В. ТУРБИН Стихи и поэмы 1950 года На книжном базаре Два дня продолжалось расширенное заседание секции поэзии ССП, посвященное итогам работы поэтов в минувшем году. Открывая заседание, председательствующий С. ипачев призвал к серьезному и нелицеприятному обсуждению поэтических произведений 1950. года. С обзорным докладом выступил Е. Долматовсний. Он товорил о поэмах С. Шиначева «Павлик Морозов», 0. Берггольи «Первороссийск»,. С. Вирсанова «Макар Мазай», М. Луконина «Дорога к миру», С. Гудзенко «Дальний гарнизон», Н. Рыленкова «Пастух», Н. Грибачева «Ким Ир Сен», В. Богатырева «Хозяева земли», о книгах А. Суркова «Миру — мир!», J. Ошанина «Дети разных народов», С. Маршака «Стихи для детей», С. Смирнова «0 самом сокровенном» и 0 многих других работах поэтов, 06 их достоинствах и нелостатках. Среди молодых поэтов, выступивших © новыми интересными произведениями в минувшем году, докладчик называет Й. Фролова, Е. Винокурова, В. Федорова, К. Ваншенкина и других. Е. Долматовский отмечает, чт в 1950 году появилось мало лирических стихов. В нашем обществе идет победоносная борьба нового CO старым, слагаются новые человеческие отношения. Почему же это слабо отражается в нашей поэзии. призванной формировать душу советекото человека? Докладчик охарактеризовал недостатки критических статей, опубликованных в «Литературной `тазете» и журналах. — Мы хотим, чтобы литературная критика творчески помогала развитию многообразия советской поэзии. Не комплиментов и общих рассуждений мы ждем, а глубокого, вдумчивого разбора, исследования путей и отдельных явлений нашей поззии. Однако, если просмотреть наши толстые журналы за 1950 год, то можно 0обнаружить, что критика поэзии занимает весьма малое место на их страницах. Многие произведения поэтов вовсе не разобраны. — — Главное, чем полна сегодня наша поэзия, -—— сказал В. Луговской, — это пз(Oc великих строек. Можно писать о Великой Отечественной войне, можно писать о своей дочке, о любимой, можно писаль и о цветах, но основное сегодня — это всеобъемлющее чувство близости коммунизма. И если твоя «лирическая линия» направлена в сторону этого чудесного и великолепного будущего, то иты сам чище становишься, и поэзия твоя интересней станет, и яростнее будет твоя ненависть к тем, кто хочет разрушить это прекрасное будущее. — В стихах о труде, — говорит В. Инбер, — нас подстерегают две опасности, которые обязательно нужно преодолеть: Четверть века назад в Москве, на Тверском бульваре, был устроен первый советский книжный базар. С тех пор книжные базары, приурочиваемые обычно ко Дню большевистской печати, стали одной из лучших традиций советской книготорговли. И в этом году, как всегда, множество народа собралось 5 мая у входа в Центральный дом литераторов на традиционный книжный базар. В 12 часов Анна Караваева разрезала красную ленту. Посетители хлынули в зал, к прилавкам Москниготорга, издательств, Книжной лавки писателей. Быстро раскупались интересные издания: полное собрание сочинений Пушкина в одном томе, маленький изящный трехтомник Лермонтова, отлично иллюстрерованные издания романа Горького «Фома Гордеев», Гюго «Человек, который Е в некоторых стихотворениях описания труда бывают «поэтичны», но крайне неточны, а в иных — точны, но скучны. Я считаю, что в поэзии должна быть такая же точность, как в прозе. Но надо уметь, как говорил Маяковский, вывести, выработать поэзию из самого материала, посредетвом извлечения «эссенции фактов». 5B. Инбер говорит об огромных перепективах, которые открыли перед нашей поэзией стройки коммунизма. — Наши стройки — единственные в мире и по масштабам и по назначению. Писать о них — наш долг и наше счастъе. Н. Грибачев высказал ряд критических замечаний о том, как проводится ежеголное обсуждение итогов поэзии в секции HOSTOR. — Меня удивило отсутствие на нашем обсуждении таких писателей, как С. Маршак, А. Тварловский, А. Сурков, М. Исаковский, №. Симонов, Н. Тихонов. Если не слышно веского слова мастеров, обсуждение не достигнет своей цели. Доклады же на таких обсуждениях должны быть не «обзорными», а проблемными, они должны быть. построены на серьезной теоретической основе. По мнению С. Кирсанова, докладчик Е. Долматовский больше перечиелял, чем анализировал, мало вглядывалея в общие тенденции развития нашей поэзии и поэтому липть вонтурно наметил ев перспекТИВЫ. — Многообразие жанров и форм — вот что нам нужно, чтобы двинутьея дальше, — говорит С. Кирсанов. — Нам нужно все: и поэма, и поэтическая драма, и фантастика, и глубоко реалистический рассказ, и юмор, и шутка, и эпос, и стихотворное воззвание, и песня. Нам надо преодолеть стремление некоторых поэтов объявить свой метод работы единственно возможным. И нам надо помочь критике понять общие тенденции развития нашей поэзии и оценивать каждого поэта, исхода из его индивихуальнести. С. Орлов критиковал стихотворение Е. Долматовского, опубликованное в «Литературной газете» («Из новых етихов»). М. Максимов указал на ряд недостатков в стихах Н. Грибачева, опубликованных в журнале «Знамя», № 10 за 1950 год. Б прениях приняли участие Л. Ошанин, В. Захарченко, В. Замятин, В. Нотов, Н. Доризо и другие. Как справедливо отмечали многие выступавшне, обсуждение пронело бы гораздо более плодотворно, если бы в нём приняли активное участие наши наиболее опытные. поэты. Отсутствие их свидетельствует о том, что секция поэтов работает в отрыве от отряда ведущих поэтов. Следует отметить также слабое участие критиков в обсуждении. смеется», однотомник Ибсена, «Спартак» Джованьоли, «Сказки» Андерсена, произведения советских писатёлей —«Водители» Рыбакова, «На сопках и Далецкого и другие. Первые часы торговля шла бойко, но вскоре книги на прилавках начали заметно редеть. Наиболее интересных изданий нехватало. Таков справедливый упрек книголюбов к устроителям книжного базара, которые не сумели приобрести достаточное количество книг, пользующихся большим спросом; не было порядка в продаже книг, не чувствовалось изобретательности и выдумки в оформлении и проведении базара. В результате праздник книги в Центральном доме литераторов превратился в очередное «мероприятие». Это было в 1946 году. весной. А уже к лету этого засушливого года колхоз п9- казал свое преимущество — всем стало ясно. что он получит хотя и не очень выеокий, но все же не плохой урожай. «В т лето, — пишет И. Муратов. — слово «колхоз» единоличники произносили уже не со страхом и удивлением, как весной, а с уважением и завистью. а еще чаще — с належдой. Теперь это было уже не тольто слово, не только название, а живая жизнь, которая сама говорила за себя». - Волнующие картины живой жизни, больших колхозных дел раскрываются перел читателем в последних главах «Буковинской повести». И как нам понятна поистине творческая радость Танасия, когда он приходит к мысли, что можно выкорчевать пенёки на заросшем бурьяном участке и увеличить земельный массив колхоза на добрую сотню гектаров! Прекрасно показано писателем, как социализм. входящий в быт, преображает и 09- шественные и личные отношения героев. Вот Семенко снова, как в раннем детстве, обращается к Марии ласково и доверчиво: «Мамо»,— в условиях колхозной действительности нет почвы для’их раздора. Так завершается эта повесть, при небольшом своем объеме заключающая в себе богатое и разностороннее содержание. «Буковинская повесть» не принадлежит к числу тех произведений, в которые нужно «вчитаться», прежде чем почувствуешь к ним живой интерес. Она захватывает чатателя с первых страниц, — сразу же ощущаешь ее своеобразие. ее притягательную вилу. Выразительный, живописный. т9чный язык делает зримыми образы книгч и, прежде всего, образ героя-рассказчика Танасия. Hropp Муратов — украинский поэт. впервые выступающий с крупной прозаической вещью. Внимание кв слову, культура слова — одна из ценных отличительных черт ето ладования. Правдивость и естественность интонаций старого Танасия, красочность и афористичность его выражений. свойственная ему острота ума сочетаются в той меткостью и ясностью суждений, которые являются плолом богатого жизненного опыта. Мастеоски перелан писателем национальный колэрит речи рассказчика, неторопливой, заду: шевной. поэтической. то пронизанной мягким. светлым юмором. то прорывающейея едкой, гневной насмешкой. Воспроизведенный не натуралистически, а литературно-творчески, язык Танасия восприниилется нами, как настоящий наК. ЛАПИН Тайга расиветает Тайга преображается — вот что прежде всего видит читающий книгу стихов И. Рождественского «Костер нал Енисеем». Суровы места, о которых пишет поэт. Мороз и бесконечные ночи. Бескрайние леса, промерзшая тундра, каменистые горы и студеные непокорные реки лежат перед сибиряками, героями книги. И вдруг, — кажется, совсем неожиданно— нейзах начинает меняться. В стихи 0 Сибири врывается лирический образ: яблоня: Знакомый-знакомый образ заставляет вепомнить стихи других поэтов о буйно цветущих садах Смоленщины или Тамбовщины, о людях, осыпаемых яблоневым цветом, о счастливой весне. Ныне же скромное деревце продвигается на север. И вот уже в пейзажной лирике поэтасибиряка яблоня становится в строй рядом с соснами да елями. И не может наговориться С южной яблоней северный кедр. «Мастер земли» «Созрела, выА в стихотворении намечен и другой образ: Чает: недостаток случайный. Нет, он связан со всем творческим обликом поэта, с особенностями избранной им манеры. Вот, например, в стихотворении «Подледный лов» поэт сумел описать и метель, и стрельчатые ели, и кедры, и лиловый пар над прорубью, и багряные костры зари. Для всего этого нашел он точные эпнтеты... А старому рыбаку в этом стихотворении отведено всего три строчки — беглые, серые, невыразительные. А ведь это стихотворение о том, как в годы войны рыбаки Енисея помогали солдатам Сталинграда! Оно заканчивается тах: Лежат на льду, как грозные снаряды, Пудовые литые осетры. Для того, чтобы показать живую связь между трудовым подвигом сибирских рыбаков и воинским подвигом солдат, нужно было искать не эту внешнюю поверхностную концовку, не о сходстве осетров го снарядами говорить, а о чертах мужества и воли, объединяющих советских людей на фронте и в тылу. Слабости стихотворения «Подледный лов» по-своему закономерны. Нередко бывает так, что своеобразие И. Рождественского переходит в однообразие, в ограниченность. Увлекаясь описаниями природы, он иногда словно забывает о людях или говорит о них общими фразами. Стихи с ответственнейшим названием «Будущее» оказались гораздо ниже художественного уровня всего сборника И. Рождественекого. Образ будущего не раскрыт, потому что не раскрыт, даже не намечен образ человека, его созидающего. ирический герой стихотворения на рассвете приходит в свой рабочий кабинет, «чтоб с будущим побыть наедине». Оно на твой чертеж нанесено, Оно с проекта смотрит твоего. В мечтах, в труде, в дерзаниях оно, Все ощутимей контуры его, — TOBODHT ПОЭТ. [уть к простоте mera, не на дешевые внешние эффекты, & На то, чтобы вернее донести хо мая свою главную мысль. Видный хозяйственник Апахалов прич ехал в Кораблевскую слободку, где давHO не был, в гости к старой тетке Паз ше, которую не видел много лет (рассказ «Кораблевская тетка»). Он решает взятб к себе свою одинокую престарелую род= ственницу, чтобы «обогреть ее старость»; Олнако по ходу действия выяеняется, чо ето скромная тетка отнюдь не одинока. Бывшая воспитательницей фабричного сиротекого приюта, ставшая учительницей; она вырастила за свою долгую жизнь сот ни замечательных людей, лая которых она -—— родной человех. Сила рассказа не в неожиданной 1232 вязке (тетка, заподозрив, что племянник приехал неспроста, cama решает «оставить» его у себя). Сила и смысл произведения в поБазе вкаждодневного незлметного героизма «кораблевской тетки»; Вея слобода знает, как она спасала от то= лолной смерти детей рабочих в голы $ашистской оккупации. сколько замечалельных людей опа воспитала. Прочитав pacсказ, читатель задумается над тем, кав много незаметных героев, подлинных 00- ветских патриотов, встречаешь ежедневно. Немногими штрихами рисует автор фигуру старухи с «южтлявыми сильными руками», повелительным «екрипучим гэл0сом» и нежным серлцем. Рассказ согрет теплым юмором. Вот тетка Паша seer своего племянника на завод, где директором работает ее бывшая воспитанница. Та не может скрыть улыбки при виде гостя — немолодого, полнеющего мужчины, ведь она сказала дежурному пропустить тетку... «с мальчиком». В конце прошлого года в журнале «Ото нек» был опубликован рассказ Ф. Кнорре «Мать» — о советской матери, потеравшей в дни Отечественной войны тронх выновей-танкистов. Не будем пересказы вать содержание этого отлично написан ного рассказа, ставшего широко известным за короткое время. Он был напечатан и в газете «Правда», он дал название сбораику рассказов писателя, изданному в «Библиотеке «Огонька», публиковалея в страз нах народной демократии. Напомним только, что героине рассказа, приглашенной в гости жителями маленького городка Ло на франко-бельгийской границе, городка, где знают о подвиге одного из ее сыновей, власти не дают визы на въезд, ссылаясь на параграф о... нежелательных иностранцах. Мать сыновей, павших за освобождение наролов Евроны от коричневой чумы, стала е некоторых пор «нежелательным иностранцем». Цравильно нацеленный, написанный на самую важную тему современности — борьба за мир — тасеказ 6e3 промаха бъет в цель. Вель кажлый лень мы узнаем все новые и новые факты того. как правитейи капиталистических стран, готовяшие новую бойню, чинят всяческие поепятетвия борцам за‘дело мира. И написан pacckas «Marsh» просто. без mony cin~ жетных усложнений, эффектных «коленец» и т. п. Можно даже упрекнуть Eacppe за тб. что некоторые хараклеристики им излишне упрощены. Уже встречались где-то, и не раз, персонажи в «сердито торчалцими рыжими усами», вилели мы в литературе «усталые, добрые глаза, окруженные мноCCTBOM морщинок», ROTODRINH наделен старый чех. Подобные отписки тем более лосалны. Что рядом в ними — отличная, точно найленнля леталь Полюбно. пеихологичееки тонко написана характеристика героини рассказа. Вот мать е интересом расепрашивает свою соседку по вагону. молотуо чешку, 00 ее ребенке, и та сообщает, что ве сыну исполнилось «ровно три гда один месяц и три дня. — 0-0? Уже созсем мужчина! — точНо Уливляясь и восхищаясь тем, что этбт незнакомый мальчик так ловко сумел J0- оасти до такого удивительного возрастз, воскликнула Мария Фелоровна». 0 многом говорит одна такая тепликз, согретая теплой, доброй авторской интонацией. Видишь и любовь героини к чужому ребенку, и умение забыть евою горькую боль, не показать ее другой матери, и всечеловеческую лоброту, свойственную именно русской, советской матери. Да, тзкая мать смогла вырастить трех еыновэйгероев! Да, такая мать внесет свой вклах в борьбу народов за мир во всем мире! Советекий читатель любит жанр коротКого рассказа: И он по достоинству оценит рассказы Федора ВКнорое. Новые книги Апрель 1951! года ГОСЛИТИЗДАТ Перед войной большую популярность получил рассказ, вернее, маленькая повесть писателя Ф. Инорре «Твоя большая сульба». Налюмним ‘вкратце ее содержлание. На восточной границе в боях с японскими захватчиками убит советский командир. Ето жена. живущая в Москве е малолетней дочерью, собифалась ехать на заставу. После телеграммы о гибели мужа она не хочет больше жить. Она даже устанавливает себе «срок»: жить ло тех поз, пока не прилет последнее письмо, посланное мужем и замаздывающее против телеграммы на двенадцать дней. ‚Любовью к жизни, пониманием того, что личная судьба каждото советского человека является частью болышой судьбы матери-Родины, наполнены письма погибшего, послание его боевых товарищей. Эти письма и сердечное участие простых советских людей возвращают к жизни убитую горем женщину. Она поедет на заставу к боевым друзьям мужаг Она воснитазт дочку достойной отпа. Она сама будет достойна полвига гежя-мужа. Лучитее, что было в рассказе, — это по5аз советского командира, сильного духом человека. В то же время удивляло подчеркнутое пристрастие автора в излишне подробному изображению душевных и физических страданий своих героев, почти любование ими. На это совершенно -еправедливо указывала критика. В построения сюжета Ф. Кнорре показал в этом произведении любовь к неожиданным эффектам, поворотам на 180 градусов. Особенно ярко проявилось это стремление писателя к неожиданному эффекту «во чЧ1т0 бы TO ни стало» в рассказе «Жена полковника», вошедшем в книгу рассказов Ф. Кнорре «Твоя большая сульба», изданную «Советскам писателем» в 1948 тоду. В этом произведении описана история полковника Ярославцева, который во время войны разыскал свою жену Шуру, перенесшую ужасы гитлеровской каторги. Полковник счастлив, чм нашел жену, счастливы Шура и ее подруги, присутствующие при этой встрече. Лишь читатель, привыкший к неожидавным поворотам автора, насторожен: pacсказ, начавциийея счастливо, должен конциться «наюборот». Й действительно, он кончается смертью неизлечимо больной жены полковника. В конце рассказа, так сказать, «под занавес», герой говорит о себе в третьем лице: «...Самая обыкновенная исчлотия. У одного человека... убили жену. Вот и ве». Фраза эта, по замыслу автора, должна была показать силу воли ето героя. Но конденсированно-жестокие, бьъющие 10 нервам читателя слова полкознива. производят совсем обратное впечатление. Зачем напиезн, чему учит этот жестокий pacсказ’ — спрашивает себя читатель, з3- КоЫВ КНИГУ. Послелние расказы Ф. Енорре 6%3- зывают, что писатель сумел разобраться в сильных и слабых сторонах своей манеры, правильно переоценил свою творческую позицию, пришел к пониманию основного чеховского принципа, о котором вепоминает А. Куприн. в своих записках: «он. (Чехов. — К. Л.) требовал от писателей обыкновенных житейских сюжетов, простоты изложения и отсутствия эффектных коленеп». Рассказы «Кораблевская тетка» и особенно «Мать» написаны в новой для писатсля, простой и поэтому доходчивой манере. Это та хорошая простота, которая ни в коем случае не влечет за гобой упрошения или обеднения сюжета. Скупое, точное описание, Лаконичный дизлег, энергичные, меткие характеристики — все эти отлично выверенные изобразительные средетва автор тратят не на усложнение еюФ. Кнорре. «Мать». Рассказы. Библиотека «Огонек», № 12, 1951. родный язык. Й это несмотря на то (или, вернее, именно потому), что в нем нет и следа стилизации, нет щеголяния фольклорной стариной. Танасий щедро пользуется богатствами народной речи, иные его изречения напоминают даже бытующие в народе поговорки и пословицы. Ho ov всегда говорит тах. как того требует предмет разговора, и нитде у него не заметишь желания сказать что-либо непременно «110- народному». Лишь в одном месте, где приводится шутливая речь Берника на свальбе Карпюка, слишком много натромождено всяких сугубо «народных» выражений, и это место звучит в книге диссонансом. Народность языка и народность формы «Буковинской повести»—не результат какого-то специального задания, поставленного перед собой автором; они продиктованы самой сущностью этого произведения, поэзией народной жизни, которая в нем выявлена. ** * Существует обычай, по которому крятик. отметив достоинства разбираемой книги, переходит затем к ее недостаткам. Мне, говоря о «Буковинской повести». хотелось бы указать не столько на недостатки, сколько на недосказанности, которые в этом произведении имеются. Пять лет Вариюк пробыл в Америке. Однако 0б этом периоде его жизни мы ничего, в сущности, не узнаем. Мотивировка тут. повидимому, та. что Танасию слишком горько пришлось в «американском раю», потому он и вспоминать о нем не хочет, только отилевывается. Но. думается, дватри ярких пигриха, характеризующих жизнь Танасия в Соединенных Штатах, были бы уместны в повести. Почти вичего не сказано в книге о времени гитлеровской оккупации Буковины — этот пробел еще более существен. Мельком говорится лишь. что Берник и еще несколько человек ушли в юры партизапить, а у Танасия была явочная квафтир\. Но какое воздействие на характер героя оказали события войны и оккупацаи. остается. ‘по существу, неизвестным. Таким образом, в «Буковинской повести» есть немаловажные пробелы, есть мзста, намеченные лишь пунктиром. Не со всем, о чем нужно было бы сказать. автор, следовательно, справилея. Главное, однако, им сделано. Игорь Муратов написал. патриотическую и поэтическую повесть, которая заслуживает, бесспорно, высокой оценки. росла пшеница» там, где никогда не видывали CC. Правда, перед нами еще не просторные нивы и не весенний разлив, цветущих садов. Зерна на ладони таежного arpoнома блестят, «как самородки», а для тото, чтобы взглянуть на яблоню, надо четыре дня плыть рекой из далекого селеНИЯ. Но расцвет начался, и остановить его ‹ невозможно. О будущем края поэт говорит 1 в свойственной ему мягкой и спокойной / манере. С тех пор, как существует лирическая поэзия, о соловьях написаны тыCHUA тысяч стихов. Традиционный образ развивает в своей поэзии И. Рождественский’ Будет день, мы не в тундру, а в северный сад Пригласим соловьев, и они прилетят. В убежденных (и поэтому убедительных) строках стихотворения этот вековечный образ обретает новую жизнь. Люди преобразуют природу, и обновленная природа входит в поэзию. И. Рождественский, воспевающий небывалый расцвет края, не одинок. В лирических стихах его земляков, очерках и рассказах о нынешнем севере — тоже новые образы. новый пейзаж. Почти полстолетия тому назад писатель М. Пришвин пешком бродил по Кольскому полуострову и записывал сказки. «Сказки мои, — пишет он,— записанные в то время на севере, песни, былины говорили 0 садах, соловьях, ягодках: вишне, малине, а в действительной жизни тогда здесь не могли расти даже огурцы и картошка». Прошло сорок пять лет, и пейзажная лирика поэта севера стала говорить 0б осуществившейся мечте народа. И недалеко то время, когда в туркменской, например, поэзии появятся образы леса; новых водных просторов: так, ‚ как. вырос образ яблони в пейзаже Сибири. _ C какой-то скромной, застенчивой даже улыбкой автор говорит о своих «дорогих сибиряках» — партийных и комеомольских работниках, атгрономах, студентах. Он обращается к каждому из них © задушевной речью, как бы разговаривая со своим героем. Но именно здесь, в этих задушевных обращениях, неожиданно проявляется слабость ‘мастерства поэта. Читая их, чувствуешь: чего-то недостает; Поэт что-то оставил нераскрытым, епрятанным. Нередко мы говорим о частных, отдельных недостатках той или иной книги. Думается, нелишне внести здесь одно уточнение. Отлельный недостаток не ознаИгнатий Рождественский. «Костер. над Енисеем». Стихи, «Советский писатель»; 1950. 132 стр. Судьба народа, выраженная через судьбу человека, — таковы тема и содержание «Буковинекой повести» Игоря Муратова. Воэтой повести старик-крестьянин Танаcai Kapok рассказывает о своей жизни — долгой и трудной. Оч беловал и пох звотрийскими жандармами и под румынскими болрами: гонимый нуждой, он побавал даже в Америке, откуда вернулся т&- ким же нищим, каким был раньше. Но рассказ этот приобретает особую окраску, 06000 звучание. потому что ведется он в наши дни, котла осуществилоеь долгожданное, — и многострадальная Буковина вместе со всеми исконными украинскими землями воссоединилась с Советской Украиной в единое социалистическое государство. Тероями «Буковинской повести» являются преимущественно односельчане Kapпюка, и действие в ней лишь в нескольких эпизодах выходит за пределы его родной деревни; однако не это определяет масштабы книги. В образах. созданных писателем, нашли свое отражение существеннейшие черты жизни и быта широких народных MACC; B произведении этом художественно Убедительно запечатлен важнейший пер»- лом в истории народа. Отсюда значительность повествования Игоря Муратова, его обобщающая сила. Картины страшной, бесправной жизни, беспросветной нищеты встают перед нами из воспоминаний Танаспя: жестоко yporoВала человеческие души эта горькая жизнь. Не надо думать, говорит Танасий (и 918 подтверждается всем, о чем он рассказывает), что люди тогла были «у нас-как будто все‘плохие и жадные». Противопос?тавлял друг другу людей, делал. врагами саседой и родственников собственнический, эксплуататорский строй: «Сама жизнь так их к земле прижимала, что один на другого и не посмотрит, — самому бы как-нибудь прожить». 0 том, до какой озлобленности доводила порой такая жизнь. ярко свидетельству2т в повести история вражлы двух бедняков— Платыки и Матеика: «Рядом с их убогими клочками раскинулоеь панекое поле. но не это поле застило им свет божий, а межа, разлелявиая их сотки: из-за нее никак п Игорь Муратов. « Перевод Л. Шапиро. 1951. «Буковинская повесть». . «Новый мнр», Ne 4, Общие слова, общие настолько, что когда. поэт уверяет нас, что герой ето приближает приход будущего «своим трудом и творчеством своим», эти заверения не убеждают. Над чем трудится герой стихотворения? В чем его дерзания? Это неЯсно читателю прежде всего потому, что это неясно самому поэту. К тому же и стих в этой зарисовке теряет энергию, увядает, гаснет. Но есть у И. Рождественского стихи, где он избавляется от главного своего недостатка — неумения смело и убедительно говорить о людях. В поэме «Василий Прончищев», посвященной далекому прошлому края, жизненный девиз первооткрывателей Сибири-—Челюскина и его. друга — «деяньем смелых Родина сильна» раскрывается в действии. И в то же время образ Марии Прончищевой согревает поэму обаянием скфмного героизма и, если можно так выразиться, мужественной женственности. Тема дружбы идет здесь рука 00 руку с темой подвига. Сердечность сочетается ‘в заражающей энергией в лучшем из стихотворений ноэта — легенде «Костер над Енисеем». Ранней весной к реке вышел Сталин и зажег костер на берегу ее. В костру один за другим сошлись жители окрестных мест, и всю ночь напролет шла Y них со Сталиным беседа. А костер тем временем разгорался. Свет охватывал полуночный небосвод, разгоняя мрак и темень. Ветер сеял но земле искры, «и там, где падала искра одна, вспыхивал огонек». Все ярче разгоралиеь огоньки в разных концах земли. Ярким пламенем горят они и сегодня: «наших домов и цехов огни» — светочи мирного труда и свободы. Свет — свету, — говорят образы стихотворения, — мир — миру. И сказано это с тем мужеством, которое должно окрепнуть в будущих книгах И. Рождественского. ОДНОЙ Jib 1оэзия нар выступают в «Буковинской повести» ROM: мунисты. Образы их. в особенности Ивана Берника и Гапия, —— бесспорное доетижение писателя. Они — носители лучших качеств своего народа, его ума, его совести, передовых его устремлений и чаяний. Й в то же время они — плоть от плоти налюдных пизов. Вее они органически между собой связзны. И тут не в том только дело. чю «отчаянный плотогон» Берник — товарищ Танасия с юношеских лет, который помог когда-то Танасию сложить хату и устроить евальбу с Марийкой. Гапий — рабочий, недавний житель села, но глубокое знание жизни народа и народных потребностей помогает ему в борьбе с кулаками, позволяет успешно разоблачать их уловки и провокации, привлечь на свою сторону крестьянскую массу. Еще до освобождения Буковины вокруг Берника и Гапия начали объединяться лучшие люди села. Среди них свое место занимает и Танасий Карпюк, у которогз завязывается крепкая хружба с местными коммунистами. На первых порах. правла, Карпюку думалось, что мечты его друзей беслочвенны и ему не увидеть В родном краю того, что есть в Советском Союзе, на «Большой Украине». Ho постейяенно ere воззрения на жизнь меняютея. «Научили меня добрые люди вверх смотреть», —рассказывает 0б этом старый крестьяния. Ожидания буковинцев не быля обмануты. В июне 1940 гола они торжественно встречали своих освободителей, бойцов Советкой Армии. С волнением читаются эти страницы повести: они живо напоминают 06 исторических событиях, пробуждающих законную патриотическую гордость у каждого советского человека. Писатель сумел впечатляюще воспроизвести то огромное праздничное чувство, которое испытывал народ Буковины в памятные лни воссоединения с матерью-Родиной. Год спустя вторая мировая война прервала начавшееся на Буковине строительство новой жизни. Но с еще большей силой оно развернулось вновь после изгнания гитлеПОВСкИх оккупантов. Как только в селе организовалея колхоз. Танаесий вступил в него олним из первых. Однако, к его огорчению, многие из вчерашних белняков и батраков предпочли остаться влиноличниками, могли помириться: какой-то там клиночек не поделили. За этот клинок дед Платыкя зарубил топором деда Матеика. и с тех пор в поле на том месте стоял каменный крест, а сосед соседу не давал свободно вздохнуть». Тяжелый разлад долгие годы существовал и в семье самого Танасия. Когда ему пришла пора жениться, Карпюк пошел «в зятья..в чужую семью». Недолго, однако. он пожил с тихой, болезненной Стефкой; она умерла, оставив мужу сына-младенца. Подлинное свое счастье Танасий нашел е Марией. образ которой наделен в повести исключительным обаянием. Проникновенно-нежными словами описывает -Танасий свою Марийку, став. шую любящей матерью для ето ребенка. “Но вот Семенко подрастает. у Марии иоявляется собственный сын, и, вернувпгись домой после пятилетнего отсутствия, Варпюк застает в своей семье отчужденность, нелады межлу мачехой и пасынком. Перемена. произошедшая с молодой женщиной, кажется еперва неожиданной He только Танасию. но и читателю. Но потом становится ясно: это следствие все той же проклятой бедности. порождение унизятельного. рабьего страха перед булущим. Этим страхом полна Мария. которой чудится. что Семенку, как старшему, достанется отцовская хата, тогла как ее родному Олексе придется мыкаться в наймах. Гнет капиталистической действитеьности, власть кнута и денег сильно и выс разительно изображены в «Буковинской повести». Но, разумеется. если бы этим только ограничился автор, если бы он показал лишь «идиотизм деревенской жизнил. который гнул К земле трудового человекл, емо книга не была бы произведением е0- циалистического реализма. И. Мурафов показывает, олнако, и другое. Он показывает, сколько скрыто в простых людях отзывчивости, благородетва, человеческой 10- броты; он рисует их стремление к своGore и. счастью, Ме раз вепоминают геpon повести имя МЛукьяна ПМобылицы, легендарного руководителя крестьянского восстания. Берггольц О. Стихотворения и поэмы. 180 cTp. 6 p. 75 x. Ботев Х. Стихотворения. Пер. с болгарскоro. 72 crp. i p. 20 wm Гладнов Ф. Сочинения в 5 томах. Т. 3. По: вести и рассказы. 1940—1945. 400 стр, 12 руб. Гусейн М. Апшерон. Роман. Авторизованный перевод с азербайджанского М. Джабара и А. Садовского. 312 стр. 6 руб. Караславов Г. Сноха. Роман. Пер. с бол: гарского. 196 стр. 5 р. 25 & Коцюбинский М. Собрание сочинений, В трех томах. Перевод с‘украинского. Т. 1. Повести и рассказы. 528 стр. 10 р.; т. ИП. Повести и рассказы. 416 стр. 10 р. Ляшно Н. Рассказы. Содержание: Сигнал. Захода Калмыкова. Журка и `журавка. Рассназ о кандалах. Стена десятых. Камень У моря («Массовая серия»). 96 стр. 1 р. 25к.: Макогоненко Г. Николай Новиков и русское просвещение ХУПТ века. 544 стр. 10 р. 50 к. ДЕТГИЗ Короленно В. Дети ‘подземелья. Для наз чальной школы. Рис. Г. Филипповсного, ‘64 стр. 80 коп. Крылов И. Избранные сочинения. Содер: жание: Из «Почты духов». Похвальная речь в память моему дедушке. Каиб. Урок дочкам, Басни. Для средней школы, 272 стр: 6 руб. 50 коп. ПОПРАВКА В № 53 <Литературной газеты» в статье М. Исаковского «Поэт в газете» второй абзац третьей колонки следует читать: «Конечно, работа в газете не была для меня единственным источником, из которого. я черпал свои’ жизненные познания и представления, но она все же дала мне очень многое и, несомненно, оказала большое влияние на формирование моей поз. вии». ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 54 8 „мая 1951 г. 3 Велушей силой. народными звожаками