стройке новых каналов. учли эти наши ошибки. Надо сказать, что все наши писатели— и Мирзо Турсун-заде, и Сатым Улуг-заде, и Аблусалям Дехоти, и другие начинали свою работу в газете. Да это и закономерно. Многочисленные поездки по поручению редакции ‘помогали нам ‘изучать жизнь, быетро откликаться на новые явления, жить интересами народа, узнавать его мыли и мечты. Вее эти драгоценные рачества воспитывала в нас газета. До сих пор я стремлюсь не порывать связь с тазетой, ибо порвать. © пей связь-хто Же самое. что отстраниться OT жизни, Горячо люблю Яя боевую работу литера тора. День печати всегда для меня — большой ‘праздник. Так празднуют дети лень рождения своего ‘отца. Газета нае воспитала ий мы приветствуем в этот праздник всех тех, кто день за днем безsapeTHO блужит боевым задачам советекой болыгевиелекой печати. СТАЛИНАБАД Большая, ‘интересная работа мы тем, что узкие рамки «литературных страниц» были разрушены, что песия, стих, фельетон, рассказ, отрывок из романа, печатаемые в тазете, органически стали подчиняться общему редакциочному задано, что поэты и писатели вошли В единый коллектив ‘советских журналистов. Тем, что наши товарищи — советекие писатели и поэты могли так активно и с такой пользой для общего дела работать в советской печати в военные годы, мы обязаны Горькому и Маяковскому. Их влдохновляющий пример стал лучшей школой литературы. Помню дни, когда А. М. Горький в начале 30-х годов приезжал в, Ленинград. Писатели направлялиеь тогда на маневры Красной Армии, и Алексей Максимович одобрял участие ‘литераторов. в эрмейекой печати. в солдатеких газетах, каких нет и ne было пиме. кроме нашей страны Советов, одобрял статьи, зацищатоние мир на земле. Наша работа в армейской печати в 10- енные годы была замечательной школой жизни для всей советской литературы. Армейская печать помогла нам глубоко понять духовную жизнь советского солдата — мужественного. воинз, самоотверженного борца за дело мира. В мирную пору, в тоды послевоенной сталинской пятилетки наша печать была активным борцом за осуществление грандиозной программы творческого труда COветского народа. Трудясь над завершением большого “poмана о нашей советской эпохе, я с воодушевлением работаю над статьями и очерками для советской печати. ЛЕНИНГРАД fa] чолоса В те Роды, когда я иисал нервые стихи, выходили в большом количестве BCEBOSможные поэтические сборники, альманахи, антологии, пользовавшиеся успехом В кружках, объединявших начинающих п0этов. Тиразжа этих сборников были ничтожны, круг читателей узок, и темы, над которыми. работали молодые поэты, были подстать тиражам их издания. Условно-поэтическое, выдуманное заслоняло в стихах подлинное, живое, всепобеждающее в жизни. Малокультурные, но очень самоуверенные критики (2 каждый кружок. ечитал.непременной принадлежностью своих сборников статью. собетвенного «теоретика») нпорили Пегаса, требовали, чтобы он устремлялся в заоблачным высотам КНИЖпых стихов, подальше от дел и забот текущего дня. Многие талантливые стихотворцы так и зачахли в тенлицах поэтических альманахов двадцатых годов, увязли в мелкотемье, выдохлись в тщетных поисках. оригинальности, завяли в приятельской кружковшине. Только газета дала лучигим поэтам моего поколения настоящий выход в жизнь. Массовость, веенародность -— одни из. важнейших критериев новой эстетики. Нельзя понять, как развивался современный рубский етих, не изучив работы поэтов в газете, их участия в работе радиовещания, их выстуилений перед тнирокой читательской аудиторией. Новые стихотворные формы были вызваны к жизни духовными запросами многомиляионной ‚ читательской аудитории. Сначала мы шли работать в «литератур - ные страницы», еще отделенные от остального материала, печатавшегося в гаnere. Могучей воле Маяковского обязаны Залечательная инола Впрочем, даже самые отпетые. скептики не станут утверждать, что газета портит мысли писателя. Она отточивает их, придаэт им BOMHCTBCHHOCTS. С благодарностью и любовью вспоминаю я своих товарищей по газетной работе в мирное и военное время, всегда помня, что многим обязан и им, зачастую более молодым и менее сведущим, чем я, газетчикам. Я обязан им тем, что я назвал бы чувством ловля. В газете ощущаешь себя не ОхиНоЧкОой — в строю. В газете всегда, действуешь от коллектива и вместе с ним. Уснехи и неудачи становятся не личными, а артельными. Й это тоже немаловажная школа. Когда, работая над книгой, я замечаю, что устал, что напряжение пало, что сердце требует волнений, которых не дает начатая работа, я зепоминаю о газете. Мне искренне хотелось бы никогда не терятв этой привязанности и любви. Большевистская нечать -— замечательная пхола. и счастлив тот, кто евязан © нею голами жизни и творчества. В Лень большевистской печати отдадим должное газете, воспитавшей многих из нас. Мало кто оказался в стороне от этой замечательной школы. В моей же личной жизни работа в газете всегда Имела и имбет большое, быть может, даже решаюшее значение. Я не представляю себя 0ез работы в газете. То, что для поэта-—лирика, то для меня, прозаика-журналиста, сразу есть и жизнь п 1в0е отномение к определенному ее явлению. Жизнь и Ты. С глазу на глаз. Теснота газетной полосы, маленькие «жилишные размеры» очерка, рассказа или статьи, постоянная срочность задания и зытевающая отеюда необходимость быстро и ответственно снравитьея © темой, как она поставлена самой жизнью, — все это учит, тренирует, волнует, растит. Я ле особенно верю тому, кто говорит, что его «завла» работа в газете. Значит, он плохо работал. Или Газета его дурно воспитывала. Говорят еще, что газета портит язык писателя. Но любая работа может испортить то, что легко портится. п Высокая С МАРШАК Н. ВИРТА трибуна В фельетонах молодого Иегудиила Хламиды, напечатанных в «Самарекой Газете», мы слышим гневный и страстный голое будущего Горького. ° Знаменитая статья, написанная Алексеем Максимовичем в последние годы его жизни и озаглавленная «С кем вы, «мастера культуры»?», жива и поныюе. Она была рассчитана не на один день. Каждое ее слово звучит и долго еще будет звучать горячим призывом и грозным обличением. Маяковскому было тесно жить на cTpaницах журналов. Ои мог развернутьея во BCH ширь только на просторных и крылаPRIX газетных полосах, летящих к своему читателю без промедления. — Каждого из нае, советских литераторов, газета учит во-время откликаться на голос жизни, приводить в боевую готовность свое вдохновение, сверять свои писательские часы е чавами страны. Портит ли газета своим так называемым «титампом» писательский язык и сталь? Нет, если писатель отдает газете CBM. лучшие. живые мысли, чуветва и наблю-. дения, он никогда не впадет в газетный . штамп, присущий, кетати сказать, He TOAbRO иным газетным статьям, но и Heкоторым романам и поэмам. Участие советских писателей в газете ‘’етаповитея с каждым годом вее заметнее. Тазета закаляет и точит их писательское оружие, острие которого обращено сейчас против заговорщиков, грозящих мяру НОВОЙ Войной. а Олин из иностранных журналистов, привхавших на Московскую конференцию министров иностранных дел (а на эту конференцию слетелоь пемалю предстарителей самой реакпионной, желточерной прессы), помянул как-то в беседе с нами, советекими писателями, покойного Чарльза. Диккенеа. —- Какой он писатель! — сказал журналиет. — 0н — репортер, газетчик!.. — Вы, должно быть, эстет, вн0б? — осведомился я. — ЛДь, эстет и сноб, — развязно и невозмутимо ответил журналиет. Трудно передать, как пренебрежительно прозвучали в уетах этого газетного корреспондента слова «репортер». «газетчик». Что x, может быть, та пресса, которую представлял наш: вобеседник, и в самом долё не заслуживает особого почтения. Диккенсов в ней и вовсе не найдешь, а просто честных, независимых людей сочTCID по нальнам. В Советской стране профессия журналиста — одна из самых ответственных и ночетных. Газету читает весь наи народ, ее любят, ей верят. Для писателя газета = высовая трибу-) на, с которой он обращаетел к свозй стране. Для писателя газета — школа, которая учит его горорить с миллионами людей о. самом значительном и жизненно-важном,. товорить просто, коротко и образно. Такой трибуной и школой была газета. лля Горького и для Маяковското. B 1922 roxy B «Тамбовской правде» (в Которой сотрудничаю и до сих пор) появялись первые мои рассказы, при чтении которых тенерь я умиляюсь их великоленной наивноети. бт нае, репортеров, требовали жестоко и справедливо — быстрых нот, энергии, находчизости и умения в пята строчках излогать 10, чему мы обыкновенно намеревались посвящать Ццелые етелоны. Еремадное влияние на меня и всех м0- лолых тазетчиков того времени оказало рабкоровекое движение — оно начиналось как рзз в те годы. В редакции начали появляться люди заводов и фабрик. нае посылали в ним — неносредетвенно к станку, где они работали, в их семьи, мы всей одакцией выезжали в рабочие клубы. С тех пор у меня появилась любовь Е описакию быта рабочих, я записывал их мыели, сказанные велух... Я стал просить редактора посылать меня в окреетные деревни, и крестьянекии мир, который я горячо любил © детства, но любил по-особенному, етал предетавпяться мне точно в ином свете. «Тамбовская правда» и три года работы в ней были как бы первыми классами познавания жизни, первыми политическими уроками. Они определяли всю дальнейпгую мою жизнь, Из Тамбова я переехал на работу в коетромекую «Северную правavy. Bore rot отронлось пюсее Hoecrpoma-— ду». В те голы строилось пюсее Вострома— Углич. Поезлки по строящемуея тоссее, встречи с множеством всяких людей, труIOR0H энтузиазм не могли не захватить А. КУЛАКОВСКИЙ Первая Я часто вепоминаю, как лет двадцать тому назад, осенью 1931 года, мне было поручено подготовить полосу для районной газеты. Материал для полосы нужно было организовать в передовом колхозе. Пришлось добираться в самый дальний колхоз за 30 километров. Пошел пешком, нивавого транепорта не было. Шел, а сердце билось от радости и тревоги. «Большое дело поручено, настоящее дело... Бывало, радуешься, котла хоть одна строка появится, а тут целая полоса отводится. Смогу ли, справаюсь ли?..» Всю дорогу я обдумывал детали предстоящей работы. Вак буду говорить се людьми, куда сначала пойду, что осмотрт... Шел без отдыха, без передышки. Полоса должна быть во-время. Пришел во второи половине дня и сразу же взялся за дело. В редакции дали мне блоклот © трифом. «Будешь записывать, — оказали, — все, FIO увидишь, все, что услышишь». Но я стеснялся вынимать этот блокнот, когда беседовал с колхозниками, и стремилея все запоминать. Когла же вее сведения и впечатления до такой степени заполняли память, что я начинал тоевожиться, чтобы ‘не упустить их, Тогда забивалея в укромный уголок и там наспех, с сокращением, как некогда из лекциях, записывал и 34- писывал. Ночью, несмотря на большую усталость, я долго не мог заснуть. Перед глазами рее время вставали люди, которых я видел, в которыми беседовал. «Материала» было так. много, FPO я не знал, с чего начать. / Я пробыл в колхозе еще два дня. Втихомолку исписал почти весь свой блокног. На o§paTiom пути был сильный дожль. Никогда, ни о чем я так He тревожился, как о своем блокноте. Я положил его себе на грудь под одежду и, если дождь лил в лично, старался итти боком, чтобы уберечь свои записи. Я чуветвовал себя обладателем такого влада, и мне казалось, что л1юбзя крупица из него может заполнить газетную полосу. Это было началом моей газетной работы. Очерк я написал, а исписанный блокнот остался у меня далеко не использованным. С тех Top почти в каждой командировке я вот так же наблюдал, беседовал, восхищался, записывал. Люди, их дела всегда захватывали, волновали меня. Небольшие доли собранного материала использовались в газете, а остальные откладывались, накапливались. Я мечтал о том врёмени, когда все это понадобится, когда будег смысл попробовать свои силы в литературе. Но грянула война. Сгорели все мои записи и толотая папка напечатанных очерков. В войну не пришлось мне работать в газете — служил в пехоте, командевал подразделением. Однако . привычка тазетчика не оставляла меня и здесь. Как и прежде, я всегда носил в собой блокиот и старалея записывать самое важиое, самое интересное. Лемобилизовавииись в мае 1945 года, я снова пошел сотрудником в газету. Очень час бывал в колхозах, совхозах, Ha предприятиях. Снова появился y меня блокнот е записями, и снова использовался в тазете далеко ие весь материал. Воспоминания иногда спать спокойно He давали. Захотелось попытаться написать рассказ. Не знаю, уместно ли сейчас говорить о каких-то итогах моей работы. Они пока еше незначительны. Однако все, ‘что я сделал как писатель, я сделал только благодаря газете. Я не хочу этим CHaзать, что это единственно правильный путь в литературу. Каждый идет своим путем. Но мне лично пртнилось итти в литературу через газету, и язнаю, что именно газота научила меня видеть и наблютать, Писатель мог видеть свои лозунги висяenn на домнах, мартенах, станках, ‘на улицах, в ‹ общежитиях, в клубах: свой эниграммы, восневающие героев, расклеенными па спичечных и’ папироеных коробках, на бутылках с молоком; свон стихи напечатанными B местной raзете и размноженными сотиями листовок. Отромный резонане имели стихотворные «молнии», карикатуры 6 подписями, фотообвинения, письма в стихах, обращенные к цеху, пролету или отдельному человеку. Каждый день приносил писателю доказательства пользы и значения его работы. Писатель к тому же учился быстро откликаться на задание Дня. Встречаясь © сотнями советских людей писатель находил темы и 06- разы лия. своих, художественных пронерелоний. Глубоко уверен, что опыт такой работы может ‘и должен быть использован и применен на великих стройках коммунизма. Нечататься в газете для писателя почетно и интересно. Никакой журнал не может дать ему столь мпогочиелениого читателя. Говорят, что газета живет один день. Это и таки не так. Хорошая сталь: в газете, хороший фельетон, хорошие стихи, эпиграммы живут долго и запоминаютея надолго. Отромная чаеть изумительных произведений Маяковекого появилась в газете, подавляющее число стихов Демьяна Бедного — тоже в газете. замечательная поэма Н. Тихонова ` «Виров в нами» была напечатана в газете, поэма Самела Вургуна «Негр говорит» — в газете. Мы живем в такое время, когда в газете печатаются не только те писатели, творчество которых по характеру своему является наиболее публициетичным. Произведения большого чувства, птирокого обобщения, к какому бы жанру они ни принадлежали, могут и должны появляться в тазете. < М. ИСАКОВСКИИ По конца жизни Ю. ЯНОВСКИИ РВоспитатель литератора Помню первую поездку в 1924 году от киевской газеты «Рльшовик» в Черкассы. Сколько незабываемых встреч, ярких краз сок, какое дуновение подлинной жизни! Помню другую поездку, `отделенную от первой двадцатью одним годом, — в Нюрнберг, на процессе тлавных военных преступнаков. Притихшая Германия, низкое сырое небо, замки, где недавно еще прооктировалиеь летающие снаряды, древние камни Швропы, советские гвардейцы, пеедииие от Волги, стоящие на Эльбе. Америкаиское раскормленное воинство, жуюlee резинку, задирающее ноги выше головы... Вепоминая поездки, вспоминая связи © газетой, задаю себе вопрос: что же дала мне, литератору, работа в газете, как от разилась, как повлияла она на мое формирование? Работа в газете воспитывает в литерзторе большое чувство ответетвенноети пез ред читателем: факты должны быть про верены, диалоги — достоверны. — Газета требует (и справедливо!) краткости изложения. Лаконизм ‘дисцинлинирует перо, тренирует мысль, обогащает язык. hax бесконечно много в этом плане лает для писателя изучение работ БВ. И. Ленина и И. В. Сталина. Великолепное отточенное слово облекает предельно ясную философ“ скую формулировку, словам тесно — мыс+ лям просторно, богатая синонимика рус ского языка переливается алмазными гра нями... Лаждый день надо обращаться к этой сокровищнице. Краткость и выразительность, С благ дарноетью веноминаю газету, воспитываюшую эти данные. «Точность и краткость— вот первые достоинства прозы», — писал еще Пушкин. Сколько великих качеств вуещает такая коротенькая фраза. Ведь это готовая тема для многолистной нау ной диссертации, Ираткость — не метуе ческая, конечно. Четырехтомный роман «Война и мнр» краток по отношению # мыслям, запечатленным в нем, а какой: нибуль ватный рассказик бесконечно длинен по той же причине.., Газета — воспитатель литератора. Ре идет, разумеется, о нашей советской газете, Буржуазная печать развращает ANTeраторев, проновелует продажность и 1% лость, уголовщину и гаигетеризи. ДУ них и цели другие: оболванивать чита лей, прививать им исихоз, нужный вор тилам Уолл-стрита, пропагандировать ис вый кровавый бизнес — войну, Наша советская печать — светлое 0ру дие мира, дружбы, братетва людей. И о нагандируем мы ЛИ -— КОММУНИЗМ! КИЕВ солнечное будущее sen моего воображения, я начал печатать очерки и рассказы в литературном журнале «Ледоход», в юмористическом журнале «ИРмель», начал искать в народной речи поговорки. остроумные слова и выражения... Жизнь перебрасывала меня из одной газеты в другую — от Костромы в Махачкалу, пз Дагестана в Шую, из Шуи в Саратов. Я полюбил работу разъездного корреспондента по селам и городам, работал на нефтепремыелах Грозного, в первых политотделах первых МТС на Украине, ви. дел могучий рост колхозов на Кубани, выпускал газету на шахте №30 Метростроя, ‘заведывал редакцией в газете «Электрозавода», служил репортером в «Вечерней Москве»: эта газета, так сказать, заверигила мое журналистское образование, работал в экономическом отделе «Гудка», ездия от «Красной звезды», «Правды», «Известий» на фронты Великой Озечественной войны. ` Да, это громадная и отличная школа — газета и газетные редакционные коллективы Многие из. нас обязаны газетам тем, чем мы в конечном счете стали. Газета привила нам вкусе K исследованию жизни, к судьбам людей. Важдая статья за моей подписью, помешенная в любой газете, радует меня не меньше, чем выход книги или постановка пьесы. Я бываю необыкновенно счастлив, когда какой-нибудь журнал опубликует мой репортерский фотоснимок. Газета номогла мне стать писателем. С газетой я — до конца жизни! oO Анна БРОДЕЛЕ та, которой заняты люди нашеи страны. Поэзия отвлеченная, ноэзия, не связанная се живой действительностью, меня не устраивала. Став на такую точку зрения 0 содержании поэзии, я должен был соответственным образом найти и ее форму. Ия 1епил, что эта форма не должна быть какойлибо вычурной, высокопарной и т. п. Она должна быть доходчивой, простой, понятной самому‘ рядовому читателю, даже, может быть, не совсем грамотному. Разумеется, не во всякой простоте содержится‘ поэзия, Пясать простые и понятные стихи, может быть, и не трудно. Гораздо труднее добиться того, чтобы в проCTLIX по форме стихах была подлинная поэзия, & не просто зарифмованные строчки. № этому я и стремился, насколько мог, в своей поэтической работе. Н повторяю, что на эти мыели (о простой понятной поэзии) меня натолкпула прежде веего газёта. Однако, думал я, газета, как говорят, живет один день. И стихи в ней довольно часто печатаются такие, которые, предположим, сегодня интересно прочесть, а завтра они уже забываются и никого не могут интересовать. Цисать такие ‹однодневки» мне не хотелось. Я думал о другом. Я хотел писать стихи, се одной стороны, «газетные», т. с. такие, в которых бы говорилось о нашем сбгодняшнем дне, а с другой сторопы, -— такие, которые OLE могли Жить более или менее длительное время. Конечно, в этой краткой заметке трудно рассказать, каким способом я добивался намеченной цели, как я работал нал стихами и пр. По общее направление моей работы, надеюсь. ясно. Первый мой стихотворный сборник «Провода в соломе» вышел в 1927 году. Этот сборинк явилея как бы своеобразным отражением моей работы в газете он был как бы подсказан мне газетой. Многие стихи из «Проводов в соломе» перепечатызались впоследствии В ДРУГИХ моих сборниках. И это подтвердило мою уверенность в том, что газета дает поэту очень широкие возможности и что только от него самого зависит, как он использует их: будет ли он писать «однодневки», которые быстро, забываются, или же полноценные стихи, которые могут жить более или менее ллительное время. Вюонечно, работа в газете была для меня единственным источником, из которого я черпал свои жизненные познания и представления, но она все же дала мне очень многое и, несомненно, оказала большое влияние на формирование моей поэзии. Привычка к газете оказалась у меня настолько сильной, что и впоследствии, когда я уже жил в Москве, мне больше всего хотелось иечататьея именно в таЗетах. Так, во время войны я почти вое. напиеанное мной, печатал в «Правде». И здесь я стремилея писать так чтобы мой стихи были интересны для газеты и чтобы в TO же время они заключали в себе все необходимые поэтические качества. Некоторые молодые поэты боятся работы в газете по ‘той’ причине, что газета якобы «сушит» поэзит, якобы ‘ограничивает поэтические возможности того или HHOLO человека. отдавая предпочтение стиAGM, вошрые Написавы ва определенную (зтободневную) тему и притом в опредеденном пларе. Около десяти лет я работал в смоленской газете «Рабочий путь». Это были годы (1921—1930), когда я, еще «зеленый» поэт, искал свой путь в поэзии и когда, наконец, после долгих поисков и раздумий в основном наметил и определил его. Й я считаю, что в поисках и определении этого пути газетная работа была для меня очень ценной, Человек, работающий в газете, имеет самое тесное, самое’ неносредетвенное соприкосновение со всем тем, что ироисз9- дит в жизни, — с фактами, случаями, явлениями, событиями. И если он хочет быть хорошим газетным работником, то обязан ежедневно, ежечасно изучать Bech этот богатый жизненный материал, анализировать его, делать выводы, уметь отличить главное от второстененного ит. и. Вее это, вместе взятое, пеизмеримо расширяет его кругозор, обогащает его позна‘ния жизни, что; кав известно, имеет самое первостепенное значение для писателя. Далее, тазета приучает работающих в цей писать кратко и просто, причем писать He вообще, нисать не о чем угодно, а 0 самых конкретных и пвасущных вещах, о том, что происходит в нашей действительноети. А это; в ввою очерель, также не может не быть полезным для писатоля или поэта, Нееколько лет подряд страницы газеты «Рабочий путь» были и моей единетвенHoh трибуной, с которой я. мог выступать как поэт. (Хотя, замечу в скобках, я работал в газете не в качестве поэта, а в Kaчеетве рядового журналиста, занимаюнщегося поэзией, так сказать, дополнительно). И передо мной неизбежно должен был встать и встал вопрос — о чем же я должен писать стихи и как их нужно писать, чтобы они могли печататься в газете? Для себя я решил этот вопрое в том смысле, что предметом моей поэзии должна стать та деиствительность, которая меня окружает, та повседневная жизнь и рабоПуть к сердцу народа = работала над пьесой «Весна в селе Речном». Я ездила но деревням, ветречалась © крестьянами, партийными и советскими работниками, собирала материал, вглядывалась в события, которые происходили тогда, анализировала их. Возвращаясь в Ригу с одним из первых председателей колхоза, я сказала, что буду пиеать пьеСу о зарождении колхозной жизни в Латвии. : : — Bro очень хорошо, — задумчиво произнес он, — такие пьееы и книги нужны. Но надо ‘уже сейчае вот через газету, — он вынул из кармана аккуратно сложенную «Циню», — надо сегодня рассказать, что происходит в латвийской леревне. Т в ту же ночь я написала большую статью о первых днях в колхозах. Мне думается, что в День большевиетской печати многие и многие писатели мысленно благодарят газету за то, что она духовно обогащает и вооружзет их знанием жизни, связывает их © жизнью и народом. РИГА Недавно пришлось мне елышать, как олин из молодых поэтов, выпустивигий первую книгу стихов, усталым голосом заявил, что газета отрывает его от рабеты над стихами, загружает повседневными оперативными заданиями. Стоит ли говорить о том, как не прав, как заблуждается этот молодой человек, лишенный жизненного опыта? Ясно, что писатель, пытающийся отгородиться от тазеты, отгораживаетея от ЖИЗНИ. Работа в тазете предоставляет писателю счастливую возможность товорить ежедневно, ежечасно с читателями, откликатьCH на самые злободневные, самые актуальные, волнующие наших людей события, Газета — это трибуна, которая сближает писателя °е многомиллионной читательской массой. Mue помнится день, когда в Латвии начали созлаваться колхозы. В то время я ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 9 5 мая 195152. №53 Думаю, что такая боязнь ни на чем ие’ основана. Газета может «засушить» лишь такого поэта, который легко впалает в «газетный шаблон», к сожалению. еще ветречающийся у нас. Ноэт же живой. талантливый, знаюлтий, что он хочет сказать через газету своему читателю, и умеющий это ‘сказать, пе только не «засохнет» Ha газетной работе, а, наоборот, «расцветет». Поэтому я ‘обеими руками голосую. за TO, чтобы наши поэты как можно больше работали ив газете и для газеты.