А. ТУРКОВ ПовыситвБ качество переводов МИНСК. (Наш корр.). Вопросам художественного перевода было посвящено расширенное заседание правления Союза писателей БССР. Докладчик Г. Щербатов рассказал, что за годы советской власти на ‘русском языке издано 105 названий белорусских книг общим тиражом 1.675.000 экземпляров. Лучшие произведения писателей республики —Я. Купалы, Я. Коласа, К. Чорного, Э. Самуйленка, М. Танка, М. Лынькова, П. Бровки, А. Кулешова, П. Панченко и многих других — стали достоянием широких масс читателей во всех республиках Совет‘ского Союза. Однако, говорит докладчик, наряду с хорошими переводчиками еще ‘есть и такие, чьи переводы не могут удовлетворить тре бования советских людей. Правление Союза советских писателей Белоруссии до сих пор не уделяло должного внимания качеству переводов. Доклад вызвал оживленные прения. П. Пестрак, К. Титов, П. Волкодаев, А. Есаков, К. Губаревич привели многочисленные примеры небрежной ‘работы. переводчиков. В этом году Учпедгиз издал книгу С. Василенка «Белорусская литература», которая рекомендуется как учебное пособие для филологических факультетов университетов и педагогических институтов. Переводы литературных текстов для такого пособия, говорит М. Климкович, должны принадлежать лучшим переводчикам. Однако (С. Василенок включил в книгу ряд очень слабых переводов. П. Бровка, подводя итоги обсуждения, отметил, что президиум ССП Белоруссии учтет в своей работе критические замечания и примет все меры для поднятия качества переводов. жж Классик чешской литературы рия для Ирасека — 970 живое пове>? ствование о героической борьбе народа за справедливость и счастье. «В этой борьбе поли все паны бросили их, — пишет. он в гуситах в романе «Против вех», — и поэтому тем сильнее сплотились вместе пражане, тородекой и сельский люд». Борьба, народа против панов, против утнетателей и изменников — таков тлазный стержень многих произведений великоге классика чешекой литературы. Ираеек никотда не расематривал народ, как пассивную маесу, и, даже изображая времена етраннейшего порабощения, Haпример. после Белой Горы, он находит для своих романов боевых, ажтивных героев. Так, например, в романе «Скалы», в котором юн изображает борьбу крестьян против чужеземных господ после национальной катастрофы на Белой Горе, мы находим страстный призыв против рабекого примирения со своей судьбой: «Да будет естественным качеством нашим не полдаваться страху в испытаниях, да будет расцветать. кзк дерево, мужество и надежда... А если враг мыелит, что нас одолел и поставил Ha колени, то твердыми мы должны оставаться. как скалы...» В. своих романах и пьесах Ирасек создал целую таллерею портретов поборников. народного дела, которых объединяют общие черты: преданность родине. бесстралтие в борьбе, непримиримость в врагам. В служении народу вилел писатель nem и своей жизни. Ему принадлежат замечательные слова: «В силе народа всегда было наше спасение и наша жизнь, в его силе и наше утешение и залог нашего бу дущего. Отсюдз вытекает и наша задача, наш долг — служить народу». Народ свободной Чехословакии платит большой любовью писателю, отдавшему все свои силы увековечению истории ‘своей родины в своих замечательных произведениях. Президент Чехословацкой республики Елемент Готвальд положил начало так называемой «кампании Ирасека», цель которой—птироко тюпуляризировать творчество писателя. Клемент Готвальд сказал: «Именно потому мы чтим Ирасека, что он нам близок. ближе, чем старому капиталистическому обществу, потому что он B своем творчестве мастерски показал, какие из наших традиций идут вперед, к евободе и расцвету народа. Его творчество, стало быть, учит нае правильно смотреть на наше прошлое, укрепляет наше национальное самосознание и наполняет нас историческим оптимизмом и верой в творческие силы народа». В 1948 году в Чехословакии был е63- дан комитет имени Ирасека. Предиринято издание полного собрания сочинений великого писателя в 32 томах. Весной этого года состоялась торжественная передача виллы «Звезда» на Белой Горе под музей Алоиса Ирасека. Ежегодно устраиваются прасековские торжества на родине писателя. Все чехословацкие ‘театры и театральные коллективы пюставили на своих сценах его лучшие пьесы: «Ян 1 Рогач». ‘«Ян’Гус». «Ян фижка» и другие. Обсуждению произведений Ирасека иосБящает сейчас свои конференции (Союз чехословацкой молодежи. На конференции, состоявшейся в тороде Таборе, тгле обеуждалея роман «Против всех», присучетвовало около 4.000 юношей и девушек. Так произведения, создававтиеся писателем для народа, становятся достоянием широких читательских масс. помотают нам 5 нашей борьбе против космополитизма и национального шовинизма, против пережитков капитализма, за нового человека. ПРАГА, август 23 августа 1951 года — большой праздНИЕ чехословацкой культуры. Весь наш народ воздает в этот день честь замечательному творчеству классика чешюкой литературы, крупного писателя-демоклата Алоиса Ирасека, который художественно воссоздал богатую ‘событиями, славную историю чешского Taper. Алоис Ираюек — основоположник чешского исторического романа. Ел перу принадлежат такие широко известные в Чехословакии и за ее пределами произведения, как «Философекая история» (1877), «Пеоглавцы» (1883—1884). «У нас» (1895— 1896), «Ян Жижка» (1903), «Ф. Л. Век», (1888—1906), «Ян Гус» (1910—1911), «Ян Рогач» (1913—1914) и другие. Могучей кистью художника-резлиста Нрасек создал общирную историческую панораму, охватывающую почти все значительные события истории Чехословакии © начала ХУ века и до середины прошлого столетия, от движения гуситов до революции 1848. года. Следуя лучшим заветам классиков четского реализма, Алоис Ирасек, выступивший в литературе в тоды, когда гослюдствующим течением становилось декадентство, твердое встал на путь писателя — выразителя народных дум, писателя глубохо национального, всем своим существом срязанного с народом. «ЙЯ,— говорил он’о себе, — происхожлу из старого крестьянского рода, а история крестьянского рода очень проста: много в ней тнета, но самый страшный пнет — это рабство и позневольный труд». Борьбе против рабетва и подневольного труда, за освобождение народа и посвятил Ираеек всю свою жизнь и творчество. В истории ческого народа писатель искал героические примеры, которые воспитывали бы народ для дальнейшей борьбы. 06 этом товорил он сам чешским патриотам, прошедшим торжественным маршем через родной город писателя Гронов, чтобтът поздравить Ирасека с 60-летием: «Я пыталея оживитЪ наше протитое, приблизить ето к наттему пониманит. не действовал, как мечтатель, который, обративитиеь ю прошлому, не заботится о тяmeno борьбе своего народа в настоящее время. Именно потому, что я всей душой переживал эту борьбу, я чувствовал, что необходимо обратиться к нашей истории, ибо кто не знает вчералтний день, тот не понимает сегодняшний. В жизненной цепи звенья настоящего времени связаны со звеньями проплого.. Борцы ушли, но борьба осталась». Творчество Алоиса Ирасека наполняет нас чувством национальной Pop cru. ‚Его книги показывают нам, как в течение многих веков пали народ оказывал вопротивление ‘чужеземным захватчикам-поработителям и поработителям внутри страны, ках мужественно боролся он за свободу. Раболепелвующая перед иностранным капиталом буржуазия стремилась всеми способами подорвать веру чешекого народа в его собственные силы, умышленно изврашала представление о нашей истории. Ее историки изображали славную зпоху нашей истории, период туситекего. революионного движения в начале ХУ века, серьезно цоторвавшего основы феодализма в Евроне, как время упадка и хаоса. Они объявляли вождей сельекой и тофодекой бетноты Жижку и Нрокона Голото главаDiva банд. Они обливали грязью туситскую революниочную армию, которая в течение десяти лет сопротивлялаеь 0бъслиненных силам европейской феодальной реакций во ‘тлаве в: Ватиканом. Они кловетали на армию добровольцев из крепостных крестьян, мелких дворян и гозолеких людей. сумевнгую разбить наголову полчиша крестотосцев. (К столетию со дня рождения Алоиса Ирасека) Ян ШТЕРН. чехословацкий критик Бесстраств ые перепевы Нас разделяют сотни километров. Я знаю вас, ? не отпирайтесь, нет..: = Я видел вас, i закрыв глаза от ветра, Почти вплотную, как живой портрет. Вак вы думаете, кому адресовано стихотворение. начинающееся тах? С этим вопросом обратились мы к одному из читателей. Немного подумав, тот уверенно ответил: «Женщине! Она живет далеко, ени незнакомы, но герой стихотворения видит в ней воплощение своей мечты... Сначала поэт элегически сетует на расстояние, отделяющее его от Hee, затем живопнсует силу своей любви, ©поеодной явить пред ним облик женщины, которую он никогда не видел...» Мы принуждены были удивить собеседника: стихотворение адресовано... фащистсвому авнаконструвтору Мессеримитту. Поэт В. Захарченко, автор этого, стихотворения, опубликованного в книг6 «Утро мирах, бездумно скопировал стандартные словесные и ритмические узоры, беснредельно далекие от того современного содержания, которое пыталея при их помощи передать ноэт. например, В. Захарченко в профессору» 06 убитой деВот как, например, Db том же «Открытом письме (Мессершмитту) говорит 06 убитой вочке: Я видел девочку. Она лежала Цветком подрубленным среди травы. Свинцовое, невидимое жало т ее прижало — Это были вы! И «красивое» сравнение, п бесцельная зллитерация звучат здесь бестактно. И не только в приведенном етихотворении содержание оказывается в вопиющем противоречии с облекающей его псевдопоэтической формой. Обратимся к стихотворению, в названии которого стоит ‘имя легендарного крейсера — «Аврора», Времен мннувших отзвенели склянки, И тихо, как усталый человек, В последний рейс, = на вечную стоянку Уходит старый крейсер по Неве. И эта заунокойная интонация сохраняетея на протяжении почти всего стихотворения, посвященного «Авроре»! У В. Захарченко чрезвычайно часто ветречаютея чужие интонации, чужие поэтические приемы. Вот поэт сидит 09 случайными, но полюбившимиея о ему ветречными. Я думаю: ‘ «О, если бы собрать Живых людей ‘в такую книгу жизни, Где сохранить возможно на века Жнвое воплощенье красоты: В нее я положил бы осторожно Бот эту тоненькую девушку, . как лютик, И парня с неуклюжими руками, Похозжего.. на. жесткий подорожник, — Пусть. проживают, : как иван-да-марья, Не разделенные . страницей, Нескладные, как все’ молодожены... В этот салонно-поэтический гербарий В. Захарченко собираетея также поместить Но ТОЛЬКО этих вотречных, но и своих друзей-однонолчан. ; Создается впечатление, что «напиток вдохновений» поэт льет вовсе не из «неистощимой реки народного живого языка». как он уверяет в стихотворении, адресованном Маяковокому., Васнлий Заха дая гвардия». 1 рченно, «Утро мнра». «МолоСдается нам, что, клянясь именем Маяковского, Василий Захарченко на деле эклектически и бездумно ‘сочетает -в. своем творчестве интонации, образы и приемы самых разных поэтов. Чнитаейть стихи Захарченко, и то вдруг ощутимо повеет Блоком («Узнаю ee в каждом порыве, приемлю, опаденный дыханием въюг, нашу милую, горькую, щедрую землю...»). то Багрицким: Сколько полегло их— Фронтовых дорог Под багровым знаменем, Взмытым на ветру. За тревожным заревом Шли мы поутру... _ Реажщионная буржуазия, стремилась вызвать в народе отвращение к его революпионным традициям, сломать его боевую решимость и превратить его в жалкого раба. с которым можно делать все, что угодно. Точно тах же буржуазия клеветала и на революционное июньокое восстание В Праге, называя его делом «безраесудных юнюней» и. именуя TAK революционных демократов. `В противовое этому . реакционеры возвеличивали период после известной битвы на Белой Горе в 1620 г.; характерный тем, что чешский народ в это время испыггывал иевлючительно сильный тнет и подвергался жесточайшей эксплуатации. Восхваляя эпоху национального, униЯ жения, реакционная буржуазия подготовляла идеологическую почву для своего предательства в Мюнхене в 1938 году, когда она отдала страну на растерзание Титлеру, Проникнутая духом коемополитизма. цинично расхваливая устами своих историков утнетение собственного народа чужеземцами, Чошевая реакция объединяется сейчас со злейнгими вратами нашето народа, американскими империалистами, рассчитывая на то, что она сможет вернуться назад в Чехословакию с помощью эсосовских убийц, которых Эйзенхауэр вербует в Западной Германии. Реем сволм творчеством Ирасек отвертал, как враждебную, идеологию национального нигилизма, капитулянтетва и предательства: В своих романах и повестях он воскрешал героические картины гуситских времен, подъем национального движения в первой половине XIX века. Его произведения, будили в читателях жи» вые патриотические чуветва, в’ ТОДЫ ‘австрийского владычества звали. в борьбе, к ‚активному протесту. Проникнутые страстной любовью Е р0- дине, книги Ирасека были © чешекими патриотами и в тоды борьбы с гитлеровскими захватчиками. Гитлеровцы знали, какая опаеная для них сила таится в этих книгах. За чтение произведений Ирасека сажали в тюрьмы и конилагери. Его книги уничтожались на кострах. Мо народ свято хранил любовь к своему писателю. Заслуга Ирасека состоит не только В том. что он передает современному читатетю живые ‘исторические факты. Исто# Часто в рецензиях принято писать: ноэт избрал очень важную и своевременную тему, но, к сожалению, не смог ее воплотить надлежащим образом. Можно, конечно, так написать и о сборнике стихов В. Захарченко. Разве нлохая тема — обличение Мессершмитта? Или бессмертие «Авроры»? Но воякую, даже самую прекрасную тему можно скомпрометировать плохим художественным претворением. Вот. это порой и получается у’В. ‘Захарченко, который, например, обрушивается на капиталистов за то, что они «натим девицам за спиной народа (подчеркнуто везде нами.—А. Т.) дипломы раздавали за породу». Но плохое художественное претворение заключается не только в явных нелепостях. В некоторых стихах с первого взгляда нет ничего явно плохого, напротив, в них ощущается некое профессиональное уменье, но они все же оставляют читатеЛЯ холодным. В. Захарченко — поэт, толбе которого мы впервые услышали в годы Великой Отечественной войны; ему хорошо знакомы военные будни во всей их суровой правде. В ту пору он написал стихотворение о человеке, который должен взорвать мост, некогда построенный им самим. Эта ситуация была ‘проникнута подлинным трагизмом, и о ней были написаны настояпие стихи. А вот в новой книге В. daхарченко, протестуя против войны, пишет: «Я не хочу... чтоб в глухой ночи, сухие губы обжигая кровью, атаку возвещали трубачи». Так подлинное. изображение войны подменяотея сугубо условной, поевдокрасивой «живопиеностью». Создается впечатление, что после своих первых успехов на поэтическом поприще, после таких стихотворений, как «Строитель», «Пушкину», «Комсомольская площадь», В. Захарченко не стал заботиться ни об обогащении запаса своих жизненных наблюдений, ни о повышении своего литературного мастерства. Но в m09- зни недостаточно однажды «набить руку» и нотом вею жизнь О «делать» стихи Ha один манер. Встать на такой путь — значит сделаться ремесленником от поэзии. К сожалению, именно на эту опасную порожку вступил В. Захарченко. В cro стихах перестало. отущаться веяние жизни, и когла ветречаень в них строки: В нашей комнате тесно. Злесь молча командуют книги, то они обретают новый, тревожный для поэта смысл. Да, в поазии В. Захарченко сейчас звучат перецевы того, что уже было мното раз сказано. Ко многим ero стихотворениям, воптедшем в книгу «Утро мира», вполне применима суровая горьковская характеристика: «.эти слова, раесудочно построенные в строки и строфы, совершению литиены чувства. полного, искреннего слияния поэта е его темой». ФРУНЗЕ. (Наше корр.). Недавно здесь состоялось совещание писателей и поэтов Киргизии, посвященное качеству переводов художественной литературы. Председатель правления Союза писателей Киргизии К. Баялинов в своем докладе отметил, что за последние годы писатели и поэты республики, работающие в области перевода, познакомили киргизских читателей с рядом бессмертных творений мировой и русской классической литературы и с некоторыми лучшими произведениями советских писателей. Однако, сказал докладчик, в переводческой работе еще имеются серьезные промахи и срывы. Большинство переводчиков недостаточно знает русский язык, жизнь, быт и нравы русского наро‘да, не повышает своего мастерства, допускает в работе прубые оптибки и извращения. Часто переводчики не умеют передать и сохранить идейный замысел произведения, своеобразие художественного почерка автора. Не лучше обстоит дело е переводом произведений киргизских писателей на русский язык. Незнание киргизского языка, . поэтической культуры киргизского народа приводит многих переводчиков, даже талантливых (Е. Долматовский, В. Звягинцева, М. Петровых), к неудовлетворительным результатам. Зачастую их переводы далеки от подлинников, теряют национальный колорит, не передают самобытности образов и индивндуальности каждого поэта. Эти же ошибки допускают и местные переводчики Я, Земляк, Н. Имшенецкий, Е. Орловский, Н. Удалов. С. Фиксин. Быступавшие в прениях резко критиковали правление ССП Киргизии. которое .совершенно устранилось от руководства работой переводчиков, не направляет их деятельности, не оказывает им помощи. Отсутствие контроля писательской общественности за деятельностью переводчиков порождает безответственность, приводит K тому, что переводами нередко занимаются случайные люди, халтурщики. Странную позицию занимает руководство Киргизского издательства, которое считает, что вся редакторская работа в области переводов должна выполняться Союзом писа* телей. Участники совещания обсудили конкретные меры, направленные на повышение качества переводов. ставления. В романе есть множество дока‘зательств того, что в Нривалове пробуж‚дается приваловское, что он себялюбив, Upekpacko сознает свою выгоду, а Брилль OCTABINCT eMy одно прекраенодушие. В пьесе Привалов противостоит злу чуть ли `не до финала. Но и здесь, в финале, по‚ добно Громову и Колобову, он отрекается от своих идеалов с глубочайшим чувством ни Все ушли из кабинета в ярО взгляды и идеальные ипредмарочном кабаке. Привалов остался один и мрачно произносит: «За... новую... ‘жизнь... Привалова (пьяный озирается). Никого! (Плюнул и, увидев вдруг медведя, стоящего в углу, подходит к нему с про‘тянутым в руке (?) бокалом). Выпьем, друг! (Виэгливо что-то поет хор. Занавес)». Этот финал невольно выдает всю идейную и хуложественную концепцию автора. Только здесь, в финале. Привалов вступает в новую звериную, хищническую жизнь, значит, вся пъеса была посвящена TOMY, Kak купеческий сын поевращалея в купца, значит, вся ее «композиция» была построена на истории падения порядочного человека? И здесь в жертву сценической выразительности и занимательности принесен идейный смысл произведения замечательного писателя. * Инспенировки Медведева, Бривошенна и Брилля—не. из тех, что без движения лежат на полках в отделе распространения. Они тюставлены в ряде театров, на них появился спрос! Театральные дельцы и нетребовательные художники под видом разоблачения проклятого прошлого’ вытаскивают на сцену отвратительные пороки, дикие «всечеловеческие» чувства, живоз писных злодеев и падших красавиц. В вамом деле, все ‘эти инсценировки роднит одна черта: их авторы натуралистичееки смакуют необузданные страсти, преетуняения, моральное падение человека и н6 вдумываются в 10, каков me идейный смысл поведения героев. т Ведь любое произведение писателей пролого остается жить только в том случае, если ето греет изнутри выеодкая гуманистическая и обличительная идея, всегда обращенная в будущее, всегда дорогая людям нашей эпохи. Bor почему вов три инсценировки, лишенные этой идеи, не имеют никаких прав на существование. ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 100 — 23 августа 1951 г, ма не донесен, в то время. как материала для этого в романе МаминаСибиряка более чем достаточно, А дело вовсе не в том, чтобы показать отвратительное сражение дельцов, как пауков в банке, а в TOM, чтобы деятельность «коммерческого зауральского банка» и` его создателей была представлена нам как одно из омерзительных порождений капитализма, опутывающего своими мертвящими сетями. жизнь целого края. Надо было сделать так, чтобы волчья суть каждого героя проявлялась ` не только в их столкновениях друг с другом. нои в том, как их стяжательство, жадность, престунная жестокость отражались на судьбе народа. Кривощеину совсем не улалось передать обличительный пафос, социальный емысл романа Мамина-Сибиряка. Рассказ о любовных CTDACTAX и семейных катаетооных = GTPeClwIA и, Ceiba Боос Ar фах He стал повестью a моральHOM разнале купечества, a жульнические поступки Галактиона и ero партнеров не прозвучали, как социальные преступления хишников-капиталиетов, Й осталось в драме только какое-то нвлонятное любование дикими нравами прошлого. А кому же нужна такая пьеса? hoe se ..У зрителей, побывавших на гастрольном спектакле Свердяовекото драматического театра «Приваловские миллионы», ‘могло остаться впечатление, что. видимо, и среди капиталистов были милые и симпатичные люди. И, конечно, не В. Ильину, талант ливому и обаятельному актеру Сверхловского театра, мы обязаны тем, что Сергей Нривалов возбуждает симпатии зрительното зала. Он играет то, что дал ему автор сленической композиции и режиевеер спектанля П. Бриляь. Мамин-Сибиряк рассказал одну из обыкновенных историй прошлого: ‹ молодой человек, на словах, & не на деле преисполненный лучших намерений, поналает в мир, где все живет и движетвя жаждой наживы, своекорыстием, обманом, и, не желая быть жертвой. становится таким же хищником, как и все. Но Брилль делает Привалова человеком неснособным, мягким, mpoctaxymunm™. Его все обманывают, вое огорчают, все покушаются на его личную свободу н самостоятельность, а он ничего не может поделать. Что и говорить, жертва общества — соблазнительный герой для драмы! По ведь Привалов не только жертва, но и порождение этого общества. А посмотрите на ецену, как он чист и благороден, как он упорно отстаивает свои тите загрызть... Только не дамея я вам живой в руки!» Галактион перешагивает ч9- рез поручни, бросается в воду и тонет... У Мамина-Сибиряка Галактион 6e3 саморазоблачительных слов бросается в реку, а у Кривошеина он и сам кается и обличает других, и это вполне закономерно. Ведь писатель показал и доказал, что крах Галактиона неизбежен, а инеценировщику нужно было, чтобы терой назвал себя зверем, потому что в пьесе его звериная сущность показана совсем неубедительно. Еривошеин безжалостно изкромеал роман. Он смещает время и места действия, тероев отрицательных делает положительными, заставляя, например, Дидю (по роману эгоистическую и равнодунную дочь дельца Стабровского) уйти из дома, следовать за скромной Устинькой, которая превращена чуть ли не в революционеркуВ романе Галавктиона обличают не слова, а лела. Этото никак не желает понять инспенировшик. В селе Суслон, конкурируя © винокуренньйг заводом, Галактион пускает в продажу водку по гропвевой. цене, доводя до гибели многих крестьян. В романе это странная сцена. а в инеценировке весь смысл, вся разбойничья сущность этой операции исчезают почти бесследно. Галактиону в конце картины сообщают, что опившийся вчера парень умер. И, как сказано в ремарне: «Галактион быстро прохолит в «темную», склоняется над мужиKOM, осматривает его. потом закрывает дверь «темной»‘и возвращаетея в Вахрушке». Затем. он роняет несколько слов о том, что «покойник, говорят, к счастью». Вог и все. Это трубо и неискуено придуманная натуралистическая сцена должна ‘передать вею еуслонскую трагедию, в которой так ярко проявилась грабительсвая суть ноеть коммерческих подвигов Талавтиона. В эпилоге романа картины толеда, картины потрясающей пищеты и разорения, которые принес ‘в Зауралье напитатизм, — самые сильные страпипы. В инеценировке 06 этом’ сказано буквально три Фразы. Зрителям абсолютно непонятно, на катом чёрном деле наживается Галактион. А он везет на пароходе хлеб голодающим в На: дежде продать ето втридорога. Хлеб этот куплен на деньги, добытые в о помощью преступления. И этот личный мотив яеен, з’то, что купец собирается по-разбойчичьи ограбить голодных, никак не объяснено. И так на протяжении всей инеценировки отношения личные, семейные, бытовые показаны подробно и оботоятельно, а общеетвенный смысл хищнического кацитализЛегенды о совестливых купцах ® В СУХАРЕВИЧ Три романа переделаны в пьесы: «Угрюм-река» В. Шишкова, «Хлеб» и «Приваловские миллионы» Д. Мамина-Сибиряка. Роман на сцене обычно утрачивает мнотие свои могущественные силы, но приобретает новые ценные свойства: TO, ¥TO описал прозаик, драматург может поназать, Всякий, кто взялся за инеценировку романа, вправе сгущать события, уточнять 0бразы, обострять характеры, но только в том случае, если главной целью пьесы является выражение идеи романа. № comaленяю, авторы интересующих нас инеценировок Д. Медведов, №. Rpasomena и Е, Брилль не пользовалиеь этим камертоном, отбирая мотивы романов. И получилось странное явление: вее три пьесы ив только не обрели свойств драматической литературы, но, что особенно недопустимо, исказили идейный емыел своих прозаичевких источников. Авторы инсценировок во имя ложно понимаемого драматизма нревратили свои ньесы в фальшивые повествювания о несчастных, только по воле злого рока хищных, но кающихся купцах — Ifpoxope Громове, Сергее Привалове и Галактионе Колобове... i проклято небо, что не послало мне непрошенной помощи! Смерть, смерть, возьми меня! (Прыгает в окно. Мощно звучит революционная песня)». И то, что революционная песня выполняет здесь мистическую Толь «Судьбы», звучит совсем уже копунственно. Ведь на протяжении воей пьесы почти не показаны силы, которые Громову противостоят, ‘не показаны крупным планом люди, 5о‘торые с ним борются. ° Прохор Громов сам себя осудил и сам себя попарая. У Шипкова Прохор ло последнего мгиювения — трус. Животный ‘страх в ето предемертных словах: «Зачем мне. бросаться? — пепчет Прохор самому 6808,.— я жить хочу...» Медведев будто не замотил, как умирает Прохор у Шишкова: «Холодный пот облил все тело, и на впалых висках поднялись седые вихры», — он устроил Громову пышиые похороны с проклятьями, с горячим раскаянием. На нем дежит роковая печать, он избранник дьявола, этакий злой тений, а ие трус, внук разбойника и сам убийца, пьяница, наркоман и развратник, человек без чести И COBOCTH, т. е. типическое порождение лютого вБалтитализма, каким он и показан романа писателя инсценировщию извлек CORCEM другую МУЗЫКУ, и ПЬеса получила порочное идейное содержание: в ней пряMog возвеличение калиталиста-хищника, превращенного в несчастного страдальца, который сам себя наказал за совершенные злодеяния. Такой герой не имеет никаких прав на существование на сцене советского театра, потому что он враждлебен смыелу и духу налиего искусства, вююруэженнотго для освещения и настоящето, и прошлого великими идеями марксизмаленинизма, Я» „..Драма В. Кривошеина «Хищники» также завершается раскаянием и самоубийством тдавного гефоя—купца Галактиона Колобова, опять-таки раскаянием, которого нет в романе Мамина-Сибиряка «Хлеб». В. финальной сцене на борту парохода Галактион бокрушаетея по поводу того, что в нем умерла совесть. он кричит другим куннам: «Вее вы звери, и я зверь. МноFAM Я горло перегрыз, a теперь вы ко мне пристали, телерь меня окружили, меня №- ным, он совершает жестокости над трудовыми людьми из. страха перед ними, он умирает в ужасе перед возмездием за все свои злодеяния. В инененировке Д. Медведева чтец глухо сообщает о первом неблаговидном поступке Прохора и совсем уже векользь товорит о лом, что в ногоне за наживой Прохор ноехал в богатый неведомый тавязлый Hpi. Но все это мы узнали из сообщения чтеца, а как только герой начал действовать, он невольно вызывает напе’ ‘сочувствие. Супите сами, Прохор в первом ‘явлении инспенировки один в тайге, в палатке, занесенной снегом, пишет нежное пиеьмо матери. Несчастья одно за другим обрунгиваются на путешественников: волки съели убитого лося, ветер унес налатку. Нрохор болен. И ни в слове, ни в действии героя не проявилось`то, что ведет его через всю жизнь ——фанатическая страсть к наживе. Верный товариш и добрый сын, к тому же несчастный и страдающий, — вот как выглядит Ирохор в первой картине пьесы. Упорно и настойчиво Медведев придает Прохору Громову новые черты, на налщчх тлазах превращая шакала в тигра. В романе мы явно ощущаем, как из трусости и жадности убивает Прохор любимую женщину Анфису. В инсиенировке преобладает другая черта: здесь звучит воспоминание о Раскольцивове, и кажелея, что не подлые низменные чувства приводят Ирохара к убийству Анфисы, а Желание пострадать, упоение страланием, Нигде не упускает случая ИГингков показать, что не Громов подчиняет с6бе обстоятельства, а жизнь подминает его под себя, возмезAwe илет по его пятам. У Медведева же, сильный и властный человек, он торжюствует победы над иИнакомыелящими — приставом, инженером Протасовым, прокурором, священником, наконец, нал рабочими, ’ которых рабетреливают — по ero приказу. В конце пьесы в приступе бэзумия он праизносит, как порячечный бред, слова раскаяния: «Будь преклято чрево, родившее меня. Будь провлята земля, соблазнившая меня свойми соолазнами, оудь ..Замечательный советекий писатель Вячеслав Шишков в свозм романе «Угрюхрека» рассказал нам о сибирском купце, хищном и беспошадном Прохоре Громове, Справедливости ради Надо отметить, что есть в этом герое ИГинкова черты этакого дьявола, «еверучеловекл», некоронованноге властителя тайги — нерты, которыми воеменами даже несколько любуется писатель, Не. как мудрый реалист, он, прежде чем рассказать о необузданных страстях. жесзокооти, зверином упоретве Прохора, В первых же строках романа, при первом появлении героя ясно показывает, что за внешними проявлениями удальства И Зоологического эгоизма кроется самая обыкновенная трусость. Писатель. отлично сознавая, что этой черты Громова — трусости — не забудет читатель, так же, как, например, зритель до конца спектакля никогда He забывает пошечины. полученной героем за неблаговидный ностунок в начале пьесы. И если влумчиво разобрать все поступки Громов, все они отмечены трусостью. CH убивает Анйису боясь быть разоблачен-