б ине DTHOCTH формы и содержани Мне кажется, что вопросы взаимодлействия формы и содержания не ‘случайно волнуют сегодня всех нае, ибо не только порочность и ущербность идейно-содержательной стороны произведения всегка с неизбежностью вызовут его художественную неполноценность, но и’ форма, как неотрывная сторона содержания, никогда не нейтральна и часто влияет на идейный смысл произведения. Возьмем такой очень близко лежащий пример, как стихотворение В. Сосюры «Люби Украину». Конечно, никто из нас не предполагает наличия y В. Сосюры субъективного и злобного намерения создать произведение, которое было бы наруку врагам украинского народа, врагам советской жизни. Фднако получилось именно так. Характерно, что при отсутCTBHH настоящей идейной взволнованности темой, при отсутствии большой и подлинно патриотической думы о родной земле, е Советской Украине поэт с легкостью обратился к готовым, обветшалым, «отработанным» элементам формы. Не новая Советская Украина в ее историческим путем, ее победами и достиженияMH, © Перенесенными ею испытаниями подсказала В. Сосюре эти элементы формы. Они явились не ИЗ ЖИЗНИ, а из каких-то ‘стародавних образцов поэзии, может быть, и из ее буржуазно-националистических остатков. oar использовал в своем стихотворении готовые элементы лирики, полное несоответствие которых его «добрым намерениям» определило в большой степени идейнопорочный емысл стихотворения. — Безнадежной оказалась попытка переводчика исправить эти стихи путем внееения туда «трактора» и «колхоза». Эти заплаты еще больше обнажили порочную сущность стихотворения, Перевел В. Сосюру -А. Прокофьев. человек, не первый год работающий в литературе, поэт, чье дарование во многом симпатично всем нам. Но в. оригинальной литературной работе А. Прокофьева так10 можно обнаружить то, что я бы назвал инертностью формы. Найдя однажды какие-то ходы, подеказанные народно-частушечным, фольклорным строем поэтической речи, А. Нрокофьев говорил, помнитея, что он, мол, не хищник-старатель, который ищет жилу за жилой и бросает Недоработанную до конца, что он до. конца доведет разработку найденной им жилы. И что же получилось? Шли годы, совершались величайшие исторические перемены, = рос нарол, стал выше его культурный уровень, а поэт, в реальном бытовом плане давнымдавно оторванный от своей ладожекой деревни, продолжал перепевать навеяяное уже не столько жизнью амой Лалоги, сколько фольклорными еборниками, продолжал в своей поэтической практике обращаться к декоративным полотенцам, тармонистам, смазным сапогами т. п. Кетати сказать, все это давно уже стало попросту скучным и ощущалось как дань некоей условности. ‹ Статьи B «Лравде» и в «Ленинградекой правде» для нас не были неожиданностью, ибо в нашей критике и раньше (в частности, я напомню статью Ан. Тарасенкова) шла речь о серьезных нехостатках творчества Нрокофьева. Но у нае, к сожалению, порой. появляется щепетильность в разговоре о писателе, к которому не предъявлены прямые и суровые политические обвинения, а лишь указано на какие-то опасности в его творческом пути! У нас откуда-то появляетея необыкновенное опасение, как бы слишком не задеть. не обидеть писателя. И это затушевывание критики вредит литературе. Я думаю, что с А. Прокофьевым произошло именно то, что произошло е Heкоторыми народными хорами. Есть у нае такие коллективы, которые культивируют исполнение русских народных песен. Лело это хорошее. Но шли годы. менялась деревня. А эти хоры поют свое: BCHKHe «величальные» на новый будто бы лад, «подблюдные» и т. п. песни. Конечно. есть еше люди. которые проявляИз выступления на общемосковском собранын писателей. практикой «дорабатывания»): «дайте мне редактора». Иными словами, работайте за меня, причесывайте, исправляйте мою повесть, а я свое дело уже сделал. То же самое происходит е очерком. Приехал человек с Волго-Донского строительства. Говоришь ему: «Вы очень иятересно рассказываете, напишите очерк — это так важно и нужно сейчас». Аон г9- ворит: «Очерк? За кого вы меня принимаете? Я роман буду писать!» И его нельзя Убедить даже классическими примерами высокого искусетва очерка, которыми так богата русская литература. Очерк — это жанр, которому принадлежит гораздо большее будущее, чем мы иногда предполагаем. Однако соблазн беллетристики сладок, и он многих смущает. Если бы человек, знающий прекрасно какой-то участок жизни, рассказал 0б этом в очерке, мы бы всячески хвалили и отмечали его. Но нет, он говорит: «Я буду писать роман!». А ведь иногда дело касается — такого необычного, ‘ такого своеобразного материала, rie непосредственное изложение в форме — moвествования от первого лица необыкновенно ценно для читателя. А писатель в жажде «настоящего — успеха» перебивает свой органичный и. жЖивой материал каким-то натянутым, яадуманным беллетристическим — фокусом, ходячей разменной монетой: «он», «она», «пакет», «шпион», «остров» ит. д. И нет очерка, и нет романа. А жаль. Мы признаем, что такие-то жанры, например, очерк или рассказ, у нае отстают. И поэтому мне не предетавляетея «бюрократическим» разговор о планировавии искусства, конечно, если мы не будем механически переносить на. читературу практику планирования из отраслей народного хозяйства. К сожалению, этого качественного различия в планированни многие товарищи еще не’ понимают. Так, недавно в Союзе писателей слушался отчет кинокомиссии о еценарном плане. В известной степени он являл вартину плана, составленного на основе планов развития хозяйства. Что же удивляться, когда где-нибудь, например в саратовском альманахе, автор критической статьи о продукции местных живописцев пишет: «Тема газовой промышленности еше не стала ведущей». Хорошо. что не стала, это тема работ специалистов газовой промышленности —— не нужно у чих отбивать хлеб. Планирование в области искусства — это, конечно, не составление планов с параграфами, . пунктами и подпунктами, а каждодневная, страстная, заннтересованная, взыскательная мысль об иснусстве. Это — заботливое, внимательное изучение того, что искусство дает сегодня. Планировать литературу — это значит -yraxniвать ее тенденции, отличать путь правильный от неправильного, «наводить» писателя на главную и органичную его дарованию тему. Цозволю себе привести ‘один личный пример. Мною написана поэма «Страна Муравия» на основе’ мотива, известного по книге Ф. Панферова. «Бруски». Но я не сам нашел это место у Панферова, хо= тя знал его роман. Это место нашел А; Фадеев и настойчиво, много раз говорил в своих публичных ‘выступлениях: «А не Взять ли кому-нибудь эти полторы странички из «Брусков» и не написать ли книгу такогс-то плана?». Он, может быть, имел в виду совсем иного рода произведение, чем «Страна Муравия», но я написал свою поэму под непосредственным воздействием ‹«полеказки» А. Фалеева. Вот это и есть планирование: участливое и заинтересованное отношение к развитию родной литературы, ‹веетдашняя творческая дума о ней, о ее будущем. Следует сказать, что в отношении такого планирования — книги в руки нашим критикам. Они должны обладать способностью утадывать и подсказывать, советовать и направлять. Реальность нашего литературного плана — это наше страстное, озабоченное отношение к нашей советской литературе. Нам сейчас уже невозможно прятаться за спины старших по возрасту, мы все, и «старшие» и «младшие», отвечаем за литературу, и именно с нае будет спрошено. ДНЕВНИК ИСКУССТВ видеть «бурную внутреннюю жизнь» человека («Подводная лодка «Т-9»), а в другом — «убедительно подчеркивают бесплодность (?!) героя» («Во имя жизни»). Словами «лаконизм» и «скупость» О. Олидор в книге о Б. Чиркове попыталась определить яркий, разносторонний и шедрый талант Чиркова чуть ли’не во всех сыгранных актером ролях. зато непонятные противоречия встоечаются у О. Олидор в оценке одной и той же роли. Говоря об исполнении Чиркозым роли Романа, О. Олидор на одной страннице утверждает, что чувство патриотизма выражено актером «полно и непосредственно» (стр 30), ана другой (стр. 31), — что в роли Романа «Чирков не вполне овладел .. жизненной конкретностью и убедительностью» и Роман -— это «абстрактный носитель идеи патриотизма». Чему же keрить? Много общих ‘мест и поверхностных комментариев в книге о Е. Кузьминой. Даже не попытавигись рассказать об актерской манере Е. Кузьминой в фильме «Тринаднать», авторы Н. Колесникова и Т. Плейн сообщили только, что «в творчестве Е. А. Кузьминой образ героини фильма «Тринадцать», сделанный в суровых, рзалистических красках, важен для формирования творческого лица актрисы в плане дальнейшего овладения техникой речи» (стр. 8). Многие авторы этой серии при каждом удобном и неудобном случае охаивают драматургический материал и этим оправдывают неудачи актера в той или иной роли. Нигде, за исключением книги о Тенине, не сказано доброго слова о кинодраматурге, давшем основной литературный материал для создания образа. Как правило, не указываются даже фамилин авторов сценария, хотя никто не забывает назвать режиссера, В этом видно еще не изжитое порочное, формалистическое представление о сценарии только как о «материале для фильма». Выпуская эту серию, Госкиноиздат. делает полезное, нужное дело. Но качество книг должно быть выше. Стоило бы рукописи, намеченные издательством к опубликованию, обсуждать до сдачи в набор в кинокомиссии Союза писателей или в секции теории и критики Московского или Ленинградского домов кино. Такое обсуждение поможет и авторам и издательству. йниги 0б актерах кино Миллионы зрителей смотрят наши кинофильмы. Многие киноактеры стали популярными и любимыми в народе. Зрителей интересует их жизненный и творческий путь. Закономерна мысль об издании для массового читателя серии небольших книжек, посвященных лучшим актерам советского кино. Киноиздат уже выпустил десять таких книжек. Есть среди этих ‘книг хорошие, полезные. Содержательна работа В. Колодяжной о Б. Андрееве. Со знанием дела написана В. Жданом книга о В. Гардине. Положительным является и тот факт, что четыре книги этой серии написаны студентами 4-го курса Государственного института кинематографии. пе все их книги равно удались, но в лучших правилён основной принцип: ‘показывать творчество актера в связи с жизнью страны, с политикой партии в области культуры, со всей историзй развития советского киноискусства. Однако есть в серии книги, изобилуюшие крупными недостатками. Вызывает, например, недоумение то однообразие, которое обнаруживается при чтении всей этой серии. Даже начинаются многие книги одинаково: с сообщения о том, что актер или актриеа получают от зрителей много писем (книги о Б. Чиркове, О. Жакове, В. Маренцкой). Еше хуже, когда готовые, стандартные, штампованные формулировки применяются к оценке особенностей игры того или иного актера. Вдруг оказывается, что, вопреки правде, самые разные актеры похожи один на другого, как близнецы. Вот, например, И. Гринберг. пишет: «В игре Макаровой определяющим являются лаконичность, простота, ясность» (стр. 22). Так ли уж полно\эти черты определяют игру Макаровой? Впрочем, чуть ли не все авторы утверждают, что лаконизм свойственен именно тому актеру, о котором они пишут. «В этой роли,— говорят М. Зак и И. С5- сновский о роли радиста Курта в «Семеро смелых»,— Олег Жаков показал индивидуальность своего актерского дарования; простота и сдержанность. его манеры предельно лаконичны и вместе с тем красноречивы и выразительны». При помощи тех же ничего не обозначающих слов опенивается игра О. Жакова во многих фильмах. «Скупые жесты» актера, по’ словам авторов книги, в одном случае позволяют Художники— заводу -юбиляру ХАРЬКОВ. (Наш корр.). В октябре Тракторный завод будет отмечать свое дваднатилетие, Студенты Художественного института решили посвятить этой дате свою традиционную ежегодную зыставку. Договорились с заводскими организациями, и ежедневно у тракторостроителей стали появляться со своими мольбертами студенты и студентки. Они знакомились с историей и сегодняшним днем завода, завели дружбу с его передовыми людьми. Когда были готовы первые эскизы, на заседание ученого совета института пришли стахановцы, инженеры, мастера, партийные и общественные работники завода: Несколько чабов обсуждали они вместе с художниками эскизы. Дирекция института решила ввести в состав ученого совета двух представителей завода — старшего мастера‘ Крючковского и знатного фрезеровщика Лупандина. Студенты подготовили к выставке около двухсот работ, среди них — альбом офортов и литографий, посвященных знат: ным людям завода. В день дваднатилетия ХТЗ выставка будет передана заводу. А. ТВАРДОВСКИИЙ o ют живейший интерес к их репертуару — то ли это люди старшего возраста, то ли имеющие специальный интерес к этой области искусства. Но вот когда эти хоры появляются перед той колхозной аудиторией, которая, казалось бы, и является первоисточником их репертуара, — они не имеют успеха. В деревне сегодня с большей силой приживаются те песенные мотивы, которые сейчае широко популярны во всем нашем обществе — ив деревне и в городе. Деревне больше, Tak сказать, импонируют новые популярные в народе советские песни, нежели нарочито «деревенские», стилизованные «ойлюли»-песни. Этот естественный процеес связан с ростом общей культуры в деревне, и ему надо радоваться, а не стремиться удержать старое, отживающее. Те, что я назвал инертностью формы, существует у нас и в отношении тематики. Вот, например, появился цикл стчхов К. Симонова «Друзья и враги». Затем ряд поэтов — А. Сурков, В. Инбер, М. Бажан. Н. Тихонов, А. Малышко — напечатали циклы своих заграничных стихов. Я (не хочу сказать, что это стихи плохие, — нет, но в этих циклах вдруг обнаружилось какое-то однообразие, какая-то похожесть. Поэзия —поистине дело находки, удачи, открытия, и я представляю себе, что из Ноездки за границу можно нривезти одно или два-три настоящих стихотворения. Поэт может и должен написать цикл стнхов, сли есть у него к этому серьезная внутренняя потребность. Но если цикл появляется у тебя только потому, что другие тоже публикуют циклы, — это уже инертность вместо творческих исканий. Многие из таких стихов носят характер неполноценных очерков, неполноценных потому, что того, чего я ищу в очерке, в них нет: нет доетоверного, живого свидетельства о жизни неизвестной мне страны, нет каких-то карTHH, каких-то характеристик живых лиц, котсрые так ценны в заметках очевидца. Известный круг давно повторенных в газетном обиходе идей, несколько географических названий, использование мотива какой-нибудь песенки —— вот из чего наCKOPC изготовляются эти пиклы. зарубежная тема нужна, но мне. думается, что хоропю было бы, если бы циклы на эту тему дополнялись такими же обильными циклами — уральскими, сибирскими, северными, южными. Яено, что отечественная тема на поверку оказывается потруднее. И не ноэтому ли некоторые поэты предпочитают ей зарубежную тему? Еще раз скажу, что я не отрицао важности и полезности зарубежных стихов, но выступаю против инертности этой тематики. Здесь следовало бы вепомнить о примере наших великих русских писателей, которые подолгу живали за границей, а вот все их заграничные сочинения были проникнуты живым ощущением Родины. И нпоказательно. что наибольшая удача целой книги, написанной А. Малышко, — это «Катюша». Отголосок Родины, возникший в сопоставлении се чужлым и ужасным миром, сразу отозвался в наших еердцах Какой-то новизной и запомнилея налолго. Инертность также сказывается в прелпочтении того или иного жанра. Молодой человек, только что входящий в литературу, имеет горсточку жизненного ^ материала. Ему бы писать и переписывать небольшой рассказ, чтобы на малом поле развить свое мастеретво, проверить силу своего пера. Но он поступает иначе: «Сем-ка, я взбодрю повестушку на этой горсточке материала». И он пашет повесть, судьба которой, конечно, прискорбна. Печатать ве нельзя, хотя в то же время что-то в ней есть. И если бы это был рассказ, то «что-то» могло бы, может быть, вырасти до серьезного литературного события, тем более, что мы испытываем сейчас такой голод в рассказе. Но автор говорит (он уже научен нашей, иногда прямо-таки губительной, НИНЕ 200 Фотообвинений. ЕНИНГРАД. (Наш корр.). 200 фотолокументов, недавно полученных Центральным военно-морским музеем из Архангельского краеведческого музёя и архива, экспонированы на специальной выставке, Нельзя без волнения рассматривать эти фотографии. Разрушенная деревня. Груды развалин на месте, где была железнодорожная станция. Сожженные заводы. Взорванный мост, Трупы замученных мирных жителей. Все это — злодеяния американо-английских интервентов на нашем Севере в 1918—1920 гг. На снимках — многочисленные места расстрела советских патриотов. Расстреливали на пустыре за амбарами пинежского купца Володина, во дворе архангельской губернской тюрьмы, на английском BoeHном транспорте в Онежской губе... На снегу, пропиганном кровью, — жертвы подлых захватчиков. Зимой 1918- 19 г. интервенты бросили в проруби на реке Печоре свыше двухсот местных жителей. А немногим раньше в Двине, у деревни Троица, интервенты потопили баржу с захваченными в плен ранеными красноармейцами. Жандармы и палачи в мундирах американской армии бросили за колючую проволоку, в концентрационные лагери, каторжные тюрьмы 17 процентов Населения Северного края! Русских людей заковывали в кандалы и отправляли на муки, на средневековые пытки, на смерть в страшные застенки острова МудьюЁ и становиme ИМоканьга. А вот, на первый взгляд, совсем мирная картина: на пароходы грузятся какието бочки, тюки, доски. На деле это картина ничем не прикрытого грабежа. Жадная до чужого добра, американо-английская прабь-армия набрасывалась сна богатства советского Севера, ‘опустошала склалы. PAC хранились огромные запасы льна. пеньки, кожи, пушнины, леса. За время своего хозяйничания оккупанты наворовали и вывезли из наших северных портов всевозможного добра почти на миллиард рублей золотом. Они не стеснялись даже отбирать у рабочих и крестьян одежду, продовольствие, ценные вещи. Посетители: видят фотокопии приказов «главнокомандующего генерала Пуль» и генерала Финлейсона, угрожавших трудящимся смертной казнью «за распространение слухов о победах Красной Армии». А молодая Красная Армия, созданная Лениным и Сталиным, тем временем шла вперед, от победы к победе, и скоро вышвырнула интервенционистскую. нечисть с советской земли: „ту песню м сами слалали”“ МОЗЫРЬ. (Наш корр.). Большим успехом пользуется созданная в колхозе имени Сталина, Василевичекого района, песня об артельном труде и ‘лучших людях. колхоза. Она называется «Эту песню мы сами слагали». Мелодичная, подлинно народная (музыкальная обработка композитора Соколовского), она прочно вошла в репертуар колхозного хора. Создание своих колхозных песен стало обычным явлением. Репертуар ` колхозных хоров очень. разнообразен — от песен, сложенных в родном селе, до лучших произведений русской и белорусской классической музыки. До трехсот песен насчитывается, например, в репертуаре хора колхоза имени Ленина, Калинковичского‘района. Руководит им большой любитель народной песни — директор средней школы Б. Катцен. Этот хоровой коллектив, отметивший в прошлом году свое пятнадцатилетие, неоднократнс выступал. в Минске. Песни в его исполнении транслировались по радио, Неоднократно отмечались на смотрах художественной самодеятельности и хоры колхозов «Новая жизнь», Туровского района, имени Калинина, Хойникского района, и другие. В’ колхозных деревнях Полесской области насчитывается свыше 150 хоров. Сергей ОСТРОВОЙ . А. ЛЕЖИН Новая работа художника П. А. Алакринского ционной историй России, Алякринский сделал 203 иллюстрации, создав целую галлерею горьковских образов. Творчество А. М горького — ненсчерпаемый источник, вдохновляюший советских хуложников. На выставках последних лет мы видели много замечательных произведений, созданных на горьковские темы. Таковы иллюстрании Д. Шмаринова к «Делу Артамоновых», Кукрыниксов к «Фоме Гордееву», «Матери» и ряд друTHX. В настоящее время Гослитиздат готовит издание «Жизни Клима Самгина» с иллюстрациями заслуженного деятеля искусств П.А. Алякринского. . Художнику П. Алякринскому в недавно завершенной им серии иллюстраций удалось правильно передать те своеобразные черты романа, которые А. В. Луначарский удачно назвал «скрытой сатирой». Умение художника придать образу большую психологическую глубину избавило его от необходимости прибегать к чисто внешней сатиричности портрета. Над иллюстрациями к роману Алякрин-. ий работал в ‘течение трех последних лет. Более года потратил он на предварительную подготовку, изучая материалы в Музее революция, беседуя с участниками декабрьского вооруженного восстания, читая историческую и мемуарную литературу. В памяти художника были жнвы и собственные воспоминания о ¢0- бытиях тех дней. К огромному роману-эпопее, охватыронтиспие * и риу вающему почти” полФронтиспис к тому столетия предреволюАудожник проследил всю жизнь Клима Самгина. В иллюстрации к 1 тому перед нами юный Самгин в студенческом мучдире. Он сидит, полный належд, чуть самодовольно поглядывая на себя в зеркало. Во фронтисписе ТУ тома ‘ощутимо передано появление новой исторической — силы, восставшей против мира самгиных, вытесняющей его. Крупным планом дана крепкая, слаженная фигура большевика Кутузова: во главе отряда рабочих он спешит на встречу с Лениным. Лишь усамого обреза рисунка видна спина Клима, голова, повернутая в испуганном профиле, Fae a pe $3 $144 ae СР ° офронтиспис к 1У-му бессильно отведенная тому рука. . Изображая в _конновке физическую смерть Самгина, Алякринский показывает эту сцену как бы с большой высоты, этим еще более подчеркивая ничтожно жалкую распростертую на снегу фигурку Самгина. Это даже не труп, а именно «мешок костей», как и написал Горький... Глубокий реализм книги помог художнику отказаться от нарочитой небрежности линий, свойственной его прежним работам. С ЛАРИН Однако местные организации не проявили интереса к их ремеслу. Резчики по дереву почти перестали заниматься своим делом из-за плохой организации сбыта. . Некоторые артели не имеют художественного руководства, мастерство резчиков не повышается. Не организовано обучение молодежи. Только один из мастеров преподает в школе в г. Яворове Львовской области. При правильной организации можно было бы внести в их творчество современные темы, привлечь резчиков к’ оформлению новых зданий (ведь размеры строительства в Украинской ССР огромны). А много ли в Москве новых зданий с резными дверьми, наличниками окон, панелями? Почему не производится резлая мебель? Почему резьба по дереву не украшает метро? Пора бы соответствующим организациям обратить внимание на ‘эту отрасль народного искусства. Л. ВВЕДЕНСКИЙ г ЭНГЕЛЬС забытое мастерство Когда я отдыхал на курорте Трускавен Дрогобычской области, меня поразило обилие разных изделий по дереву в магазянах и киосках курорта. Обилие и в то же время... однообразие. Всюду встречались только орлы, Разных размеров, в разных позах, искусно выполненные, но — только орлы. Меня заинтересовало, почему мастера этого искусства работают столь однообразно. Оказалось, что все «крылатое’ семейство», заполнившее магазины Трускавна, изготовлено тремя мастерами, › составляющими ‹ промысловую артель. Могут они делать и другие художественно выполненные вещи, но наибольший сбыт в торгующих организациях находят орлы. Вот и штампуют их с утра до вечера... Все односельчане этих мастеров, живущие в Тушинском сельсовете Бережанского района Тернопольской области, раныне занимались этим ремеслом. Выполняли они заказы самые разнообразные — от табакерок до стильной кабинетной мебели. ИНН ИИНИНИИОНИИИНИИИИИИ Пейзажи машины люди... Ф Юрий ЯКОВЛЕВ © в поселке, в котором ждут прихода моря, ий заметил во дворе новые засмоленные лодки, & в сараях — сети и паруса. Море придет завтра. но быт людей начинает менятьея уже сегодня. Из интересных наблюдений, из колоритного описания окружающей обстановки складывается. художественная ткань очерка «От Волги до Дона». Как же писатель показал в своем очерке тех, кто живет и работает в степи под Сталинградом, кто создает города, шлюзы, леса? Описывая Фронт работ Волго-Донекого канала, автор пишет: <;..Людей на всем протяжении строительства вы ‘увидите очень немного. Людей почти нет. Людей заменила грандиозная техника. Поэтому на первый взглял строительство производит впечатление огромных работ, начатых и оставленных ° человеком, Только грохот машин и стрелы‘ экскаваторов, стремительно проносящие У вас над толовой ковши © землей, вылают его присутетвие». В этих строках правильно передано первое ощущение, которое испытывает новый человек. попавший в степь под Сталинградом. Но это, безусловно, только самое первое ощущение, которое очень быстро сменяется иным, стоит лишь поближе подойти к любому участку работ. При более тщательном знакомстве со стройкой оказывается, что людей очень много, ий это люди очень интересные. Нет, грандиозная техника не заменила людей, как пишет автор, напротив — человек, который, казалось бы, очень мал рядом с гигантским экскаватором, на самом деле является полновластным хозяином и повелителем машин. Образно и ярко передав свое первое ощущение, №. Паустовский, в сожалению, остановился на нем и лишь вскользь поведал о своем знакомстве со строительством и его людьми. Это серьезный недостаток очерка, более серьезный, чем отдельные, допущенные автором неточности в описании. строительства. . Нравда, запоминается начальник лесного ‘участка, человек резкий, требовательный, с отцовской нежностью прикасающийся к дубовым листочкам, Помнипть также и Соколова — «ирригационного полководца», и деда-бородача, который, сидя на крылечке управления строительства тоннелей, говорит: «Вот, сынок, какие дела занялись на степу по-над Салом!» ‚ И все-таки пока это только ‘наметки, отдельные черты и Черточки, которые еще не создают’ образов и характеров. Читая очерк «От Волги к Дону», думаешь, как бы он выиграл в художественном отношении, если бы в нем было больше людей и если бы автор уделил им больше внимания. Вот, например, то место, где описывается шагающий экскаватор. №. Паустовский почти ничего не прибавил к тому, что уже было написано об этом гигантеком землекопе. А как ожили бы страницы, если бы писатель рассказал о том, кто управляет этим агрегатом, хотя бы сказал о том, что на агрегате несколько человек с высшим образованием; а потом залумалея бы ий читателя заставил бы залуматьея нал тем, что на HAHA Глазах происходит замечательное явление — стирание граней межлу физическим и уметвенным ТРУДОМ! БВ восьмом номере журнала «энамя» напечатан очерк К. Паустовокого «Or Волги к Дону». , В очерке этом есть то, чего так недоставало многим ‘корреспонденциям, появившимся за последнее время, — подливной писательской зоркости: С большим мастерством К. Паустовский передал колорит-и обстановку стройки. Со crpaницы на страницу переходит ощущение выжженной солнцем, пахнущей поJHHBWO степи, где охватывает «особая духота — плотная, вязкая, не пропусказщая ни одной струи прохлады». Точность И острота писательского наблюдения проявляются в образности повествования: выразительны сравнения строящегося шлюза с исполинским остовом линкора, землеройной машины — с железным жуком и т.д. Писатель, находясь в районе великой стройки, не просто фиксировал все увиденное, — он сумел похметить и жизненно правливо передать все ‘новое, что ему встретилось в степи. На лесной полосе он расслышал ‹...неясный, еще как бы застенчивый шум — небывалый в этой полупустыне первый шум‘ леса». И далев это новое «чувство леса» передано еще ним шатихом — разговором с мальчиком: «— Txe mo все ваши? — спросил начальник участка. / — В лесу, — ответил мальчик и показал в степь, на лесную полосу, где дубки едва еще вылезли из земли». То. ато’ позавчера только, значилось в планах, а вчера воплотилось В ЖИЗНЬ, — faraiad prosit © ВЕ Трах nabsioсегодня входит в быт. Таких наолюдений в очерке «Or Волги Е Дону» немало. Писатель описывает город, вчера рожденный в степи, город, где ocyщоствлен принцип «Никаких бараков!», город с уютными домами, увенчанными пленными украшениями. Писатель побывал АМЕРИКАНСКОМУ ПРЕЗИДЕНТУ Ведь вы отказались его подписать! Мы строим заводы, плотины возводим, Мы силу и свет добываем из рек, И всем на земле племенам и народам Известен советский простой человек. Простой... Но не путайте нас с простаками! Вы знаете плохо советский народ, Мы строим свой мир не чужими руками — А сами! Судьбу свою делаем сами! И что бы в пути ни случилось бы © нами — Всегда мы уверенно смотрим вперед. ясны наши мысли. Глаза не лукавы. Мы мира хотим для любимой земли, Чтоб ширилось счастье советской Державы, шумели дубравы, Когда вы молитвы возносите к богу, Когда вы скорбите о бедах земли Тяжелые танки уходят в дорогу И с атомным грузом плывут корабли. Когда вы к святым простираете р И с неба нисходит на вас благодать, — Слепая от слез и седая от муки Убитых детей не доищется мать. Тогда для чего же, о мире взывая, Беседуя с богом о благостных диях, Вы раните бомбами землю Китая И сеете смерть на корейских полях: Повсюду вы строите базу за базой, Попрать вы готовы любую страну, Чтоб; совесть презрев, беспощадно На голову мира обрушить войну. Вы пишете — шире откроем границы, А сами к себе запрещаете въезд и сразу . ЩЦвели урожаи, И дети, счастливые дети росли. Таков наш народ. Созидатель. Строитель. Нет лки в его сердце и страха в нем нет. Всем тем, кто к прогрессу и дружбе стремится, Кто в Штаты к вам едет на мирный конгресс. Вы пишете--мир без доверья ничтожен, Туман не рассеять и тьмы не прогнать... Но Пакт, что моею Державой предложен, — Мир миру несет, он правдив и надежен, — Вы атомной бурею миру грозите— Мы в Индию хлеб посылаем в ответ. Вам в ранец походный бы втиснуть планету, Да чтобы барыцИ Да кровавый процент! Вы движетесь к мраку. Мы — к правде и свету. Так кто же за мир, господин президент?! При всем этом читателя не может не порадовать обращение к теме великих строек автора‘ «Вара-Бугаза» и «Колхилы» — писателя, воторого всегда живо интересо-_ вала проблема преобразования прирэлы.