К декаде украинско:о искусства и литературы в Москве
	Л. ОЗЕРОВ
	Книги
украинских писателей
в русских переводах
	В связи с предстоящей в июне этого го­да декалой искусства и литературы Co­ветской Украины издательство «Советский.
писатель» выпускает лучшие произведенмя
современных украинских писателей в рус-.
ских переводах.

Впервые на русском языке выходят
«Исторические драмы» И. Кочерги, В.

1
	Обложка книги И. Кочерги
	книге — драматические поэмы «Ярослав
Мудрый», о выдающемся правителе Киев­ской Руси, и «Свадьба Свички», посвящен­ная борьбе киевлян против литовских фео­далов в начале ХУ  века.
	На днях выйдут в свет роман В. Собко
«Залог мира» и том избранных повестей и
	‘рассказов П. Козланюка, В повести «Юрко
	Крук» описывается тяжелая жизнь галиций­ских крестьян под игом австро-венгерской
империи. Рассказы, относящиеся к 60-
лее. позднему времени, рисуют  беепра­Bue крестьян Западной Украины в пернод
владычества буржуазно-помещичьей Поль­ши. Сборник завершается циклом расска­зов о новой жизни. начавшейся с приходом
	советской власти.
	 

HUBCKHA Слово правды.
	Они меня бы, опоили
Отравою, сожгли’ в огне,
Расняли в тяжкую годину

За радостную Украину
Советскую, в семье единой,
Которой ‘нет дороже мне.

За то, что их друзья в могиль,
А мы. как видите, живем...
	ник Платона Воронько «Славен мир» Je
весь непосредственно посвящен теме ми­ра. Но, елавя мирный труд, выражая чув­ства советских иатриотов, книга эта — вся.
-—защищает дело мира. Вновь напоми-.
иает она о теме дружбы и братетва в ети-.
хах о болгарской девушке baare, которая  
осуществила самую свою заветную мечту,
побывала в Москве и сама ощутила то
подлинное  гостеприиметво. с которым

Отмечевный Сталинской премией me

 
	‘встречает гостеи, приезжающих отовсюду,
		М. Бажан любовными словами говорит 0
престых людях, которые с истинным го­степриимством встречают гостей из стра­ны Советов и привечают их, вывесив на
стене бережно хранимый листок е портре­том великого Сталина.
	И разве не сказано в стихах П. Тычи­ны о гостеприимстве шотландцев, встфе­чавигих советскую делегацию на  эбердин­ском вокзале возгласами; «Да здравствует
Сталин! Да здравствует мир!»
	В упомянутом очерке «Сегодня в Анг­amu» И. Тычина пишет: «Джек Линдсей.
просил меня прислать ему книгу поэта.
А. Пилеухи «Я тоебую мира!» .  
	Чем заинтересовал Джека Линдевя моло­дай украинский поэт?
	Тема мира стала для А. Пидсухи орга­нической и центральной темой. составной
	at

чаетью его мировоззрения. Юго лирическии
герой — гуманиет, освободитель народов.
Друзья поэта — на всем земном шаре. С
иными из них сдружилея он на фронте, в
общей борьбе против фашизма. Стихи его.
посвящалотся «другу Джеку из штата.
Миссисипи», борцам за мир — Полю Роб­сону, Пабло Hepyza, Mapruny Андерсену.
Нексе, Эми Сяо. Пидсуха владеет уменьем
говорить лаконически, ночти афориетично.
	Читатели уже узнали и полюбили книгу
Андрея Малышко «3a синим морем», OT­меченную в нынешнем году Сталинской.
премией. Известно. что и эта книга также
Ht очень понравилась американеким ганг­стерам пера и радиовралям. И эти тоже
бормочут что-то о том, что, мол, поэт,
посетив их страну, злоупотребил законами.
гостеприимства, так как позволил cede  
нарисовать в духе Горького и Маяковского
яркие картины весьма неприглядной аме­риканской действительности.

 

 
	Тут уместно напомнить некоторые фак­ты так называемого «гостеприимства» за­правил США но отношению к делегации
деятелей культуры Советской Украины, в
составе которой А. Мальшико посетил США
и Ванаду. Это гостеприимство, как извест­но. выразилось в том, что, едва члены де­легации ступили на американскую землю,
им запрещено было всяческое общение с
американцами. Их в полном смыюле этого
слова оставили «без языка». Они не име­ли права обратиться к американцу, чтобы
купить пачку сигарет или попросить стз­кан воды. И все же их речи, написанные.
на бумаге, были прочитаны самими аме­риканекими рабочими на мнототыесячном
митинге в Детройте... Мотом членам делз­тации предложили зарегистрироваться В
министерстве юстиции в качестве «атен­тов иностранной державы», а затем их вы­вузили как можно скорее покинуть преде­лы этой «гостеприимной страны».

И вот почему в стихотворении «В за­океанской стороне», слозно нетосредетвен­но продолжая разговор о тостеприиметве,.
поэт рассказывает о двух Америках:

 

 
	-В заокеанской стороне,

Где гобтем. быгь случилось мне,.
„Я­дорогнхожрузей Hales.
Садилой ними я.за, стол,,, ›

Я пробовал хлеб-соль и джин. их.
И мы беседовали там,

И, как у нас на именинах,
	Сердца делили пополам.
	тема поэта
	Ветер «работает» в этом стихотворении
потому, что из стихотворной завитушки
он стал образом, несущим смысловую на­грузку.

Ныне не приходится убеждать ни чита­теля, ни писателя в важности темы труда.
Все это понимают. Что же сегодня решает
успех етихов о труде? Степень проникно­вения в эту тему. Перед нами кузнец из
одноименного стихотворения В. Ладыжца.
За зиму он сделал столько, что, кажется,
работал не олин. а целой бригадой:
	Це ж правду кажуть люди;
навесн]
	вн видзвоном сповняе AHI Moro,
шо в нього блыш вогню, анбк в гори,
шо вн {1 сонце викувати може!
	Так может сказать не «природы празд­ный соглялатай». а человек труда.
	Бнига В. Ладыжца — лирическая. Uo
здесь читателю лдаютея He размышляния
вообще. а огромные по масштабам и вы­водам чувствования советското человека в
труде. Поэт в книге не одинок, Внига на­селена люльми: учителями, плотниками,
плотогонами, бондарями — друзьями поэта.

Закарпатье ощутимо почти в каждом
стихотворении книги. Не только там, тде
поэт непосредственно говорит о своей люб­ви К этому чудесному краю, но и там, где
он дает волю песенной стихии, которая
так характерна для искусства Закарпатья.
В образах. ритмах; в тональноети этих пё­сен чувствуются радость жизни, уверен­ность в завтрашнем дне: *
	Грайте, струни голосн!.
Грай. трембто, грай!
Зве Втчизна лейн!в
В Придншрянський край,
	Степан КРЫЖАНИВСКИЙ
	_ Многим украинским поэтам довелось по­бывать в послевоенные годы за рубежом
и своими глазами увидеть капиталиетиче­ский мир. Разоблачение змериканского,
английского ивсякого иного капиталисти­ческого «образа жизни» и активный про­тест против отвратительной военной исте­рии породили много разнообразных и ce­хержательных поэтических произведений.
	Читатели в капиталиетических странах
весьма внимательно следят за тем, что мы
с вих говорим. Различные социальные
трупих по-разному реагируют нь елово
советских поэтов. Чан всего предетавите­ли официальной Англии или Соединенных
Нтатов «обижаются» на слово правды и,
изобразив благородное возмущение, силят­ся доказать, что советские поэты, рисуя
Черчилля, как  проступного  ноджитателя
войны, а не как ангела мира, «злоупо­требляют законами гостеприимства».
	Поэт ПН. Тычина в своем очерке «Сегод­ня в Англии» (журнал «Украйна», № 3
з4 1950 г.) вспоминает об одном из таких
иннитентов:
	«Был еще один вопрос, и такого сорта;
вот вы, мистер Тычина, в своем докладе
добрым словом отозвались о Миколе Ba­жене. Но ведь вам известно. что Бажан,
побывав у нас в Англии, написал такие
етихи, которые нам понравиться не могут.
А мистер Сурков еще и напечатал их в
своем «Огоньке»!.. у
	Это был вопроз из «тото» латеря. Ты­чина ответил такими словами
	«Но ведь вы не более чем минуту назад
сами выступали против поджигателей
войны, а теперь, выходит, вы им сочув­ствуете, — потому что защищаете их от
Ramana...»
	Нродолжим разговор о  гостеприиметве.
В самом ли деле украинские советские
позты не признают законов  гостенриим­ства? В самом пы деле М. Бажан в своих
«Английских впечатлениях» увидел в Анг­лин лишь илохое? Нет. С гневом, иронией
и сарказмом говорит он о заправилах ка­ниталистической Англии,  превративших
свою страну в 49-Й штат США. Но каж­дой строкою своего стиха он подчеркивает,
что сесть два понятия нации в каждой из
буржуазных стран, что есть две нацио­нальные культуры у каждого из народоз,
живущих при калитализме. Есть те же
две культуры и в Англии. И о второй
Англии — 06 Англии докеров и шахтеров,
батраков и демократической интеллиген­ции —М. Бажан говорит с еимнатией и
приязнью. Герои его стихов — это ряло­Бой английский солдат «Томми», который,
возвратившиеь с фронта, вынужден 60-
роться за право на жилье и на хлеб; это
рабочие Шефонала; шотланлекие бедняки,
читающие Бернса; это и сам замечатель­ный шотланлекий поэт. мечтавитий:
	.. Но верю я: настанет день, —
И он не за горами, —

Когда листвы волшебной сень
`Раскинется над нами. -
Забудут рабство и нужду
Народы и края, брат,

И будут люди жить в ладу,
Как дружная семья, брат.
	Что же удивительного в том, что совет­ский поэт, выразитель наивыешего гума­низма, перекликается с Р. Бернсом, вплз­тая слова его стихов в свои стихи? И раз­ве не есгественно, что у него, не находит­ся общего языка с теми предетавителями
буржуазного строя, которые не хотят и не
могут признать Бернса своим националь­ным поэтом?
	А в стихах о шеффилдеких рабочих
	На прошлой неделе вошел ко мне 0ез
предупреждения незнакомый человек.

— Можно? — спросил он в порога и
остановился. не столько ожидая моего от­вета. сколько рассматривая меня. Он По­глядывал благожелательно, но пристально
и даже придирчиво. — А вы изменились.
Очень, очень изменились! — констатиро­вал он неодобрительно.
	Чет поболее пятнадцати тому назад я
жил летние месяцы в селе Билики, на
Полтавщине, вместе с моим большим
другом Матэ Залка. Вто был близок с
Матвеем Михайловичем, тот никогда н6
забудет, какой это был обаятельный че­ловек и как все вокруг тянулиеь к нему.
Огобенно обожали его детишки. Когда
Матэ шел по селу — легко и всегда: кав­то по-военному подтянутый, — следом 3a
ним непременно неелась целая туча маль­чишек, ето первейцих друзей. То были
друзья искренние, верные, но требователь­ные и ревнивые. Ныне они с немалым успе­хом строят жизнь и руководят колхозами
в Биликах, а в память «дядька Матвия»
вывесили на правлении колхоза мемори­альную доску. Некоторые из юных друзей
и обожателей Матэ Залка в ту пору бы­ли его неотлучными адъютантами, а
олин из них — белоголовый вихрастый
Юрко — был чем-то вроде второй тени
Матэ Залка; он сопровождал его повсюду...

— Рут яи есть тот самый Юрко, —
	сказал, наконец, мой посетитель, теперь
уже и сам солидный «дядько».
Bor такой читатель видел сейчас —
	через пятнадцать лет — нередо мною,
Мы разговорилиеь.
	Бывший вихрастый Юрко поведал мне,
что вею свою юношескую пору он жил
как бы в сиянии светлого образа Mara
Залка, а позже — генерала Лукача, героя
вонтерского и испанекого народов. Потом,
в дни Отечественной войны, Юрко, сол­хатом Советской Армии, бил  гитлеров­\ пев и. в частности, освобождал Венгрию
	от оккупантов. С глубоким волнением го­ворил Юрко о том, как это было для него
значительно — пролить кровь за Венгрию,
любимую родину Мата Залка, который ко­гда-то пролил свою кровь 3a Украину,
любимую родину Юрка... Теперь «бывший
Юрко» принял решение увековечить образ
Матэ Залка. В книге о нем ПЮрко заду­мал использовать свои детекие впечатле­ния, все узнанное о великом ратном под­вите испанского тенерала Лукача и уви­узнав не так давно стихи Ю. Годы,
К. Дрока, М. Шаповала и других поэтов
советского Закарпатья, мы знакомимея те­перь и с6 стихами и песнями В. Ладыж­ца — делегата недавнего Всесоюзного со­вещания молодых писателей.

Тема труда, которой посвящена книга
В, Ладыжца,— общая для веех советских
писателей. У, В. Ладыжна обши в0 многими
нашими поэтами н «енособы обработки
стиха», Что же все-таки призленает в
книге В. Ладыжца, если ту же тему и
такие ‘же или близкие к ним «способы
обработки стиха» мы уже неоднократно
встречали? Ответ прост: свой поэтический
мир. Не мирок, а мир поэта. Это он в пре­делах общей для современников темы за­ставляет отличать одну поэтическую ин­дивидуальноеть от другой. Это он дает ин­тонации определенность и характерность.
	Итак, поэт берет читателя за руку и
приводит в свой мир. Это мир советского
человека, украинца из Закарпатья. Он мо­TOA, этот человек. Но бури времени не
прошли мимо него. Они определили его.
характер. Они сформировали его поэзию.
Вот почему впротивовее горестному 249-
PHSMY: «как мало прожито, как много пе­режито», поэт заявляет в конце стихотво­рения «За радоприймачем»:
	Як мало ще прожили ми на сви,
та як багато вже зробить: змогли!
	Время поэт измеряет не календарем: дни,
месяцы, годы, — а тем, сколько тобой сде­лано, как сделано. Прожитое проверяетел
и измеряется мерой труда, отданного со­циалистическому отечеству. Этот принцип
не только оправдывает название книги
«Славлю труд», но и объясняет многое в

ее содержании, говорит о подходе поэта
к явлениям жизни.
	Яке це щастя у житт!
кувати сталь, ростити сина...
	Рядом ставятся: труд и воспитание. Бо­лее того, между ними поэт находит су­щественные связи, Единство труда и вос­питания — основная мысль книги, нигде
не выраженная тезисно (кроме только что
приведенных строк), но ощущающаяея в
подтексте очень многих стихов.

Без потуг на «высокий штиль», есте­ственно беседует поэт с читателем и об
общественном, и 05 очень личном. Привле­кают четкость и определенность, е которы­ми оп говорит и 0 том, и о другом.
	[Г знову дужим, непоборним
ду 13 шШенею у свт.
[ лиш за це

в пекельнм горн!
мене спалив би Уолл-стр!....
	Это отлично сказано! Вепоминается Мая­ковский, писавший, что его стих враги
должны уничтожить за полную для них,
врагов, неприемлемость.

Активное, действенное отношение к
жизни рождает новый 0браз в. такой; каза­лось бы, вечной сфере, как пейзажная ли­рика, рождает не легко. не сразу, & в му­ках ‘борьбы за новое. Вот пример. Ветер
бродит по многим стихам В. Ладыжца, как,
впрочем, и по стихам многих других. по­этов. На 63-й странице несня «Ha OMX
	  тру степового, як повнь, хлине в бере­ги». Rak Часто это случаетея в’ стихах!
На 72-й странице «вирець на врунах
пройга хвилястий». И здесь ветру, по cy­ществу, делать нечего. Но вот маленькое
стихотворение под названием «тер».
	Та бачив я:
	Трудно в небольшой статье. показать на­ряду с обилием тем украинских поэтов,
также разнообразие художественных средств  
в изображении действительности капитали­стического мира. Здесь есть страстные ли­рические стихи, острая сатира, спокойные
эпические картины. № оружию юмора и
сатиры, особенно свойетвенному „украин­скому национальному характеру, обраща­ются такие поэты‘ как М. Важан и А. Мз­ЛыЫШко. которым раньше не были евойет-.
	венны сатиричеекие приемы. Достаточно
напомнить «Набросок портрета» М. Бажа­Ha, rye автор в духе украинекого народ­ного юмора говорит о стремлении черчил­лей повернуть колесо истории: «не вертят­ся назад истории колеса, хоть лезь под
них, не вертятся назад»,-— чтобы увидеть,
как новый жизненный материал обусловило
новые образы и изменил словарь поэта.

В духе беспощадной сатиры написаны и
стихи А. Малышко «Надииеи на камне»,
блестяще нереведенные на русский язык
С. Маршаком.

Хочется сказать и о талантливой книге
Ярослава Шиорты «Иранская тетрадь», ко­торая, как и большинство книг украин­ских поэтов на эту тему. возникла из
	личных внечатлений поэта от пребывания
в Иране. Огромным сочувствием к иран­ским трудящимея наполнены строки «Иран­ской тетради». И тут тоже речь идет о
гостеприимстве простых людей Ирана, о ла­чуге старого курда Хивали, которому поэт
оставил на память дорогой подарок:
1 д/стае з далеких сховищ тв подарунок
давх дн:
Товариш Ленн на портрет! вперед свою
правицю зв1в...
	Вопечно, именами. названиями книг не
исчерпать всего, что сделано украинскими
поэтами в борьбе за мир. И все же нельзя
не вспомнить прекрасные стихи М. Рыль­ского «За мир», «Корейскому брату», цикл
стихов «Польша строит мир» Л. Дмитер­ко, стихи о Корее В. Сосюры, баллады
Л. Первомайеного, стихи ‚С. ‚Воскрекасенко,
С. Олейника, П. Дорошко, И. Нехеды,
В. Бычко и многих других бтарших и
младших украинских поэтов. Тема эта
имбет огромную перспективу развития, как
	и само движение сторонников мира — одно
из’ наиболее массовых и могучих движений
современности.
	Украинские поэты в теме борьбы за
мир убедительно утвердили принципы с0-
циалистического реализма, правдиво‘ изо­бражая жизнь в зарубежных странах, вы­нося беспощадный приговор черной дейст-.
вительности капиталиетического мира, вы­ступая провозвестниками новой морали.
	В этом и других стихотворениях—<ощу­нение слитности Закарпатья со всей стрз­ной. Важная эта мыель — одна из цент­ральных в книге, и выражена она 0600-
щением, а не общими словами.

Но есть в книге В. Ладыжца  сти­хи, строфы; строки, в которых показ за­менен сухой констатацией, образность —
	  перечислением. Тут-то и появляются сти­хотворные ромашки-сорняки. «ясная даль»,
«необоримая крепость» ит. п., и т. д.
Здесь поэт ничего не сказал, хотя в 3а­мысле у него. по веему видно, было
очень многое. Готовые словосочетания да­ны поэтом, как заменители пережитых им
подлинных чувств. Некоторые товарищи
чересчур упрощают дело, когда, приводя в
конце рецензий такого рода штампы, но­лагают, что стоит их заменить друтими
словосочетаниями и все будет обетоять
благополучно. Her, здесь дело гораздо
сложнее. Здесь идет речь о силе привычки,
когда опробованной и’ одолженной у других
образности ‘поэт. доверяет больше, чем сво­ии живым чувствам, своим реальным вние­чатлениям. Мля того. чтобы с этим успеш­но бороться, мало иеправить неудачные.
	места. Необходимо поэту самому многое
прокорректировать в своей творческой
практике.

В лирическую книгу свою В. Лалыжец
включил наравне со стихами о войне цикл
стихов для дошкольников («Друзям-ма­лятам»). Здесь встречаются несомненные
удачи («Дятел», «Дусев! руки», «Бра­тик»). Мужественная, волевая лирика
В. Ладыжна гармонирует © этими трога­тельными ‘стихами для самых маленьких
читателей. Думается. что поэт продолжит
	‚свою работу и в этем жанре.
	*

Как это важно — написать хорошую
книгу! Как исключительно важно — C03-
дать верный образ героя книги. Ведь чита­тель всегда хочет быть похожим на удачно
написанкого, хорошего героя, на героя,
воплощающего лучшие черты нашей жиз­ни и осуществляющего главные стремления
нашего поколения. Еели читатель хочет
быть похожим на героя книги, лучшей
похвалы для писателя нет, Ноколение за
поколением наших комсомольцев и моло­дежи мечтало и мечтает быть похожим на
Павку Корчагина. Мечтатели сами стали
Зоей Космодемьянской, Олегом Кошевым,
Маресьевым и Матросовым. Теперь еле­дующий молодой читатель мечтает быть
похожим именно на них! В этом не про­сто удача художественного образа. И не
только сила предшествовавшего живого
образа. В этом еще одна великая и вели­колепная сила: сила слияния ге­роя книги сего живыми посль­дователями. И в 9710м также CH
ла слияния читателя и писателя. И имен­но гдё-то здесь обогащается, прогрессивно
нарастает вечное движение литературы
вперед и вперед.

Без общения с читателем нельзя напи­сать настоящей книги. В нашей литера­туре нет разрыва между читателем и
	тероем. Ведь наш сегодняшний читатель
и есть терой наших книг — герой нашего
времени. Е

Наибольшей моей «литературной ра­достью» было ‘услышать из уст одноз
го молодого  подпольшика в дни гит
леровской оккупации Украины, что члены
подпольной молодежной организации при­своили себе псевдонимы — имена героев
моей книги «Восемнадцатилетние», тоже
комсомольцев-поднольщиков в первую ок­купацию 18-го года...

«Литературная газета» обратилась 0
мне с просьбой нанисать статью о ниса­теле и читателе. Я как раз закончил Ени­гу о читателе, вернее, о моих личных
ветречах с читателями моих книг. Шиса­тель написал книгу о читателе. Но вдруг
появляется читатель — давнишний вихра­стый Юрко — и заявляет, что он пишет
книгу о писателе. Это не замкнутый круг,
а ТОЛЬБО Новое зерно для будущих литера­турных урожаев.
	ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
	№ 58 17 мая 1951 г.
	Находятся в печати книга избранных
рассказов Ю. Яновского и роман Ю. Смо­лича «Мы вместе были в бою», посвящен­ный борьбе украинских партизан в годы
Великой Отечественной войны и фронтовой
дружбе советских людей, продолжающей­ся в мирные дни.

Впервые познакомятся советские читатели
с произведениями молодых литераторов
П. Автомонова, А. Гуреева, В. Козаченко,
книги которых до сих пор не переводились
на русский язык. Повесть П. Автомонова
«Без межи» рисует становление ` первых
колхозов в западных областях УССР.
А. Гуреев в повести «Наша молодость»
рассказывает о жизни Криворожского
угольного бассейна в послевоенные годы.
Героння повести В. Козаченко «Заре на­встречу» — советская девушка, участница
партизанской борьбы в годы Великой Оте­чественной войны, ставшая после войны
передовой работницей в колхозе.

Иллюстрированным ‘изданием выпускает
«Советский писатель» роман О. Гончара
«Знамёносцых. т ,

Готовится также к выпуску большой
сборник’ современных украинских расска­зов. В. нем участвуют` 28 авторов.

`В течение этого года издательство вы­пустило в русских переводах шесть сбор­ников избранных стихотворений: П. Тычи­ны «За Сталина, за Родину, за мир!»
А. Малышко «За синим морем», П. Усенко
«Под солнцем Родины», С. Олейника «Мое
слово», Л. Дмитерко «Стихотворения» и
Л. Вышеславского  ’(русского поэта, живу­шего на Украине) «Песня с Днепра»,

К декаде кроме того выйдут еще три книги
стихов -—Т. .Масенко, М. Нагнибеды и
	А. Пидсухи.
	Но поэту ховелось вотретитьея и с
представителями другой Америки. И о них
говорит А. Мальико со всею  откровен­ностью:

Но там встречал я и врагов,
	Ясны мне были их желанья,
Враги глядели из Углов,
	Где притаились...

Отравили
	в сталевг крила
його в артёл{ запрягли!
	Володимир Ладижець. «Слазлю труд».
	Стихи. Ужгород. 1950.
	се читателем и пиеатель. Иначе он отета­нет от жизни.

Из Винницкой области распространяет­ся по всей Украине, да и по всему Со­ветскому Союзу, интереенейшее массовое
читательское движение: коллективное
чтение русеких и украинских произведе­ний художественной литературы. Зимни­ми вечерами колхозники — и молодежь,
и постарше, и даже инвалиды-етарики —
собираютея в колхозном Доме культуры
или ‘тде придется, в просторном помене­нии, и час за часом, вечер за вечером
слушают тромкое чтение. Потом обмени­ваютея мнениями. Как в таком чтении
растет читатель! Но это рост не в оди­ночку, а целым коллективом. Ведь в та­ком чтении создается коллективное
мнение о книге и воспитывается ху­дожественный вкус у каждого из слуша­телей.

*
*

В старые времена писатель как бы
«сам распоряжалоя» своими творческими
планами. Он был «царь и бог» у своего
письуенного стола в своем кабинете. Идея
книги рождалась из личных впечатлений
писателя, книга становилаеь  результа­том столкновения мировоззрения  пи­сателя и окружающей действительности,
Писатель, конечно, должен был чувство­вать своего читателя, но широко он его
не знал. Теперь дело обстоит совершен­но иначе. Не только жизненные источники
писательского творчества стали  несрав­ненно шире, глубже, богаче, не только из­менилось самое место рождения книги —
не просто кабинет и письменный стол, а
прежде всего жизнь — завод, колхоз,
стройка, коллективы людей. Писатель
живо участвует в жизни коллектива. Из­менилось и отношение читателя к самому
творческому процессу: он стал его непо­средетвенным участником. Читатель вме­шивается в творческие планы писателя и
нанеливает писателя на новую тему и
материал для следующей КНИГИ.

Так происходит е каждым из нас, это
великолепное чувство -— ощущение при­сутствия читателя в твоей творческой
«лаборатории» — известно каждому 69-
ветскому писателю. И, совершенно оче­видно, оно неведомо писателям иного ми­ра. Мне кажется, такое соотношение
между писателем и читателем — тоже не­пременная черта етиля еопиалиетического
	реализма.
	девятом пришла Советская Армия, мне
впервые попала в руки украинская книж­ка, но я не умел ее прочитать. Учиться
читать я и начал по этой книге. То бы­ли стихи Сосюры. Потом  гитлеровекие
захватчики снова затрабастали нашу 0б­пасть. Я енова стал пастушком, но теперь
у меня была книжка и я уже умел чи­тать. Я заучил ее напамять и передал
другим, чтобы они тоже читали и учи­лись читать. Когда освобождение пришло
во второй раз, вся молодежь нашего села
знала эту книгу  напамять, и чтением
стихов Сосюры мы встречали пришедигую
армию-освободительницу. Сейчас я уже
поступил на первый куре университета.
Вы понимаете, как дорога мне наша co­ветская литература?

Ион долго говорил со мной о романах
Собко, Стельмаха, Рыбака, Головко, рас­сказах Яновского и пьесах Корнейчука.
Сейчас этот юноша — секретарь  комео­мольской организации.

Величественная стройка коммунизма —
в низовьях Днепра и в южных степях
Украины -— ныне в буйном цветении ра­бот. Осенью прошлого. года, сразу после
постановления правительства, в заплани­рованную, но еще не построенную библио­TORY великой стройки мы, украинские пи­сатели, послали свои книги. На многих
из них были именные надписи — тому
или иному проелавленному в нашей стра­не строителю, каменщику, арматурщику.
Этих людей на стройке тогда еще не бы­ло, «но почта уже везла книги в их бу­дущий предполагаемый адрес: ясное де­ло, что они там будут! И они — наши
давние читатели — еще со времен строи­тельства иных гигантов нашей индустрии.
Мы росли вместе; они — на стройках,
мы — в литературе.

Впрочем, не всегда книга найдет тако­то адресата. В дни строительства одного
из первых гигантов украинской социзли­стической промышленности ——  Харьков­ского тракторного завода — одним из чи­тателей моих книг был прославивишйея
своими рекордами на весь Советский Со­юз комеомолец-каменник. То было в
тридцатом году. В сороковом году он
вдруг пришел ко мне и пригласил поемот­реть его новое ‘место работы. Мы отправи­лись. Местом его новой работы было _енэ­ва строительство в Харькове, большое
строительство. Но мой читатель был те­перь руководителем строительства, HH­A CHEP OM. Я
Так растет в Советской стране человек,
	напг читатель. Так должен расти вместе
	Писатель и читатель
	®
Юрий СМОЛИЧ
$
	денное своими глазами в его родной Бен­грии. Он мечтал написать книгу во сла­ву братства народов, дружбы людей раз­ных наций и стран, книгу о единетве
передового человечества в противостоянии
злейшему врагу человечества — фашизму.

Что же: и пуха, и пера! — как  гова­ривал Матэ Залка, отправляясь на охоту
и считая своим веселым долгом переина­чить охотничье пожелание.
		Ныне, после прекрасных лет социали­стических преобразований в стране, наш
советский народ —— самый культурный
вреди народов, наша советская  культу­ра — самая передовая культура в мире.
Самой’ передовой стала и наша  советекая
литература.

Сегодня и лавнишний вихрастый Юр­ко-— гораздо более поздняя «формация»
нашего читателя — взял перо в руки, и
не только потому, что идет пополнением
в нашу литературу (процессе совершенно
естественный и, надо сказать, маесовый),
а еще и потому, что чувствует необходи­мость сказать свое слово не только в ли­тературе, а и про литературу, как ee чи­татель. Он хочет ноговорить о писателях.

*%
	Популярность произведений украинских
писателей у нас на Украине сейчас необы­чайно велика. Я не говорю уже про Ocra­па Вишню-—на Украине вряд ли найдет­ся человек, не улыбающийся уже EDD
произнесении этого имени. Это не анек­дот, что колхозники в одном Cele, обсу­ждая меры ликвидации недостатков в ка­кой-то из отраслей колхозного строитель­ства, написали руководящим  организа­циям: «Просим помочь удобрением, сорто­выми семенами и прислать Остапа

Вииню».
	Но вот выходит на трибуну, скажом,
поэт Малышко (мне приходилось при­сутствовать при этом и в селе, и в вузе,
и в большом промышленном городе), и
вместе с традиционными шумными при­ветствиями слышатся дружные возгласы:
«Катюшу! Катюшу!»

Йли вот едем мы с поэтом Рыльским
по довольно глухим, отдаленным от 00-
ластного центра местам. Случайно  ocra­навливаемся у детского дома. Дети высы­нают навстречу случайным тостям. Когда
становится известно, кто мы, дети немед­ленно устраивают импровизированный вз­чер самодеятельности. Хор поет нам песни
Рыльского, потом малыши выходят один
за другим и читают стихи Рыльского.
	Рост популярности украинской литера­туры и рост самого читателя особенно
примечателен в западных областях Укра­ИНЫ.

Олин юноша с Волыни рассказал мне;

— Ло. освобождения западных  обла­стей я был пастушком у помещика и,
	конечно, неграмотным. Когда в тридцать
	Но как огромно вырос нал читатель!
Не о количественном росте речь. Сего­дня наши книги читают миллионы, & три
десятка лет тому назад, когда только за­чиналась советская литература, ee чи­тательские кадры были куда беднее.
Припоминаю, как осенью двадцатого
тода (дело было на фронте в дни боев
против легионов Пилеудекого и петлюров­nes) Политотдел 14-й армии как-то устро­ил литературный вечер для красноармей­пев. ‘Доклад о русской литературе делая
работник агитпросвета, очевидно, из моби­лизованных педагогов. Докладчик был влю­блен в русскую литературу. Он начал с
первых же слов на весьма высоких тонах.
Аудитория сидела тихо, но странное
чувство — оно ведомо каждому opa­тору — утнетало всех, сидевших Ha
эстраде, и, прежде всего, самого доклад­чика: словно нёзримая стеклянная стена
стояла можду слушателями и трибуной.
Докладчик попросил тех из присутетво­вавших, которые читали какое-нибудь
произведение названных им писателей,
полнять руки. Где-то в глубине неуверен­но поднялась вверх первая рука. Молодой
красноармеец читал «Севастопольские рас­сказы»... Потом поднялась еще рука. дру­тая, третья... Вее же их было не много...
Заключая доклад, оратор сказал несколько
слов и о современной, революционной ли­тературе. К сожалению, он смог назвать
только два имени и то мимоходом: Маяков­ского и Бедного. Тут аудитория реагиро­вала довольно дружно; стихотворные фель­етоны Бедного многим приходилось читать
или слышать в громком чтении из еже­дневных тазет, плакаты с рисунками и
четверостишиями Маяковского были разве­шаны везде.