Серьезные заметки о смешном ° _ Игорь ИЛЬИНСКИЙ Oo Цельном, искреннем, иногда героическом человеке, противоречия, порожденные характером, поставленным в такие `обетоятельства, когда новая жизнь потребовала новых свойств от простого трудового человека, — а он еще в чем-то оставалея прежним, и не особенно культурным, и не совсем грамотным. и не всегда сиособным владеть своими чуветвами и порывами. Пуеть Волгин из пьесы «Чудак» и суетлив, и стремителен. и беспомоштен, пусть Швандя придерживается преувеличенного мнения 0 своей роли в ревкоме («еморкнутьея обратно некогда»), — этих людей горячо полюбил зритель. И это случилось потому, что понятные, естественные слабости, рожденные жизненными обстоятельствами, не принижали высоких достоинетв этих героев, их любви к Родине и народу, их верности революции, их привлекательности. Правду, человечность. истинную многогранность образов в этих пьесах рэждали знание жизни, уменье отобрать в действительности достоверные, одинаково типические человеческие хостоинства и недостатки, необходимые для с03- дания полнокровных образов героев. ‚С первых же дней своего рождения и <оветская сатира, обращаясь к явлениям отрицательным, боролась за утверждение нового, за очищение нашей жизни от сорняков. Достаточно вспомнить отзыв Ленина 0 стихотворении В. Маяковского «Прозаседавшиеея», чтобы понять одну бесенорную истину, утвердившуюся с первых же дней революции: всякое слово критики здоровой, открытой, правильной в своей основе, поддерживалось партией, правительством, всем советским обществом, как дело нужное и полезное. На примере и комедий Маяковского и пьесы Корнейчука «Фронт», автор которой в труднейшие годы войны поставил жгучие вопросы воевной жизни, можно прбеледить, kak плодотворно развивалась советская сатирическая комедия, бичуя, называя своими именами, высмеивая невежество, ютеталость, мелкобуржуазное зазнайетво. И жаль, что драматурги, владеющие высоким оружием смеха, в наши AHN Heпростительно. мало работают в области высокой комедии, не развивают хорошие традиции советской комелиографии. Живут только произведения, созданные по законам жизни, а Не ло канонам. изобретенным за письменным столом. Если смысл комедийной интриги исчерпывается тем, что поросенка принимают за ребенка, как это было недавно в комедии Н» Винникова . «Белая ворона», то такая комедия обречена на провал. Это попытка вызвать смех недозволенными приемами, которые, — за это я могу поручиться как актер. — вызывают у зрителей не смех. а нелоумение и гнев. Комелия — это дело серьезное, В ней, как в каждой хоропей пьесе. должны быть искренние чувства. правливые образы, яркие характеры. которые проявляются в.действии; в комедии могут быть и слезы, и печаль. и настоящее rope. Но почему-то сейчас утвердилея TaКой взгляд, что в комедии надо обязательно только. смешить во что бы то-ни стало. Драматургам и театрам, думающим тож, стоит вспоминать слова Лопе де Вега: Когда на глади полотна Художник ночь изображает, — Хоть луч он все же оставляет, Чтоб эта ночь была видна. Стремление только шутить, только рззвлекать загубило множество комедий. Я считаю, что такая, вапример, комедия, как «Вас вызывает. Таймыр» Игаева и Галича, хороша тем. что написана с самыми чистыми намерениями, в ней стремительно развивается действие, все ее герои — милые, отзывчивые люди. Но, подчиненные чрезмерно стремительному движению комедийного сюжета, они ни на минуту не могут остановиться. чтобы мы могли заглянуть им в душу, оценить их характеры. Поистине, это действие, котурое все себе подчиняет и все уничтожает. Многим музыкальным комелиям в кино также присущи эти недостатки, их авторы хотят только развлекать. Й вот идет мнимое стремительное движение — вы слышите куплеты, песни, видите эстрадные вставные номера, аттракционы, концерты, комические скетчи... Но не видите характеров героев. не видите большой темы современности. Такая кинокомедая превращается в шутовство, в издевательство нал героями и зрителями. Мне кажется. главпая причина многих неудач в комедийном жанре — робость драматургов. Именно робость, порожденная незнанием жизни, непониманием того, что комедия. как и другие жанры драматургин. произрастает из самой жизни. Я думаю, поэтому комелиографы особенно часто обрашаются в «арсеналу» готовых приемов. слепо. следуют однажды апробированным образцам и не хотят искать нового в жизни! Но смех и в жизни и в искусстве — это великая очистительная сила. Гоголь утверждал, что «насмешки боится даже тот, который уже ничего не боится». Значит. смех, как мощную струю воды, нало уметь направить именно туда, где надо смыть грязь прошлого. где нужно похозяйски навести чистоту и порядокр Мне кажется, многие наши авторы комедий не понимают. что в борьбе с пережитками прошлого, которую ведет наше общество, заключены тысячи острейших конфликтов. Вель чем больше духовно созревает человек, чем выше его интеллект. социалистическое, гражданское самосознание, тем нетерпимее становится он ко всякой кривде, к отступлению от требований этики, в мелкобуржуазному евинству, которое еше свойственно в нашей стране отдельным личностям. Советский человек проявляет все большую ветерпимость ко всему, что является пороком с нашей точки зрения, ий злесь — источник тысячи конфликтов... Но нало не забывать о том, что чем выше моральная зрелость и чистота общеетBa, тем сильнее маскируется порок. И для его разоблачения в жизни й на спене требуются ныне более тонкие ‘и точные ПЛИЯЕМЫ, Тут не помогут старые, раз навсегла выдуманные комедийные приемы. На наших глазах никак He могут найти себя Шкваркин. Ленч. Финн, Дыховичный и Слободекой и многие другие авторы комедий. Происходит это; мне кажется, потому, что жизнь идет вперед. а они все еще держатся за старые приемы. ‘за проверенные сюжеты и конфликты, взятые не у жизни, а из старого арсенала буффонадной хомелии. которые пора слать в архив... Драматургам = надо помнить, = Что бюрократизм, зазнайство, эгоизм — все пережитки .прошлого в наше время обрели новые черты. Бывалов не желал ни с кем разговаривать; а замаекированный бюрократ в наши дни никогда вам не откажет впрямую. Вы услышите: «Посоветуюсь с народом», «мы подумаем», «мы ему подскажем», «дадим команду». Не надо иметь даже чуткого уха литератора для того, чтобы усльшшать в 00д0бных фразах и барское высокомерие и желание отложить деле в долгий ящик. Нередкз газеты в злых и беспощадных фелъетонах, в письмах читателей разоблачают самодуров, чаяновников, авантористов, бездельников, и каждое из этих выступлений — доказательство того, как действует великая диалектическая закономерность нашей жизни — критика и самокритика. Положительным геросм нашей комедин может быть автор любого письма в газете. Советские люди — не бодряки, которые послелнее время непрестанно путешествуют в радиообозрениях.— они мыслят в масштабах всего государства и судят о явлениях жизни, исходя из законов и норм всего советского общеетна. Нотолько хачжи и лицемеры могут утверждать, что уже бесследно исчезали такие пороки человеческие, как угодничество. зазнайство. эгоизм.. Й, конечно, комедия может сыграть отромную роль в их разоблачении и осмеянии. Знание действительности, чуткое внимание к сегодняшней жизни могут дать драматургу много ценных наблюдений. Но для того, чтобы ярко проявилось идейное столкновение, конфликт, нужен хорошо организованный сюжет... И его должна полеказать жизнь. Сюжет — всегда ‘изобретение и находка, но мне кажется, что столкновение директора-консерватора и стахановца-новатора—н@е единственный сюжетный ход для современной пьесы, для нашей комедии, как это утверждает своим творчеством большинство наших драматургов. Я давно мечтаю о роли доброго чудака, образа которого нет в обличительной и страстной русской классической драматургии. Пусть Jame с преувеличенной страстью обрупгится мой чистый чудак на лицемера, угодника, подхалима. Пусть даже небольлтое этическое прегрешение покажется ему огромным преступлением и он обрушится на него, наводя Ужас на нечаянно провинившегося. Это будет смешное, веселое и необыкновенно поучительное столкновение. Олин из наиболее злых врагов комедии — назидательноеть. Драматурги не должны следовать за каждым героем с указательным перетом. Бодрячество. лакировка действительности, прямолинейность ий грубые лобовые приемы рождаются от недоверия к уму советского зрителя, к, его способности самостоятельно сделать выводы, и это губит десятки комедий: Недавно °я хотел исполнить рассказ о вульгаризаторе критики, о человеке, который самобичевание превращает в доэродетель. Но мне и автору посоветовали вставить начало и конец, THe прославANCTCH истинная бамовритива. LdOChas стал абсолютно «правильным» и... совершенно непригодным KR — ИСПОЛНЕНИЮ. Поэтому и в комедиях. так часто появляютея схемы вместо многогранных 05- разов — они оставили свою кровь и плоть на перьях ретивых редакторов из породы унтеров Пришибеевых. А в комедии нетерпим герой схематичный: Гоголь ино Городничем говорит, что он «очень не глупый, но-своему, человек», и в герое отрицательном он рекомендует подчеркнуть черты положительные, потому что только так создается полнокровный образ... Каждое ‘доподлинно смелое и новаторское произведение советских художников дает образцы такой лепки образа. Недавно в фильме «Кавалер Золотой Звезды» актер Ратомский блистательно сыграл председателя колхоза Рагулина. Его герой наделен живой человеческой слабостью — он скуповат. Даже торжественно ветречая гостей, съехавшихея на открытие электростанции, он огорчается, когда у него требуют угощения. Но портит ли это праздник, нарушает ли торжество? Нисколько. Образ только оживляет хороший светлый юмор. Герой становится человечным, живым, доходчивым, Й мне думается, совершенно напрасно дельный практический совет’ Станиелавского: если играешь злого. ищи, где он добрый. — объявлен чуть ли не крамолой. Эту Фразу не следует рассматривать, как проповель объективистекого — принципа, якобы обязательного BO всех’ жанрах искусства. Но при создании сценического образа, объемпого и реалистического, этот совет полезно помнить актеру и драматургу. На сцене одинаково нетерпимы Kak ходульные злодеи, так и прописные добродетели. Но в комедийном творчестве самое важное — это уменье пропорциями жизни, меркой современной действительности измерять вес, объем, место каждого героя в® комедии. И тогда, при глубоком знании жизни, у автора комедии будет огромный простор для выбора тем, сюжетов, ковфликтов. Он может осмеять, выставить на общественное осуждение не только людей, враждебных нашей морали, по и осудить плохое в хорошем, показать конфликты лучших © отсталыми. Советский человек, прежде чем строить высотные злапия, еносит ветхие домишки. Помелиографы раечищают души человеческие от всякого хлама, оставшегося от прошлого. Пало‘слелать вее для Toro, чтобы смех встал на службу коммунистического воспитания народа. Двеналиать лет назал я сыграл св00 послелнюю роль в вино, а настоящей комедийной роли в советской пьесе не сыграл ни разу. Хотелось бы. чтобы эти заметки имели для меня желанный результат — хорошую роль... „“®.Никто не хочет писать комедий хал `еатра и кино. Стоит обратиться с такой просьбой к любому крупному литератору, ‚и вы услышите отказ, поспешный и каэчегорический. И этот страх перед комедийным жак`ром породила не резкая, но справедливая вритика в адрес ряда несовершенных комедий, а то, что некоторые лишенные чувства юмора критики берут под обетрел едва ли не каждую комедию вообще. Й бывает так, что грозное обвинение в пошлости, огрублении образов, в искажении правды жизни порой обрушиваетея на ту или иную комедию не потому, что она его заслуживает, а потому, что такие критики, желая перестраховаться, все смешное торопятся объявить недостоверным, пскажающим действительноеть ит д. п т. п., не замечая подлинных удач автора; Видимо, поэтому драматурги, которые ранее работали в области комедии. теперь отходят от комедийного жанра, а молодые авторы сторонятся комедийного творчества, считая его «огнеопасным». Шючитайте хотя бы в газете «Советское искусство» недавнюю статью Г. Юрасовой 0 спектакле театра Сатары «Женихи» А. Токаева ин попробуйте найти в ней хоть легкое снисхождение к автору, паписавшему комедию, — пусть еще во многом несоверщенную, заслуживающую серьезной, вдумчивой критики. Вее не нравится критику в пьесе этого драматурга — и сочетание серьезного и сменгното, и забавные сцены, даже тогда, когда они вызваны намерением драматурга осмеять героев отрицательных. Ёритих пишет, например. о «ярко комедийной сцене сочинения Уари писем от имени Мадинат». Уж. кажется, чего лучше, если автору удалась «яркаях комедийность»?! Но в устах критика это не комплимент, а упрек. В следующей фразе ставится знак равенства между комедийпостью и водевильностью и говорится: «В промежутках между этими водевильными эпизодами вкраплены (именно вкранлены!) отдельные фразы, которые предназначены, очевидно, для того. чтобы «напомнить» зрителю о том, что все это проиехолит в колхозном станеу. Как будто в колхозном стане не может пронзойти смешной сцены! И с каких пор водевиль стал недозволенным жанром? Весь пафос статьи направлен к тому, чтобы локазать, что смешное и серьезное несовместимы, А почему? Именно сочетание серьезного и смешного и ееть признак большой, высокой комедии. И надо уметь строго различать надуманный водевиль: от смешного положения, которое часто рождено самой жизнью. Может быть, ханжеские разносы критиков в адрее каждого, RTO осмеливаетея смешить зрителей, и приводят к TOMY, ITO мы переживаем серьезный кризис в области комедийного жанра, где нало очень зорко различать юмор пустой и боссодержательный от юмора, направленного на борьбу с пережитками прошлого,от смеха. который бьет по всему. что подлежит осмеянию в нашем обществе. Комедия может и должна играть большую роль в нашей жизни, пока же она 7 иво наиболее отстающим жанром. я а послетние лра-три гола на таатпа od последние два-три года на театре появились три-четыре хорошие комедии. Министерство кинематографии ccceP последние 15. лег ‘выпуекало’ иногда на экраны восемь-девять кинокомедий в гол. Но в позапрошлом году вышло веего лишь две, в прошлом — одна кинокомедия, а в нынешнем, кажется, —только «Спортивная честь», которая не делает чести кинематографу. В числе же сценариев, намеченных кв производству в 1952 году, нет ни одной кинокомедии. По-моему, надо возмущаться и неголовать по этому поводу! Вомедий попросту нет, и смех, могучий воспитатель’ нарола, на сцене бездействует. Нравда, надо сразу оговориться: про иной смех русскне люди говорят: и смех и грех... Я, как актер, пб собственному опыту знаю: как бы ни смеялея зритель. когла OH БИДИТ ИЛИ СЛЫШИТ что-то смешное, B конце спектакля он обязательно задумается: а над чем я, собственно, смеялея? И часто он стыдится того, что смеялся. Именно совестливость заставляет его говорить после нелепой, хоть и вызвавшей у Него смех шутки: «Ах, какая глупость!». Драматург может осмеивать глупость, но становиться глупым он не имеет права. Глупость прежде всего подлежит оемеянию. «Похвальное слово глупости» Эразма Роттердамского было произведением болъшого ума и величайшим обличением косности, невежества, суеверия и предрассудков. Глупость может быть объектом для сатиры и в наши дни. Я понимаю, что Бывалов, роль которого я играл в фильме «Волга-Волга», совсем не умен. Но он He только глуп, он вражлебен всему живому, он дурак с претензиями, а это самый страшный вид глупости. Бывалэв был создан двенадцать лет тому назад, но Недавно я снова посмотрел фильм и .pa3- думывал, что дает успех совелекой комадии. Бывалов удался в фильме потому, что режиссер и сценарист с0- здавали его с глубоким чувством современности. Они отвели Бывалову в комедии именно то место, которое он занимает и в действительности, как реальное темное илтно в нашей жизни. В искусстве огромное значение имеют верные пропорции... В фильме «Волга-Волга» главное — хорошие советские люди. рост народных талантов, новое создание нашего, времени — канал Москра— Волга, и тут же, в правильной пропорции ко всему прекрасному в нашей жизни, мельтенит бюрократ и тупипа Бывалов. А представьте себе. что он стал, бы главным героем фильма, и нам было бы противно лва часа смотреть такой Фильм. Это было бы уродливое. карикатурное изображение нашей жизни. в которой бываловы занимают самое ничтожное место.. Советская прачатургия принесла на спену юмор удивительной‘ силы и смелости. Вспомним [leans из «Любови Яровой». Тренева, Волгина из «Чулака» Афиногенор, =—— кажлый из этих положительных героев временами вызывал улыбки, а TO Bt смех в зрительном зале. Но в этом смехе но было и тени насмешки. Пет, смело и уверенно показывали нам драмазабавное В ТУрги Смешное вл XOPOHUen, Совещание писателей Кабарды по переводам В Нальчике состоялось совещание нисателей Кабарды ¢ участием интеллигенции города. Оно было посвящено вопросам перевода. Адам Шотенцуков в своем доклале отметил рост кабардинской литературы за последние голы. — Значительному развитию кабардинской советской литературы, — сказал докладчик,— способствовала одна из ее замечательных традиций — неразрывная связь с передовой литературой великого русского народа, неустанная учеба кабардинеких писателей у мастеров русекой классической и современной литературы. Благоларя работе таких переводчиков, как С. Липкин, М. Петровых и другие, лучшие произведения кабардинской литературы стали достоянием весх читателей многонационального Советекого Союза. Однако многие переводы страдают серьозными недостатками. Переводчики часто самовольно обращаются с оригиналом, меняют размер стиха, вносят отсебятину, 0бходят трудно переводимые места, занимаютея «укрангательством». стихотворении Али Шогенцукова «Адиюх» есть такие строки: Эта бурляшая река подо мной Кажется млечным путем, На летнем солнце, как зеркало, Лучезарно сияет перед взором. В переводе Н. Гребнева они звучат так: к тебе явился в гости, Ты встречаешь, негодуя, Подо мною в лютой злости Бьет волна волну другую. jlouemy у переводчика волны «бьют одна другую в лютой злости», если у автора река. «как зеркало, лучезарно сияет»? Докладчик привел еще ряд примеров неверной практики переводчиков. Он уле“ИЯ тавже много места в своем докладе, недостаткам перевода русской классической и советекой литературы на кабарЛИНСКИЙ ЯЗЫК. О чем не 1оворят рассказы Оля детей Номер журнала «Мурга № Ва вып зилка» но“ так же ассказах < SHARD TpyAHO а. как А. БРУШТЕЙН ее Ин вели-о уникальный — экземилар > кн стройки коммуниз-. Ma и влассовую боръбу за, рубежом только через образы маленьких детей, они, по существу, не показали ничего. Интересно, что в двух других рассказах че же авторы — А. Алексин и Я; Тайн — избежали этой ошибки, и потому фассказы вышли правдивыхя. В рассказе «На тлавной плошали» Я. Тайн описывает, ‘как coветские воины, заняв немецкий городок, застали на главной его площади паматник Ленину. Оказалось, ‘что бронзовая статуя Ленина. вывезенная Ффалтнетами из советского города, была отнравлена в Германию — для нереплавки. Работавигий па разгрузке русский парень Василий. угнанный ва фашистскую каторгу, обнаружит статую, а товарниги его — пленные разных национальностей — вместе со старым немцем-рабочим помогли Басилию спрятать и сберечь статую. После войны .crarys щали городка. b рассказе силы расставлены правильно: труднейтнее в тех условиях дело спасения статуи осуществили взрэслые, а дети —— немецкие пионеры — ‘украсили памятник цветами и слушали чтеняе цисьма, присланного им советекими детьми. Если бы автор переставил роли, сделав детей главной лействующей пружиной рассказанных им событий, все было бы неправлой. Сейчас рассказ правлив и вызыкакого-нибудь старинного издания. Весь тираж «Мурзилки» исчезает сразу, как капля, всосанная землей. Дети любят «Мурзилку», и это заслуженная любовь. Страницы «Мурзилки» уже десятки лет служат трибуной для лучших детских писателей, оформляются лучшими XV OMHERAME, ‚ \чурнал рассказывает советекой детворе о нашей большой стране, о жизни детей у нае и за рубежом. Но вот перед нами номера «Мурзилки» за последние месяцы. И кое-что в них вызывает желание поспорить. пам кажется, что картина советской жизни; встающая из этих номеров, уже той, что раскрывается перед детьми из книг и газет. из разговоров взрослых, из школьных уроков, из всей окружающей жизни. Больной мир порою предстает пеpea читателями «Мурзилки» обелненным прежде всего оттого. что в нем почти нет взрослых. Во многих из последних расеказов «Мурзилки» взрослые люди либо вовсе отсутствуют, либо показаны неуловимо-бегло, а в центре описываемых событий главными действующими лицами их оказываютея дети в возрасте от 7 до 10 зет. Это искажает жизненную правду.— вель в реальной жизни пентральвое, действенное место принадлежит не детям, а взрослым. В рассказе А. Некрасова «На Волге» девочка Таня попадает на олну из великих строек коммунизма, куда едут работать ее родители. Рассказ. казалось бы, обещает многое: читатель вместе с Таней должен увилеть этапы великой стройки. самих строителей и их дела. Однако ничего этого в рассказе нет. Автор сперва показывает, как Таня едет к месту стройки, как она горюет об оставленчой Москве. Приехав, Таня была поражена тем, YO жить нужно в палатке среди лесов. Таня видит экскаватор, роющий землю «лапой», ноо том. кто работает на экскаваторе и для чето.— не сказано. Идет лето. Таня живет своей жизнью, — иногда в поле ее зрения попадают рельсы или лесоматерналы, но лля чего они нужны, — автор не говорит. Таня волнуется — уже скоро 1 сентября, гле же она будет учигься в лесу? И тут вырастает за один день целая улина стандартных домов. В них — квартиры, школа. магазины. телефоны, радио... Ато построил все это? Неизвестно! «Вто-то». Какие-то люди, безликие и безмолвные. Пи одного из них автор не показал. как не показал и их труд. Наконец, уже во время зимних каникул, танин папа делает икольникам локлал о том, что на этом месте скоро будет моте. Таня успокаивается, пепестает тосковать о Москве, и автор с00бщает, чте ей стало «легко, легко»... Из этого рассказа выпали взрослые люди, их труд, вдохновляющие строителей идеи и цели. Рассказ ноказывает читателю не большой мир строительства коммунизма, а маленький внутренний мирок одной девочки, нелюбознательной и равноушной. , Таким же способом, т. е. только через действия маленьких детей, показана классовая борьба в странах фашизма у А. Алексина (рассказ «Два портрета») и у Я. Тайца («Ангелило»). Ийлусский мальчик Мохан прячет от полицейских портреты Ленина и. Сталина, а испанский мальчик Ангелито, продавая волу на улинах франкистского Мадрила. собирает подписи пол Стокгольмским Возэзванием. Оба рассказа кончаются благополучно — Мохану удается вынести портреты незаметно, а Ангелито. схваченный было полицейскими, убегает, отлелавшииеь лишь утратой своего кувшина. 0ба же эти рассказа оетавляют чуветво неудорлетворенности — уж слииком легка и проста победа ребят. и из-за этого неоправданно легким делом может показаться ожесточенная борьба за мир в странах. капитализма. Отчего это получилось? От того. что авторы не показали борьбы взрослых. которым посильно помогают и дети, а чрезмерно выпятили борьбу детей. Котда детские писатели показывают жизнь только через поступки детей, их обычно постигает неудача. Глазами ребенка можно увидеть многое, но через поступни детей можно показать лалеко не Bee. Лучшие книги, любимые. летьми, написаны не так. В повести «Белеет парус одинокий» В. Катаев показал революцию 1905 года не как дело детей, хотя дети, Гаврик и Петя, и принимают в ней посильное участие: В «Сыне полка» Катаев не показал Великую Отечественную войну только через одного Ваню-Солнцева. Если бы в этой повести не было Биденко, капитана Енакиева. или если бы они, Советская Армия составляли только безликий фон для подвигов Вани, — получилась бы фальшивая книга с неверно решенных соотношением сил. Точне так же Володя Лубинин в повести Л, Вассиля и М. Поляновского «Улица аа того сына» не является руководящим центром событий, ведущей силой, рядом е которой скромно группируFTCA остальные партизаны; это было бы ложным, фальшивым, От того же. что в Новые Еще улачнее получился рассказ А. Алексина «Светлая дорога» — о том, как в сегодняшнем Китае взрослые создали Школу Lif деревенских ребят, нигде ранее не учившихся. гассказ закавчиваетея поэтической сценкой: мальчик, забежав вечером в школьное здание. застает в ней стареяшего крестьянина, дедушку Лао Тань. «Ты видишь эти поля, мой внук? — епрашивает старик.— Я был рабом на этях полях, а теперь они наши: мон ‘и твои!.. Никто у нас в деревне не знал грамоты... А теперь вы, мой внуки, станете ‚учеными люльми!..» Автор показал люлей разного возраста, — как в жизни. От этото счастье освобожленного Витая. завоеванное ля дотей отпами. становится еще рельефнее, подчеркнутое воспоминаниями дела о 190- RasTom рабском прошлом. Важлый возрагт имеет свое место, несет свою вырузьу, —_ В прениях выступили писатели Teyнов, Куашев, Хавначев, Кочесоков, Н. Шогенцуков, директор средней школы Керефов, научный сотрудник Института усовершенствования учителей Жакамухов, артист кабардинского театра Шериев и другие. Выступавшие говорили о том, что критика «Нравдой» стихотворения В. Сосюры «Люби Украину» и переводов этого произведения А. Прокофьевым и НП. Ушаковым заставляет со всей серьезностью и ответственностью отнестись к вопросу переводов как с кабардинского языка на русский, так и с русского на кабардинский На совещании было продемонетрировано много примеров недопустимо небрежной, безграмотной работы переводчиков. Образец нетерпимого пренебреженйя к оригиналу, своеволия переводчика привел Х. Теунов. Известное стихотворение Бекмурзы Пачева «Курица» лважлы опубли-_ ковано На русском языке: первый pas B 1948 г. в сборнике «Гора счастья» (Кабарлинское государетвенное излательетво, г. Нальчик), второй раз в книге стихов Б. Пачева «Рождение жизни» («Советскийписатель», 1950 г.). Переводы эти резко ‘отличны один от другого, и ни один из. их не соответствует оригиналу. Выступавшие внесли PAN интересных практических прелложений о необходимоCTH установления OTBETCTBCHHOCTH за составление подстрочного перевода, о центpanmopannod й систематической подготовке кадров переводчиков при Литературном ‘институте ССН в Москве, о прикреллении _к основному редактору перевода соредактора, знающего как русский язык, так и язык оригинала. В тех рассказах, гле взрослые показаны лишь как «довесок». образы этих взрослых, естественно, лишены инливилуальных черт и красок. Любую маму можно совершенно безболезненно перевести из 0дного рассказа в другой, можно даже превратить ее в папу, — и наоборот, — от этого ровно ничего не изменится. Столь же безлики и почти все учительвины. Пряятным исключением на этом фоне является рассказ «Точка» Н. Артюховой. d1ecb мальчик, желая сделать матери приятный еюрприз ко AHO .8 марта, выполняет в 1ее отсутствие всею домашнюю работу. Но работа матери оказывается труднее, чем думал мальчик, и он не успевает праготовить уроки, — этим он нечаянно преподзосит неприятный сюрприз школьной учительнине. В рассказе подкупают и неназойллво поланная мысль о Том, что «мамины дела» труднее и сложнее, чем это кается детям. и запоминающиеея фи всей их мимолетности мать и учительница. и мягкяй авторекий юмор. ли и М. Болынинцова «Белекое зарево» очень мал и. вырванный из общего контекста, досадно лоскутен. & между тем еошеизвестна . сильнейшая тяга, прямо жалность детей к героике. Лаже младшие школьники зачитываютея «Молодой гвардией», «Улицей млалшего сына», «Повестью © Шуре и Зое», «Эмо было нод ровно» и; др. «Мурзилке» следует учитывать эт” насушную потоебноеть тетекой вать эту насущную потребность ДУШИ. Многое можно бы подсказать «Мурзил‚ па того чего мало или вовсе нет в Ke» ИЗ Т0Г9, YEO Md или oUDTC Hep b вышелших номерах этого года. Но котла вспоминаешь малый ‘объем. журнала, то понимаешь, как трудно при таком объеме достаются многообразие и разносторондостаются многоооразие и разносторонность. Именно поэтому так важно, чтобы маленьние рассказы В смурзниье» делались с большим мастерством. Думается, что основной актив прозаиков «Мурзилки» — Освева, Тайн, Алексин, Некрасов, Шмыанкевич, Воронкова, Артюхова, Чаплина и др. — может преодолеть эти трудноCTH. о Для этого нужна повышенная требова‘тельность журнала к авторам и писателей — к самим себе. Пужно, чтобы авгоры и журнал, как огня, опасались бытующей иногла в их среле порочно-компромиесной мысли: «Эта тема (этот материал. жанр, форма) трудна, труден для освоения и сам летекий читатель. ну, зчачит. и на _ TOM спасиоо. если пишется хоть ч9Что-нибуль И УОТь как-нибуль!..» Тем. Ero Taz думает, хочу напомнить слова Николая Островского, сказавшего однажлы: «Ужасная это вещь — что-нибудь и как-нибуль! По-моему. лучше ничего, чем что-нибудь, лучше никак, чем. как-нибуль!..» Авторы литературной страницы КОСТРОМА. (Наш корр.). Раз в месяц в областной газете «Северяая правда» появляется литературная страница. Стихи, очерки и рассказы местных авторов публикуются также ив других номерах газеты. Срели пишущих — люди разных возрастов и профессий. Из Островского района шлет стихи инвалид войны В. Волков noтерявший на фронте зрение. На областном совещании молодых писателей он заявил, что взялся за перо, чтобы вновь быть полезным Ролине. Часто печатаются в «Северной правде» работник районной газеты Ю. Полозов, стулентка Б. Акимова и другие. Молодой поэт Е. Итицын опубликовал отрывок из поэмы с местном пастухе, Герое Социалястического Труда Н. Кулакове. В подготовке литературных страниц принимает участие бюро областного литературного объединения. Б комиссиях и секциях Союза советских писателей ОБСУЖДЕНИЕ ПОВЕСТИ Л. ФИЛАТОВА «ВТОРАЯ РОТА» Комиссия по военно-художественной литературе ССП обсудила повесть молодсго писателя Л. Филатова «Вторая рота». Большинство участников обсуждения высказалось о повести, как об интересном произведении. В обсуждении были затронуты вопросы дальнейшего развигия ‘литературы на армейские темы. Е. Леваковская, Е. Горбань, 11. Шебунин, Хаджи-Мурат Мугуев, И. Козлов и читатели—офицеры Советской Армии—отмечали актуальность и своеобразие повести. Выступавшие говорили и о существенных недостатках повести. Автор обеднил образ командира роты Новичкова, — недостаточно’ подчеркнул роль офицера-елиноначальника. - Справедливо отмечали участники обсуждения, что чувства и мысли героев повести недостаточно органично и тесно связаны с героическими делами всей страны в годы войны. В. Сытин, О. Груднова, Х. Мугуев и другие указывали на То, что характеры многих персонажей повести нелорабоганы, а намеченные автором конфликты порой’ не получают должного развития. Некоторые из выступавших критиковали рецензию Ан, Тарасенкова «Без огня, без вдохновенья», опубликованную в «Новом мире». Автор повести «Вторая рота» Л. Филатов рассказал о том, как он собирается дорабатывать свое произведение, и поблагодарил всех выступавших за строгую и доброжелательную критику. Горький М. Собрание сочинений. В 30 гомах. Т. 10. Сказки, ‘рассказы, очерки. 1910—1917. Гослитиздат. 528 стр. Кузнецов Е. Степная песня. Поэма. Сталино. Облиздат. 08 стр. ного путешественника, описывающего лругу своему разные пороки, которых большею частию cam был очевидным свидетелем. Сочинение С. Фон Ф. 1818. Памятник русской сагирической публицистики начаna XIX века. Издательство Московского университета. 138 стр. Солнечный край. Краткий очерк о Kort ме. Симферополь. Крымизлат. 955 стр. Хамаганов М. Бурят-монгольская созетская литература. К вопросу о роли великой русской литературы в формировании й развитии бурят-монгольской советской литературы. Иркутск. Облиздат. 138 стр. Чуковский Н. Остров Сухо. Повесть. (Серия «Библиотека матроса»). Военмэриздат. 88 стр. . Макаренко А. Сочинения. Т. 4. Книга для родителей. Лекции о воспитании детей. Выступления по вопросам семейного воспитания. Издательство Академии педагогических наук РСФСР. 536 стр. Медынский Г. Марья. Роман. Лениздат. 496 стр. Меркулов А. Утренний свет. Стихи. Владимир. Облиздат. 64 стр. Мирмухсин. Ферганская весна. Стихи и поэмы. Авторизованный перевод с уздбекского. «Советский писатель». 163 стр. Молдавский Д, Маяковский и прэзия нчродов СССР. Очерки. «Советский вписатель», 208 стр. Путешествие критики, или Письма од-! ТИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА we 111 156 сентября 1951 г.