We VW p С. ОЛЕЙНИК м O и Нусть зной или свищет метелика-вьюга— Мой друг завимается делом свонм, а, впрочем, вы знаете нашего друга, нкак не могли вы не встретиться с ним. Коли вы учитель — то вилелись в школе. Коли тракторист — то встречались не раз. На самом далеком вы будете поле, И там он найдет за работою вас. Вайдет, улыбиется, беседу завяжет, Про все, чем богаты, запишет в блокнот, А завтра об этом народу рассказкет, Да так, чтоб и знал и любил вас народ. Прославит на все на окрестные села, Чтоб знали вае в каждом колхозном дому. Дадут вам награду — он ходит веселый, Как будто награду вручили ему. Засажена лесом степная яруга, Хлеб в поле стоит и могуч и высок, — Все это касается нашего друга. . Он должен быть всюду. И всюду он — в срок. Как съездить в бригаду быстрее и лучше? Он знает все тропки и стежки вокруг... Пешком, на нодводе, на бочках с горючим Спешит с постоянным блокнотом мой друг. И коль новостей’у вас много хороших, Звоните!. Пусть дождь по-весеннему льет, Подвяжет мой друг ремешками галоши, И к вам прямиком непременно придет. Он даст вам, коль надо, толковый совет. Где надо — он критик, где надо — поэт. С ним встречи бонтся чннуша: с испуга Моргнет секретарше, мол, — занят, нельзя!.. Напрасно! Оружие нашего друга До самых костей пронимает, друзья! Коль надо — так надо! Нри всякой погоде Идет, как солдат, он дорогой своей. }го уважают и любят в народе, И в этом районе, и в области всей. Он славит и мир и свободу на свете, Tpyasice вдохновенно и ночью и днем. вас ежедневно он пишет в газете, Но редко в газете прочтете о нем. Его не увидите вы на портрете, Хоть ваших портретов он первый творен. Работает друг мой в районной газете, И доблести вашей он — скромный певец. Перевел с украинского Бор. Палийчун БЕТОН Борис ЕГОРОВ и Ян ПОЛИЩУК _ Дельные и Наблюдательный администратор одной из московских гостинид, Ha оснований своего долгого опыта, деля кочандированных на две разные и даже, более того, противоположные категории, определял их так: дельные и бездельные, Мы в своем фельетоне будем говорить только о второй категории. Ибо, что можно сказать по адресу тех, которые «дельные»?.. Только одно: здравствуйте, дорогие товарищи! Будьте в Москве, как дома. А поскольку дома, мы знаем, вы работаете, продолжайте это занятие и здесь. Москва работящих людей любит!.. А вот © «бездельными» разговор будет иной... Представители этото вида командированных, по свидетельству опытных людей, подразделяютея на «толкачей» и «прогулочников». Первые — народ стремительный. На их мужественных лицах написано сознание избранности. «Вабы не мы, еще He известно, что было бы»... Почему-то, ни из вого не надеясь и никому не веря, они готовы ватоны е запасными деталями или elle с какой-нибудь «добычей» толкать собственноручно до самого дома: Они стараются веего урвать 1по0- больше. Или, как они говорят, выцарапать. Они постоянно что-нибудь выцарапывают. Это их главная работа (если можно назвать работой борьбу против плановости в нашей жизни). Нервно стуча полевой сумкой в окошки бюро пропусков. «толкачи» создают вокруг себя атмосферу пожарной тревоги... «Дай, иначе вее рухнет в преисполнюю!»... В отличие от «толкачей» племя «прогулочников» — жизнерадостное и щедрое. Им необходимо попасть в Москву на открытие футбольного сезона или на финал кубка. Обязательно нало отпраздновать именины приятеля, и обязательно только в ресторане «Аврора». Или отрегулировать сложные взаимоотношения со столичными родственниками. Да мало ли чего им надо!? А для всего этого’ они добывают командировки. При этом оказывается, чте Иван Иванович срочно направляется в Москву за оконными шиингалетами. Петр Петрович — для уточнения чертежей популярной игрушки «уйди-уйди». Василий Васильевич =— изучить проблемы долговечности сапожных щеток... И вс6 эти Сидоры Сидоровичи домой никак не торопятея. Им хорошо в гостях. Проездные, суточные, квартирные создают устойчивое настроение жизнерадостности. И они удивительно спокойны. Шо возвращении к родным пенатам никто с них не спросит, никто не осудит. Стояли бы печати Ha словах: «прибыл», «убыл». Bee остальное — голая техника. Много, много еще таких странствующих рыцарей командировочного образа передвигается по землям нашим, Hx крылья -— скромная бумажка с сиреневой печатью. Действительно с пятого по лесятое... Племя «прогулочников» обходится государетву в копеечку. В миллионы копеечек. В тысячи и тысячи рублей, и в конечном итоге — в миллионы рублей. Начальник Планово-экономического отдела Челябинского обллегирома Е. П. Взтаева, работающая по совместительству начальником планово-экономического отдела Горлегирома, решила отиравитьея в вояж. Для далекого путешествия нужна, так сказать, материальная база. Мало ли предстоит предвиденных и непредвиденных расходов. Й плановик-двойник заручается команлировками сразу от двух учреждений. Нет, не дрогнула y Hee рука, кома она первечитывала суточные и прочие гостиничные, почеринутые из двух kapMaнов. А точнее, из одного: государетвенного. Не дрогнула рука и заместителя нацчальника Главшвейпрома тов. Лощенова, когда он продлил и без того затянувиийся срок пребывания Е. П.. Катаевой в гостях. Продлия и поставил свой автограф. Ha обеих командировках... А что ему? Нео вто личных деньгах речь... Рекорд по затяжным командировкам поставил Д. И. Новиков, сотрудник северокавказского учреждения «Пенькотрест». 251 день в роли толкача по отгрузке лесоматериалов! Это звучит не менее романтично, чем жюльверновские «80 тыеяч километров под водой» или «Пять недель на воздушном шаре». Для того, чтобы долго быть под водой, нужен запас киелорода. Для того, чтобы долго летать’ на возлушном паре, нало сбрасывать баласт. НЯ; СОКОЛОВА «Видишь на экране человека... в .09- ках, будто близорукость такое уж неотъеилемое качество журналиста, обязательно е вечным пером, суматошного такото.. Но ведь журналиет — это партийный работинк, владеющий, плюс ко всему, литературной частью партийного лела. Разве не так?.. — говорит корреепонлент Ана Якутова в книге WO. Капуето «В среднем райдне» —.. „Главное, чтобы ее в жизин тебя задезало... чт0б до веего было. дело. В этом. по-моему. суть газетчика». _ Издазна на флоте бытовало выражение: «вперед смотрящий». Какие хорошие слова! Название это как нельзя более подходит K созетскому газетчику, неутомимому разводчику Honore. Журналиет всегла на линии огня, на переднем крае, в первой шерзнге сражающихея за завтрашний день. Тазота живег один день. Но многое па тадетном листе живет делыне, многое не утрачизает своего значения и через годы после того, как руки библиотекартии подюили очередной номер к толетому тодоваму комплекту «Празды» или «Извеслий». «Красной звезлы» или «Труда». че Я dkanp тазетного очерка, газетного рассказа —— трудный жанр. Не один тод работают в этом жанре А. Колосов, И. Рябов, Е. Кригер, В. Величко, Т. Тэес, В. Полторацкий, Л. Кудреватых и другие. Конечно, не все, палисанное ими, выдержало испытание временем. Многие очерки и корреспонденции, вызвавшие в 6806 время широкий читательский отклик, утратили сейчас свое былое значение. Но в лучших вешах, иаписанных по заданию газеты, в результате командировки, полученной от газеты, в лучших очерках, зарисовках и рассказах, напечатанных на газетной полосе, бьется живой пульс времени, CAHшитея дыхание современности, — «влаетный глагол истории» (А. М. Горький). Такой очерк, написанный всегда по KOHкретному поводу, но свежему следу событий, «на злобу дня», соединчет в себе «злободневность» — © дальним прицелом, оперативноеть -—— © анализом и 0б0бщеHuey. rn 95а последнее время издано несколько KHUT очерков советских журналистов, которые уже много лет записывают жизнь стразы в 6 наиболбе важных проявлениях. Наряду с внигами Ю. Мукова, 0. Чечеткиной, целиком посвященными международным вонросам, вышли за послелние тоды сборники А. Колосова, И. Рябова, В. Нолторацкого, И. Белявеного, рассказывающие о созидательном труде советених людей, о наших послевоенных успехах. Вниги эти -— наилучитее локазательство того, что газетный очерк — не однодневка, если он написан с умом, сдушой, с талантом, если фактический матерзал накренко сцементирован большой мыелью, если факты в очерке осмыслены, оценены с точки зрения нашего движения Briepet, е точки зрения будущего. На некоторых из этих книг хочетея оетановиться более подробно. : “A ‘} «Rak о деле решенном, ‘оеальном, >” говорят люди в Булгакозке о реке, которую они заставят течь по-новому, 0 электростанции, о новых общественных зданиях, о новом строительстве, о скоте лушией породы, о пасеке © полтысячей ульев, 0 садах, которые украсят местность» Так писал И. Рябов из села Булгаковка Саратовской области в 1945 году, векоре после окончания войны, едва только первые демобилизованные воины ступили на полную волжекую землю. Когда узнаешь о присвоении Сталинской премии 1950 года труппе работников «за создание комплекса машин, обеспечивающих механизацию обработкл почвы в садоводстве»; вепоминаютея слова из корреелонденции И. Рябова (1947): «Механизация —0о ней больше весго товорили колхозниви и колхозницы. Caды и ягедники здесь занимают десятки гектаров, но у садоводов нет самото необходимо инструмента... Пусть заводы поскоров выполнят директивы партии 9 выпуске ‘машин для деревни, инвентаря длЯ Ное — 60ез механизации застопорится дело». А. Колосов еще в 30-х годах писал об использовании колхозами «малых вод», о необходимости создавать пруды и водоемы и следовать примеру первых энтузиастов колхозного рыбоводства. Й это — „ почти наугад взятые примеры. ° Кет, не «традиционной близорукостью», но зоркостью, умением видеть и предвидеть наделен образ советекото корреспондента. И дальнозорки наци газетчики He потому, что они необыкновенные люди, но потому, что они обыкновенные люди сталинской эпохи, воспитанные партией. Бернард Шоу писал когда-то, что ничто так не противопоказано журналисту, писателю в буржуазных условиях, Kak «нормальное зрение», т, е. способность видеть точно и ясно; если он хочет добыть 6666 хлеб насущный литературным трудом, то должен надеть непормальные очки ип исказить свое зрение в нужном направлении, должен научиться «видеть все вкривь и вкось». По свидетельству Шоу, «обыкновенный англичанин, практический, здравомыслящий и превыше всего пеняший деньги», решаетея на это проело и 663 особых переживаний. Конечню, буржуазная пресса в отношении лицемерия, прямой лжи и клеветы за это время далеко шагнула вперед, но в ословном сопиальный диагноз Шоу остаетея в силе. Да, это они клевещут на Советский Союз и обливают грязью 00рцоз за дело мира, — те же господа в очKOX цвета Грязи, Отлично выучившисея видеть и судить вкривь и вкось в интересах власть имущих, продажные проституированные писаки. 2. Внига очерков В. Полторацкого носит название «В дороге и дома». Дома — это на Родине, среди родных советеких людей: в степях Владимирского Ополья, Ha ттахте № 96 Подмосковного бассейна, В 0ез единого огреха, 0ез пустоцвелов . a сорняков, Важно и дорого ему, чб во главе каждой артели стоял дельный, paчительный хозяин, чтоб тянулись м0ло‹ые дубкн из собранных ребятииками молудей, чтоб звучали на колхозных еневках мелодии Глинки и Чайковекого, чтоб росли благосостояние и культура наролные, И за все это Колосов. талантливый советский журналиет, сражается своим пером. веть у писателя рассказ: «Пиковая хама». Приезжает из Москвы старичок навестить сына, директора МТС. CxyuaeT, собираетея обратно. Забредает ненароком на колхозную спевку: голоса золоTHe, HO поучить людей некому. Федор Анатольевич, который смолоду был opKeстрантом в оперном театре, берется разучивать с колхозниками отрывок из «Пиковой дамы». После предетавления. которое имало шумный ‘уснех, участники возвращаются гурьбой. «Раздобудем пианино, — говорит Федор Анатольевич, — непременно раздобудем пианино или даже рояль, и тогда...» На этом кончается рассказ. И вы понимасте — никуда Федор Анатольевич не уедет, здесь нашел он свое счастье, потому что здесь он лает счастье другим, потому что он полезен, необходим людям. А счастье — это быть необхолимым. О многом сказано в этой маленькой, но богатой смыслом и оттенками Benue. Но писатель откликается этим рассказом и на непосредственный запрос, на практические нужды колхозной жизни. Чтоб нашлись хорошие педагоги, хорошие руководители хоров и драмкружков, которых вее еше нехватает; чтоб культура широким потоком проникла к тем, кто ее жаждет; чтоб одинокий пенсионер He доживал бы век в своей комнатушке, а шел бы к тем, кому он нужен,-— за все это и ратует рассказ «Пиковая дама». Й это практическое стремление, эта воякретная цель ничуть не «принижает» искусство, наоборот, она его оплодотворяeT, HOO сама по себе эта конкретная цель высока, благородна и находится в общем русле нашего стремления вперед. Колосов в этом отношений —= He исключение. Эта его черта —— в традиции всей нашей литературы, в традиции нашего времени, когда неудачливому директору парторг предлагает прочесть «Далеко от Москвы» и хорошенько над прочитанным подумать; когда писалель Алексей Кожевников становится одним из инициаторов разработки и внедрения в сельскохозяйственную практику новых, более прогрессивных методов орошения. волхозе «вапорожекая Сечь». В дороге — это там, по ту сторону границы, в Париже 1946-—1949 годов, в Нью-Йорке, где побывал В. Полторадкий в качестве корреспондента «Известий». Единство книги скреплено отношением автора к тому, что он видит и слышит, мяроошущением 60- ветекого человека и созетекого журналиста, единством этого мироощущения. Осень 1948 гола застала В. Полтораикого на Урале, куда он приехал по поручению редакции, чтобы налиеать статью о шахтерах Кизеловекого бассейна. Оттуда ему пришлось срочно возвращаться в Москву с тем, чтобы немедленно вылететь в Париж. . Тремя-чегырьмя вотупительными абзанами — о прекрасном и суровом таежном крае, где по-хозяйски устраиваетея советский человек, о трудовой гордости уральeB, о новых школах и новых фруктовых садах — открывается очерк «Паряжекая осень». Неуклюжий редактор, пожалуй, решил бы, что их и вычеркнуть можно, как «не идущие к делу». А между тем ими освещено все последующее; они, эти абзацы, спредаляют тональность, = эмоциональное звучание очерка в ето дальнейшем развитии. В строках вступления хорошо передан строй, лад светлою и тарионичного мира, в котором живут советские люди. И рядом с этим как-то особенно остро воспринимаютея контрасты Франции, Парижа, где над воротами главной тюрьмы можно прочесть: «свобода, разенство, братство». Где снова и снова дорожают хлеб, мясо, масло, табак caхар. Где министр внутренних дел Жюль Мок произносит по телефону условную фразу: «Маленький Шарль встает в четыре часа» — сигнал для наступления армейских частей, при поддержке танков и авиации, на безоружных шахтеров... Характерное явление в нашей послевоенной журналистике — о ‘Западе пиWy? не обязательно поофосеионалы-международники, не обязательно специалисеты по зарубежным вопросам, Нишет журналист, который пакануне писая о красных звездах, вепыхивающих нал копрами уральских шахт. Мир советекого человека широк. и Франция Тореза и Америка Робсона — наряду c Кореей, Китаем, странами народной демократии — органически входят в Кохг его интераеов. Одному очеркисту свойственна патетика, Y другого ярче выступают черты публицистики, обобщения, философские раздумья, у третьето преобладает фактическая сторона над другими сторонами такой многогранной, мнотосторонней формы, такого ветвящегоея богатого жанра, каким р наших условиях является жанр очерка. В. Полторацкий — лирик в очерке. В книге пробивается пусть пе очень мнотоводный еще, не бурный, но светлый и прозрачный родник поэтического отношения в действительности. Очеркист с тонким лиризмом, с любовью в людям рассказывает о трудовой жизни старом волжского бакеншика, 0 том, как полтавекий агроном в 41-м году пронес через фронт мепючек с отборным опытным зерном, рисует свою ветречу с Москвичом — так прозвали в колхозе бригадира, вчерашнего солдата, который под Москвой получил свой первый орден, пох Москвой вступил в партию и выступления свои на собрании начинает еловаBUMH: «Мы, москвичи...» Для Полтерацкого, как и для многих наших очеркиетов, хафеклерно тяготение к очерку сюжетному. Очерк «В 6ecсарабекой степи» рисует день директора Днестрозского совхоза. Материал прешит, пронизан тоненькой, но прочной ниточкой лирического сюжета. Начало очерка — единоличники 50- пают ямки в земле, ищут земляные орехи, съедобные корни дикорастущего местного растения. Индивидуальное хозяйство, работа в одиночку на клочке земли не оправдывает 6ебя в Бессарабии, 060- бенно в засушливые годы; но некоторые по привычке все еще ценляются за свое одинокое дикое бытие, боятся лучшето... На полях совхоза ветречается очеркист © бригадиром по кукурузе, замечачельным работником, которого директор совхоза нашел три года назад «так Me, как нынче этих двух, на лороте, копаю: щим земляные орехи». В совхозе Teopгий Хомич, потомственный батрак, нашел свое счастье. А вот конец очерка, конец знойного дня на проеторах Молдавии. «На пороге уже бригадир вспомнил и, обращаяь к директору, сообщил: — Там двое нынче ко мне пришли на работу. Говорят, вы послали. Как с ними? —- Какие двое? — Ла говорят, что возле овеобв орехи копали, а вы их там встретили»... Так, без лидактики, не назойливо очеркист самым построением очерка, естественным движением повествования pacкрывает социальную — неизбежность: настоящее бригадира Георгия Хомича — это недалекое будущее искателей земляных орехов, вчера еще темных, лишенных света и прадости. Концовка в лучших вещах Полторацкого подчинена основной идее, пронизывающей очерк, и в то же время эта концовка в каком-то смысле неожиданна для читателя, что-то добавляет к очерку, расширяет мысль писателя. Очерк о Москвиче, колхознике из небольшого села на Волге, близ Костромы, замыкается зарисовкой, которая. опять возвращает Hac к мысли 0 Москве, передает поэтическое ощущение близости, слитноети страны и столицы: «Деревня просыпалась. Скрипели ворота, звякнуло ведро у колодца и где-то, вероятно возле колхозной конторы, выетавленный наружу громкоговоритель каплю ‘за каплей ронял позызные Москвы». Хочется, чтобы толос В. Полторацкого окреп, чтоб получили дальнейшее развитие черты творческого своеобразия, TO характерное, индивидуальное, что есть В его первой книге очерков. Можно посоветовать очеркиету смелее браться за большую тему, емелее начинать большой разтовор по основным кардинальным вопросам современности, не меняя, однако, характера своих лирических зарисовок, не ‘лишая эти зарисовки тепла конкретности, не нодменяя конкретность риторикой. Пусть шире войдет в творческий MUD очеркиста наша действительность в ее 0с‘новных решающих проявлениях, — И творчество это станет весомее, богаче, не теряя своей лирической, я 6 Сказала, интимной окраски, которая составляет сильную сторону, составляет своеобразие книги «В дороге и дома». А. Волосов — один из лучших, самобытных мастеров маленького рассказа в нашей литературе — векормлен и веопоен газетой. «Большая ‘часть творческой жизни Алексея Roxocopa неразрывно связана с работой в газете «Правда» — говорит Б. Полевой. — Разъезжая по стране в качестве специально — корреспондента, все время находясь в гуще жизни, ветречаяев с десятками, с сотнями интереснейпгих людей нашего времени, Алексей Koлосов наблюдал социалистическую действительность в самых интересных ee прэявлениях...» Правильно Б. Полевой называот мастерство А. Воюлосова «мастеретвом жизненной правды». Творчество А. Колосова пронизано борьбой, насыщено проблемами и. противорэчиями живой жизни, заполнено людьми и событиями. Рассказы его необыкновенно емки, экономны, «обезвожены». За мапеньким штрихом угадывается больной MID. Подросток Егорка, рабочий черепичного завода, поймал в яме между двух коряг гигантекого восьмипудового сома. Он притащих рыбину ловару заводской столовой, «отдал на общественность», Kak говорит парторг завода, приметивитий, прилаекавший нарнишку, распознавший в нем ту закваеку, на которой растут у нае в стране передовые люди. «Игорка... взбудоражен, но уже не ТОЛЬКО тем, что «обратал» редкостную рыбину, но и чем-то иным, несказанно сладостным и огромным, werd он He умеет назвать. Пройдут годы, и он веномHHT, как впервые ощутил он несравнимую, окрыляющую радость коллективизма, служения людям и ответную любовь их. И вспомнит старенького парторга Андрея Никодимова, умевшего, видно, ‹нодмечать в человеческой душе и взращивать в ней 10, чем неололимо могуч наш народ!» (рассказ «Парторг и Егорка»). Простой, незамыеловатый сюжет, казалось бы. незначительный случай приобреTact у Колосова новый, неожиданный смысл, высокое звучание. Смешной и милый анекдот — о знатной колхозной ueвесте и менее знатном женихе (рассказ «Инициатива») — повествует 06 очень серьезных вещах: о новом «неравенетве», «неравенстве по труду»; 0 знатиости 8B советском смысле слова; о чудесном даре инициативы, котэрый так светло укрантает невесту и о котором He очень складно, может быть, но с душевным почтением говорит даже старик Прохор, са: мый отеталый человек в деревне... Ваписанный с хорошим юмором, рассказ «В глуши» говорит о рождении подлинного, неформального соревнования из соревнования формального, показного, не затрагивающего души людей. Живые, неказенные формы критики, этой великой дрижущей силы сопиалистическото обиества. рисует Колосов в таких рассказах и заривовках, как «Дело о Кузьме Ветельине», «Самокритика», «Вожак». люди из Тарасовки побывали в передовой артели «Муравей» и яснее увидели, как запущены дела в их родном колх03е. Вот уже вторюй вечер идет разговор в тарасовской правленчеекой избе о Павле Трохине, уроженце их села, который сумел так наладить хозяйство в «Муравье». Десять-двенадцать лет не видели тарасовцы своего земляка, смутно помнит тихого, тощего, совсем молоденького паренька, каким он тогда был, но каждому хочется вставить в разговор свое горячее слово. Хозяин Паша был замечательный, все в колхозе к сердцу брал, с каждым умел поговорить, в грамоте сильный был— у него больших книг Ленина— Сталина целый шкаф стоял... «Так эти люди, пронятые чудесной завнетью В знаменитой артели, создают образ своего вожака, который мог бы поставить запущенный их колхоз ‘ вровень е «Муравьем». Они собирают воедино вее лучшие черты прежних председателей и партортов колхоза и цереносят их Ha Павла Трохина. Какой aro организатор, какой атротехник, какой пропагандист! B избе за столом сидит и нынешний председатель тарасовского колхоза Григорий Туркин... Он взволнован, ибо живой образ вожака, творимый этими людьми, сильней и действенней самой суровой, нещадной критики» («Вожак»). ..Й какой рассказ Колосова ни 0ткроешь — везде речь идет 06 основных онрёделяющих чертах советского образа жизни, взятых писателем в их движении, изменении. 0 Гайдаре кто-то’ из его’ друзей сказал, что у него талант — он умеет хоротно смеяться. В высвокой степени наделен этим талантом А. Колосов. YOmop A. МВолосова — позитивный, утверждающий, оптимистический мор. «Многознающим, общительным, — радостным человеком» называет очеркиет одного из своих героев; таким он сам представляется читателю. Многие помнят, вероятно, как в 1949 году в фельетоне «Интересный дядька» А. Колосов ветупилея 3а право молодости на звонкий смех, на веселое лукавство, Ha шутлиВЫЙ легкомысленный ответ прохожему человеку и со страниц «Правды» осмеял, опозорял, пранечатал на весь Советский Союз чванного самодура, для авторитета которого оказались опасными «шайтанчики» смеха в глазах девушки! Аизнерадостны не только очерки, рассказы писателя, но и его фельетоны, согретые любовью и уважением к труженику, простому советскому человеку, исполненные презрения в тунеядцам, жуликам и проходимцам, которые еше He перевелись на нашей земле, путаются под ногами у сильных и счастливых людей, Действенная сила, активное етремленье — вот что делает таким убедительным творчество А. Колосова. В рассказах, очерках, фельетонах стучится, как кровь, живое нетерпенье автора, его желанье увидеть человека красивым и лицом и платьем, увидеть землю нашу цвотущьей, бездельные если по закону полагается не более шестидесяти? Тут нельзя неё оценить находчивости работников «Ненькотрвеста». Они ударились в мистиву и превратили своего «толкача» в привидение. Но документам неопровержим. факт, что Новиков время от времени возвращалея к себе в Нальчик. А на самом деле там и духа его не было. Привидению выплачено около 13 тысяч рублей суточных и квартирных... Вели мы отнесем в категории «бездельных» командированных начальника Унравления снабсбыта Грузкоопинеоюза, Ш. И. Беридзе, он, вероятно, обидится. «Поввольте, дорогиё товарищи. Ведь в Центропромсовете было совещание! Я же присутствовал... Специально приезжал». А мы возразим Шалве Ивановичу: — Да, присутствовали... Все четыре дня, сколько и продолжалось совещание... А как за счет государства провели остальные двенадцать суток? Служебное рвение директора Мариинского спиртозавода тов. Богданова приводит нас в восхищение. Он тоже заседал. На балансовой комиссии в Главенирте. С 14 по 17 марта. И уж было собрался во-свояси. Да вдруг вспомнил, что 10 апреля состоится еще одно мероприятие — хозяйственный актив. И что же? Самоотверженно остался в Москве двалнать три дня ожидать этого совентания, Чего не сделаешь во имя елужбы!?. Пока тов: Богданов He щадил себя во имя службы, старший инженер Главснаба Министерства пищевой промышленности тов! Нежный выбивалея из сил. Пришлось тов. Нежному четыре раза подряд выезжать в. Ленинград для организации произ“ волетва -. почетных трамот и этикеток. Представьте, в Москве этого сделать нельsal Естати сказать, сотрудники этого главка вообще предпочитают ездить почему-то в Ленинград и на юг (туда — три четверти веех командировок). Читатели, редко выезжающие в командировки, спросят: как все это получаетca? Й почему? Ответ простой: потому, что контроль Hal комзнлировками и команлированными, мягко выражаясь, из рук вон плохой. Вот, к примеру, Министерство лесной промышленности СССР. Ежемесячно сюда. приезжают, прилетают, приплывают сотни людей. 0 некоторых из них никто ничего не ведает. Они отмечают день приезда в... отделе найма и увольнения. И в этот же день куда-то испаряются. Эная порядки в этом министерстве, они даже не заботатся сделать отметку 0б отъезде. Начальник отдела найма и увольнения тов. Резванов объясняет это явление 09- стоятельно: — Ито их знает. Может быть, у секретарей-машинисток в главках их и отмечают... и, подумав, добавляет: — А Moжет, и нет... -— А может, и ner? — спросили мы. —= Так где же? Й тов. Резванов припомнил еще один вариана. — Видел я тут одного товарища из Молдавии. Ходит-ходит тут по коридорам... Восемь ‘месяцев в голу вижу его здесь. Но у нае не отмечается. Вот это я твердо знаю. Говорят, печати на командировках ‘ему проставляют в Моллавском . предетавительстве. Ну, тут уж я, извините, наеCVE)... Ежелневно в Москве бывают тысячи команлированных. . Как мы уже убехились, — среди них есть бездельники, злоупотре‘бляющие московеким гостеприимством. Не пора ли создать такие условия, при которых бездельники не катались бы Ha государственный счет в столицу, & также во все другие города страны? Не пора ли, скажем, строго-настрого установить круг тех должностных лиц в учрежлениях, кому дано право отмечать командировки? Не пора ли вспомнить учреждениям о своем праве делать и такие пометки на улостоверениях: «Надобчости в командировке не существовало» или: «Вее дела командированным. вами представителем были закончены в нашем учрежлении 20 апреля, но отметку производим 29-го, так как за срок с 20 по 29 апреля ваш представитель к нам не показывался»? , Не пора ли сделать так, чтобы осталась только одна-елинственная категория 6оманлированных —= дельные? о мая 1951 г. Критика в долгу перед очерком. Сомнительную пользу приносят рецензии, в которых сначала кратко излагается то прекрасное в нашей жизни, что нашло отражение в разбираемом очерке, а потом в связи с этим механически объявляется прекрасным и сам очерк. Действительноеть наша прекрасна, 00- гата, но оказалея ли очеркист достойным своей натуры, мобилизовал ли он вее средства. чтобы художественно показать ве, — вот вопрос, который критик должен поставить перед собой. Из уважения к нашим товарищам, газетчикам, надо по-хозяйски разобраться, что плохо, а что хорошо в их работе. Не нужно думать, что следует издавать все подряд газетные очерки и рассказы. Нет, необходим отбор — и строгий отбор! Вниги, о которых говорилось в этой статье, не лишены недостатков. Й надо 0б этих недостатках говорить в полный голос, 0ез ложнею умиления, без скидок на «специфику». Этого требуют интересы 0бщего дела. «В дороге и дома» В. Полторацкого — книга неровная. Очерки В. Полторацвого, посвященные «Запорожстали», шахтерам Подмосковного бассейна, сл8бее ето колхозных этюдов, американские зарисовки бледнее зарисовок парижеких. Ворреспонденцию «За океаном» не стоило включать в сборник, она бессодержательна. Досадно, что слабым очерком «Строители мира» открывается книга. Здесь отсутствует конкретная и точная деталь, присущая манере очеркиста, В. Полторацкому изменяет его тонкое чувство слова. Темпераментный публициетическии очерк, очерк как социальное иселедование, Kas обобщение -— вот стихия И. Рябова. Интересны, самобытны его раздумья над историей землепашества на просторах России, наблюдения над характером, нравом и духовным миром крестьянина Н0- вого типа, мысли о современном земледелии, которое в социалистических условиях переходит в новый, выеший класс своего развития. Но напрасно наступает Рябов на горло собственной песне и только изредка, в порядке иллюстрации мысли позволяет себе нарисовать - еценкукартинку или портрет живого человека. А он умеет это делать —тому порукой хотя бы очерк «Три портрета». Можно упрекнуть А. Волосова в том, что послевоенных очерков и рассказов у него меньше и они как-то тонут, теряются среди разнообразия и богатства очерков и рассказов 1933—1940 годов. Интересные рассказы «Новое поле», «Охотники», отличный поэтический рассказ «Завещание», содержательные корреспонденции из Сальской степи, фельетоны — вот чем представлен в своих книгах Колосов. послевоенных лет. Хорошо, — но мало. От мастера можно требовать больпой пгироты охвата жизни, большой глубины анализа тех сдвигов и изменений, которые характерны для советской деревни: 50-х годов. В заключение — одно замечание. Ёниги журналистов завоевали своего читателя. Они не залеживаются на полках и не нуждаются ни в защите, ни в опеке. Хочется отметить только одно обслоятелтетво — изланы вниги A. Ro.woсова, И. Рябова издательством «Иравда», книги В. Полторацкого, II. Белявского излательством «Известия». Хотелось бы чаще видеть на книгах журналистов марку излательства «Советский писатель», А как пообыть в командировке 251 день,! № 53 сл