Иня I] амятни Kens
героям Краснодона :
Свыше четырех лет работали над па;
MATHHKOM молодогварцейцам Красжсдо:
на ворошиловградские скульпторы Вик-:
тор Мухин, Василий Агибалов ‘и Васи;
:
;
лий Федченко. Б скульптуре запечат‚ лен момент, когда Олег Коше> Boll и его товариши Иван Земну:
хов, Сергей Тюленин, Любовь Шевщова :
и Ульяна Громова произносят у бэевого
знамени слова священной клятвы — до
конца бороться за правое дело советского народа.
Памятник будет установлен у входа
в парк Молодогвардейнев в городе
Краснодоне. Его высота с пьедесталом— «
11 метров.
а а
:
:
:
:
:
4
:
‚
;
‚ Сейчас скульпторы закончили рабо: чую ‘модель памятника и бюсты каждого героя в отдельности.
Фото И. ПОПОВА.
НОВЫЕ КНИГИ
Дневное кино. Под редакцией проф. С. Май-!
зэля. Госкиноизлат. 148 стр. Авторы книги: !
М. Басов, С. Майзель, Р. Новицкий, В. Пет-!
PCH.
Ендржеевский В. и Осипов Э. М. Михайлов. Музгиз. {Серия «Мастера Больцюго:
театра»). 56 стр.
}Миднов Г. Русское искуссфво XVII sera.
Архитектура. Скульптура. Живопись. ‘«Искусство»х. 143 стр.
Козлов А. Илларион Михайлович Ирянилиников. (Художник). 1840—1894. «Искусство».
(Серия «Массовая библиотека»); 39 стр.
Кузнецов А. Крепостные мастера — создатели Останкинского дворца-театра. 2-е израние. 36 стр.
Ливанова Т. Педагогическая деятельность
русских композиторов-классинов (Серия «Русская музыкальная культура»). Музгиз. 100
стр.
Матвей Генрихович Манизер. «Советский.
хулошнин». 80 стр. В нниге статья В. Ер-,
монскои о творчестве художника и репропукции © его произведений.
Мастера советского. изобразительного HC
кусства. Произведения и автобиографические очерки. Состапили ПП.’ Сысоев си В.
квариков. Т. 1; Живопись. «Искусство».
804 стр.
Сиворов А. Древнерусская книжная гравюра. Издательство Академии наук СССР.
396 стр.
Творческие задачи Союза советских архитенторов, (Материалы ХИТ пленума правления Союза советских архитекторов СССР).
Государственное издательство архитектуры
и градостроительства. 164 стр.
Художники Советснсй Унранны. Краткий
справочник. Киев. «Мистецтво». 128 стр.
ЕНмидт И. Степан Степанович Пименов.
1784—1833. (Скульптор). (Серия «Массовая
библиотека»). «Искусство». 86 стр.
O KHATAYX
С Лениным в сердце
не дымят днем и ночью. Днем и. ночью
в мартенах варится сталь. Не ‘умолкая,
гремят прокатные станы. Война требует
все больше и больше металла». 1943 год...
Недавно с городской ратуши еняли траурные флаги — память по шестой армии
Цаулюса. Рихард Грюнвальд, рабочий 3aвода, когда-то ротфронтовец, а ноеле того как коммунистическая партия унла в
поднолье, просто человек под подозрением
у господинз Крукке — уполномоченного
тайной полиции, — работает крановагиком.
Он снимает се платформы огромные куеки
разбитых танков и кладет ‘их пол удары
стальной бабы копра. И когда та «падает
вниз, прямо на черного отвратительного
паука, намалеванного на металле», Грюнвальду кажетея, «будто он сам в такой
силой бьет по гитлеровской эмблеме, что
сталь разлетается на куски». Он только
что нащел Ленина, да, да, Ленина, —вывезенную из Роесии. отлитую из металла
‘фигуру вождя пролетариев. вождя Совет‘ского Союза, друга Сталина. Он бережным
движением крана перенес памятник за высокую’ груду металлического лома. «Дэлжно вель наступить время, когда его можно
будет поставить на площади Айеборна, —
думал Грюнвальд.
‚— Не вечно же будут ходить по улицам мордастые наци».
Й вот начались тревожные, но славные
дни. Намятникю Денину, о котором сначала знали только два-три друга Грюнвальда, стал символом единения революционных cua. Bee больше и больше людей
стягивалось к нему, озабоченных сначала
‘только всколыхнувшим всех чувством: не
дать гестапо найти памятник, сберечь,
`охранить. как святыню, не позволить фаигистам осквернить его своим прикоеновением. А котла пол натиском Советской Армии рухнул гитлеровский режим. когда
в город пришли на короткое время амеряканцы, — передовым рабочим приходитея
охранять намятник тах же, как охраняли
они его от нацистов. Они сохранили паМЯТНИК. к
В. Собко умеет доетичь большой выла‘зительной силы в публицистически острых
и колоритных ситуациях, сюжетных
` ходах.
Многозначительность деталей — сильная
сторона творческой манеры Собко. Свастика. корчащаяся под ударами стальной
бабы, Грюнвальд, высекаюний дорогое имя
на гером граните постамента («ему казалось, будто он начинает писать первую
страницу своей новой жизни»), сцена открытия памятника перед отупевшим от
неожиланности американским оккунадионЧИТАТЕЛИ
Владимир ОГНЕВ
Этого нельзя забыть
Неред нами — небольшая кцига, напиванная тридцать лет тому назад и недавно вновь перензданная Архангельским
областным издательетвом. «Записки заключеннога» — так называется эта’ книга. В
ней новествуетея о черных днях интервенции 1918—1990) голов на советском @6-
вере, @ KEOBABOM терроре американских,
английских и французеких империалистов, зверских расправах оккупантов
над трудящимися Архангельска, 0 том,
чего нельзя забыть и чего никогда не забудет советский народ.
Автор «Занисок заключенного», Павел
Рассказов был активным участником борьбы за молодую Советскую республику, руководил нрофессиональным союзом рабочих
водного транспорта Архангельска,
Пятого авгуета 1918 года, через три дня
носле захвата Архангельска. американекими и английскими империалистами, Рассказов был схвачен интервентами и брошен в губернекую тюрьму. Там, а позднее
на острове Мудьюг, названном в народе «островом смерти», и в темницах
буржуазной Франции, куда он был увезен
заложником в сентябре 1919 года, Paccnaзов воочию убедился в том, какие «свободы» несли народам советекой России каниталисты Америки, Англии и Франции.
Овенью 1920 года П. Рассказов вернулся из Франции на родину, в Архангельск.
Здоровье ето было вконец подорвано перенесенными лишениями в тюрьмах и на каторге. Четвертого февраля 1922 гола odapвалась короткая, но яркая, полная борьбы
и революционного горения жизнь Раескавова, Он был с почестями похоронен в
братской могиле в Архангельеке рядом ес
другими товарищами — жертвами америвано-английской интервенции,
‹ АВТор не успел завершить свои восноминания, которые он начал нисать в форте
Сюрвиль на острове Груа во Франции, Но
это отнюдь не умаляет большого общеетвенного значения книги,
«Заниеки заключенного» начинаются с
описания событий. связанных © эвакуацией Архангельска Врасной Армией, и захвата города интервентами и белогвардейцами. Англо-американсвие имнериалиеты ити-_
око и живо вещали, что они идут, «как.
друзья». Командующий войсками интервентов генерал Пуль в своих прокламациях
писал: «Русские люди!.. Знайте, что мы
не хотим ни пяди ватней земли и ни фунта
вашего хлеба. Мы идом в вам, как друзья
и союзники...» Ho не успела еще высохнуть краска на этих гнусных прокламациях, как сразу же после захвата города ин-.
тервенты установили режим кровавого террора. Началиеь массовые аресты советеких
людей, расстрелы без суда и следствия.
«Следы побоев” на лицах прибывигих товарищей убелительно доказывали, что мы находимея в полуанрлийской колонии, называемой «Северной областью», где свирепые
колонизаторы беспощадно расправлялиеь с
непокорными, где, как в неподеленной колонии, собрались представители из веех
империалиетических ‘держав Западной Евпопы и Соединенных Штатов Америки и
где благодаря. этому ни один гражданин не
имеет гарантии не быть раветрелянным —
в худшем случае и посаженным в тюрьму — в лучшем, тде ни одна женщина не
осмелится пройти вечером по пустынной
улице. где в темные вечера хватают и наснлуют детей. тде убивают изнасилованных женщин, где производят узаконенные
грабежи среди белого лня, где школы Wpe~
вращаются в казармы, а школьными лоеобиями и научными коллекциями топят пеЧи, где в биолиотеках открывают казенные
кабаки». Когда читаешь эти тридцать лет
назад написанные строки, невольно задумываешея — кто же у кого училея насилиям и зверствам: англо-американские им*
периалисты у немецких фашистов или наоборот?..-
Большая ‘группа узников. в которую
входил и Павел Рассказов, нод конвоем англичан была загнана в трюм железной
баржи и отвезена на Мудьюг — небольшой
остров в Белом море. Векоре этот остров
«прогремел своей жуткой славой по всему
Северному краю. Его название нроизноеили вполголоса, при закрытых дверях...
Представление о Мудьюге неразрывно связано в представлением о высшем стралании, о высшей человеческой жестокости и
неизбежной мучительной смерти, Это нугало для северян было куда стралинее, чем
«ад кромешный» для религиозного фанатика. Вто попал на Мудьюг, тот живой трул...»
Более года провел на мудьюгской каторге
Ц. Рассказов. On был очевидцем . веех
ужаеов, чте творили Ha этом «острове
смерти» цивилизованные заокеанекие разбойники.
Толод, холод, цынга, эпидемии, изнурительный, зачастую нарочито бессмыеленный труд, дикие истязания, средневековые
пытки, расстрелы — все это было уделом
узников Мульюга.
Телод и каторжный труд ежедневно выводили из строя десятки заключенных.
Среди них свирепствовали болезни, но в
медицинской помощи оккунанты отказывали. Доктор из интервентов, принимая
больных, не расставался с револьвером и
стэком. Он цинично советовал заключенным: ,
«Вы ничего He кушайте и ходите на
работы: вам нужен воздух».
Жестокостям интервентов не было поедела. По ночам, когда в бараке все спали,
пьяная орда вооруженных солдат-и офицеров врывалась в помещение и набрасываACH на заключенных.
«Спящих, — пишет Рассказов. — стаскивали с. нар, многих избивали. В результате каждого такого набега до десятка заключенных, а то и больше, бросали в карцер. на пятнадцать суток». А кафцеры эти
были особенные, карцеры-ледники. В этих
странных застенках заключенные или погибали мучительной смертью или выходили оттуда калеками с обмороженными ногами.
Но никакие издевательства, пытки, зверства, насилия и убийства не могли сломить ‘дух и волю заключенных. Они стремились к свободе, к борьбе за дело ревоmourn. Автор описывает массовый побег
заключенных 6 острова и кровавую рат
праву интервентов после побега. Тринахнать человек были расстреляны на 6eрегу моря.
Воспоминания Рассказова обрываются
нА описании отправки заложников во
Францию, где они томилиеь до осени
1920 тода.
«Записки заключенного», в которых нет
ни’ единой ‘капли вымыела, являются обвинительным документом против американских и английских ‹ империалистов. ‘эта
книга живет и сегодня. Она помогает разоблачать захватнические планы американо-английских агрессоров, творящих сейчас чудовищные преступления в Корее п
в Гоеции, в Бирме и во Въетнаме. Одни и
те же жадные руки обагрили кровью русский юетров Мудьюг и греческий остров
Макронисос.
Б. ПОНОМАРЕВ
АРХАНГЕЛЬСК
Новая повесть украинского писателя
В. Собко, автора романа «Залог мира»,
посвящена близкой писателю теме — становлению демократической Германии поеле
победы Советского Союза над гитлеризмом
в Великой Отечественной войне.
В жнову повести «Сердце» положен
Факт поистине чудесный. Рабочие немедкого города Айслебена спрятали памятник
В. И. Ленину, вывезенный фашистами из
России, и, сохранив его до прихода Советской Армии, после разгрома фашизма водрузити бронзовую фигуру вождя на центральной площади города.
Волнующая история этого события, символичного и поэтического в самом выесохом
смысле этих слов, была рассказана газетами.
На первый взгляд кажется, что пиеателю легко писать, если в основе его нроизведения лежит такое событие. Легко потому, что как будто не надо «подымать»
изображаемое до поэтического обобщения,
ибо жизнь в какой-то степени уже «ироцелала» это. Ведь героическое—всегда поэзия, всегда волнует. Однако писать о ветиком всегда сложно и необычайно ответственно. Найти яркое, выразительное слоBO, точную композицию — одно это уже
нелегко. Но еще труднее осмыслить события, дать глубокое объяснение поступка
героя, полнее раскрыть хараклер и сущность связей этого события.
Повесть написана в обычной манере
В. С0бко. Это проза, с острым драматургически стремительно развивающимся еюжетом. Читаешь повесть с захватывающим
интересом. Она затрагивает глубокие патриотические чувства советекого человека,
чувство большой, вее возрастающей любви
к Ленину.
Читая «Сердце», чувствуешь, что Со9ко
в построении повести, в манере изображения словно бы сознательно избегал детализации образа. Разумеется, каждый нисатель пишет так, как подсказывает его
дарование, свозобразие таланта. Было бы
опасно стричь писателей пол одну гребенку. Но некоторые особенности манеры
Собко-прозаика внушают известные опасения. В «Сердце» эмоциональное воздействие темы и. стремительность ее развития делают не столь заметным недостаточность разработки характеров. В дальнейшем творчестве (Собко эта слабость
(заметная уже в «Залоге мира») может
стать серьезной помехой в исполнении
творческих замыслов.
Но обратимея к самой повести.
«звенит и стонет, дробясь. металл. Четыре трубы завода Штальверке в Айеботего поют на своих языках немецкие гражхане и американские соллаты,— и, накоHell, сцена «ночных учений» американской армии, во время которых фапиствующее американское командование пыталось
смлть танками фигуру Ильича. а немецкая женщина и советский офицер заелонили его своей грулью.— все это картины, за которыми стоит болышое обобщение, Все это символично.
Вот хвастливый и бездарный позер —
генерал Гроули. Он еще похлопывает русских по плечу и, осклабясь. играет В
рубаху-нарня. Это — американская военщина, уже тогда торгатеская и каръериетская, но, так сказать, еще дотрумэновекой
формации. Новый командир дивизии Кэнвей. сменивший «неенособного» для боръбы с красными Гроули,— человек другого
сорта. Это «перой» откровенно фатшиетек»-
го Пентагона наших дней. «Я должен
иметь свободные руки. Корреспонденты
мне мепают».— его первые слова. 3a
этим следует расправа ¢ голодными женшинами, аресты немецких коммунистов.
Олнако новесть В. Собко. сила которой _
В острой злободневноети, яркой темпераментности и почти документальной точиюсти, несомненно, выиграла бы от углудления образов. Найти лаконичные, но выразительные, свежие черты для углубления
характеристик своих героев, несомненно,
стоило бы.
В повести досадно мало таких черт, а
между тем только они способны оживить
образ. сделать его запоминающимея. В
«Серяце» есть спена назначения советеким
комендантом нового бургомистра. Сравните
ce ¢ подобной сненой в «Залоге мира» —
и слова при этом говорятся те же и описание аналогичное. Советский комендант
в рассматриваемой повести повторяет
своего коллегу из «Залога мира», хотя и
характер, и возраст, и темперамент, Как
‚яветвует из других сцен, у них различны.
Почему же в сходных обстоятельствах их
трудно отличить друг от друга? В. Собко
не обогащает евою палитру изобразительных средств.
Шарж, гротеск — закономерный прием
в обрясовке фаптиетов неменких и aMepHванских. Естеетвен он и для публицистического стиля Собко. Однако здесь автору порой изменяет чувство меры и вкуса.
В работе над повестью ощущаются `следы спешки. Язык перевода, может быть, и
точен. но не богат. Здесь, в известной
_ Мере, повинен и переводчив г украинекоОТ!
we С р ат р нь noite.
ro , Шапиро. В. Собко, а за ним редакция журнала «Звезда» пропустили в тексте
ным генералом, когда в наетунпившей THнесколько досадных противоречии. и изшине раздаются звуки Интернационала — лишних повторений.
ЗАНЕСЕН 20H RED TBM @@_@—£§$_—$_annn nner
В. Co6Ko. «Сердце». Повесть. Журнал
«Звезда», № 4, 1951 год. Ред. В. Друзин,
Автографы СТОЛИЧНЫЕ ТЕАТРЫ Сборник произведений
Н. А. Некрасова В ДОНБАССЕ писателей Черкесии
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Институт СТАЛИНО. (Наш корр.). На сцене ЧЕРКЕССК. (Haw корр.). «Единая
русской литературы приобрел ряд рукописСталинского тосударственного театра опе<®Мья» — так называется = литературный
ту материалов ‘ свазанных с жизнью ие к - ucnexam pucrynser Macvon. COODHHK, BBINYULGHHbIM Ha черкесеком язы:
ке. Б него включены стихи, поэмы, рассказы и очерки двадцати черкесских, абазинских, ногайских и русских авторов. ~
Сборник ° открывается = стихотворением
черкесского поэта Абдулаха Охтова
«Сталин». Борьбе советского народа за
мир, строительству новой жизни и замечательным преобразованиям в колхозных
аулах носвящены стихотворения черкесских
поэтов Хусина Гашокова, Анзора Охтова,
Алима Ханфенова, -ногайского поэта Caлихжана Заляндина, молодого абазинского
поэта Беймурзы Тхайцухова и других.
Рассказы и очерки сборника рассказывают о знатных людях области, о. росте
колхозов и строительстве гидроэлектростанпий.
ры и балета с успехом выступает Московский театр сатиры. Он показал здесь водевиль А, Ленского «Лев Гурыч Синичкин»,
«Комедию онибок» В. Шекспира, «Вас вызывает Таймыр» К, Исаева и А. Галича и
другие спектакли. и
В нынешнем году на гастролях в ДонGacce побывал и другой театр — Киевский
драматический им. Леси Украинки. Киевские артисты встречались со зрителями и
непосредственно на предприятиях.‘ Творческие встречи состоялись, в частности, на
шахте № 13, «Никополь», «Мариупольская»,
«Ново-Мушкетово» и других.
Ко Дню шахтера в Сталино ожидается
приезд хора им. Пятницкого.
ных материалов, связанвыхл © жизнью в
работой Н. А. Некрасова. Среди них — несколько не известных, ранее писем поэта,
`В 1863 году петербургский журналист и
[историк В. Ф. Корш получил в аренду га‚зету «Санктпетербургские ведомости». Сре‚ди приобретенных материалов находится
‚проект договора Корша с Некрасовым на
‚совместное издание газеты.
Писем Е. Я. Панаевой-Головачевой к Не{красову почти не сохранилось. Поэтому
ёособый интерес имеет одно из последних
писем Панаевой к Некрасову от 8 июня
863 года из Петербурга в Карабиху. В
нем Панаева раскрывает ряд моментов из
‘биографии поэта, много внимания ‘уделяет литературным событиям шестидесятых
годов прошлого столетия.
ИИ Зы
нас, на великих стройках коммунизма.
Мы — на переднем крае гигантекого сражения за мир во всем мире. Мы строим
Ваховевую ГЭС не только в. борьбе с климатическими и природными трудностями,
но и в борьбе с отсталыми методами Tpyда, в косностью и эгоизмом некоторых людей. Мы работаем в новым, ‘недостаточно
еще ‘изученным, ежедневно бурно растущим коллективом строителей. Очень помэг
бы нам сейчае каждый добросовестный,
глубокий очерк о наших людях!
Там, где предстонт возводить плотину
на реке, там берутся тысячи проб из’ глубоких недр, там изучаются грунты, их ‘состав, их плотность и устойчивость. Coздать живой н борющийся, сплоченный
коллектив людей — разве это легче, чем
построить плотину, разве это требует
меньшей разведочной, изыскательской, подготовительной. работы? .
Товари Сталин учит нас: «.. миллионы
трудящихся, рабочих и крестьян трудятся,
живут, борются. Вто может сомневаться в
TOM, ITO эти люди живут не’ впустую, что,
живя п борясь, эти люли накапливают
громадный. практический опыт? Разве
можно сомневаться в том, что руководители, пренебрегающие этим опытом, не мотут считаться настоящими рувоводителями?»
Мы ждем наших писателей и сочерЕистов, мы зовем их: приезжайте в Каховку,
помогите нам изучать наших строителей!
Не забывайте только, что нынешний paбочий, наш советский рабочий второй половины ХХ столетия, совсем не таков; каким он был на заре индустриализации
страны. Гигантская воспитательная работа партии, сталинские пятилетки, самая
широкая в мире сеть профессиональных и
общеобразовательных пткол, годы войны и
вовстановительного периода. закалнвиие
наш народ, — все это глубоко изменило
лицо рабочего класса.
Рабочнй наш не тот, что был вчера, а
завтра будет не таким, как сегодня. Мы,
партниные работники строительства Ваховской ГЭС, должны сделать завтра’ весь
наш коллектив более сознательным и
сплоченным, более культурным и 0бразованным, чем он является сегодня. Мы
должны завтра же полнять наших людей
еще на ступень выше. Помогите нам в
этом, товариши литераторы!
строгий, в аккуратном синем комбинезоне
и широкополой соломенной пгляне, уверенно проходит по участку, чтобы определить: нет, это человек отнюдь не робкого
десятка! Зачем же понадобилось очеркисту М. Резницкому изображать общественного деятеля забитым пареньком, несмело
мечтающим о том, как бы добыть квалификацию. как бы «выйти в люди»?
Может быть, очеркиет не сумел как
следует расспросить Ковалева, а тот, с
присущей ему скромностью, не счел нужным распространяться о себе? Но почему
М. Резницкий не поговорил ©. рабочими
бригады, с общественными и хозяйственными работниками участка?
Автор очерка недопустимо обелнил 00-
лик одного из лучних и известнейших
людей нашего строительства.
№ сожалению, досадные — неточности
ветречаются и в некоторых других очерках о Каховке.
В очерке Ивана Пюпы, опубликованном в 6-м номере журнала «Ртчизна» 33
1951 год, говоритея:
«..Вторично Иван Новиков освобождал
Каховку 2 ноября 1943 года от титлеровских орд...» Это неверно! Иван Григорьевич Новиков, широко известный человек
нашего строительства, в 19483 году в Каховке не воевал.
В 7-м номере журнала «Октябрь» опубликован очерк Николая Асанова «Они работают в Каховке». Автор сообщает об Андрее Гавриловиче Цурикове, секретаре
партбюро, вынеешем на своих плечах
большую часть организационной работы
первых месяцев. строительства, несколько
общих слов и единственную индивидуальную примету: у Цурикова якобы «веселые
черные глаза». Но и эта единственная
подробность неверна — глаза у Андрея
Гавриловича не черные, а серо-голубые.
Некоторые. очерки о строителях Ваховки
пишутся в лениво-созерцательном, игриво-безмятежном тоне. «...Вто едет пароходом из Киева вниз но Днепру до Каховки
или до самого Херсона, тот увлеченно любустся веей окружающей красотой, и слова наивдохновеннейших певцов и поэтов
невольно всплывают в памяти. Про Днепр
в такую пору хочется. говорить. песцей...» — пишет, например, Иван Цюпа.
А дальше в его очерке идет холодное и еухое, ремесленническое перечисление Ффамилий строителей, похожее на телефонный
справочник, не всегда, к тому же, с точными адресами.
Ворьба старого и нового, присущая любому процессу развития, проявляется и у
телей своим примером. Это было 3 апреля,
& 15 мая бригада каменщиков Петра Кованева начала поточное строительство станхартных домов соцналистического города
Новая Каховка.
Совершенно напрасно удивляется очеркист М. Резницкий: «Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что Koвалев приобрел специальность каменщика
меньше трех месяцев назад, уже здесь на
строительстве...» Преимущество поточнорасчлененного метода, внедренного на всех
участках нашей стройки бригадой Академии архитектуры УССР, в том и состоит,
что любой человек может с первого же
дня начать выполнять работу каменщика,
плотника. Не заметить этого на нашей
стройке — значит, думать пПо-старинке,
поистине, «слона-то и не приметить».
Бригада каменщиков Петра Ковалева,
включившиеь в поток, возводит только
бутовые фундаменты домов. Следующая за
ней бригада каменщиков Николая Тельника кладет кирпичные цоколи, и только.
На потоке сборки стандартных домов можно обойтись 6e3 каменщика-универсала.
Здесь осуществлен стахановский принцин
специализации, разделения труда.
Это открывает тирочайлгие перспективы
для повышения производительности труда.
Блатодаря применению поточно-расчлененного метода мы смотли в июле на одном
лишь втором участке, где работает Петр
Ковалев, «епускать со строительного конвейера» по три дома ежедневно. Не заметить этого нового -—— значит, вообще ничего не заметить на нашем строительстве!
Чуткий ко веему смелому и передовому, коммунист Ковалев одним из первых
сумел использовать преимущества нового
поточно-расчлененного метода строительerga. Включившись в поток, он уже через несколько дней сумел сократить свою
бригаду с двенадцати человек до восьми
при том же объеме н лучшем качеетве работы. А через месяц бригада Ковалева в
отдельные дни возводила по два фундамента вместо одного.
Строители Каховекой ГЭС быстро оценили и ‘полюбили ‘умелого организаторамассовика Метра Афанасьевича Ковалева.
В июле его избрали председателем цеховаго профсоюзного комитета, объединяющего
около трехеот рабочих. Товарищ Ковалев
не раз остро и дельно критиковал на партийных и профсоюзных собраниях «невзирая на лица» и хозяйственных руководителей и общественных работников стройки.
Достаточно увидеть, как Петр Афанасьевич, высокий и прямой, сдержанный и
Каковы же они-— строители Каховки!
После ‘войны я бывал в Москве, в
Ленинграде. У меня там много фронтовых
друзей. Своими глазами видел, какими
бурными темпами растет наша социалистическая промышленность, как раецветают наши города. Хотелось самому больme делать для скорейшего построениязкомМУНИЗМА.
Не выдержал, наконец, поехал в `Донбасе. Пошел работать в шахту.
Стал я бригадиром на подземных работах. Выработку мы давали неплохую, зарабатывал я до пяти тысяч рублей в месяц. Работа интересная, с самыми совершенными в мире механизмами. А машины
я люблю. Еще мальчишкой сутками «нропадал» около тракторов.
Осенью 1950 года газеты стали публиковать решения Совета Министров о
великих стройках коммунизма. О волнением и гордостью за свою страну — онлот
мира — читал я эти решения. Мною овладела настойчивая мысль: «Я должен быть
там, на этих стройках!..>
3 апреля 1951 года Петр Ковалев выехал с первой партией строителей за двенадцать километров от Каховки на выпучие пески около села Влючевое. Резкий
восточный ветер засыпал людей песком,
застилал солнце пылью. Автомашины He
могли подойти ® будущей площадее: нового города. Нервые строительные материалы полвозились тракторами:
Предетояла работа, которая, казалось,
ничем не напоминала будущего размаха
великой стройки. Надо было соорудить
будку прораба и заложить Фундамент под
цементный склад.
Солнце жгло, пыль хрустела на зубах,
заворяла глаза. Никакого подобия тени!
Посльнналиеь голоса отдельных нытиков:
«А мы думали...» «Мы ждали другото...»
«Что мне делать здесь с моей квалификацией?..»
Опытный пропатанлист и агитатор, Вовалев отвечал нытикам: «А вы как думаЛИ — стройка коммунизма начнется сразу
с полного коммунизма? Она, в частности,
потому и называется великой стройкой,
что нам придется преодолеть на ней иемалые препятствия».
Н высококвалифицированный рабочий,
офицер Советекой Армии, педагог-коммунист Ковалев первым взялся за лопату,
первым начал ворочать тяжелые бутовые
камни для фундамента, воодушевляя строиВ. ДРУЖИНИН,
парторг ЦН ВКП(6) на строительстве
Каховской ГЭС
Ф
Австрию. Награжден многими орденами и
медалями,
В армин Ковалев стал коммунистом. За
несколько лет прошел он путь от рядовоro солдата до лейтенанта. В последние годы войны — помощник начальника штаба
полка по разведке. Семь ранений, последнее из них тяжелое.
Kak BUNT читатель, никакой «робости»
и прежде не замечаловь в характере Вовалева, Наоборот, отвага, уменье быстро
ориентироваться в любом незнакомом и
сложном положении были присущи ему;
как и большинетву нашей молодежи.
После войны Петр Афанасьевич работал
преподавателем физкультуры в шШколе-семилетке на Смоленцитие; помогал колхозникам укреплять вВозрожденные артели.
упорно работал над повышением своего
теоретического уровня. Коммунисты избрали тов. Ковалева секретарем партийной
организации, охватывавшей коммунистов
семи колхозов.
— Работать приходилось трудновато,
особенно потому, что колхозы были разбросаны,— рассказывает тов. Ковалев. — И
все же я отдохнул, оправился после ранений. Построил дом для своей семьи, повадил в саду двадцать яблонь. В прошлом
году они начали плодоносить. Приобуели
мы корову, поросенка. Жена моя, Лина
Андреевна, разводила кур. Одним словом,
дом — полная чаша.
Сыновья наши, Михаил и Биктор, росхи хорошо. Михаил учитея на «отлично».
Вазждый день я проверял, как Миша тотовит уроки, и это настолько вошло в привычку в семье, что когда меня не было
дома, маленький Витя ‘требовал: «Миша,
неси свои тетради, я тебя проверю».
По вечерам у нас в доме собирались
педагоги школы. Велись горячие споры в
путях науки, о новых произведениях лизат ес о АСТ < Зы
АЕ п oe
тературы. Обеуждалиеь международные события. Часто мне. приходилось выступать
C локладами по волхозам.
Центральный Вомитет ВАШ) в своих
исторических постановлениях по идеологическвим вопросам резко осудил некоторых
оторванных от жизни литераторов и раз
ботников искусств, рисовавших советеких
людей примитивными и малокультурными.
Постановления ЦА партии по идеологическим вопросам сыграли огромную роль в
развитии советской литературью Смело
вторгаясь в жизнь, писатели наши активНо помогают партии в деле воспитания
масс. _
Однако до сих пор иногда появляются
в печати произведения, еозданные наспех
по устаревшим шаблонам. :
Есть еще, оказывается, литераторы и
журналисты, которые в порядке кавалерийекого налета «знакомятея» е великими
стройками, их людьми, проявляют нолНУЮ бозответетвенноеть в освешений
деятельности тружеников этих строек.
21 июля в херсонекой областной газете
«Налднепровекая правда» появилея большой очерк М. Резницкого` «Каменщик-коммунист Петр Вовалев»,
Автор очерка вкладывает в уста нашето известного каменщика такие. целиком
вымышленные слова: «Не имея специальности (1), я работал сначала на разных
полеобных работах. Присматриваясь к работе каменщиков, решил, что смогу работать не хуже... Долм (!) я не отваживалея (!) нросить самобтоятельной работы,
наконец, решил, что уже время выходить,
как говорится, в люди (!) Мою просьбу
уловлетворили, и я стал каменщиком...»
Робким человеком изображен Петр Вовалев в очерке М. Резницкого! А в жизни
Ковалев совсем иной. Ваков же он на саMOM деле?
Петр Афанасьевич Ковалев родилея в
1920 году в деревне Сторино, Смоленской
области, рос без отца. Благодаря совет
ской власти и колхозному строю закончил
COMHICTRY, потом курсы _ тракториетов,
затем Полуторагодичную школу мелданизаторов. Работал мотористом, травтористомкомбайнером, шофером, слесарем седьмого
разряда, механиком автогаража.
годы войны Петр Ковалев — разведчик, привел за полтора тода девяносто
семь «языков». Осробождал от фашиетских захратчиков Украпну, Румынию,
Венгрию, Чехословакию, Югославию,
И все-таки временами казалось, что
живу я как-то слишвом «тихо», недостаточно делаю для будущего, для славы РоДИНЫ.
ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА
№ 99 21 августа 1951 г,